...и Солнце встает над руинами

Дельфина закрыла за собой фальшпанель шкафа и последней спустилась в подвал. Там она, прохаживаясь по залу, собирала все опасные бумаги – доставала из ящиков комода, из книг. Кое-что откладывала, чтобы взять с собой, кое-что сжигала прямо над столом, осыпая столешницу пеплом. Сюда она больше не вернется. Но как же кстати все-таки вернулась! Женщины и не пытались заговаривать с бойкой бретонкой – она смотрела на них еще более снисходительно, чем Мирак. Да к тому же – с подозрением. Несмотря даже на слова Драконорожденного, совсем не походившего с виду на желтолицых врагов всех нордов, она им двоим не верила. Мирак же тем временем с интересом изучал карту драконьих захоронений. Суетливое мелькание человеческой фигуры перед глазами его вскоре утомило, и он спросил: – Что, неужели совсем не интересно, откуда я взялся? – А? Нет, не сейчас. Скоро я все соберу, и вы отправитесь со мной в храм Небесной гавани. Эсберн, надеюсь, подскажет мне. Ты Драконорожденный – этого мне достаточно. И… я все еще не уверена, что это не дурацкая шутка, – вполголоса добавила Клинок, этим подтверждая свои сомнения. – Куда-то, но не в Вайтран? У нас другие планы, – вмешалась Серана. Ей Дельфина не нравилась. Слишком навязчивая, слишком настойчивая. Наверняка крайне убежденная в своих взглядах. Вампирше, правда, не приходилось слышать ни о Драконьей страже, ни о Клинках, так что судить наверняка она не могла. Возможно, именно такие черты и ценились в их рядах. – Наши планы – остановить Алдуина. Разве не так? – возразила Дельфина, глядя на Мирака. Она даже отвлеклась от своих бумаг. Лучина на столе, осыпанная серым пеплом сгоревших документов, затрепетала от ветра, поднятого ее движением. – Не наши, а мои, – возразил он, качая головой. Ему было более чем достаточно компании из Сераны и Фреи. К ним он уже изрядно привык и даже, пожалуй, трижды подумал бы, если б ему предложили немедленно расстаться с ними и продолжать путь одному. Стало бы… немного одиноко. Но еще одна дама с характером… Ну уж нет. Ни на один день, ни даже на один час. – Но мы на одной стороне! Поверьте, все, чего я хочу, это помочь вам. – Мы слышали, у ярла Вайтрана крутой нрав. Помоги нам убедить его помочь с поимкой дракона в его дворце, если так жаждешь этого, – предложила Серана. В ее время у каждого ярла был придворный волшебник, который занимался духовной защитой своего правителя, и у нее не было никаких оснований полагать, что в нынешнем времени что-нибудь изменилось. А значит, ее попытку очаровать ярла пресекут еще на подлете. Придется действовать честно и попытаться ему понравиться. Впрочем, ее спутник когда-то вскользь говорил ей, что в Вайтране его знают и уважают, да и в его вещах Серана нашла ключ от какого-то поместья и, здраво, пусть и цинично, рассудив, что ему это все уже ни к чему, ведь даже хоронить нечего, захватила ключ с собой, чтобы в нужный момент воспользоваться необходимыми вещами. Вероятно, поместье расположено именно в Вайтране – ну, или на просторах владения. Дельфина почему-то смутилась. Отвернулась и с удвоенной силой стала рвать бумаги. Судя по приглушенному поминанию каких-то там даэдра, случайно порвала и что-то нужное. – Клинки вне закона по соглашению Третьей Империи с эльфами, принятому тридцать лет назад, – пояснил Мирак, с удовольствием созерцая ее замешательство. – Это чудо, что она вообще выжила. Я читал, что агенты правящей фракции Доминиона уничтожили всех членов ордена на юге и преподнесли их головы императору в знак серьезности своих намерений насчет ультиматума. Так началась Великая война, и во время, и после которой продолжали убивать остальных Клинков. – Да откуда ты все знаешь! – не выдержала Дельфина. Желтоватыми хлопьями обрывки документов полетели на пол. – Где ты достал такие книги, свитки? Откуда? Ее