Охотница

      Глубокий вдох двоих. Одновременный…       Все взгляды устремлены на них. Кто-то смотрит с интересом, кто-то с больным азартом, кто-то с переживанием, кто-то с беспокойством. Ухмылки, подбадривающие выражения лиц. Так много эмоций смешались там, за барьером, будто внутри происходила какая-то театральная постановка.       Но их это не волновало. Они и не обращали внимания на то, что их окружает.       Это всё не важно. Важно лишь то, что кто-то лишиться своей жизни. А кто? Хороший вопрос. Исход неизвестен.       Она смотрела на него… Она смотрела, и перед глазами проносились вся их жизнь. Такая короткая и счастливая.       Сейчас же всё закончится.       Лилия сняла туфли. Ранран мгновенно укоротил её платье и создал подобие не скользящей обуви.       Медленный шаг в её сторону — она напряглась, стала в удобную стойку. Ещё один, ещё. Девушка увернулась в последний момент, когда вампир внезапно переместился и напал сбоку.       — Он приказал сражаться в полную силу. Не смей отвлекаться хотя бы на секунду, дорогая.       Лилия отпрыгнула от него подальше.       Они взглянули на друг друга, уловили боль на лицах и бросились в атаку.       Силы были равны. Так казалось. Движения предугадать было несложно.       Однако с каждым выпадом Лилия осознавала: она слабее. Сама его вампирская сущность силой превосходила человеческие возможности. Да и его тёмная энергия была колоссальной.       — Я наблюдал за нашими потомками, Лилия. Я видел все приёмы, разработанные в гильдии. Я убил сотни людей. И знаешь почему? Потому что он будто растил меня как зверька лишь с одной целью — твоё убийство. А я так хотел просто посмотреть на тебя, поговорить, обнять. Хоть один раз! Хотя бы увидеть тебя, родная!       — Не говори таких вещей… Мне больно слышать подобное. Мои поступки не должны были хоть как-то сказаться на тебе! Прости меня…       Слова смешивались со звуками ударов. В один момент они остановились.       Рей выбил оружие из рук Лилии, притянул её, прижимая спиной, к себе и занёс меч вверх, точно целясь в сердце.       Лилия схватилась за лезвие в тот момент, когда клинок уже начал стремительно опускаться вниз. Она смогла изменить его направление.       Острие проткнуло нижнюю часть живота. Сдержанный стон эхом разнёсся по затихшему залу.       — Лилия! — послышались взволнованные голоса.       Рей немного опешил от дурманящего запаха крови, а охотница воспользовалась этим, ухватилась за рукоять, накрыв ладонями холодные мужские пальцы, и протолкнула меч глубже, теперь уже направляя клинок вверх, протыкая небьющееся тысячи лет сердце дорогого мужчины.       — Спасибо… — Он повис на ней, а она упала на колени, резко доставая клинок. На пол пролилось много крови.       Ранран тёмной энергией скрепил поврежденные ткани. Меч Рея был с добавлением обсидиана. Регенерация при таких ранениях — не помощница. Органы изнутри были вспороты, капилляры и сосуды повреждены, ребро раздроблено, в лёгкое попала кровь. Фамильяр всеми силами поддерживал в ней жизнь.       Рей лежал на полу с улыбкой на лице. Желанная смерть пришла.       Прозрачные слёзы видимой боли упали вниз. Крик отчаяния наполнил затихший бальный зал.       Сил фамильяра не хватало. Купол начал трескаться и рассыпался в пыль.       — Лилия… — Карлхайнц оказался около девушки. Он присел и осторожно притянул её к себе, нежно поглаживая по волосам. Её всхлипы были приглушены тканью пиджака. Пальцы беспощадно цеплялись и мяли одежду первородного.       Вокруг началась бойня. Два фронта кинулись друг на друга.       Карлхайнц фамильярами прикрыл их от происходящего.       — Милая, тише, — сказал он и потом бормотал вперемешку успокоительные слова.       