Поймать ее запах

- Это что, очередной ужин Сивого? - криво усмехнулся Фрейн - егерь, назначенный дежурным в наше отсутствие. Смерив его суровым взглядом, я указал девушке на палатку, стоящую ближе всего к лесу и велел идти туда: - Не смей пытаться убежать, у тебя этого все равно не получится. Но, если хочешь стать лакомством Сивого, то - вперед, - и, хотя это было неучтиво и неуместно, я криво усмехнулся, ибо мне по-прежнему приходилось играть свою ужасную роль. Девушка поежилась и, потупив взгляд, медленно двинулась к палатке. Ее же с интересом провожали взглядом, оставшиеся в лагере. - Твоя добыча? - усмехнулся Фрейн, закрывая рот рукой и, исподтишка косясь на удаляющуюся к палатке особу. - Твои шутки мне порядком осточертели. У меня к ней пара вопросов, а доверить это дело вам - значит расписаться в своей некомпетентности. Фрейн отмахнулся от меня и с недовольным видом продолжил наблюдать за лесом. - Надеюсь твоя компетентность позволит нам сегодня на ужин что-то получше жареных грибов и непонятной требухи, - он презрительно скривил губы. - Будем есть, что будет. Или ты забыл на что шел? Думал, будем отдыхать? За нашу работу платят деньги и, если мы делаем ее хорошо, то и ужин у нас такой же. Кивнув остальным, тем самым говоря, что они могут продолжить заниматься тем, чем занимались до моего прихода, я двинулся к палатке. Сердце неистово стучало все быстрее и быстрее с каждым шагом, сокращающим расстояние до источника моих мысленных терзаний. Она была там. Я знал. Не убежала, так как была неглупа и понимала, что в ее нынешнем положении лучше не рыпаться. Зайдя в темную палатку, где единственным источником света была газовая лампа в углу, девушку я заметил не сразу. Она сидела на шатающемся разломанном стуле и напряженно смотрела на меня, пытающегося привыкнуть к световому контрасту. Видимо, она не могла предугадать мои действия и поэтому по-прежнему выглядела испуганной и напряженной. И, действительно, как она могла это сделать? Ведь вся эта ситуация была настолько абсурдной, что даже я не мог на сто процентов сказать, что сделаю в ближайшие минуты. Молчание начало давить на уши и я, пододвинув к девушке стул, сел рядом, облокотившись руками на его покосившийся устой спинки, пристально наблюдая за ее реакцией. - Так как говоришь тебя зовут? - спросил я, улыбаясь, скорее всего, как довольный кот, который наконец получил то, что так давно хотел. - Я уже сказала, - отчеканила она, и ее взгляд вдруг вмиг переменился, скрывая от меня ее волнение и оставляя только напряжение и явное недовольство. Я же зацокал языком, усмехаясь: - Врать нехорошо, милая моя. Девушка видимо занервничала, но отступаться от своей лжи не собиралась, сжав губы в тонкую полоску и выразительно глядя на меня. Снова повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь гоготаньем егерей у костра. Я достал палочку и направил ее на выход из палатки, шепча заклинание. Наступила тишина. Девушка же совершенно не понимала, что происходит, в страхе бегая глазами по палатке, видимо ища пути побега, если того потребует ситуация. - Если ты будешь врать своему единственному спасителю, то как я смогу тебе помочь? - спросил я, слегка нахмурив брови, понимая, что если все пойдет в том же русле, то девушка никогда не станет мне доверять. - Зачем вам это? - спросила она, подозрительно прищурив глаза. Я же отметил, что страх, трепыхающийся в ее глазах минутой ранее куда-то бесследно исчез. - Я предпочел бы, чтобы причины остались при мне. Но могу тебя заверить, что побуждения тебя спасти у меня совершенно искренние. Девушка заметно успокоилась, шумно выдохнув. Странно, но она поверила мне почти сразу, или, быть может, была настолько