Глава 3
23 февраля 2016 г., 09:48
10 июля.
— Чего ты такой грустный, Злат?
Юноша поднял голову, увидев нависнувшего над ним Диму.
Полчаса назад он сбежал с рабочей площадки, решив немного отдохнуть и поразмыслить. С самого утра Златка не смог вытянуть Мира на разговор. Точнее, любовник делал вид, что спит, но Злат знал, что это не так. Обычно Мир дышит глубоко и ровно, его грудь вздымается спокойно, без надрывов. Сегодня было все иначе. Мужчина словно перестал дышать вовсе, а Климов решил не критиковать фальшивую игру любовника.
Сам Златка не выспался, являя собой образ сонного зомби со слегка припухшими от слез глазами. Первым порывом с утра было позвонить Диме и все отменить, но он откинул эту мысль почти сразу. Если не ехать, то все время придется провести дома рядом с молчащим Мирославом. А это хуже, чем расспросы Фадеева.
На работе Климов был рассеянным, почти не слушал, что ему говорят. Все его мысли были посвящены только любимому. Что Златка сделал не так? Почему они не смогли прийти у единому мнению? Произошедшая ссора была первой в течение всего года. Даже мелких склок на бытовую тему никогда не возникало, а тут…
— Извини, из меня сегодня помощник ужасный, — едва заметно улыбнулся Климов, натягивая кепку на глаза как можно сильней.
Солнце шпарило ужасно. Благо, что тень от деревьев создавала хоть некоторое подобие прохлады. К стволу одного из таких деревьев и прислонился Златка, сидя на земле. Группа Фадеева мелькала где-то далеко. Видно было, как размахивает руками Милена. Она решила подменить Диму, который пошел искать сбежавшего Златку. На любого другого Дмитрий давно бы наорал за самоуправство, но на парня не хотелось кричать вовсе — это во-первых, а во-вторых, он не был частью персонала, поэтому вообще мог спокойно уехать обратно в город и никто бы и слова ему не сказал.
Вздохнув и подбросив в руке банку с зеленым чаем, Дима присел рядом, плечом к плечу, и протянул ему прохладительный напиток, который тот принял с благодарностью. Фадеев видел, что Злат сам на себя не похож: погруженный в свои мысли, порой не слышит, как его зовут по имени. Юноша нравился мужчине так, как может нравиться человек не только по характеру, по внешности, а целиком и полностью, с головы до пят. Наверное, Дима влюбился в Климова с первого взгляда, стоило его только увидеть в своей студии. Весь такой соблазнительный, привлекательный, с харизмой истинного тигра, которого изображал. Но отчего-то сегодня юноша стал похож на брошенного котенка, которого вышвырнули на улицу.
— Ничего страшного, у всех дни бывают плохие, — Дима проследил, как Златка откупорил банку и жадно приник к ней, делая большие глотки.
Кадык юноши заходил вверх-вниз, и Дмитрий поймал себя на мысли, что хочет прижаться к нему губами, слизать капельки соленого пота и оставить свою метку принадлежности. Аж до зубного скрежета. Мужчине пришлось быстро отвернуться и уставиться взглядом в землю, чтобы ненароком не смутить Злата.
Климов ничего не ответил. Он молча глядел куда-то вдаль. Слабенький ветерок играл с его распущенными волосами, раздувая на груди футболку. Дима помнил, что под тканью скрывается татуировка. Рисунок привлекал к себе внимание, словно молил о том, чтобы им любовались, ведь он такой красивый, идеально подходящий Климову. Если бы только можно было кончиками пальцев очерчивать контуры черных линий, языком провести по коже и выцеловывать каждый миллиметр, слушая ответные стоны удовольствия…
Дима почти смирился со своей влюблённостью. Он, словно одержимый, готов был всеми возможными способами остаться хоть на несколько минут дольше рядом с парнем. Не даром мужчина пригласил его на очередные съемки. Было жаль, что тот не согласился. Тогда пришлось идти на все новые и новые ухищрения и вот, теперь Злат был рядом. Они почти целые дни проводили вместе. Дима любовался юношей издалека, когда тот бегал по поручениям, слушал его голос, когда тот рассказывал что-нибудь интересное из своей жизни. Дима о Златке знал не все, конечно. Личной жизни юноша совсем не касался, оставляя ее под завесой тайны, которую так или иначе, но очень хотелось приоткрыть и выяснить, есть ли там кто-нибудь. Судя по тому, какие взгляды Златка порой кидал на своё необычное кольцо, парень был влюблён. Смесь нежности и какого-то щемящего счастья на лице.
— У тебя все в порядке? — решил закинуть удочку Дима, взглянув на профиль Злата светло-зелеными глазами, в которых плескалось настоящее беспокойство.
