Слушай сердце, Стайлз

      Прошла уже неделя их ежедневных попыток, Стайлз не мог возбудиться, а Йен не позволял себе пользоваться податливостью тела, он принципиально отказывался от того, чтобы войти в парня, который не возбужден. Пока не проснулся оттого, что Стайлз сам направляет его утренний стояк в себя. И когда его член оказался в тесном нутре парня, Йена чуть не подбросило, эти чувства было не с чем сравнить. Блэк остановил Стайлза, который взял сразу быстрый темп, подмял его под себя и стал двигаться медленно, размеренно, стараясь попадать по простате, однако видел, что ни одно из его движений не возымело должного эффекта. И эта реакция, точнее ее отсутствие, выводили Йена из себя, лишали самообладания настолько, что хотелось ускориться, дать парню ту грубость, на которую он напрашивался. Стайлз отодвинул его, развернулся спиной и снова направил член в себя, насадился сам полностью, снова выбивая дух из Блэка. Блондин сжал ягодицы Стилински и стал двигаться быстрее. Это был последний день перед Рождеством, который они проведут вместе, видимо, поэтому Стайлз старался показать Йену, как ценит его. Блэк опустил руку – скорее, инстинктивно – к паху партнера и удивленно заметил, что у его любовника почти встал. От осознания этого блондина сорвало, и он кончил через пару фрикций, перед падением на спину Стайлза успев услышать его сдавленное «Да-а-а».       Блэк был неимоверно доволен тем, что у него получилось возбудить своего партнера. Он подвез его к дому, в котором его семья сняла квартиру, поцеловал и уехал. Стайлз же все это время чуть не плакал от осознания того, что, чтобы возбудиться, ему пришлось зажмуриться, укусить свое предплечье, едва ли не вырывая из себя кусок мяса, а за разноцветным сполохами, что маячили в глазах, представлять Дерека и то, как он вдавливает его тело в матрац. И Стилински благодарил всех богов, что Йен не обладает волчьим слухом, так как был почти уверен, что в подушку повторял одно и то же имя и это было явно не «Йен».       Дверь открыл Питер, который немедленно потянул воздух носом, кивнул и улыбнулся, пропуская парня в квартиру. Мужчина сжимал кулаки, стараясь не показать своего волнения Стилински, который, правда, был гораздо больше увлечен собственными переживаниями, чем происходящим вокруг него. Елка в съемной квартире была небольшая, так что все подарки были сложены вокруг и рядом на окне. Украшения, что успели повесить Мелисса и Джон, создавали праздничную атмосферу. Скотт с Кирой обняли Стайлза с двух сторон, а Маккол, потянув носом, отшатнулся:       - Воу, Стилински, сходи в душ, а то ни я, ни Питер, ни Айзек до ужина не доживем. - Парень хихикнул, а Стайлз кивнул вяло, снова подошел к отцу и уткнулся в его плечо, роняя тихие слезы.       - Я не хотел портить праздник, так вышло. - Джон погладил сына по спине и чмокнул макушку, налил ему стопку коньяка и заставил выпить.       - Ты ничего не портишь, забудь на пару дней обо всем, кроме своей семьи, которая приехала к тебе, чтобы отпраздновать Рождество. - Стайлз выпил еще пару стопок, позволяя теплу расползаться по утомленному телу, и отправился в душ.       Вода смыла ненужные беспокойства, а алкоголь размыл переживания, заставляя парня расслабиться. Стая смеялась, рассказывая Стилински-младшему последние новости, Питер же весь вечер пристально смотрел на Стайлза, участвуя в разговорах, но не отводя внимательного взгляда. Парень наконец-то расслабился, чувствуя себя в лоне семьи, под защитой, наконец-то не одиноким. Мелисса ушла спать первой, за ней исчез Стилински-старший, уставший с дороги и после смены, а Скотт и Кира уединились в одной из спален.       - Влюблен? – Одно слово, которое выбивает из Стилински воздух, возвращает всю нервозность и ненависть к себе на место.       - Не твое дело, Питер, если для него узнаешь, то и не его тоже. - Стайлз хочет сбежать, но знает, что от Питера не сбежишь, если он не захочет.       - Эй, потише, я как друг спрашиваю, может, я решил к тебе подкатить, а ты тут рычишь. - Хейл поднял руки, изображая капитуляцию, и улыбался ему своей фирменной улыбкой.       Айзек закатил глаза и ударил себя по лбу:       - Хейл, я эти заигрывания слушать больше не намерен, я ушел спать. - Питер довольно проводил волчонка взглядом, а потом снова посмотрел на Стилински.       Стайлз ответил честно, но не уточнял, что не чувствует абсолютно ничего. Сказал, что это просто симпатия, но все может быть. Питер кивнул, долил Стайлзу коньяка и сам налил себе, посмотрел в окно и закусил губу, будто сомневаясь, стоит ли говорить что-то, что крутится у него на языке.       - Он передал для тебя кое-что. Мне это сжечь, или ты примешь его подарок? – Стайлз прикрыл глаза, в который раз проклиная себя за реакцию на своего бывшего любовника, и неопределённо пожал плечами. – Я положу под елку, там сам решишь, хорошо?       Стайлз кивнул, допил стакан залпом и лег прямо тут, на диване, укрывшись пледом:       - Может, разложим диван и ты поспишь со мной? Мне так холодно спать в последнее время. - То ли алкоголь развязал язык Стайлза, то ли он прикипел к старшему Хейлу настолько, что начал доверять ему, но сказанного не вернешь.       И Питер кивнул, помог Стилински пересесть на кресло, разложил диван, бросил несколько подушек и уложил его рядом с собой, укрывая покрывалом и прижимая к своей груди. От этого жеста в груди потеплело, и Стайлз провалился в сон. Ему казалось, что он просыпался от чьего-то шепота, оттого, что стало невыносимо жарко, но все это было в каком-то мареве до самого утра. А утром он проснулся в объятиях уже двух оборотней, умирая от жары.       Айзек, увидев один из многих своих кошмаров, перебрался к старшему оборотню и свернулся в объятиях Стилински и Хейла. Стилински-старший, готовящий завтрак, скептично осмотрел картину и вздохнул, понимая, что ничего предосудительно в этом, конечно, нет, но от того, чтобы закатить глаза, не удержался. Скотт, увидев свою стаю в клубке, с криком «куча мала» прыгнул к ним на кровать. Стайлз, уже не спящий к этому времени, еле успел сгруппироваться, чтобы не получить рождественский перелом, а когда его начали щекотать, завизжал и принялся отбиваться.       Весь день своеобразная семья провела, болтая непринужденно и помогая Мелиссе с готовкой, бегая за покупками и друг другом, смеясь и шутя. Стилински-старший смотрел на сына, в которого вернулась жизнь, с радостью и надеялся, что когда-нибудь эта жизнь и веселье вернутся в его сына навсегда.       Питер больше не заводил серьезных разговоров, иногда вступая в волчьи игры, однако предпочитая компанию Мелиссы на кухне. Стайлз вернулся из магазина и сел на подоконник, смотря вниз, а когда к дому подъехала машина, смутно похожая на черный «Камаро», замер и побелел, пока не увидел, что из-за руля выскакивает девушка с пакетами. И даже сам себе Стайлз не мог сказать, хотел он или не хотел видеть Дерека сегодня рядом с собой.       Семья открывала подарки, и только один остался завернут и оставлен на потом – подарок Стайлзу от Дерека. Джон порывался отобрать его и выкинуть, чуть не полез в драку с Питером, но сын объяснил, что сам захотел получить этот подарок. Прошло уже почти девять месяцев с их с Дереком последней встречи, однако выкинуть подарок Стайлз не мог себе позволить. Скотт посмотрел сочувственно на друга, представляя, наверное, как бы поступил, получив подарок от Элиссон. Однако ситуации у Скотта и Стайлза были совершенно разные.       