...и Солнце встает над руинами

– Это был последний, – Серана с удовольствием обвела на карте Камень Земли и, сложив ее, метнула на стол. Они с Фреей возлежали поперек сдвинутых в одну жестких кроватей в «Пьяном нетче», заняв их полностью. Впрочем, Мирак в долгу не остался и, приставив к тумбочке стул, закинул на нее ноги. Они отдыхали после последней иссушающей битвы: точно луркера им было мало, в разгар боя на Воронью Скалу напал дракон, и даже стражники не принесли ощутимой пользы в бою. Не рискуя до поры афишировать свою личность, Мирак не мог использовать против дракона магию на людях и отбивался Криками. Драконорожденный, чье место он занял, что оказалось несложно – его предшественник никогда не открывал лица, пряча его под глухим шлемом, – был хладнокровным воином меча, но никогда не демонстрировал в бою волшебство. – Значит, завтра на материк? – зевнула Фрея, прикрыв рот стесанными саднящими костяшками пальцев. – Выходит, что так. Корабль отплывает туда завтра на рассвете. Я уже обо всем договорилась. – Здорово. Покажешь мне Скайрим? – Для тебя – что угодно, – усмехнулась Серана, потягиваясь до хруста в позвонках. Она свесилась с кровати так, что Мирак предстал перед ней вверх тормашками. – Мирак? Ты, разумеется, с нами? – Ты так говоришь, как будто у меня есть выбор. – Есть – прикончить нас и слинять куда-нибудь сеять хаос и беспредел, – хихикнула Серана. Ей было хорошо, и оттого тянуло говорить глупости. Она действительно собиралась показать Фрее Скайрим, хотя видела не так уж и много с тех пор, как пробудилась. Твердая, серьезно-мрачная Фрея ей нравилась, как нравилось и смущение шаманки от ее слов. Жрец досадливо поморщился. – Не искушай. – Значит, думал об этом? Мирак промолчал, незаметно взглянув на Фрею. По неясной причине ее раздражение передалось ему, и с недавних пор Серана опасалась оставлять их наедине: непременно из-за чего-нибудь рассорятся – хорошо, если только на словах – и будут сидеть по разным углам. Пожалуй, дело было еще и в том, что он разучился общаться с людьми и вспоминал эту тяжкую науку методом проб и ошибок. Хотя поссориться с Сераной с момента их разговора в деревне ему до сих пор так и не удалось. За несколько прошедших дней Мирак вновь мало-помалу освоился в мире живых. Посерьезнел и погрустнел. Сразу после воскрешения жрец провел на ногах весь день и всю ночь, всюду бегая и все изучая, напомнив этим Фрее большую собаку – хоть она и удержалась от того, чтобы сказать об этом вслух. В конце концов, под утро он без сил упал в кровать и проспал почти сутки, а после пробуждения стал совсем иным – таким, каким его, в общем-то, и ждали. Хмурым, сосредоточенным и высокомерным, не очень разговорчивым. Он смутно помнил те самые первые сутки и предпочитал склоняться к тому, что это было непреодолимое действие побочного эффекта чар Фреи. Так это было или не так – все равно никто не знал. – Значит, думал, – заключила из его молчания вампирша. – А что же Алдуин? – Я точно знаю, что мне – именно мне – он будет совсем не рад, – тонкие губы тронула слабая улыбка. Голос оставался монотонным, и Серана подумала, что немалую роль в этой особенности речи сыграло ношение глухой маски. Можно было не прятать эмоциональную мимику, но контролировать свой голос он был обязан. Об Алдуине Мирак думал мало. Считал, что займется этим, когда настанет время, а пока приближающегося конца света почти не ощущалось. Да и не слишком-то ему в это верилось. Как любой человек, перешагнувший страх и поклонение перед идолом, он более не воспринимал его как судьбоносное