злило, что больше она не является учителем и проводником для Драконорожденного, не знавшего о войнах ровным счетом ничего и точно выпавшего откуда-то из Обливиона в грешный окровавленный Нирн. Этот же знал подозрительно много – хоть и на самом деле оттуда и пришел. Дельфина снова стала сомневаться: не шпион ли он на самом деле? Ее рука незаметно нашарила кинжал, глаза быстрым взглядом окинули спутниц Мирака – те стояли в пяти-шести шагах от нее и внимательно слушали и наблюдали. Нет, она в невыгодном положении. Мрачная, злая улыбка коснулась его губ. Женщина уже испугалась, что он заметил ее порыв схватиться за оружие; следом всколыхнулась параноидная уверенность в том, что он шпион и предатель и что он понял: она раскрыла его. Все это промелькнуло у нее в голове буквально за одну секунду, и прозвучавший ответ Мирака ошеломил: он сказал совсем не то, что она была готова услышать. – Тебе лучше никогда там не бывать, поверь мне. Да и знаю я куда меньше, чем хотелось бы. Фрея не выдержала – шумно выдохнула. – Я забыл многие вещи. Такие, которые лучше бы никому и никогда не знать, – примирительно уточнил жрец. – И я бы не хотел вспоминать. Это слишком опасно. – Тогда что же тебе не нравится? – с непониманием спросила шаманка. Она-то считала, что он знает более чем достаточно. С ее точки зрения, иные знания были и вовсе немыслимы для человека. Но тем страшнее было ее давнее сомнение: не пересилит ли разум безумная жажда новых знаний, утоленная однажды, но теперь страдающая от отсутствия этого нового? Не пожелает ли Мирак однажды возвратиться в пристанище безграничных знаний навечно? И… не случится ли это раньше, чем люди победят предводителя драконов? Мирак перестал улыбаться. Серьезно взглянул на Фрею. – Книги были все в одинаковых обложках. Никогда не знаешь, что схватишь с полки. А если начнешь читать – оторваться невозможно, пока не закончишь. Там нет ни усталости, ни смерти, и читать можно вечно. Я хотел знать больше о магии… но порой попадались действительно… неприятные вещи. – Например? Молча Мирак страдальчески изломал высокие брови, ущипнул себя за переносицу. С минуту он молчал, вслушиваясь в шелест бумаги, но так ничего и не вспомнил. Но при этом был уверен: хорошо, что не вспомнил. Это слишком опасно, как он и сказал, слишком разрушительно для человеческого разума, ведь во всем остальном его память была цепкой и прочной. – Неважно. Правда неважно. – Это какая-то библиотека? Где она находится? – деловито вмешалась Дельфина. Что-то ей подсказывало, что в том месте есть все, что нужно. Что оно во много раз масштабнее архивов Клинков в Сиродиле и в Скайриме вместе взятых. Мирак быстро взглянул на нее, точно прикидывая, говорить ли правду. Несмотря на это, самая честная и откровенная правда прозвучала как грубая насмешка: – В Обливионе. – Я серьезно. – И я серьезно. – Он серьезно, – подтвердила Серана. Фрея, прикрыв рот ладонью, только кивнула, силясь не рассмеяться. – Сначала драконы восстают из мертвых, теперь Драконорожденные. В презанятном веке я живу, нечего сказать! – Дельфина решительно задвинула ящик комода и со стопкой документов в руках подошла к столу. Швырнула ее на столешницу. – Такое нарочно не придумаешь. – Почему? Мне кажется, как раз нарочно-то и придумаешь, – хмыкнул Мирак и сделал маленький шаг от стола, убрав руки. Ему было интересно, что она скажет в ответ. Жрец начал замечать нечто странное в ее поведении; слово «паранойя» пока не пришло к нему на ум, но он был близок к этому. Однако сейчас Дельфина проявила здравомыслие – по-видимому, именно оно и позволило ей выжить в течение тридцати лет и не попасться талморским юстициарам. – Нарочно – едва ли. Слишком невероятно и нелепо все это звучит, но вы не слишком-то похожи на шутников. И именно поэтому нам нужно поговорить с Эсберном. Мирак скрестил