Охотница

      Знакомая и до тошноты ненавистная белизна, посреди которой возвышался тёмный силуэт бога смерти. Я молча смотрела на его лицо, нет, скорее морду, на которой играла до ужаса противная улыбка.       — Его кровь появилась в твоём теле, обеспечивая связь с потусторонним миром. Лилия, мы снова встретились. — Его басистый голос гремел так громко, что казалось, будто он разорвёт мои барабанные перепонки. Я немного поёжилась.       — Совру, если скажу, что рада этой встрече, монстр. Что тебе нужно?       — Скажи мне, почему, узнав такие вещи про него, ты так отчаянно сражаешься с ненавистью, противясь желанию его убить?       — У меня нет этого желания, дьявольское создание. Я люблю его и смогу исправить, — произнесла я с железной уверенностью в голосе и сжав кулак.       — Глупое человеческое отродье! Ты должна убить его!       — Так заставь меня! Но ты ведь не можешь, божок. Ха! У тебя нет контроля над этим телом в отличие от тела Лилии, которое ты тогда спас. Хватит мной помыкать! Это моя жизнь! Мой риск! Моя ответственность! — Эти слова врезались в бесконечное пространство, вызывая дрожь пустоты. На полу появились трещины. — Не смей больше управлять мной! — Грань миров треснула, и моя душа оказалась в теле, которое, погруженное в бессознательность, лежало на коленях Шу.