всесильное начало. Фрея почесала нос и, подумав, все же выдала: – Серана, почему ты так говоришь? Ну… со мной? – Ты так мило краснеешь, – честно ответила вампирша. Мирак прыснул и закашлялся, поспешно отворачиваясь. Рассерженная и смущенная Фрея могла сгоряча чем-нибудь и швырнуть, а драться с девушкой – это постыдно даже для него. Он предпочитал словесные перепалки. – Я бы легла спать пораньше, – сказала Фрея, когда вновь воцарилась тишина, а Серана перестала улыбаться. – Ты тоже ложись. У тебя уже глаза как накрашенные. Чем ты ночами занимаешься? – Что, правда? – заинтересовался жрец, прикасаясь подушечками пальцев к нижним векам. – Спать пытаюсь. – Кошмары? Могу помочь. – Не стоит себя утруждать, – передернул он плечами. Да она и сама уже пожалела о том, что предложила, и испытала облегчение. – Ну как хочешь. Серана, помоги мне, пожалуйста, раздвинуть кровати. Ты-то спать будешь? – Разве что сидя. Могу и стоя, – забавляясь, вампирша шагнула к стене и скрестила на груди руки, запрокинув голову. После секундной паузы оранжевый внимательный глаз приоткрылся, и она оценила реакцию зрителей. Шаманка молча показала ей большой палец. Спалось Мираку тяжело. Хермеус Мора, будучи не в силах настичь его в реальности, должно быть, обратился за помощью к Вермине, и удушающие кошмары с самой первой ночи раз за разом заставляли его с тяжелым дыханием садиться на кровати. Только идеальная броня чувства собственной силы и недосягаемости позволяла ему забыть о кошмаре и уснуть – но только для того, чтобы через час-другой снова проснуться. На этот раз ему снилось, как тысячи глаз смотрят на него. Просто смотрят. И… ждут. И это ожидание было страшнее нечеловеческих криков и затягивающих в черно-зеленую трясину щупалец. Оно было пронизано неизвестностью. Чего он ждет? Содрогаясь, Мирак резко проснулся и немедленно обнаружил, что и в реальности чужой пристальный взгляд продолжает пронизывать его. С удивительной ясностью он опознал темно-оранжевую униформу и костяную карикатуру на собственную маску. Члены культа имени его самого. Откуда они знают, что он вернулся? Счастливое заблуждение длилось недолго – ровно до тех пор, пока один из культистов не швырнул в него огненным шаром. Широко распахнув глаза, Мирак мгновенно скатился с кровати, а через секунду пламя охватило шкуру, служившую вместо матраца. Завоняло паленой шерстью. Двумя точными, почти снайперскими, с учетом того, что он был спросонья, огненными стрелами Мирак зажег огни – под потолком и у дверей, порадовавшись, что уснул прямо в мантии. Ориентироваться при свете сразу стало проще. Он увидел, что Серана уже не спит и, более того, трясет Фрею. Та еще не осознала, что происходит, но уже начала приходить в себя. Огромными глазами она уставилась за фигуры в знакомых нарядах, опираясь на руку Сераны. – Какого даэдра? – Во славу лорда Мирака! – выкрикнул один из гостей, и Мирак сообразил: разумеется, он же тут на правах Последнего Драконорожденного. Все правильно. Но именно он, лорд Мирак, всегда отдавал приказы своим культистам. Кто посмел перехватить власть? – Что?! – опешила Фрея. – Что тут происходит? Мирак! Это все ты устроил? – Не я! Не отвлекайся, – ровным голосом отвечал жрец. Он удерживал оберег, пока Фрея искала топор и натягивала одежду поверх ночной сорочки. Очередной удар молнии пошатнул его и заставил защитную стену исчезнуть. Перезарядить заклинание он уже не успевал. Мирак отскочил в сторону, спасаясь от огненной стрелы, и, внезапно ударившись плечом о стену, охнул. – Файм! – не растерявшись, крикнул он и