Охотница

      — Мне нужно идти, — нежно шептал вампир, наблюдая за рисовавшими на его груди непонятные мягкие завитки худыми пальчиками. Девушка лежала на сильной мужской руке, которая крепко поддерживала её за спину, притягивая к телу своего обладателя как можно ближе.       — Пожалуй, — в который раз отвечала она, не отрываясь от своего занятия и слегка улыбаясь.       Он снова закрывал глаза и глубоко-глубоко вдыхал, наполняя мёртвые лёгкие таким живым и таким любимым запахом.       — Лилия, мы и так в кровати провели всю ночь и первую половину дня. Мне нужно на работу, а тебе хотя бы поесть.       — Угу. — Кивнула она как-то отречёно, будто пропустила слова мимо ушей.       Первородному это бросилось в глаза.       — Эй, Лилия, ты меня вообще слышишь? — Свободной рукой он хотел поднять её за подбородок, чтобы хоть как-то увидеть эмоции на худом лице, но не смог осуществить задуманное, так как его ладошка оказалась притянутой девушкой к её тёплым губам. Она нежно целовала каждый миллиметр кожи, заставляя вампира вздохнуть.       — Слышу я тебя, просто отпускать уж очень не хочу. Но нужно. — Она-таки посмотрела в глаза древнего и мгновенно подарила ему глубокий, достаточно требовательный поцелуй, сминая его губы слишком уверенно и как-то по-собственнически. — Собирайся уже. — Лилия отпрянула от вампира и плюхнулась на многочисленные мягкие подушки. Она потянулась к корзине с фруктами, которую ещё со вчерашнего вечера оставил на прикроватной тумбе предусмотрительный дворецкий, и взяла красное яблоко.       Эдакая резкая смена её поведения подтолкнула его всё-таки встать. Он взглянул на неё, она же безучастно смотрела в окно. Через несколько минут, в строгом деловом костюме, с чёрным лаковым портфелем и собранными волосами, он присел около неё и посмотрел в яркие глаза, в которых почему-то было тихо и безэмоционально.       — Что с тобой? — Он отнял несколько раз укушенное и в этих местах потемневшее яблоко от губ и положил на деревянную поверхность тумбы. — Лилия?       Она улыбнулась и тихо прошептала:       — Мне показалось, что желание убийства вернулось, но я ошиблась, — на одном дыхании, чтобы лишний раз не беспокоить любимого бессмертного, произнесла она и положила руки на грудь, сжимая их посередине. — Но это просто сердце прихватило. Организм всё же ещё слаб. Просто именно с этого всегда и начинались мои порывы, вот я и задумалась, но всё хорошо.       — Сердце болит? — Он опустил свой портфель и пододвинулся ближе к девушке.       Сосредоточившись, Карлхайнц прислушался к ритму любимого сердца и, удостоверившись, что с ним всё в порядке, произнёс: — Бьётся как обычно. Может, стоит сходить на обследование?       — Я подумаю над этим. Иди, — голос слегка дрогнул, а сердце пропустило удар, но потом быстро восстановило ритм, однако этот скачок не остался без внимания:       — Лилия, я переживаю.       — Карл, всё хорошо. Я месяц провалялась без движения, так что это нормально, что мой организм ещё не пришёл в норму. Если мне вдруг станет плохо, я сразу сообщу Фридриху, а он, как ты знаешь, хорошо позаботится обо мне.       — Договорились. Мне пора, — произнёс древний, целуя девушку в щеку на прощание, и исчез.       Холод его губ щекотал кожу лица, а голос эхом разносился в голове.       Наконец.       Наконец они вместе. Без преград. Вместе. Навсегда. Наконец.       Или не навсегда? Лилия думала об этом и для себя уже давно решила, что хочет стать вампиром и прожить рядом с ним долгие века. Но не именно сейчас. Не сейчас, потому что нужно всё исправить. Мир, который она строила с таким упорством, из-за её же любимого человека начал рушиться. Порядок колебнулся. Охотники борются друг с другом за место в совете, забывая про истинную цель их существования, а король вампиров — хотя если говорить начистоту, то он уже успел стать королём двух миров — управляет всем, исходя лишь из личных желаний и потребностей. Он нежен с ней, он добр с ней, но не с остальными. Она должна его изменить, должна взять всё в свои руки, должна восстановить гармонию. Должна. И она — истинная предводительница охотников — сделает это. Любой ценой. Пусть чувства и затмевают разум, но непоколебимая сила её убеждений и понятий гармонии мира одержит победу. Она никогда не проиграет в подобной битве.       