руки на груди и вздернул подбородок. Так он казался гораздо внушительнее, а тяжелый властный взгляд внушал покорность. Годы жизни, прошедшие в ипостаси могущественного правителя, оставили на нем неизгладимый отпечаток. – А я считаю, что говорить с ним нам не о чем. Если ты чего-то не знаешь о драконах, я могу рассказать все, что знаю по твоему вопросу. Если же ты просто боишься меня или не доверяешь, то извини, но я не обязан помогать тебе поверить. Мы отлично справляемся втроем и справимся дальше. – Рада, что ты наконец оценил нашу помощь по достоинству, – пробормотала Фрея. Было приятно слышать это, и, пожалуй, даже приятнее, чем она представляла. Хотя бы потому, что сейчас это было неожиданно и, к тому же, наяву. И в этот раз Мирак сделал еще кое-что, чего от него никак не ждали: он повернулся к ней и спокойно улыбнулся. Зная, как сложно ему даются фальшивые эмоции на лице, Фрея могла судить об искренности этой улыбки и не была разочарована. – Конечно, рада, – подтвердил Мирак. – Хотя бы улыбаться прекрати. А то я решу, что ты рада мне. Вообще-то рада была Фрея и ему тоже – но только как учителю. Так что прозрачный подтекст ее смутил, но во имя справедливости она все-таки собралась с силами и уточнила: – А что, это плохо? Мирак молчал, с интересом наблюдая за тем, как наливаются цветом ее щеки. Наблюдал, пока шаманка не отвела глаза, и только тогда милостиво уронил: – Это неважно. И тут же встретил ее сердитый взгляд. Фрея чувствовала себя – что было странно даже для нее самой – оскорбленной, но ровно до того момента, пока Мирак не рассмеялся. Тогда она и поняла, что над ней, как обычно, издеваются, и постаралась успокоиться. Ему-то доставляла удовольствие только такая, сердитая, реакция на выпады; когда его шпильки уходили в молоко, было совсем не так забавно. – Да, я вижу, что вы отлично ладите. И сражаетесь вместе тоже неплохо… Но тогда у меня другая просьба, и, надеюсь, в этой вы не откажете: проводите меня домой. Агенты Талмора повсюду, – решившись, пустила Дельфина в ход последний аргумент. Остальные растерялись после уверенного отпора нового – старого? – Драконорожденного. – А как же те тридцать лет? – усмехнулась Серана, точно радуясь, что вот Клинок и попалась. Но та нетерпеливо качнула головой: – Тогда не было драконов, и поиски шли не так активно. А теперь талморцам нужна я, чтобы выведать о драконах все, что известно Клинкам. Им нужнее Эсберн, но его они упустили, а теперь он и вовсе не выходит из нашего тайного убежища. Так что? Вы поможете мне? Про погром в посольстве Дельфина решила не упоминать, хотя спутники Мирака и не выглядели отягощенными моралью. Сам-то он и бледнокожая женщина – точно. Просто что-то ей подсказывало, что выкладывать столько информации разом неправильно. Троица молча переглянулась. Мираку идея не нравилась, Фрея, пожалуй, хотела помочь, а Серане было, в общем-то, все равно. Но, не имея собственного мнения по данному вопросу, она назло Мираку присоединилась к Фрее: молча кивнула ей, и обе выжидающе уставились на жреца. Тот вздохнул. – Я все-таки считаю это глупостью. Нам нужно искать Алдуина, а не бегать по провинции и помогать всем подряд. – Знаешь, он именно это и делал, – сказала Серана, глядя куда-то в сторону. Произносить имя не требовалось – все прекрасно поняли, кого она имела в виду. Мирак в ответ передернул плечами. – Ну, что ж, я ему благодарен. Если бы он не отвлекался на такие вещи – я бы не пришел в этот мир. Вновь. – Ты? Благодарен? Вот серьезно? – фыркнула вампирша. Дельфина только переводила взгляд с одного на другого, недоумевая. Фрея тронула ее за плечо и покачала головой, говоря этим жестом: неважно. Перебранка продолжалась, но они старались больше не обращать на нее внимания, что было довольно сложно. Фрею враждебность Сераны, день ото дня выражавшаяся все