измучена, что окончательно решила свыкнуться с нынешним положением. - Гермиона Грейнджер, - тихо прошептала она, не поднимая глаз, и с интересом рассматривая прорывающиеся сквозь ткань палатки травинки. Я же схватился за голову. Меня накрыло дикой волной ужаса. Мерлин, если бы она только знала сколько стоит ее жизнь, то точно ни за что и никогда не сказала бы правды. Увидев мое смятение, она вопросительно взглянула на меня. - Что с вами? - ее голос был уже не такой грубый и не такой дрожащий. Почему же она так скоро доверилась мне? Неужели, я не один тут сошел с ума? - Малфои дадут за тебя целое состояние, ты же подружка Поттера, - горько усмехнулся я. Девушка снова сжалась, нервно теребя край своей кофты. - Вы же не можете... Я встал со стула и начал расхаживать по палатке, размышляя над тем, что же теперь делать в сложившейся наисложнейшей ситуации. Все было куда хуже, чем я мог себе вообразить. Если егеря узнают, кто именно эта девушка, то несомненно опасность будет грозить уже не только ей. Да и убежать из лагеря, полного егерей, а также оборотня, будет задачей не из легких и, скорее всего, безуспешной. Закончив же свои размышления, я серьезно сказал: - Не смей никому проговориться. Она кивнула, по прежнему глядя на меня широко распахнутыми глазами. Да и как еще ей было на меня смотреть? Я смотрел бы на себя, несомненно, также. От ее запаха, который, казалось, пропитал всю палатку насквозь, голова шла кругом и я, сказав, что скоро вернусь, выскочил на прохладный вечерний воздух. Наложив пару несложных заклятий на палатку, я двинулся к костру, за которым сидели несколько егерей. Тех, кто увел с собой дружков моей пленницы еще не было. И я совершенно не знал, что делать, когда они вернутся. Додуматься, что девушка, ушедшая со мной, была та самая Гермиона Грейнджер не составило бы труда даже таким остолопам, как они. - Что-то ты быстро, - Френ осторожно улыбнулся, видимо, боясь снова неудачно пошутить. - Вопросы закончились, - отчеканил я и потянулся за куском жареного хорька, чтобы тут же жадно откусить крупный кусок, ощущающийся во рту еле пережевываемой резиной. Какое же у него было противное мясо. И я, пожалуй, даже и не помнил, когда в последний раз ел что-то более или менее съедобное. - Кто она? И откуда? - заинтересованно спросил еще один егерь. - Сказала ключевое слово, и мы ее поймали с ее дружками. Остальных повели к Малфоям, - небрежно кинул я, в надежде, что с подобными расспросами от меня скоро отстанут. - Не много ли чести? - Стен все надеется поймать Поттера и получить деньги, - я удрученно всплеснул руками, ощущая, что, если он сейчас же не заткнется, то я точно влеплю ему непростительное. - Мы все тут надеемся на крупную наживу. Разве не так? Я кивнул и вернулся к поеданию совершенно ужасного ужина, напряженно размышляя, что же теперь делать. Послышался щелчок аппарации, и я тут же уперся взглядом в приближающихся соратников, пытаясь понять насколько все плачевно, и как скоро мне нужно будет действовать решительно и быстро. Выглядели они на редкость плохо. Оборотень недовольно ворчал и сопел, остальные, потупив взгляды, брели к огню. - Эти паршивые щенки сбежали, - выпалил Фирс, опасливо косясь на меня, и видимо ожидая от меня наказания за их плохую работу. Я же возликовал. Неужели судьба наконец решила стать благосклонной ко мне?! - И как так вышло? - я встал, наиграно буравя их осуждающим взглядом, пытаясь тем самым скрыть радость, которая, несомненно, любому была бы очевидно, будь они хоть как-то осведомлены, что со мной происходит. - У рыжего была еще одна палочка, - осторожно начал Сивый. - И вы их не обыскали?! Идиоты, - я пнул ногой золу, лежащую у костра, - потом не жалуйтесь