Долгий путь

Глава 27 ~О~ Волшебники тоже бывают геями ~О~ На ужине присутствовал весь персонал Хогвартса, поэтому эльфы накрыли обе стороны длинного узкого стола, чтобы все смогли разместиться. Минерва собиралась сделать какое-то объявление, и Гарри ожидал, что оно будет связано с ее решением уйти на покой. Петер ДеВрис улыбнулся Гарри, так что он сел рядом. Петер рассказывал устроившимся напротив Септиме и Гермионе об использовании Арифмантики в своей работе. Оказалось, что он возглавлял международную комиссию по исследованию здоровья населения. Обсуждаемые подробности выходили далеко за пределы скромных познаний Гарри в Арифмантике, а об общественном здравоохранении он и вовсе никогда не задумывался, поэтому почувствовал себя немного лишним. Гермиона, которая, конечно же, хорошо во всем разбиралась, сослалась на какой-то прошлый проект Петера, назвав его "эссенциальным" в формировании международных официальных стандартов по отношению к волшебным разумным созданиям. Гарри не знал слова "эссенциальный", но не сомневался, что домовые эльфы совершенно точно принадлежат к волшебным разумным созданиям, и понимал причину воодушевления Гермионы. Появился Рон, усталый, но в хорошем настроении: явно рассчитывая на отпуск наедине с женой. Детей отправили погостить месяцок в Норе, где их, без сомнения, собиралась до смерти избаловать Молли. Они покинули замок утром, вместе со студентами. Гермиона повернулась к Рону, и они начали что-то тихо обсуждать. Профессор Синистра шутливо спросила Гарри, как он устроился в своем орлином гнезде. Его позабавило такое определение, и он заверил ее, что она может навестить его и все увидеть сама. — И сколько ступеней туда ведет? — уточнила Синистра. — Я, знаешь ли, не молодею. Но Гарри знал, что она шутит: ей едва перевалило за пятьдесят, и она была в отличной форме. — Двести сорок четыре, если вести отсчет от входа в замок. С вашего этажа и сотни не наберется. А у меня припасена бутылочка "Лафройга" двадцатипятилетней выдержки, — ответил Гарри, зная о ее слабости к солодовому виски. — Отлично, — парировала она. — Тогда я сломаю себе шею на обратном пути! Они засмеялись. — Гарри только что перебрался на самую верхушку второй по высоте замковой башни, — пояснила она Петеру ДеВрису. — Хагриду пришлось переселить упыря на колокольню. Надеюсь, он не заинтересуется колоколами... На столе появилась еда, разговоры смолкли. Сегодня перед эльфами не стояло задачи накормить ораву студентов, и они расстарались, приготовив более изысканные блюда. Когда подали десерт, Минерва поднялась и откашлялась. — Большинство из вас уже знает, что я решила оставить пост директора Хогвартса. За столом раздался шепоток: она начала упоминать о пенсии еще год назад. — Для меня было большим удовольствием стоять во главе школы последние десять лет, но это и огромная ответственность. И сейчас я хочу передать бразды правления в другие руки и заняться чем-нибудь еще. Руководство школой в послевоенные годы было нелегким делом: приходилось принимать множество непростых решений. И МакГонагалл прекрасно с этим справлялась, уверенной рукой прокладывая курс к терпимости и примирению. — Совет попечителей согласился со мной в том, что школе необходимо пересмотреть список предлагаемых предметов, а также разработать иной поход к некоторым аспектам обучения. Будь я лет на тридцать моложе, возможно, с удовольствием бы за это взялась, сейчас же мне довольно и раздумий, чем занять свои дни на пенсии. Надеюсь на множество хороших книг и послеполуденный отдых... Кто-то хихикнул. В последние годы многие, кто заходил к директору после обеда, заставали нежащуюся на солнышке кошку. — Специальный комитет рассмотрел множество анкет и принял решение. Теперь мы ждем только окончательного подтверждения от выбранного кандидата, чтобы официально объявить имя нового директора. Вот это и в самом деле было