ярче, сбивала с толку. Порой ей казалось, что кто-то просто-напросто поменял местами их эмоции, и теперь шаманка испытывает к Мираку все больше симпатии, а вампирша – отторжения. Почему – она не понимала. Серана на этот вопрос отмалчивалась или резко переводила тему. Устав от спора, вампирша зажмурилась, сжала пальцами виски и резко выдохнула. Они находились в разных углах комнаты, более того, между ними стояли Фрея и Дельфина, но то, что случилось потом, нельзя было обосновать иначе, кроме как магией. Едва Серане стоило в сердцах мысленно пожелать Мираку всего самого плохого, как он резко побледнел и, пошатнувшись, упал на одно колено. Резко, шумно вдохнул и выдохнул. Его ладони покоились на сердце, кажется, даже царапали ногтями ткань. Фрея шагнула к нему. Ее собственное сердце пропустило удар. На ум пришла лишь одна мысль: достаточно ли она умеет, чтобы помочь? – Что случилось? Серана, успокаиваясь, отняла пальцы от головы и тут же встретила укоризненный взгляд Фреи. Пожала плечами, замотала головой, пребывая в не меньшем удивлении, чем остальные: – Это не я. Я… не знаю. Я ничего не делала. Когда Фрея оказалась рядом и коснулась его спины, Мирак уже поднимался на ноги. Выпрямился, глубоко вдохнул и выдохнул, опустив голову. Стоял он ровно, но старался не отпускать стену, о которую оперся рукой. Фрея отняла ладонь и неловко сжала ее пальцы другой рукой. Она ждала ответа на свой вопрос, и вскоре он прозвучал: Мирак поднял на нее испуганные глаза, все не отнимая ладони от груди, точно защищая свое сердце. – Мне показалось, что я умираю. Будто сердце остановилось. Это… страшно. По-моему, тогда оно действительно остановилось. Его лицо говорило больше, чем слова, но оно выражало все тот же ужас. Непреодолимый страх смерти, начавший угасать, но еще цепляющийся за основу своего существования – человеческое сомнение. – А сейчас? Он отнял руку от груди и протянул ей, ожидая, что она вложит свою ладонь в его: – Можешь послушать сама. Фрея едва удержалась от того, чтобы спрятать руки за спину. Только сжала пальцы сильнее. – Нет, не надо. Я… верю. – Правда? Веришь мне? – это прозвучало с особенной интонацией. Вопрос был гораздо важней, чем могло показаться на первый взгляд. Фрея отвела взгляд: ей показалось, что еще немного – и ей станет физически больно смотреть в его глаза. Но все же она тихо, но твердо ответила: – Да. И Мирак решился. – Тогда… давайте отведем Дельфину туда, куда ей так нужно. Надеюсь, это недалеко. Нам нельзя терять слишком много времени. Серана? Не знаю, что это было, но лучше поменьше смотри в мою сторону. Идет? Вампирша медленно кивнула. Она смотрела на свои руки и лихорадочно размышляла. Что же это было? Связано ли это как-то с тем, что некогда она пыталась спасти своего захлебывающегося кровью спутника – спасти единственным доступным ей способом? Совпадение ли то, что она легко нашла Мирака в Виндхельме, стоило ей только пожелать этого? Против ее шаткой теории говорил полный иммунитет Мирака к ее чарам. За – отсутствие следов от ее укуса: она отчетливо помнила и сам укус, и то, как отсутствие меток удивило ее в доме старосты деревни скаалов. На мертвой плоти раны от клыков вампиров не заживают, равно как и любые другие. Они исчезают, только если трэлл был обращен и выжил в смертельных объятиях вампира. Но Драконорожденный совершенно точно был мертв. Он не выдержал. Чтобы убедиться, что это правда и каким-то странным образом ее дар коснулся Мирака, ей всего-то и нужно было, что суметь повторить то, что произошло только что. Но Серана не была уверена, что сумеет вовремя остановиться, не понимая этой магии… запускать сердце вновь не в ее власти, а Хермеус Мора больше не выпустит Мирака из Апокрифа, перекрыв все возможные пути для отступления. Один ее неверный жест обречет на смерть весь мир. Она не была к