на плохой ужин. С этими словами я удалился в палатку, прихватив с собой пару жирных кусков мяса. Гермиона наверное была голодна и, хотя ужином мясо хорька можно было назвать с большой натяжкой, но все же это было что-то съедобное. Зайдя в палатку, я обнаружил, что девушка заснула, сидя на полу и положив голову на край кровати. В глазах у нее стояли слезы. Мое сердце невольно сжалось, а понимание того, что она сейчас лежит на моей кровати отдалось внизу живота легким жаром. "Неужели я был настолько груб? Или же, она переживает за друзей? Скорее всего второе, да. Или, быть может, боится за себя?" "Интересно, как долго она не спала? В лесу, совершенно беззащитная, вздрагивающая от любого шороха". Я сел рядом и с интересом начал разглядывать ее лицо. Гермиона была красива, при том, даже более, чем очень. В ней было что-то необычное, притягательное, томительное, что вызывало во мне такую бурю противоречивых чувств, что я даже не знал, что хотел сделать: то ли обнять ее, утешая, то ли впиться в губы в жарком поцелуе, находясь на грани своей сдержанности, или же сдаться той страсти, что ко всему прочему бурлила во мне с тех самых пор, как я первый раз услышал ее голос? Повинуясь какому-то неясному яркому порыву, я, наклонившись, поцеловал ее в уголок глаза, ощутив соленый вкус слез, утопая в ее неописуемо божественном запахе. Девушка вздрогнула и распахнула глаза, резко вскочив на ноги и слегка покачиваясь от неожиданно прерванного сна. Ее щеки пылали. - Что вы делаете? - воскликнула она, кутаясь в шарф, и, стараясь, несмотря на малые размеры палатки, отойти от меня как можно дальше. Признаться, я не знал, что ей ответить, а лишь протянул куски мяса, пряча взгляд из-за невозможности хоть как-то оправдаться за свое странное поведение даже перед самим собой. Гермиона молча покосилась на еду и испуганно замотала головой. - Это просто угощение, - немного с надрывом и раздражением выпалил я, - другого мы не едим. Девушка смягчилась, но по-прежнему, видимо не доверяя мне, осталась стоять на месте. - Я могу уйти, - предложил я, указывая на выход из палатки. Гермиона какое-то время молчала, будто размышляя над тем, как ей поступить, но вскоре качнула головой и снова села на пол, взяв в руки кусок мяса. - Спасибо, - тихо сказала она и начала пережевывать резиновое мясо, немного морщась. Но было видно, что она была голодна. - Твои друзья смогли сбежать, - сказал я ей, пристально наблюдая за реакцией. Девушка просияла, с искренней благодарностью глядя на меня, и стала есть с еще большим энтузиазмом. Я же отметил, что давно не получал подобных бессловесных благодарностей хотя бы от кого-нибудь. - Я знала, - тихо сказала она мне, - у них получилось. Я кивнул ей и сел на кровать. - Я буду спать у костра, поэтому ложись здесь, - говорить это, если честно, было особо неловко. И, хотя все эти дни я жаждал заполучить это сокровище, то теперь понятия не имел, что с ним делать. Но одно я знал точно - Гермионе нужна помощь. И я поклялся, что предоставлю ее ей, чего бы мне это ни стоило. Когда я почти уже вышел из палатки, она окликнула меня, как-то особо смущенно проговорив мое имя. После чего, достала из своей бездонной сумки консервы и вручила мне, слегка краснея под моим пытливым и, возможно, слегка безумным взглядом, потому что, услышав из ее уст собственное имя я, как бы не пытался, не смог сдержать нахлынувших эмоций. - Это все же будет лучше, - сказала она и еле заметно улыбнулась. Поблагодарив ее, я поспешил выйти, боясь сделать или сказать что-то, что спугнет ее. Ведь она только начала доверять мне. В груди не переставая горел огонь, но уже не так жгуче. Он словно стал мягче. "Интересно, что это могло бы значить?"