А сердце билось, немного отдавая болью в подреберье. Всё-таки с ней явно что-то не так.       Но девушка решила пока игнорировать это неприятное чувство. «Мой организм просто не окреп», — уверенно твердила она себе.       Стоя под струями душа, она с неким упоением смотрела на легкие красноватые царапины, оставленные в порыве страсти зубами и ногтями, которые, непременно, скоро должны зажить.       И всё же под напором воды, в комнате наполненной паром дышать стало труднее, а сердце, не скрывая своих намерений причинить боль, гулко билось, растекаясь вместе с кровью неприятным чувством в груди. Игнорировать это уже не имело смысла.       Надев тёплые вещи, охотница вышла из комнаты и пошла прямиком к Рейджи, а не к Фридриху, прекрасно зная, что хоть чем-то именно старший Сакамаки сможет помочь в этой ситуации.       После короткого стука, послышалось сонное «войди».       Он сидел в кресле и слегка потирал глаза. Одежда его была не такая строгая, как обычно, и состояла лишь из брюк, до блеска начищенных туфель и светлой рубашки. Вампир был без очков, что совершенно не мешало ему видеть, ведь носил он их только для эстетического удовольствия.       — Прости, что помешала, Рейджи, но у меня есть к тебе просьба. — Голос её подозрительно хрипел.       — Лилия? — Он встал и подошёл к девушке. Учуяв её запах ещё до того, как она постучалась, он совершенно не удивился, что это была она, однако то, как она выглядела его немного удивило. Худая девичья фигура немного сотрясалась от каждого удара сердца, как от электрического заряда, и без того бледная кожа приобрела ещё более холодный оттенок. — Что с тобой?       Всё время держа руку на мягкой ткани свитера у груди, она сильнее сжала её, чувствуя новый удар, который с особым усердием разгонял боль по артериям.       — Сердце болит. — В какой-то момент по её ногам будто резко ударили, и коленки предательски согнулись, не давая возможности устоять на ногах.       Рейджи успел подхватить её на руки и положить на мягкую софу.       — Подожди.       Он переместился в другой конец комнаты, откуда послышались лёгкие удары соприкосновения стекла о деревянную поверхность: он перебирал какие-то склянки. Через пару секунд, держа в руках испускающий пар отвар, он протянул ей кружку. Девушка приняла её и выпила буквально за несколько секунд всё содержимое. Она откинулась на подушки и закрыла глаза. Через некоторое время стало легче, и она с благодарностью посмотрела на вампира, задумчиво разглядывая его слегка обеспокоенное лицо.       — Ты, небось, испугался немного, да, Рейджи?       — Я не… — Он отвернулся. Действительно, после вчерашнего её поступка — позволить узнать ему древние секреты — он был благодарен ей, и почему-то она казалась ему очень родным человеком. И он, как бы это его не раздражало, ничего поделать не мог.       — А что это было? — Девушка перевела взгляд с задумчивого лица на кружку.       — Средство расширяющие сосуды. Ты впала в бессознательность после того дня, когда мы пили твою кровь, поэтому её количество в твоём организме было очень маленьким. После твоего пробуждения жидкость начала вновь восстанавливаться, да и причём воспроизводя в большом количестве Его клетки крови, что непременно оказало большое давление на неработающее долгое время сердце. Этот препарат расширил сосуды, уменьшил артериальное давление, поэтому боль немного отступила.       — Я тоже думала об этом, когда шла сюда. В любом случае спасибо.       