такому готова. Пока не была. – Серана, все нормально? – окликнула ее шаманка. Как ей казалось, подруга сейчас выглядела подавленной. Это выглядело по-новому: раньше Фрея такого в ней не замечала. Все они, все трое влияли друг на друга и потому менялись – этого нельзя было не заметить. Но к лучшему ли происходили все перемены? – Да, да. Все в порядке, – не глядя, ответила Серана. Чувствуя, что Фрея сейчас рядом с… ним, она предпочитала не испытывать судьбу. Внезапно свалившаяся в ее руки власть не пугала – скорее, опьяняла. Но когда не знаешь, как пользоваться инструментом, лучше подождать, пока волею судьбы не отыщется инструкция... или безопасный способ применения. – Дельфина? Женщина сунула пачку бумаг в рюкзак и затянула горловину. Подумав, распустила узел и туда же, в мешок, бросила блестящий стальной кинжал необычной дугообразной формы, извлеченный из нижнего ящика, из-под стопки одежд. Танто умели ковать только акавирцы и их наследники, Клинки, так что такая вещь мгновенно вызовет вполне определенные подозрения. Если эта гостиница привлечет их внимание. Если. – А я уже готова. Вы как? Если надо, можем задержаться в моей таверне на полчаса-час, но не больше. Я договорюсь с возницей. До Рорикстеда доедем в повозке, а дальше придется пешком. Если поторопимся, будем в храме утром. – Что, без сна? – его, Мирака, недавно вновь обретшего все тяготы и радости живого существования, удивляло, как можно так просто отказываться от последних, без особого смысла истязая себя лишениями. О том же, что он и сам пару тысяч лет назад, еще при первой жизни, забывал о сне и еде, проводя сутки напролет среди книг, жрец уже давно позабыл. – Можно задремать в пути, – пожала плечами Дельфина. Она была крайне неприхотлива, даже аскетична, во всем, что касалось ее прежней службы в шпионской сети императора. Отголоски этого аскетизма виднелись и в ее быту, но на протяжении тридцати лет приходилось обустраиваться и одеваться красиво, чтобы соответствовать статусу владелицы гостиницы, что не могло не оставить свой отпечаток. – Похоже, ты очень спешишь. – Да. Спешу вернуться под защиту тайных стен, – не без иронии к собственному пафосу ответила Дельфина. – Они повсюду, и я не хочу искать с ними встречи. Я и пришла лишь для того, чтобы забрать все компрометирующие вещи. – Тебе страшно даже с нами? – заинтересовалась Серана. – Талморские юстициары выбраны из отличных боевых магов. Не хотела бы я попасть хоть под одну молнию. Мирак только усмехнулся. Кажется, он только что понял, чего ему захотелось. – Отличных? Не сомневаюсь, что их можно сбить одним щелчком пальцев. Но ты не владеешь магией, верно? Тогда тебе сложнее, конечно. – Встретился бы с ними сам… – не договорив, женщина махнула рукой и закинула дорожный мешок за спину. Все еще не отрешившись от прежнего образа замкнутого в себе мрачного воина, она воспринимала слова Мирака как пустое бахвальство. Молнии и пламя эльфов казались ей смертоносными, и хорошо бы это было так – но ведь, оглушив, ее доставят прямиком в залитые кровью подвалы посольства. Дельфина уже ступила на первую из ступеней потайной лестницы, когда над их головами послышались шаги. Ровные, гулкие – из-за того, что шагали в ногу несколько человек. Приглушенно выдохнув, Клинок призраком метнулась к двери своей комнаты, благодаря про себя всех богов, что догадалась запереть ее изнутри. Жестом потребовав молчать, она прильнула к замочной скважине и вся обратилась в слух. Слабая надежда на то, что эльфы зашли не по работе, отпала, стоило ей услышать их беседу с Оргнаром. Значит, грянет обыск. – Ты просил талморцев? Вот и они. И заглянули явно не на постой, – с досадой прошептала Дельфина, оторвавшись от замочной скважины. – Неужели сели на хвост? А я и не заметила, чтоб их к Мерунесу Дагону… Что будем делать? – А есть какие-то