новостью. Гермиона, которая возглавляла комитет, сидела с видом кошки, объевшейся сметаны. Гарри подумал, что, вероятно, новому директору Хогвартса будут очень рады. Септима Вектор повернулась к Петеру: — Как думаешь, сколько нам еще ждать? — О, не больше пары дней, я уверен. Он заметил озадаченное лицо Гарри и пояснил: — Выбранный кандидат — мой партнер. Он сейчас на конференции в Вашингтоне, но скоро к нам присоединится. Я приехал чуть раньше, чтобы навестить Септиму. Я понимаю, почему вы пока не объявляете имя, но вы же знаете, — обратился он к Гермионе, — каков будет его ответ. В конце концов, он сам подал заявление. — И отлично. Мы бы даже не подумали обратиться к нему! Я и мечтать не смела, что у нас есть шанс на его согласие! Гарри внезапно потерял нить разговора. У него началось такое сильное сердцебиение, что стало не до бесед. Петер оказался геем! Он упомянул своего партнера — мужчину — так запросто, как другие рассказывают о жене. И никто даже не удивился! Словно все уже знали, что новый директор — гей, и никому не было до этого дела! Ничего себе! Значит, в волшебном мире быть геем не считалось зазорным? Почему он этого не знал? Впрочем, он ни разу не видел волшебника-гея. Ни одного! И искренне думал, что такими бывают только магглы. А как их осуждали другие магглы! И вот только посмотрите: рядом с ним сидит образованный, успешный, уважаемый волшебник — не скрывающий, что он гей! Гарри больше не мог высидеть на месте. Он поспешно вскочил и чуть не опрокинул стул. Гермиона взглянула на него с беспокойством. — Ты в порядке? — спросил Рон. — Ты белее простыни! — Простите, — пробормотал Гарри, осознавая, что привлекает излишнее внимание: — Все нормально, мне просто нужно на воздух. — Он выдавил кривую улыбку. — Не волнуйтесь, это просто вспышка мигрени. Я скоро вернусь. Он зашагал к выходу, даже не удосужившись проверить, поверили ли ему друзья. Он был слишком расстроен, и сам не понимал причины. Что с ним такое? Почему его сердце так бешено колотилось? Он вышел на улицу и спустился по ступеням. Солнце еще не село, было тепло, и по-прежнему пели цикады. Все выглядело абсолютно нормальным. Обыденным. Гарри глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Еще раз. И еще. Вот так. Уже лучше. Все было в полном порядке. И он тоже. Еще один вдох. Отлично. Озеро казалось сегодня особенно прекрасным. Вдалеке парил орел. Такой приятный вечер. И в школе будет новый директор, это хорошая новость. Сомнения в том, кому отдадут руководство, никогда не приносили ничего полезного, а лишь смятение. Гарри направился обратно в Большой зал. Там уже доедали десерт: пудинг и кофе. Кое-кто уже готовился уходить. Гарри сел на свое место напротив Гермионы и пожал плечами, показывая, что все нормально. Петер повернулся к нему: — Все хорошо? Наш план полетать по-прежнему в силе? — Да, да. Конечно. Жду с нетерпением. Как насчет семи утра? — Превосходно. Где мы встретимся? — Давайте здесь, за завтраком. Без четверти семь. Я принесу метлы. Петер улыбнулся ему, сверкнув белоснежными зубами. — Чудесно. — И продолжил беседу с Синистрой. Гарри же понял, что очень устал. Он оглянулся и осознал, что большинство людей уже расходились и желали друг другу спокойной ночи. Гермиона и Рон тоже поднялись, и Гарри присоединился к ним, нарочно упомянув, что сильно вымотан, чтобы они не чувствовали себя обязанными пригласить его на чашечку чаю. Было заметно, что им не терпится остаться вдвоем. Он расстался с ними возле двери в их комнаты на четвертом этаже Гриффиндорской башни. Путь наверх показался ему в этот вечер безмерно долгим, и когда он добрался до своих комнат, то еле нашел силы раздеться и почистить зубы. Он рухнул на кровать обнаженным: воздух прогрелся за день, и прохладный ветерок из открытых окон освежал. Гарри мгновенно уснул, но вертелся всю ночь, потому что его беспокоили странные, тревожащие сны.