Рейджи вновь посмотрел на охотницу и в тот же момент почувствовал руку на своём лице.       — Ты очень похож на него. Особенно глаза. — Она притянула его к себе и нежно-нежно обняла. — Мне жаль, что твоя мама не обращала на тебя должного внимания, Рейджи. Но ты ведь понимаешь, что она была психологически не здорова? Не держи зла ни на неё, ни на Шу. Он не виноват в том, что стал первенцом, а зависть — чувство некрасивое.       — Да что ты понимаешь? — Он хотел отстраниться, но тотчас услышал уверенный голос прямо над ухом:       — Я понимаю многое, Рейджи. Я живу три тысячи лет, я видела то, что тебе и не снилось, и про тебя я знаю практически всё. Пойми кое-что: сострадание тоже необходимо уметь принимать.       Рейджи, словно маленький ребёнок, почему-то опустил голову на её плечо.       — Ты ведь чувствуешь нить, связывающую меня и твоих братьев? Это от того, что в ваших венах бежит и моя кровь. Ты и сам знаешь, что она может изменять обычных людей, превращая их в истинных охотников. Ваш отец тоже пил её, так что, думаю, между нами есть нечто вроде родственных уз, ведь моя кровь тоже смогла каким-то образом повлиять на его организм. По крайней мере, я чувствую нечто эдакое.       Голова Рейджи лежала на её плече, но вскоре он приподнял её и посмотрел в аметистовые глаза. Вид его был немного растерянным, ведь осознание сказанного дошло до него сразу же.       — Возможно, ты и права.       — Возможно. — Лилия отпустила второго по старшинству Сакамаки и легла на мягкую поверхность, слегка потянувшись. — Мне стало действительно лучше. Пойду, пожалуй, перекушу. Ещё раз спасибо, — произнесла она, привставая на руках и покидая мягкий предмет мебели.       Он молчаливым взглядом проводил её до двери.

***

      Девушка спустилась вниз, где её встретила гостиная с тлеющими угольками в камине, который, похоже, затух совсем недавно.       На диване, закинув ноги на один из подлокотников в силу своего немаленького роста, лежал первый наследник семьи Сакамаки. Шу дремал до сих пор, но сладкий запах желанного тела разбудил его и даже вынудил поставить музыку на паузу, чтобы слышать каждый удар её сердца и каждый вдох с выдохом. Он хотел слышать её тело, потому что понимал, что от Лили в этой девушке по большей части осталось лишь оно — лишь тело, — ведь сплетение душ породили совершенно другую личность.       Приоткрыв глаза, он наблюдал за каждым её движением. Она же стояла напротив него и разглядывала парня с ног до головы. Их взгляды встретились, и они упорно, но спокойно, не выдавая абсолютно никаких эмоций, смотрели друг другу в глаза. Непонятно, во что бы вылились такого рода гляделки, но эта игра была прервана самим Шу, когда он резко встал и посмотрел в сторону двери, откуда в этот же момент зашёл Фридрих, а за ним показалась блондинистая голова высокой девушки.       — Миссис Груэн, приветствую вас, — произнёс Шу очень спокойным и ровным тоном, глядя на вышедшую из-за спины дворецкого гостью.       Красные огоньки глаз сверкнули, и их обладательница как-то непристойно-резко для ее положения в обществе рванула с места, заключая Лилию в крепкие объятья.       — Кровь в моих венах шептала о тебе, Лилия.       — Мина. — В ответ охотница обняла гостью, узнав в ней свою хорошую подругу. — Как же я рада тебя видеть.       — Моя милая Лилия. — Она провела рукой по каштановым волосам, а потом отпрянула от девушки и внимательно оглядела её. — Да уж, выглядишь ты не очень. Папа рассказал мне о том, что случилось, однако из твоих уст мне бы тоже кое-что хотелось услышать, да и мне есть, что сказать тебе. — Мина взяла охотницу за руку и продолжила, обращаясь уже к сыну Тоуго: — Прошу прощения за такое поведение и игнорирование вашего приветствия, Шу. Спасибо. Папа, я забираю Лилию на какое-то время, сообщишь Тоуго при необходимости. — Девушки исчезли.