варианты? – Серана подбоченилась. Ее полыхающий взгляд выражал готовность разить очарованием наповал. А если не поможет – то и льдом, и молниями. – Убивать их нельзя. Вдруг они направлены именно сюда? Тогда в следующий рейд их нагрянет еще больше. – Ага. Да и куда мы денем тела? – подхватил Мирак. Стало ясно, что он солидарен в этот раз с Сераной. – Но если они забрели сюда случайно, по одному зову сердца… – продолжала рассуждать Дельфина. По ее губам скользнула нехорошая улыбка. Если у нее одной против отряда из четверых магов шансов почти не было, то при раскладе четыре на четыре эти шансы резко возрастали. А уж возможность отомстить она не могла упустить. – То есть, вариант «договориться» вы не рассматриваете вообще? – негодующе шепнула Мираку Фрея. Она бы с удовольствием усыпила всех врагов, но, к сожалению, совсем забыла, как это делается. В тот раз, в подземельях храма, все вышло стихийно. «Вот почему мне нужна его помощь», – напомнила себе шаманка, отталкивая подсознательную враждебность еще дальше. Та уже едва теплилась. – Да вот Серана, похоже, не против… – он не успел договорить. Серана деловито и очень быстро оттеснила их троих в дальний угол, который не просматривался со стороны входа, что-то сделала – в ее ладонях полыхнул фиолетовый огонь – и, спокойно отомкнув дверь, вышла в зал. – Что это было? – охнула Фрея, пытаясь увидеть свои руки. Тщетно. Они были, не могли не быть, но выглядели, как прозрачный лед. Фрея едва замечала лишь их контуры, искажавшие, точно выпуклое стекло, предметы под ними. – Спокойно. Это заклятие невидимости. Она кое-что соображает, – оценила вполголоса Дельфина. Пересидеть в подвале они все равно не смогли бы, и она это отлично понимала. – Вот только это совсем ненадежно. Ничего не трогай, это рассеет чары. Будьте готовы к бою! Стараясь дышать совсем неслышно, Фрея, не в силах увидеть Серану в дверном проеме, напряженно слушала. Слушала и старалась мысленно увидеть все, что там происходит. Тихие шаги Сераны – вот она идет по скрипучим половицам, ухитряясь почти не издавать звука при ходьбе. Низкий смешок. Голос незнакомый. – Добрый день. Я постоялица этой милой гостиницы. А вы тоже погостить? Вы здесь надолго? – промурлыкала она. Голос ее звучал идеально, он выверен до каждого полутона. Без сомнений, он бы и без чар произвел недурное впечатление. – Нет, красавица, мы здесь ненадолго, – отвечал хрипловатый бархатный голос мужчины. Интонации особенные, снисходительно-горделивые, точно скрепленные навеки с голосами высоких эльфов. – Как жаль… А зачем? – талантливо разыгранное сожаление. Невозможно не утешить девушку, говорящую таким грустным голосом. Фрея пожалела, что не видит лица Мирака. Если уж ее цепляет даже и без чар, то как реагирует он? – Нужно найти одного предателя. Государственного преступника. Слышишь меня, болван? Неси сюда ключи от всех комнат! И от подвала тоже! – У нас нет подвала, – голос Оргнара, вялый, усталый. – Конечно, есть! Или его должен искать я? – А есть ли у вас приказ? – прозвучал все тот же певучий нежный женский голос. – Какой приказ? На обыск этой дыры? Нет, только полномочия юстициара. В сущности, это они и означают… – Что ты несешь? Зачем ты ей все рассказываешь? Прекрати! – это уже другой мужской, раздраженный и слегка испуганный. – Нет, пускай продолжает. – Колдунья? Не трогай меня! Раздался резкий, сухой звук удара. А за ним – странная, тяжелая тишина. – Наш выход, – шепнула Дельфина. Она коснулась эфеса меча. – Нет. Не сейчас, – властно отвечал Мирак. Так внушительно, что она не посмела ослушаться, хоть и думала потом порой, почему подчинилась. Раньше-то все было наоборот. Раньше, раньше… пора уже об этом забыть. Все меняется. – Ты посмел… ударить женщину? – прозвучал наконец спокойный голос. Тот спокойный, который хуже любых криков и проклятий. Спустя