прямо сквозь нее выскочил в коридор. Получив пару секунд передышки, Мирак медленно выдохнул, сосредоточиваясь, и заклинанием призвал эфирный кинжал. Призванное оружие ничего не весило, что было удобно, но при этом оно требовало минимальной постоянной концентрации – стоило ослабить хватку, как кинжал тут же исчезал. Заклинания школы колдовства давались Мираку с трудом; впрочем, достигнув исключительного мастерства в магии разрушения, он об этом не печалился. Как теперь оказалось, зря. Пинком распахнув дверь, он оказался позади культистов. Даже услышав его имя, они не перестали атаковать женщин, равно как и его. Но на этот раз он был готов: окутал тело искрящейся электрической аурой и с кинжалом наперевес ринулся на врагов. Фрея, перехватив топор двумя руками, отражала атаки сталгримовым клинком, как щитом, и пыталась отвечать, но места для замаха было недостаточно; кроме того, в слишком тесном для семерых человек пространстве магические заряды полыхали так, что дезориентировали как нападающих, так и жертв. Серана, похоже, испытывала схожие трудности; к тому же, она боялась задеть Мирака. Он сражался наиболее результативно из всех троих, и только поэтому некоторый перевес был на их стороне. – Тут тесно! Лучше выйти! – решившись, крикнула Фрея Мираку. – Так выходите! – кипя честолюбивым гневом, мужчина ринулся прямо в гущу врагов. Их магия в ближнем бою помогала мало, зато его атаки были скупы, точны и крайне опасны; электрическая аура выжигала кислород вокруг, кроме того, своим искрением и треском она мешала культистам сосредоточиться. – Надо же, какое благородство, – вполголоса съехидничала Фрея, бросившись в брешь, и тут же поплатилась: чей-то огненный шар пролетел в половине дюйма от ее уха, опалив волосы. Беззвучно ругаясь, шаманка хлопнула по ним ладонью. Они с Сераной взлетели по лестнице и, распахнув двери, выскочили на улицу. Несколькими секундами позже, дав им отдышаться, спиной вперед выбежал Мирак, немного опередив культистов: он умудрялся поддерживать слабый оберег даже на бегу. Потрясающее хладнокровие. – Что происходит? Почему они на тебя нападают? – спросила Серана. – Сомневаюсь, что они узнали меня! Но тут вопрос получше, – распрямив пальцы, Мирак позволил кинжалу исчезнуть, освобождая обе руки для заклинаний. С помощью магии он справлялся куда лучше. – Какой? – Кто приказал им? Серана вскинула брови. Действительно… Ее отвлек короткий, полный боли вскрик. – Нет! – Фрея выронила топор и схватилась за плечо, проклиная себя, что не стала надевать куртку с кучей застежек, ограничившись кожаной рубашкой с ткаными рукавами. Ткань не спасла от острого льда, и теперь на плече открылась глубокая длинная рана. Алые ручьи побежали вниз, к локтю, и кровь закапала на землю. На четыре пальца правее – и шип, пущенный с такой силой, пронзил бы сердце. Фрее повезло: она успела сместиться с линии атаки. Культисты не сражались – они убивали. Мирак понял это раньше всех и поэтому отвечал им взаимностью. Серана, зашипев, метнула в культиста два длинных шипа, пригвоздив его к стене. Мирак, развернувшись, добавил молнией, и неожиданно наступила тишина. Это был последний их враг. Все произошло так быстро, что даже сбежавшиеся на шум и вспышки стражники не успели вмешаться. Мирак кивнул им, и, удовлетворившись этим, они разошлись по своим постам. Трупы неизвестных их заинтересовали мало. В это неспокойное время горе-бандитов на Солстейме хватало. Как раз в эту минуту Серана, неосторожно вдохнув, застонала и с силой провела рукой по лицу. – Серана, ты в порядке? – Не подходила