Долгий путь

Глава 26 ~О~ Новый дом ~О~ У Главного входа в замок они расстались. Комнаты профессора Вектор, как и других слизеринцев, располагались в восточном крыле, над бывшими подземельями Снейпа. А Петера, видимо, поселили неподалеку от нее. Гарри направился в Гриффиндорскую башню. Ему не терпелось оказаться в своем новом жилище. Домовики наверняка уже перенесли туда все его пожитки, а Кричер должен был переправить из хранилища любимые вещи Гарри — ведь теперь он собирался задержаться в Хогвартсе надолго. Он до сих пор не мог поверить, что Минерва поддалась уговорам и позволила ему поселиться в том месте, что он выбрал. Его новый дом находился на самом верху башни, прямо под крышей. Четыре окна гостиной выходили на окружающую башню террасу — по одному на каждую сторону. В южном углу была маленькая винтовая лестница, которая вела в комнату под самой крышей, с остроконечными, крытыми черепицей окнами — его спальню. Гарри надеялся, что, вопреки предупреждениям Минервы об удушающем зное летом и ледяных ветрах зимой, ему не придется жалеть о своем выборе. Уж на поддержание комфортной температуры в комнатах его силы должно было хватить. Внутри его поджидал приятный сюрприз. Кричер, а также остальные домовые эльфы, всегда питавшие к нему слабость, отлично справились с подготовкой комнат. Несмотря на изнуряющую жару на улице, внутри царила прохлада. Обитые мягкой кожей диваны оливкового цвета, старинные персидские ковры и искусно сделанная мебель орехового дерева прекрасно вписались в размер гостиной, а светло-зеленые стены и тяжелые портьеры были именно такими, как ему хотелось. Над облицованным камнем камином висела его любимая картина — маггловский «Портрет неизвестного» авторства какого-то забытого художника раннего Ренессанса. Гарри приобрел ее по счастливой случайности: однажды ему пришлось сопровождать Рона в качестве прикрытия на задании. Рон пытался выявить на аукционе «Кристи» опасные магические артефакты, а Гарри увидел в каталоге обычный, не волшебный портрет, который так ему понравился, что он даже перебил цену закупщика из Лувра. Он заплатил сумму, сравнимую с двумя годовыми (и весьма приличными) зарплатами, но не пожалел бы и больших денег. Конечно, мужчина на портрете не говорил и не двигался, но его темные, почти черные глаза внимательно наблюдали за происходящим, и этот взгляд привносил в жизнь Гарри чувство дружеского присутствия. Спальня, как он и любил, была очень светлой: стены цвета сливок, белоснежное постельное белье, коврик из некрашеной шерсти и старинная кровать из витого чугуна молочного оттенка. На выбеленном сосновом комоде стояли белая же лампа и коробочка с салфетками. Подобная «бесцветная» обстановка успокаивала Гарри и заметно сокращала количество кошмаров (которых, кстати, в последние месяцы стало меньше). К спальне примыкала небольшая ванная с крошечным умывальником, шкафчиком и тесной душевой кабиной. Ее создали, уменьшив толщину стены. Впрочем, Гарри не волновал размер ванной, пока его снабжали достаточным количеством горячей воды и пушистых мягких полотенец. Он принял душ и переоделся к ужину. Одежде в этот раз он уделил больше внимания, потому что в Большом зале должен был появиться Петер ДеВрис. После своего расхлябанного вида днем Гарри хотелось произвести на него более приятное впечатление.