***

      Они переместились в огромный холл, по-видимому, не менее огромного особняка.       Лилия наконец смогла рассмотреть свою подругу: она немного повзрослела, лицо её стало мягче и добрее, одежда, представляющая из себя узкие джинсы и светлую кофту, прикрывающую наполовину пятую точку, дугой поднимающаяся кверху спереди, становясь короче, смотрелась на ней очень современно, а её осанка и взгляд подчёркивали превосходство данной особы над остальными.       Лилия знала, что Мина всю жизнь посвятила совету, отстаивая её же интересы, за что часто находила ссоры с Тоуго, не имевшим над ней власти крови. Именно поэтому, прищемленная им, она в последнее время часто действовала исподтишка, оставаясь в курсе абсолютно всего. Её уважали и немного побаивались.       Сильная, властная, уверенная, она пыталась подражать своей лучшей подруге, все тысячи лет будучи благодарной за эту жизнь именно ей.       Но сейчас Лилия не выглядела так, как три тысячи лет назад. Слишком бледная, худая и… счастливая. Всю жизнь её мучило то, что она не могла быть с Карлхайнцем, и тень печали всегда лежала на её лице, грустным огоньком поблёскивая в глазах. Но сейчас она может быть с ним. Сейчас она может получить то, что так яро жаждала на протяжении веков — любовь, страстную, не навязанную никем, её собственную любовь.       Мина была счастлива за подругу, но она не могла молчать. Она знала ужасные вещи про Тоуго. Вещи, которые не могла себе позволить скрывать. Мина посмотрела на Лилию, и лицо её стало немного печальным.       — Я знаю, что ты хочешь рассказать мне, — произнесла охотница и протянула руку к лицу вампирши, легко касаясь щеки. — Я не позволю чувствам затмить мой разум и перевесить желание справедливости. Не бойся за меня, Мина.       — Как скажешь. — Вампирша дотронулась до руки подруги, и они оказались около крепкой двери из красного дерева, вокруг которой в воздухе кружились фамильяры. Достаточно сильные, чтобы нанести урон даже древнему.       — За этой дверью всё, что я знаю про Тоуго. Всё это я собирала для тебя.       — Спасибо. — Лилия без лишних слов открыла дверь и зашла в маленькое, заставленное книгами и стопками листьев помещение, где сразу же вспыхнул свет. Мина ушла, оставив её с тем, что пугало и одновременно интересовало.       — А она постаралась. — Ранран появился рядом в обличье маленького демона и сверкнул чёрными глазками, окидывая помещение своим оценивающим взглядом. — Количество информации слишком велико, Госпожа. Что именно вы хотите узнать?       — Ты и сам можешь многое мне рассказать, мой маленький демон, ведь ты был рядом с Карлом столько веков. Скажи мне, Ранран, сколько невинных жертв пало от его руки и клыков?       — Миллионы, госпожа. Он не врал, когда сказал, что обезумел. После вашей смерти Карлхайнц превратился в устрашающее чудовище, несущее смерть. Хоть он и держал под контролем остальных вампиров, но сам убивал просто так. Он искал людей с похожим запахом на ваш и выпивал их до последней капли. Он убивал просто из прихоти крови, никогда себя не сдерживая. Своим сыновьям всегда присылал «жертвенных невест», превращая их с детства в подобных ему. — Ранран оказался около одной толстой книги и, крепко схватившись за края, принёс своей госпоже. Та же взяла тяжёлую книгу, положила на стол и открыла её. Потрескавшимися чернилами на старой жёлтой странице были мелко записаны имена, отчего поверхность листа казалась почти чёрной. — Мина записывала тех, про кого смогла узнать. Это имена его жертв. Так исписана каждая страница, а такая книга не одна.       