бы ты к ней лучше, – предостерег ее Мирак. Серана стояла лицом к стене. Кажется, даже упиралась в нее рукой. Фрея подошла бы – ему назло, быть может, он на это и рассчитывал, – но тут вампирша тихо попросила: – Мирак, сделай мне одолжение. Перевяжи ее. Ветер в мою сторону… Ее голос звучал сдавленно и хрипло. Фрея вдруг догадалась, что это означает, и по ее коже пробежала дрожь. Стало страшно – даже страшнее, чем когда ее соплеменники оказались привязаны разумом к Камню Дерева. – Серана… когда ты в последний раз… – начала Фрея и осеклась, не решаясь продолжать вслух. – Недавно, но теперь реже, чем прежде. Я думала, что держу все под контролем, – просипела она. Создавалось впечатление, что вампирша старается не дышать изо всех сил. Фрея вздрогнула, когда Мирак прикоснулся к ее руке. Она посмотрела на него, поджав губы, снизу вверх, и только сильнее сжала пальцы над раной. Кровь залила всю ее руку и на холоде начала уже темнеть и сворачиваться. – Ничего, не смертельно, – пробормотал он, бесцеремонно разрывая мешавшие ему лохмотья рукава и деловито осматривая рану. – Расслабься и убери руку. Можешь закрыть глаза. Будет не очень приятно. – Ага. А потом открыть их где-то у Все-Создателя! Не трогай меня! – дернувшись, раздраженно парировала Фрея. Ей было очень больно, и оттого хотелось плакать и кричать всякие гадости. Но она терпела. До сих пор. О том, что Мирак кое-чего стоит в бою, она вообще не думала. Но неизвестно, на сколько еще хватит его терпения. Не тратя больше времени на споры, жрец положил ладонь прямо на ее рану, и кожа осветилась оранжево-золотистым переливающимся сиянием. Рана сразу стала сильно чесаться, и это действительно было ненамного приятнее боли, которая сразу же стихла. Мирак что-то непрерывно шептал, прикрыв глаза. Черты его лица, укрытого дрожащими густыми тенями, показались ей правильными и даже красивыми. Статуя, высеченная в камне; у Фреи замерло сердце от мгновенного хрупкого впечатления. Но спустя секунду оно разрушилось, когда она сообразила, что происходит. Глаза шаманки удивленно расширились: она еще никогда не видела, как действует магия восстановления, только порой слышала рассказы о ней. Да и скаалы использовали свои силы несколько иначе, чем обучают традиционные школы магии с материка. Через несколько секунд Мирак убрал руку. Шаманка повела плечом, недоверчиво присмотрелась, притронулась рукой – даже следа не осталось. Только кровавые подтеки на руке говорили о том, что еще недавно на плече зияла резаная рана. – Вот это да… Эм… спасибо… – Пожалуйста. – Извини, – она отвела глаза в сторону. Теперь, когда ей не было больно, она ощутила стыд за свою грубость – пожалуй, именно потому, что раньше он только дерзил ей в тон, а теперь в ответ на зло она получила добро. Мирак же ясно ощутил в этом свое превосходство. Он отвернулся, пряча довольную улыбку. – Хорошо. Фрея неправильно поняла его движение. – Ты обижен? – На что? – Ладно, – окончательно запутавшись, зевнула Фрея, – Я бы еще поспала. Серана? Все хорошо? Крови больше нет, – она прошлась по пирсу и, зачерпнув морской воды, ополоснула плечо. Вампирша обернулась. – Надо же, ты и лечить умеешь! Это хорошо, – Серана, более не ощущавшая приступа жажды, веселела на глазах. – Да. Вам бы поспать. А мне не помешает… освежиться. До утра! Тень мелькнула у дома кузнеца и исчезла. Фрея и Мирак переглянулись. – Она ведь не простой вампир, да? – Да. – Дочь Хладной Гавани. Я читал о них. Много власти, еще больше обязательств и ограничений. Но зато не тупые голодные твари, как простые