— Ну, как тебе сказать? — горькая улыбка коснулась идеально очерченных губ. — Не думаю, что в порядке. Наверное, я как чертов лист бумаги, на котором всеми цветами написано, что настроение у меня полнейший отстой, — Климов поморщился: — И я знаю, что последует дальше. Ты начнешь пытаться вывести меня на разговор, а я буду мяться и говорить, что не стоит мое поведение твоего внимания. Поэтому, давай опустим эту часть и перейдет к следующей, — тяжелый вздох был окончанием пылкой речи. — Я поссорился с близким и любимым человеком. И теперь не знаю, как наладить наши отношения.
Дима промолчал, с горечью осознавая, что был прав в своих предположениях.
— Может, стоит со мной поделиться, раз уж наболело? — предложил он, наблюдая, как Златка вертит в руках ёмкость из-под чая. — Знаешь, обычно всегда становится легче, когда озвучиваешь свои мысли постороннему человеку.
Златка покусал губу, мельком взглянув на Фадеева.
— Но у тебя ведь есть личные мотивы, да? — Климов снова сделал глоток. — Я знаю, что нравлюсь тебе, Дима. Знаю точно. Но все равно не смогу ответить на твои чувства.
Мужчина вздрогнул, сердце его забилось с удвоенной силой. Что ж, неудивительно, что Златка обо всем догадался. Больше всего настораживает, насколько спокойно ко всему тот отнесся.
— Ах, меня отвергли! — через минуту молчания воскликнул Дима, запустив пятерню в волосы и взъерошивая короткие пряди. — Надо же, а я думал, что неплохо шифруюсь!
— Ужасно шифруешься! — у Димы получилось вызвать прежнюю улыбку на лице Злата, который посмотрел на фотографа. — Не трудно было догадаться о твоих намерениях. Дим, я никогда не отвечу взаимностью. Ты не первый признаешься мне в чувствах.
— Я еще не признался… — поправил Дима, но Златка его перебил, договаривая:
— И тем не менее, я догадался. И мой ответ будет прежним. Я слишком люблю свою половинку, чтобы менять наши отношения на какие-то другие.
Повисла тишина, нарушаемая лишь танцем ветра в ветвях деревьев. Злат откинул голову назад, прикрыв глаза. Дима чувствовал жар чужого тела своим боком, но знал, что не может коснуться и пальцем желанного человека. Это убивало, ранило, заставляло задыхаться от жажды присвоить себе чужое.
— Расскажешь о ней? О той, которую любишь? — шепотом попросил Фадеев.
И, наверное, в его голосе прозвучало такое, что прорвало плотину в Златке. Юноша никогда никому не рассказывал о Мире. Никто не знал об их отношениях, кроме Кости и Антона, то есть самых дорогих людей.
— Он — мужчина, — сразу оповестил Климов, вызвав удивленный вздох у фотографа. — И самый лучший на свете. Это он поспособствовал тому, каким я стал сейчас.
— О чем это ты? — непонимающе нахмурился Дмитрий.
Златка распахнул глаза, и легкая улыбка заиграла на его губах.
— Я влюбился в Мира, будучи еще подростком. Тогда я был… Как бы это сказать? Сорвиголовой, неформалом: худющий, бледный, с кучей пирсинга и грима… Уж не говорю о туннелях, — юноша тронул себя за мочку уха. — Еще, как и почти любой мальчишка, я курил и пил. Плохо учился, прогуливал. В общем, представлял из себя не самую привлекательную картину, с множеством комплексов. Мирослав был первым, с кем из мужчин я переспал. Да и последним, собственно. Но он не отвечал мне взаимностью до какого-то определенного момента. Затем поставил мне ультиматум. Либо у нас отношения и мы вместе, но я при этом бросаю вредные привычки и меняюсь, либо все кончено. Собственно, между нами ничего и не было, кроме отличного траха, — в глазах Златки затаился туман ностальгии. — Я был готов на все, что угодно, ради любимого. И, конечно, согласился. Было тяжело, очень. Но я справился, взялся за ум, выпустился из школы почти с отличием, поступил в один из лучших ВУЗов страны. Я многим обязан Мирославу.
— А он-то хоть ответил на твои чувства? — нахмурился Дима, слушая рассказ юноши.
— Да, ответил, — Златка вытянул левую руку вперед, демонстрируя черно-красный ободок кольца. — И это было самое лучшее признание на свете. Мы уже три года вместе.
— Но что-то произошло, да? — подсказал Дима.
— Произошло, но я сам до конца не понимаю, что именно…
Златка кратко пересказал вчерашнюю ситуацию. Фадеев слушал внимательно, не перебивал. Мужчина догадывался, что мог стать причиной разлада, ведь он и правда завладел почти всем свободным временем юноши, монополизируя его. Любой бы взбесился.
— Эх, дурак ты мелкий еще, Злат, — мужчина с улыбкой коснулся ладонью головы парня, поправляя кепку, которая совсем съехала на глаза. — Я бы тоже ревновал, если б любимый человек постоянно пропадал не пойми где, а потом возвращался весь такой светящийся от счастья. Решил бы, что мне изменяют.