несколько секунд в повисшей вновь тишине раздался треск – тот самый, особенный, какой сопровождает создание молнии. Затем – сухой взрыв, когда молния достигает цели. Запоздалые крики. – А вот теперь – пора, – подтвердил Мирак. Он бросился к двери, на ходу создавая оберег, чтобы не схлопотать шальным огненным шаром или молнией. Он вышел и сразу же шагнул в сторону от дверного проема, чтобы не отвлекаться. За своим щитом жрец успел заметить спины выбегающих подальше от заварушки посетителей и повара. Разумное решение. Дверь захлопнулась, и спутники Драконорожденного с ним самим остались один на один с талморцами. Дельфина и Фрея, обнажившие свое оружие, держались рядом друг с другом. Обе полагались в бою лишь на свои физические способности. Стиль ведения боя у них был совершенно разный, но это-то и сбивало с толку не только и не столько их самих, сколько талморцев. Серана сосредоточенно обстреливала молниями юстициара в длинном черном одеянии. Он пятился ко входной двери, поддерживая оберег обеими руками. Тот пока еще выдерживал, но по виску альтмера уже катилась предательская капля пота. Было тяжело. Главным образом – из-за неожиданности, но теперь он вполне пришел в себя и старался просчитать ситуацию. Приятным сюрпризом стала материализация посреди комнаты той, кто и был им нужен. Значит, интуиция его не подвела! Приготовившись отскочить, он снял защиту и тут же ринулся в сторону, спасаясь от удара. Длинный шип на треть вошел в дверь, едва не пробив ее насквозь, а в следующую секунду в лицо вампирше уже летел огненный шар. Он стал бы последним, что она видела в своей жизни, если бы не сверхъестественные рефлексы создания ночи. Мгновенно отдернув голову, Серана позволила огню опалить лишь кончики ее волос, походя хлопнула по ним ладонью и снова атаковала. Пролетевший мимо цели сгусток огня попал в стену. Доски, пропитанные особой смесью для сохранения тепла внутри помещения, выдержали, но помещение начало заволакивать едким дымом. Доски не горели, но чадили, и это было гораздо хуже. Юстициар, заметив это, изменил тактику. Теперь он не пытался выйти, а напротив, перекрывал своим телом единственный выход, не позволяя противникам глотнуть свежего воздуха. Когда они опьянеют от вони и недостатка кислорода, то сдадутся сами. Поле боя постепенно скрылось в дыму. Дельфина, крайне вовремя свалившая своего противника, метнулась за прилавок и, вытащив из ящика платок, наощупь смочила в какой-то чашке и прижала к лицу. Помогало слабо, но лишних минут пять у нее появилось. Глаза и горло нещадно жгло, вспотевшие пальцы с трудом удерживали меч. Приподнявшись из-за прилавка, она наблюдала за спиной одного из эльфов взглядом, полным сосредоточенной ненависти. Похоже, тот был занят Мираком и не замечал Клинка за своей спиной. Удобно перехватив свой меч рукой за клинок с той стороны, где он не был заточен, Дельфина качнула лезвием и метнула его, точно дрот. Острие вошло в шею эльфа, не защищенную кирасой, и тот упал в густой туман как подкошенный. Закашлявшись от глубокого вдоха, Клинок перевалилась животом через прилавок и стала искать в дыму свое оружие. Дым наплывал сверху, и сантиметров десять от пола составляли относительно безопасную для дыхания зону. Это было важно, так как во время последнего маневра ее платок упал и куда-то исчез. Тем временем Фрея, чудом ускользнув от нескольких ударов, с удивительной ловкостью отправила своего соперника в нокаут метким ударом обуха по макушке. Она не видела, что происходило дальше, чем в шаге от нее, и потому шла медленно, вслушиваясь. Как назло, треск молний и голоса сражающихся магов сбивали шаманку с толку, кроме того, дышать становилось все тяжелее, а в голове мутнело. В густом дыму Фрея наконец столкнулась с кем-то, уже замахнулась топором, но тут ее поймали за руку, и знакомый голос