***

      — Эй, ты меня вообще слышишь? — Шу внимательно прислушивался к слабому сердцебиению, присматривался к дрожащим векам и быстро бегающим зрачкам под ними. — Вот же!       Парень подхватил её на руки, словно пушинку, уже который раз отмечая про себя её худобу и то, как она ему нравилась. Нежная, тонкая, лёгкая, как облачко, девушка, внутри которой прочный металлический стержень. Вампир переместился в кабинет младшего брата, где тот, стоя около стола, опять что-то смешивал, а из склянок в его руках так и валил дым — густой, белый, без запаха.       — Ты ведь уже давал ей что-то утром, Рейджи? От неё пахло той травой, которую ты всюду пихаешь. — Шу положил девушку на уже знакомую ей с утра софу, и взгляды братьев встретились.       — Что с ней случилось? — холодно спросил мистер этикета, но в душе его всё же взыграло беспокойство.       — Потеряла сознание.       Словно лёд звучали их слова, и это было так забавно, ведь каждый переживал за девушку.       — У неё проблемы с сердцем. После месяца перерыва не удивительно, что оно плохо работает. — Рейджи начал смешивать что-то для лекарства, а когда закончил, подошёл к ней. Уже поднося кружку к её губам, он остановился, а точнее, его остановили. Ранран отодвинул руку второго по старшинству Сакамаки и взмыл в воздух на такую высоту, чтобы его тельце было наравне с глазами в оправе очков.       — Госпожа скоро очнётся и выпьет сама. Её просто опять позвал к себе бог смерти. — Конечно же, маленький демон рассказывал это сейчас лишь потому, что дети Беатриче прекрасно знали историю охотницы и могли понять, о чём идёт речь.       — А этот бог может ей опять приказать убивать вампиров? Просто если это так, то мы в опасности, — произнёс Рейджи, ставя кружку на маленький журнальный столик.       — Не думаю. Госпожа в открытую возразила ему и даже сделала брешь в мирах. Которая, конечно, затянется, но вот такого напора бог ещё ни от кого не видел. Госпожа, похоже, теперь твёрдо решила отстаивать свои интересы, и сомнения в ней совсем не осталось. Тем более это не то тело, которое бог спас когда-то, так что и контроля у него меньше.       — Всё понятно, — сказал Шу, облокотившись на стену. — Похоже, что она откинула идею справедливости и решила всю себя посвятить лишь ему. В древности её разрывало на две части, поэтому-то она и не могла противиться воли бога, но не сейчас. Сейчас она твёрдо уверена в том, какое будущее хочет. С кем хочет. — Шу помолчал немного и перед тем, как исчезнуть, произнёс: — Я пойду.       Прошло около десяти минут, перед тем как Лилия открыла глаза. Рейджи учтиво протянул ей кружку, не задавая лишних вопросов. Она же лишь поблагодарила его взглядом и через некоторое время покинула комнату, имея твёрдое решение наконец-то поесть. В столовой её встретил дворецкий и несколько горячих блюд с изысканным вином. Девушка села за стол и начала трапезу, с улыбкой поглощая приготовленные вкусности.       — Твой внук Лиам действительно чудесный мальчуган, Фридрих. Такой резвый, — произнесла она, когда съела всё, что могла, потягивая вино из стеклянного бокала.       — Надеюсь, он не проявил неучтивость? — немного переживая, спросил дворецкий.       — Он сбил меня с ног и подумал, что я служанка. — Казалось, у Фридриха прихватило сердце. — Но потом исправился и поприветствовал меня как следует. Весёлый, замечательный мальчик. Ха, хотела бы и я такого, — с толикой грусти произнесла она, но улыбка не покидала её лица.       — Теперь вы можете, госпожа. И не только родить, но и воспитать ребёнка. Теперь вы можете осуществить свои мечты. — Фридрих положил свою руку на её плечо и по-отцовски улыбнулся.       — Действительно. — Лилия положила свою руку на руку мужчины и встала.       — Вам что-нибудь ещё нужно? — поинтересовался дворецкий напоследок.       — Позови Аято, Канато и Райто в библиотеку. Скажи, что это моя просьба. Они знают причину. И принеси туда три бокала с водой.       — Как вам угодно, госпожа. — Дворецкий поклонился и исчез, а Лилия пошла в указанное ей же помещение. Она знала, куда идти, ведь её потомки не раз бывали в этом древнем особняке.       Шагая по тёмным коридорам, кидая взгляды на благоухающие белые цветы, Лилия и не заметила, как быстро дошла до нужной комнаты. Девушка толкнула дверь. Её встретила скучающая нелюдимость, массы книг на многочисленных полках, огромный глобус, стол, на котором уже стояли бокалы, несколько удобных кресел. Лилия подошла к большому окну, через которое можно было увидеть переливающийся блеск снега под вечерним солнцем. Она сразу же почувствовала, когда за её спиной появились вампиры.       — Я знаю про вашу мать не так много, но всё же то, что вам неизвестно. Садитесь. — Девушка рукой показала на кресла. Тройняшки сели и внимательно наблюдали за ней. Она подошла к бокалам и произнесла: — Ранран, прокуси мой палец. — Маленький бесёныш появился перед ней, поклонился и обхватил своими ручками палец. Он прокусил его, и его чёрные глазки на секунду вспыхнули красными огоньками. Демон исчез, а Лилия занесла пораненный палец над стеклянными ёмкостями и позволила нескольким каплями упасть в каждый. — Это для меньшей концентрации и более чётких образов.       Рана на пальце затянулась. Девушка отдала каждому бокал. Вампирские глаза светились от желания испить чистейшей крови, и даже такая мизерная концентрация не могла оставить их равнодушными.       — Пейте, а перед глазами всплывут мои воспоминания. Не забывайте, что всё взаимосвязано и то, что произошло с вашей матерью, непременно отразилось и на вас. Я не знаю, насколько это поможет справиться с вашими нынешними проблемами, — Райто хмыкнул, Аято просто внимательно смотрел на неё, Канато опустил глаза и выглядел немного грустным, однако маниакальная улыбочка не сходила с его лица, — но показать вам хоть что-то я могу, поэтому и делаю это. Пейте.       Вампиры с неким недоверием, но с интересом смотрели на бокалы. Нос щекотал безумно сладкий запах, а вид рыжеватой жидкости будоражил их разум, вызывая приятную боль в горле. Приятной она была лишь потому, что они могли тотчас её заглушить.       Братья начали пить одновременно, а перед глазами замелькали яркие картинки…