Лилия смогла успокоиться, взяла себя в руки, подавила чувства. Будто выключатель щёлкнул внутри. Сейчас — не момент поддаваться собственным эмоциям.       Барьер, созданный первородным, разрушили одним ударом меча.       Над ними возвышался Рен с улыбкой на лице. Его клинок светился.       — Мои фамильяры сильнее твоих, Карлхайнц.       Они вскочили и отошли на пару шагов.       Лилия призвала Куро, в руке Тоуго тоже появилось оружие.       Король осмотрелся по сторонам: количество сторонников Итикава стремительно уменьшалось.       — Лилия, нам нужно просто убить его, — прошептал первородный.       — Ахах, ну так давайте! — Рен снова посмотрел на них с презрением и превосходством. — У вас всё равно не получится. Рей выполнил свою часть плана: ему всего-то нужно было хотя бы ранить тебя, ослабить. Убить — моя привилегия. — Внутри охотницы кипела кровь, злость будто бурлила в венах. — Кстати, мой милый цветочек, сколько ты ещё продержишься? — Первородный усмехнулся и сощурил глаза, осматривая её сверху вниз.       — Не волнуйся об этом. — Лилия сделала внезапный выпад. Она поранила лицо Итикава, на её губы пырснула бессмертная кровь. Девушка облизала их. — Я продержусь столько, сколько потребуется, тварь.       Рен улыбнулся ещё шире.       Лилия закашлялась, приложила руку ко рту. Ладонь окропила кровь, её собственная кровь. Жизнь иссякала — она это понимала. Громкие слова, сказанные вампиру, — неправда. Ранран не справляется. Человеческая жизнь всё-таки слишком хрупка.       Карлхайнц посмотрел на неё, со страхом понимая, в каком плачевном она состоянии. Он выступил вперёд девушки, спрятал её за собой.       — Моя девочка, позволь себе побыть слабой. Позволь тебя защитить.       — Карл… — Охотница сжала пальцами его пиджак, прислонилась к его широкой спине лбом. Слов, чтобы выразить свои чувства, просто не находилось.       Силы оставляли её по секундам. Про сражение не могло идти и речи. Речь шла лишь о удержании жизни в самом теле. Лилия, совсем ослабевшая, упала на колени, в своей беспомощности яростно сжимая кулаки.       — Карлхайнц, но я хотел сначала убить её. Что ж, так уж и быть…       Тёмная аура будто крыльями падшего ангела появлялась за спиной Рена. Она начала окутывать их обоих. Карлхайнц тоже выпустил свою тьму. Началась борьба не только на мечах, но и энергии.       Звонкие удары металла звучали в голове Лилии с невыносимой громкостью. Звучали отовсюду, но сильнее всего из места стычки, где сражался он.       Тёмная дымка, окружающая первородных, постепенно рассеялась, открывая результат поединка сильнейших вампиров этого мира.       Карлхайнц стоял к ней спиной. Спиной, из которой торчало острие чёрного меча. Обсидианового…       Итикава резко высунул клинок, проливая кровь короля на холодную плитку бального зала. Зала, в котором сегодня танцевала смерть.       Столько потерянности, столько боли и страха, смешавшихся в её глазах одновременно, увидеть у кого-то другого, наверное, просто невозможно.       Тоуго упал на пол, Лилия, с невероятной выносливостью преодолевая разделяющие их расстояние, бросилась к нему.       Итикава отошёл в сторону с превеликим удовольствием наблюдая за столь плачевной картиной.       — Карлхайнц, Карл, Тоуго… — она пробормотала его имя слишком быстро, будто молитву, она звала его с какой-то заведомо ложной надеждой. Лилия аккуратно приподняла его голову, медленно уложила на свои колени и погладила его по лицу, по волосам с огромной дрожью в ставших непослушными пальцах.       Он не хотел видеть её слёзы. Он не хотел верить в происходящее.       Ресницы первородного не по-мужски взмокли.       