слегка отрезвил: – Спокойно, это я, и мне еще жить не надоело. Сейчас помогу… Голубоватое прозрачное полотно энергии вспыхнуло в его руках, но погасло, едва коснувшись шаманки. Мирак нахмурился. Его глаза покраснели от дыма, но голос оставался таким же отчетливым, а грудь вздымалась так же, как и обычно, и легкие вбирали густой дым, точно чистый воздух. – Не получается! Снимай амулет! Фрея отчаянно замотала головой. Ей отчего-то пришло в пьяную и тяжелую от дыма голову, что это хитрый способ отнять у нее защиту и подчинить, а потом захватить весь мир. Но недостаточно хитрый, ведь ей удалось его раскрыть… Перед глазами у нее темнело, на губах играла блаженная улыбка, брови же, напротив, болезненно хмурились. – Выбираешь героическую кончину? Но это же так скучно. И почему вообще лечить тебя получалось? – и, схватив ее за руку, Мирак направился к выходу. Его было нетрудно обнаружить – именно там и полыхали молнии и мерцал синеватым светом оберег. Серана будто и не замечала дыма, а талморец стоял у приоткрытой после сильного удара двери, и это создавало некий минимальный запас кислорода для дыхания. Почти у самого выхода, за спиной Сераны, они столкнулись с Дельфиной. Прижимая к лицу какую-то тряпку, она кивнула в сторону сплошного дыма, показала три пальца и провела ногтем по шее. Это должно было означать, что по пути сюда она ухитрилась споткнуться о тела всех троих оставшихся эльфов. Правда, насчет того, живы они или нет, Клинок явно присочинила: ей это было неизвестно. Не было ни времени, ни желания склоняться и проверять. Какая разница, если выжившие в схватке скоро задохнутся в дыму? – Твои товарищи мертвы. Прочь с дороги, если не хочешь присоединиться к ним, – приказала Серана. На бледном жестоком лице и следа не осталось от наивности, очаровывавшей мужчин пятью минутами ранее. Но тут она, признаться, слукавила. Серана так же, как и Дельфина, не могла знать этого наверняка. – Вы меня не отпустите просто так. – У тебя в любом случае нет выбора. Нас больше. Не убирая оберега, талморец полез в карман, достал оттуда какой-то сверток и взглянул на него. Резко бросил им в Серану и попытался скрыться и захлопнуть дверь за собой, заперев ее снаружи. Позже Дельфина оценила циничную практичность этого плана, но сейчас она недоумевающе следила за сползающим по приоткрытой двери телом. Фрея с непониманием смотрела на свои руки и шаталась точно пьяная. Сталгримовое лезвие ее топора торчало из спины талморца. Еще секунда – и ее ноги стали подкашиваться. Дельфина тоже была близка к тому, чтобы упасть. Не теряя больше времени, Мирак распахнул дверь и вытолкал на свежий воздух обеих. Серана развернула сверток и заглянула в него. Подняла глаза, почувствовав, что на нее смотрят. Ее взгляд стал настороженно-тревожным. – Ты же дышишь? – Да, – и, не тратя времени на объяснения, он выскользнул за дверь, оставив ее открытой. Действие заклинания иссякало. Дельфина с мечом на коленях, почти трезвая, и Фрея, все еще заторможенная и полусонная, сидели на ступеньках, жадно дыша. Затуманенным взглядом шаманка проводила Мирака, с силой стискивая пальцами доску ступеньки. Смотрела на него долго, что-то с усилием вспоминая. Он терпеливо ждал. – Почему с тобой все в порядке? – Водное дыхание, – с готовностью откликнулся мужчина. – Я кое-что изменил, чтобы помогало и в дыму. Пришла такая идея после… после одного происшествия. – Что-то меня тошнит, – простонала женщина и скатилась на траву. Раскинув руки, она лежала на спине, чувствуя, как от прохладной травы и земли становится легче. Покрасневшие глаза с расширенными зрачками смотрели в небо. Воспаленные губы алели. Покачав головой, Дельфина похлопала себя по карманам, достала из одного из них небольшой пузырек темного стекла и отдала Мираку. – Пускай выпьет. Это противоядие. Я в порядке, мне не нужно.