После ужина Стайлз попросил дать ему час в одиночестве и ушел в одну из спален, сел на кровать и смотрел на небольшой сверток, как на что-то иноземное, не решаясь прикоснуться к нему. Парень крутил в руках телефон и решил, что раз уж снова позволяет себе опускаться в эту пучину, то нужно делать это полностью. Он открыл сообщения, нашел переписку с Дереком и открыл ее с самого начала:       «Эй, волчара, это Стайлз, такой, с ртом и родинками, короче, это мой номер, если что, жду звонка»       Первое сообщение, Стайлз до сих пор помнил, как трясся, прежде чем отправить этот текст. Хейл вызывал в нем дрожь с самой первой встречи, и сейчас, вспоминая все свои эмоции, связанные с Дереком, парень думал, что это была страсть с первого взгляда.       «Дерек, я серьезно, мне шестнадцать, если ты продолжишь так меня прижимать, то я подумаю, что это флирт»       «А что, если так и есть?»       От этого сообщения у Стайлза тогда чуть не случился сердечный приступ, он смотрел на себя в зеркало, открыв рот, пока не услышал, что ему пришло следующее сообщение:       «Хватит фантазировать, Стайлз, ложись спать, завтра тебе в школу и на тренировку»       И таких вот сообщений было очень много, грубая, неотесанная, скрытая под грубостью забота, которую Стайлз тогда не мог понять. Сердце защемило, когда он долистал до одного сообщения:       «Говорят, ты собрался в колледж, сваливать будешь?»       На это сообщение Стайлз не ответил, придя к Дереку с вещами, оставаясь у него жить. Мужчина не сказал ни слова против, он только хмурился и продолжал срываться, но теперь совсем иначе. Стайлз помнил, что думал о том, что зря вообще переехал к Дереку. Думал, что слишком надоедает ему, а Хейл не отвечал.       «Дерек Хейл, я хочу всегда быть с тобой, а еще хочу трискелион себе, ну, там же, где у тебя, но только если ты разрешишь, это же ваше семейное, не будет ли это слишком?»       Дерек не ответил на это сообщение, устроив партнеру ночью порку, а Стайлз понял, что это было твердое «нет».       Когда слезы застилали глаза, а рыдания стали рваться из груди, Стилински выдохнул и разорвал подарочную обертку. Записка гласила: «Ты – часть стаи, семьи, это не слишком. Давно лежал, не было повода». Стайлз прижался губами к клочку бумаги, глотая слезы, задыхаясь, смотря на небольшой серебряный трискелион на цепочке. В записке Дерек оказался так же краток, как в жизни – никакой лишней информации, только факты, а эти факты раздирали сердце Стайлза на куски, в очередной раз. Слезы продолжали литься из глаз, однако трискель оказался на шее Стилински, успокаивая каким-то загадочным образом. Слезы высохли через пару минут и Стайлз лег на кровати, смотря в потолок.

***

      - Мне кажется, я совершил дикую, непоправимую ошибку. - Стайлз смотрел на врача, будто ища в нем сочувствия и поддержки. Он только что высказал свои опасения по поводу того, что неправильно понимал знаки и поступки своего бывшего любовника.       - Вы не можете знать наверняка, Стайлз, вам нужно для начала разобраться в себе, а потом уже пытаться понять вашего любовника. Но вы сказали, что при мысли о нем… испытали сексуальное возбуждение?       Стайлз кивнул, давно не стесняясь обсуждать такие вещи со своими аналитиками. Семья уехала несколько дней назад, а трискель с тех пор не снимался с шеи Стилински. От Йена он отмахнулся, сказав, что это подарок семьи, а вот врать самому себе было гораздо сложнее – мысли о Дереке снова заняли главное место в голове юноши. И как бы чувство вины ни гложило его, Стайлз ничего не мог с этим поделать. Во всем этом Стилински признался своему врачу как можно более спокойно, а врач кивнул и поправил пиджак. Стайлз рассказал еще пару своих последних снов, получив дельные замечания. Он шел в кампус, углубившись в свои мысли.       Когда на переходе его чуть не сбила черная машина, его первой мыслью было: «Ну, добей уже меня, Хейл», однако за рулем оказался какой-то испуганный студент, который помог Стайлзу встать, всунул пару смятых купюр в его ладонь, извинился и исчез. По приходу домой Стилински оценил ущерб и понял, что жалкий синяк не стоил трехста баксов, которые ему всунули, но от денег отказываться было бы верхом глупости.