укушенные. Обычный не устоял бы перед открытой раной. Тебе повезло. – Читал? – Читал. Ну а чем я еще мог такую уйму времени заниматься в гигантской библиотеке? – Логично. Мужчина провел рукой по волосам, качнулся туда-обратно, взглянул на одно из тел. Резко выдохнул. Подозрения грызли его, но ни одно не было достаточно убедительным. – Надо было хоть одного захватить живым… Он бы хоть что-то прояснил. – Ну так найдем еще. Твой храм ими кишит, как подвал злокрысами. – Нам же в путь сегодня утром. – Сомневаюсь, – Фрея покачала головой и указала на корабль, пришвартованный к пристани. Длинная мачта прогорела до середины, треснула и стала гаснуть, когда огонь натолкнулся на железные кольца; парус на ней уже осыпался пеплом. – Наверное, кто-то из них задел. Значит, решено. Нам придется остаться еще ненадолго. – Возьми воды. – Что? А, ну конечно, – взяв стоявшее на пирсе ведро, Фрея зачерпнула морской воды и поспешила в комнату. Владелец таверны, сонный и только что выползший из своего закутка, с удивлением проводил их двоих взглядом, затем уставился на дорожки копоти на стенах и широко зевнул. Порой в таверне случались драки, в том числе с применением магии, и сожалел он только об одном: что не видел этого. Магический огонь не смог сжечь слишком многого в каменной комнате, однако одна из кроватей – та, в которую попало заклинание, – уже занялась. Шаманка плеснула водой, по неумению частично окатив ею же торчавшего неподалеку Мирака, и огонь неохотно погас, испустив сизый дым. Жрец хмыкнул и сжал руку в кулак. Волосы и одежда окутались быстро истаявшим облачком пара и мгновенно высохли. Его кольнула досада, что Фрея этого не видела. Она была бы впечатлена. – Фрея… – Что? – обернулась она. Нет, точно не видела. – Я подумал и… Знаешь, я бы все-таки не отказался. Помоги мне с кошмарами, – попросил он. Тон был самый искренний, но по лицу промелькнула гримаса, выразившая, как ему тяжело это говорить. Однако Фрея и так уже не могла отказать. Она не любила оставаться в долгу. – Хорошо. Садись. И… расслабься, – она выдвинула стул в центр комнаты. – Можешь закрыть глаза. Это были его собственные слова десятью минутами раньше. Мирак рассмеялся. – Издеваешься? – Разве что чуть-чуть, – и шаманка тут же посерьезнела: – Вспоминай все, что тебя пугает. Все свои кошмары. Как можно ярче. Так надо. Фрея встала сзади. Ее прохладные пальцы легли на виски с обеих сторон, взъерошив его волосы, слегка надавили, и он ощутил собственную пульсацию крови – учащенное сердцебиение. Стараясь утихомирить его, он медленно вдохнул, закрыл глаза, и кошмарные образы из снов снова встали перед ним как наяву. За ними потянулись сомнения и страхи, и вместо того чтобы расслабиться, он стиснул руки в кулаки. Пальцы Фреи точно обручем сжали его виски. – Да… Вот так. Она медленно выдохнула ему в затылок, и его сознание точно залило ярким светом. Казалось, солнце у него внутри и ослепляет его – тоже изнутри, но от него некуда было бежать. Ни ему, ни Валоку, ни гротескным переплетениям щупалец и глаз. Когда свет стал невыносимым, он дернулся, пытаясь освободиться, и неожиданно обруч разомкнулся. Свет тут же померк; Мирак, ошеломленный, стоял на месте и ощущал, какое пустое и свободное сознание сейчас у него. Свет выжег все лишнее. Ни страха, ни боли. Одно спокойствие, ровное, как солнечный луч. Обернувшись, жрец встретился глазами с шаманкой. Она терла ладони друг о друга, точно они саднили. Мирак заметил, что ее пальцы красные, как от ожогов. Он хотел спросить Фрею об этом, но она его опередила: – Я… не уверена, получилось