***

      Жарко. Хоть солнце уже и опустилось к горизонту на минимальную высоту, но летний зной долгого дня, пропитавший землю и нагревший её до накала, давал о себе знать даже вечером. Неприятно.       Вампиры, никогда не чувствовавшие дискомфорта от погоды, невзирая даже на вещи не по сезону, в которые они частенько одевались, сейчас были не в своей тарелке. Кровь охотницы обладала такой силой, что могла даже частично передавать чувства её тогдашней оболочки. А это была Хана Кёя — потомок Лилии. К слову, всё, что видели вампиры, происходило около двухсот лет назад.       Перед их глазами был красивый, выдержанный в тёплых кофейных тонах летний домик знатной семьи.       Стук тонкой рукой в дверь. Встреча дворецким. Большая гостиная.       Навстречу вышла красивая пара — мужчина и женщина, державшая своего спутника вековой жизни под руку. У него были красивые ярко-зелёные глаза и каштановые с рыжевато-красным отливом волосы, широкие плечи и подтянутая фигура. Лицо хрупкой женщины скрывали светлые лиловые волосы, которые длинными прядями свисали вниз, тонкие губы были сложены в легкую улыбку, а мягкий свет фиолетовых глаз, казалось, заменял солнечный свет в этом тёмном — для вампирского покоя — месте.       — Миссис Кёя, мы рады, что у вас нашлось время посетить нас. Как ваше здоровье?       Глаза опустились вниз, к округлому животику, в котором уже развивалась новая жизнь, новая охотница святого рода.       — Спасибо за заботу, мистер Люканс, всё хорошо. Как ваша семья?       — Все пребывают в добром здравии, а моей дочери, Корделии, не так давно поступило предложение о замужестве. Причём такое, что от него просто невозможно отказаться.       — Перед тем как мы приступим к обсуждению наших дел, я могу увидеть её и поздравить?       — Конечно. Сейчас в её комнате и её будущий муж, но вы, миссис Кёя, не помешаете им. Они просто разговаривают. Дворецкий, проведите нашу гостью.       Ступеньки деревянной лестницы мелькали перед глазами, сменяясь богатым ковровым покрытием длинного коридора и, наконец, дверью, стук в которую привёл к незамедлительному звучанию тонкого и высокого голоска, приглашающего войти.       Там, за дверью, у окна на мягком низком диванчике, усыпанном подушками, отделанными дорогим кружевом по краям, сидела пара.       Стройная, с красивыми пышными формами девушка лет восемнадцати на вид с яркими фиолетовыми волосами и глазами своего отца и мужчина — властный король вампиров. Он улыбался девушке нежной улыбкой, и лицо его было добрым. Но кто знает, правдива ли эта маска, ведь тысячелетний дьявол слишком хорошо научился врать и играть.       При виде его внутри Ханы что-то сжалось, болью отдавая в сердце, что и почувствовали братья. Душа Лилии на секунду позволила себе проявить своё существование в этом теле.       — Миссис Кёя, как я рада вас видеть. — Девушка встала и поклонилась в знак уважения, Хана сделала тоже самое, а Тоуго, не вставая с месте, слегка кивнул.       Глаза девушки блестели игравшим в них счастьем, в зелёных изумрудах переливалась радость.       — Примите мои поздравления, мисс Корделия, мистер Тоуго, с вашей ближайшей женитьбой.       — Благодарю, миссис Кёя. Мне тоже стоит поздравить вас. Вы же скоро станете мамой! — Её искренность и даже какая-то детская наивность располагали к себе, вызывая симпатию к этому нежному, но игривому существу.       На глазах Ханы выступили слёзы. Ребёнок, которого она родит, будет расти без неё, не будет помнить нежности материнских рук и её голоса. Пройдёт не так много времени, и Хана умрёт. В роду Кёя рождение всегда сопровождалось смертью.       — Миссис Кёя? Что с вами?       — Корделия… Ты не должна говорить такое представительницам святого рода. Неужели ты не знаешь такие простые вещи?! Неужели ты не знаешь историю? — Тоуго будто сорвался.       — Простите меня, — произнесла Корделия и опустила голову. — Я вспомнила.       — Ничего, мисс Люканс. Всё хорошо. Во всяком случае, меня ждёт работа, и я уже ухожу. Счастья вам. — Хана развернулась и уже шагнула к выходу, но тут её одернули за рукав.       — Это вам. Приглашение. Приходите, — зазвучал тонкий голосок за спиной.       — Я приду, — только и сказала она.       Картинки сменились другими…       Большой и красивый сад особняка Сакамаки, украшенный по высшему пилотажу. Скамьи, алтарь, много гостей. Нет, здесь нет священника или чего-нибудь такого. Нет, что вы. На алтаре стояли два кубка и серебряные ножи. Одна из основ бракосочетания — кровообмен.       Корделия была словно весенний цветок — красивая и изящная. В глазах была любовь, на лице — улыбка.       Церемония прошла как обычно.       Потом Корделия встретилась с Беатриче и, как-то совершенно против своего желания, публично признала её главной женой. Тогда-то и мелькнуло в её глазах негодование, желание стать первой, стать лучше.       Официальная часть закончилась. Летняя ночь выдалась достаточно холодной, и если вампиры и не чувствовали этого, то Хана явно ощущала. Она отошла от гостей, которые, между поздравлениями невесты и жениха, решались оказать знаки внимания и ей. Хана просто устала. Ей было холодно, а того, кто должен был придти сегодня с ней, кто мог одолжить ей пиджак и согреть объятьями, — её мужа — не было. Перед глазами мелькнула страшная картина убийства молодого человека вампирами низкого класса. Она не смогла ничего сделать, и это неподъёмной тяжестью лежало в её сердце.       Руки оказались на животе, а внутри какое-то облегчение, смешанное с горечью, ведь даже если она оставит ребёнка, то скоро сможет встретиться с мужем.       — Не стоит мерзнуть, Хана. — На её плечи опустился тяжелый — из-за длины и дорогого материала — пиджак.       Поворот — и перед глазами возникла фигура Карлхайнца.       — Спасибо, мистер Сакамаки.       — Седьмой месяц, да? — Его руки оказались на круглом животике.       — Не позволяйте себе лишнего! — Хана отошла на пару шагов назад от вампира.       — Тс, ты и твой ребёнок не более, чем расходный материал. Я всего-то убедился, что будущая наследница святого рода — это не она. — В глазах его читалось презрение, на лице была маниакальная улыбочка.       — Я ухожу. — Хана двинулась с места в направлении скопления повозок, но через несколько шагов остановилась, развернулась и швырнула пиджак в Тоуго. Вскоре она уехала.       Мало того, что Корделия была вынуждена признать превосходство Беатриче, так она и узнала про настоящие чувства Карлхайнца, который никогда и никого, кроме Лилии, не полюбит.       Развитие сразу трех вампиров в её чреве подорвало психическое здоровье.       В следующую встречу потомка Ханы и Корделии перед наследницей святого рода была совершенно другая, отличная от нежной, верующей в чистую любовь девушкой, женщина. Расчётливая, стервозная, развратная и стремящаяся занять первое место в сердце короля вампиров.

***

      — Как видите, она не всегда была такой. Ладно, теперь эти знания ваши, и что с этим делать решать вам. Возможно, вы сможете простить её. — Девушка направилась к выходу, но её за руку схватил Аято.       — Скажи лишь одно, Лилия: почему ты так сильно любишь его?       Девушка посмотрела на парня спокойными глазами и тихо произнесла:       — Даже прожив на этом свете три тысячи лет, я не могу дать тебе ответ. Я не знаю.       Он сжал её руку на какой-то момент, но потом отпустил, позволяя уйти.