Лилия медленно пролистала пару страниц, глаза её стали влажными, и она отвела взгляд.       «А ведь я просила его не убивать. Я ведь просила…       Тоуго, сколько же в тебе сейчас тьмы. Сколько же невинной крови на твоих руках!»       Кровь побежала по сосудам с большой скоростью, эхом отдаваясь ударами в висках. Сердце вновь начало дарить неприятную боль. Руки сжались в кулаки. Она на какой-то момент возненавидела его, но потом будто что-то осознала и успокоилась.       — Я не могу винить его в безумстве, ведь сама и являюсь его причиной. Ранран, скажи мне только, что есть здесь ещё?       — Хм, Мина собрала здесь все его махинации, и они записаны в мельчайших подробностях. Хотите…       — Нет, Ранран, — перебила своего фамильяра охотница. — Я прекрасно представляю, что там написано. Я пообещала Тоуго, что вытяну его из этой тьмы. Так и будет. Нет надобности ворошить прошлое: мы живем в настоящем, нам нужно строить будущее. Исчезни.       — Как пожелаете.       Лилия вышла из комнаты и позвала Мину, но вместо неё к ней выбежал белобрысый мальчишка, который явно от кого-то убегал и вовсе не смотрел вперед, потому и врезался в охотницу. Они упали на пол.       — Дея, опять ты! Смотри куда идёшь, неуклюжая служанка! — Мальчик сидел с закрытыми глазками и потирал ушибленную ногу.       — Я бы посоветовала сделать это тебе, неугомонный вампирёныш. — Лилия с улыбкой смотрела на мальчугана, понимая, что он, скорее всего, сын её подруги.       — Лиам, я нашёл тебя! — прозвучало не так далеко. Мальчик открыл глаза и посмотрел на девушку. Он застыл, как и мужчина, что не так давно появился на месте происшествия.       — Госпожа Лилия, — произнесли они вслух и покорно опустили головы.       — Вот и мои мальчики, — послышался голос подруги. — Мой сын Лиам и муж Грей.       — Хах, какой же ты милый, Лиам. — Охотница подняла голову мальчика и посмотрела в ярко-зеленые глаза, которые достались ему от отца — статного высокого мужчины. — Грей Груэн. — Девушка кивнула в ответ на его поклон и встала.       — Лилия, ты посмотрела то, что хотела? — спросила Мина, подхватывая малыша на руки, глядя на подругу с неким сожалением.       — Да, Мина. Но я не хочу зацикливаться на этом. — Охотница немного помолчала. — Знаешь, я хочу изменить порядок, изменить его так, чтобы всё было хорошо. Но, — Лилия опустила глаза к полу, — я слабая, Мина. Сказала, что чувства не смогут затмить моё чувство справедливости, и солгала самым наглым образом. Я не хочу вершить над ним суд. Я хочу стать счастливой с ним. Я хочу, наконец, завести детей и услышать их первое слово. Я хочу помочь исправиться ему, а не ненавидеть его за поступки прошлого. Я поддаюсь своей женской слабости. — Девушка так и не отрывала взгляд от узорчатого ковра, а Мина же смотрела на неё с пониманием в глазах, прекрасно осознавая, чего на самом деле хочет её подруга. — Спасибо за проделанную тобой работу. Она неоценима. — Ранран создал вихрь, и девушка оказалась в гостиной, которую не так давно покинула.       Сердце опять сковала неприятная боль. Очень хотелось лечь: ноги плохо держали тело. Шу до сих пор был там и увидел её, совсем бледную, с потухшими аметистовыми глазами и слабой улыбкой на лице. Он подошёл к ней, смотрящей куда-то под ноги, и слегка потряс за плечи. Девушка подняла вверх голову и упала, потеряв сознание.       Удары сердца были совсем короткими и тихими. Перед её глазами появилась уже знакомая белизна.