ли. Но если не поможет – я повторю. Теперь я знаю, как это делается. – Сейчас и проверим. Ты вроде собиралась еще спать? Я тогда тоже. Сон его впервые был спокойным. Кошмары отступили, хотя их незримое присутствие не оставляло его: казалось, они поджидают, пока защитный круг разомкнется. Но стоило одному из них приблизиться, как незримый обруч сжимался, воссоздавая в воображении непреодолимую преграду. И страхи отступали. Когда Фрея и Мирак проснулись, стоял полдень. Серана терпеливо дожидалась их, покачиваясь на стульчике. – Мы идем к храму Мирака, – сообщила Фрея. Серана не удивилась. – Угу. С Гьялундом я уже говорила. Он обещал заменить мачту в течение дня, если повезет, завтра отплывем. У них как раз есть запасная где-то в доках. Если что, он подождет нас – но не больше одного дня. И так уже задержался. – Ты догадывалась? – Да, еще вчера по его глазам увидела. Он совсем не так прост, как кажется, – вампирша кивнула на Мирака. Тот скромно кивнул, придержав голову внизу: совладать с собственной мимикой было с непривычки по-прежнему очень сложно. Шаманка негодующе зарделась. Он снова решил все за нее. Значит, ей нужно стараться владеть собой и поменьше делать ему назло. Стать более непредсказуемой. – Спасибо, я выспался, – жрец мудро упредил ее гнев. Слово, прежде выдавливаемое с титаническими усилиями, выскочило сейчас легко и свободно. Правда, его оправдывало то, что звучало оно не совсем как благодарность. – Да не за что, – шаманка была рада услышать, что у нее получилось. Мирак рассчитал верно: она забыла о причине гнева. Шаманка встала и потянулась. – Тогда поедим и в путь. Ты как, Серана? – Все отлично, спасибо, – подмигнула она Фрее. Она была по-прежнему очень бледной, но черты лица выглядели более мягкими и плавными, чем ночью. Храм Мирака встретил их полной тишиной. Только изредка с побережья доносились крики птиц. Пока женщины шли по мосткам, чтобы попасть к Камню Дерева, Мирак ловко вскарабкался на верхний уровень лесов и зорко, точно лоцман, осмотрел свои владения. Так же легко он спустился вниз, раскачавшись, спрыгнул с нижнего уровня и отряхнул руки от древесной пыли. – Странно. Такая зловещая тишина. Они точно здесь? – хмыкнула Фрея. – Если нет – я буду крайне удивлен. – Мирак налег плечом на тяжелую дверь, которая поддалась удивительно легко. – Когда я была здесь… ну, еще раньше, когда мы забрали Книгу, тут было несколько культистов, но не более того. Так что я сомневаюсь, – развела руками Серана. Встретившись взглядом с нахмурившимся Мираком, она пожала плечами: – Но если ты уверен, что искать нужно здесь, мы тебя одного не отпустим. Они не узнают тебя, разве ты не видишь? – Тогда прошу вас, – Мирак придержал двери, пропуская женщин вперед. Серана хмыкнула, но все же пошла, а вот Фрея покачала головой. – Иди. Я буду идти следом. – Боишься? Фрея не поддалась на простую уловку. Она извлекла из кольца топор и попробовала лезвие пальцем. – Я здесь уже была. Серана тоже. А вот ты не был уже давно. И тебе нужна защита, не отрицай это. Мы оба это знаем. Когда она подняла голову, в ее глазах на мгновение блеснул острый синеватый свет. Хотя ему могло и померещиться, ведь ее глаза были голубыми, а на улице было светло. Дверь закрылась с глухим звоном, отрезая их от внешнего мира. Едва глаза Мирака привыкли к темноте, как он понял: терапия Фреи, возможно, помогла от кошмаров, но от воспоминаний наяву ей не защитить. Разбитые колонны, разрушенные стены, ткани и книги, обратившиеся в пыль и плесень – вот тут все, что осталось от его прежней