Их так долго ожидаемое счастье должно было продлиться как минимум вечность, но никак не пару дней. Они ведь прошли через все эти испытания, через невозможность быть вместе, через время… Неужели зря?       Нет, даже проведённые вместе секунды — ценнее всех вместе взятых сокровищ мира.       Её первый взгляд, брошенный в его сторону, — испуганный и бесстрашный одновременно. Её запах, смешавшийся с запахом смерти низших существ. Её глубокая голубизна глаз. Её тёмные волосы, что так беспощадно трепал ветер, белая прядь, с рождения определяющая её особенность. Её худое, слегка подкаченное тело под грязным, оборванным, старым платьем. Её длинные пальцы, кожа — слегка загорелая, покрытая дорожной пылью, но всё-таки по-девичьи нежная и притягательная. Её непоколебимость в голосе. Её чувство сопереживания и силы.       Такой он запомнил её с их первой встречи.       Но она изменилась. Лилия изменилась благодаря Лили.       Стержень, что и так был внутри неё, стал прочнее и толще. Уверенность и сила перешагнули грань дозволенного. Аметистовые глаза смотрели по-другому. Но именно в них он увидел это. Он увидел любовь.       Он, могущественный бессмертный, влюбился как мальчишка, запутавшись и увязнув в странном чувстве.       Она манила его своей красотой, пусть и обычной, но неповторимой. Она манила его своей уверенностью и безумной силой. Она манила его каждой клеткой своего тела, своей душой. Она манила его, принимая таким, какой он есть. Без страха, без предубеждений. Она манила его, отдаваясь ему без остатка, не жалея себя, без каких-либо задних мыслей.       Она стала для него всем — остальное стало ничем.       Но он находил спасение в этом остальном. Он брал от жизни всё, что хотел, но ему было мало. Бессмысленно пытался заменить нечто малое, но такое ценное массовостью никчёмного. Это было тщетно. Он сходил с ума. Он обезумел.       Ему нужна была лишь она. Лишь Лилия.       — Моя девочка… — Он протянул к ней руку, но не успел даже кончиками пальцев коснуться любимой: его тело постарело за миллисекунды. Красные глаза закрылись, слеза стекла по впалой щеке.       В руках девушки осталась лишь часть рассыпавшегося по полу пепла.       Он исчез. Он погиб. Он умер. Он никогда больше не вернётся, не посмотрит на неё, не коснётся. Это конец.       Почти все сторонники Итикава были повержены. Бой приостановился, все наблюдали за происходящим.       — Нет, — тихо прошептала Лилия, не желая верить, не желая принимать реальность. — Нет, нет, нет, — бормотала она. — Нет!!! — крик был пронзительным, наполненный отчаяньем, горем и скорбью.       Молчание окружающих, смешавшееся с громкими всхлипами Лилии, нарушили.       — Ахахаха! Наконец-то! — Итикава закинул голову вверх в своём смехе, а потом посмотрел на свои руки и сжал их в кулаки. — Я сделал это! Ну же, Лилия, давай! Тебе ведь больно! Так же, как было и мне! Ты потеряла дорогого человека! Давай, Лилия, отомсти, давай!       Девушка медленно встала. Она замерла, опустив голову, больше не всхлипывая и не дрожа всем телом. Охотница медленно повернулась к Рену.       Итикава слегка опешил. Он не увидел того, чего ожидал.       Не было в её взгляде ни злости, ни скорби, ни желания мести.Была лишь пустота. Засасывающая в фиолетовые зеркала пустота, застывшие прозрачные слёзы.       В её руке появился Куро. Девушка сделала шаг навстречу к первородному, напрягла пальцы, чтобы сжать меч, но не смогла. Хватка ослабла вовсе — клинок выпал. Она сделала ещё один шаг навстречу. Потерянная, в прострации.       — Вот и отлично. Такого выражения твоего лица, такую тебя я ещё не видел. Так даже легче, жаль только, что неинтересно.       Итикава резко всадил меч в сердце охотницы.