жизни. Меретическая Эра закончилась давным-давно. Мирак остановился и прикоснулся ладонью к стене. Голова его кружилась от груза воспоминаний. А он-то думал, что давно обо всем забыл… – Ты в порядке? – Фрея подошла ближе. Серана, заметив, что они остановились, вернулась. – Я все это помню. – Жрец погладил ладонью глубокую выбоину в камне. – Это была моя молния. Одно из сильнейших заклинаний, но Страж… Валок… он успел ускользнуть. Я не смог застать его врасплох, и наша битва продолжалась очень, очень долго. Он так и не успел договорить того, что передали ему для меня драконы. – Ты пытался убить его без предупреждения? – Какая разница, – досадливо отмахнулся Мирак, – В конечном счете, он пришел ради этой же цели. Но сразу настаивал, чтобы я вернул Алдуину свою маску. Тогда моя смерть была бы быстрой и безболезненной. Драконы лгут. Пока мы сражались, они уже разрушали мой храм! Женщины переглянулись. Мирак находился полностью во власти воспоминаний. Момент для расспросов был очень выгодный. – Каким он был? – Марионетка драконов, – презрительно плюнул жрец, не вдаваясь в подробности. Он медленно пошел дальше, внимательно вглядываясь в руины, и теперь уже женщины шли за ним. Вскоре он заговорил и сам – приглушенным, отрешенным голосом: – Своды осыпались песком нам на головы. Да, часть разрушили драконы, но они знали, кого посылать. Валок был силен, очень силен. Горело все, что могло загореться, от дыма не спасала ни маска, ни даже водное дыхание. Я читал, в Империи сочинили красивую сказку про Стража и Предателя? Нет, остров уже был отделен от большой земли, но землетрясения из-за битвы наверняка случились. – Не в Империи. Это наша красивая сказка, – не удержавшись, исправила его Фрея. Мирак резко развернулся на пятках и подошел к ней вплотную. – И как она тебе? Ты на стороне Стража? Сейчас он мог бы и убить ее. Шаманка медленно покачала головой, стараясь не смотреть ему в глаза, но и не отворачиваться. – В детстве – да. Потом я начала сомневаться в легенде. А потом… ну, потом ты сам все испортил. Мирак ухмыльнулся. – Возможно, я еще исправлюсь. Верь в меня, как веришь своему Все-Создателю. – А кому ты вообще поклоняешься? – озадачилась Серана. Ей вспомнилось, что в своей смертной жизни она и сама была отступницей, жрицей Молаг Бала. А иной веры среди атморцев – официально, во всяком случае, – кроме тотемизма, не существовало. Ей почему-то было сложно представить, что Мирак в прямом смысле поклонялся Хермеусу Море. Такие, как он, вообще не знают слова «смирение». Жрец повернулся к Серане, и Фрея облегченно вздохнула. Пока черные глаза смотрели на нее, ей не хватало воздуха. – Поклоняюсь? – Ну, как видишь, эти люди – лорду Мираку, как они говорят. А ты кому? – Да я понял… – он пожал плечами, мешкая с ответом. Действительно, а кому он поклоняется, помимо совершенного знания, впитав частицу которого, стал богом самому себе? Впрочем… а разве этого недостаточно? Разве так уж плохо быть самому себе идолом? Гордыня – самый упорный сорняк души. Стоит ему пустить корни, и вырвать его становится уже невозможно, даже если прошло всего несколько лет. А тут – целых сорок веков жизни. Настоящая вечность. Серана не настаивала на ответе. Неопределенно поведя плечами, она отвернулась и неслышно прокралась в следующий зал. Мирака удивило, как она беззаботно поворачивается спиной к нему там, где полно его сторонников. Фрея же шла точно за ним, держа оружие наготове. Прикрывала его со спины… или оберегала Серану. Нужна ли вампирше защита? Нужна ли она ему самому? Скорее уж, Фрея защищает себя.