Климов уставился на собеседника огромными глазами. Ревность? Да это смешно!
— Мир не станет ревновать, — Златка подобрал ноги к груди, ткнувшись носом в колени. — Он сам много раз говорил, что ревность — это для слабаков и неуверенных в себе людей.
— Человек может говорить одно, а на уме иметь совершенно другое. Подумай сам, — Дима вздохнул, не зная, как объяснить все еще зеленому мальчишке, что может твориться на душе у его любовника. — Отчасти я понимаю твоего парня. Ты весь такой, из себя, красивый, привлекающий внимание, с кучей поклонников… И очень молодой. Можно подумать, что еще не наигрался, что тебе нужна свобода. А твоему любимому… Ну, я не то, что бы его защищаю, просто стараюсь дать дельный совет, — вдруг добавил Фадеев. — У тебя с ним уже почти семейные отношения, достаточно крепкие. Естественно, что ему хочется больше времени проводить с тобой в свои выходные. Почему нет? А ревность — это не слишком приятное чувство. Так что… Давай-ка ты сейчас соберешь свои шмотки и поедешь домой.
Дима поднялся с земли, взглянув сверху-вниз на Златку:
— Твой Мир наверняка ждет, когда ты приедешь.
Златка совсем опешил от слов Фадеева. О чем он вообще говорит?
— Милена тебя подвезет, — Дима подал руку Златке, за которую тот ухватился, вставая. — Ты мне нравишься, Злат. Очень. Но я не хочу влезать в ваши с любовником отношения. У меня в свое время был печальный опыт, когда я отбил парня у другого. В последствии мы быстро расстались, потому что тот все еще продолжал любить бывшего. Поэтому… Беги уже скорей к Мирославу. Он скучает по тебе.
— Но… Я… — у Злата не находилось слов, чтобы возразить.
— Давай, пулей! — возмутился Дима, толкнув Злата по направлению к неподалеку стоящим машинам.
Климов сделал пару шагов, чтобы затем обернуться и прошептать еле слышное:
«Спасибо».
Фадеев долгим взглядом провожал спину удаляющегося парня, с грустью понимая, что тот, на самом деле, очень сильно нравился мужчине.
***
Мирослав упорно старался не забивать голову мыслями о размолвке, занимаясь домашними делами. Злат совсем перестал готовить и наводить порядок, а Минаков бардака и грязи терпеть не мог. В его обители всё должно было сверкать и сиять, иначе это не обитель, а помойка. Поэтому, стоило Златке закрыть за собой входную дверь, Мир поднялся с постели и поплёлся в душ. Одинокий завтрак напомнил другие такие же, когда Климов отсыпался, устав от очередного загруженного дня, а Минаков собирался на работу. Приборки накопилось предостаточно и Мирослав убил на неё большую часть дня. Лёгкого перекуса было недостаточно, но предстояло ещё заняться готовкой. Мир раздражённо швырнул грязное полотенце в корзину для белья. Почему он, чёрт возьми, делает всё один? Может Злату пора перестать думать только о развлечениях и хоть немного позаботиться о бытовом аспекте? О других тоже хорошо бы, но насильно мил не будешь. Однако, если так будет продолжаться, Минаков вернётся к себе прежнему. Поход налево, при наличии любимого человека, может и неправильно, но когда на тебя забивают, по-другому не получается. Монашествовать и беситься от недотраха Минаков не собирался. А если Златка продолжит игнорировать все видимые и слышимые сигналы Мира, то им придётся разойтись, как в море корабли. Терпеть подобные выходки не было сил. Мирослав эту сытую жизнь по кусочку выстраивал, и для Злата старался не меньше, чем для себя. Климов мог позволить себе любые понравившиеся вещи и развлечения с друзьями, в тратах Мир его не ограничивал. Правда, парень и сам не стремился сорить деньгами, ему было ужасно неловко сидеть на шее любовника. Учёба на бесплатном только так называлась, на самом деле сжирала прорву финансов, которые Минаков вносил, не задумываясь. Всё, что требовалось от Злата — прилежно учиться, не начинать снова вредных привычек, брать на себя часть домашних дел и благоразумно распоряжаться своим временем. И всё было хорошо, пока не случились эти треклятые Фадеевы со своим фото-проектом. Злат как с цепи сорвался, наплевав на всех и вся. И, пусть он нашел для себя что-то, действительно интересное — это не повод игнорировать окружающую действительность. Куриное филе удачно разместилось в большой стеклянной, жаропрочной сковороде, залитое пряно-сливочным соусом. Запихнув ёмкость в духовку, Минаков принялся за нарезку салата, лениво соображая, стоит ли делать гарнир или его по такой жаре не хочется. Он так глубоко ушёл в свои мысли, что не слышал щёлкнувшего замка и попросту не увидел Злата, появившегося на пороге, стоя к нему спиной. Юноша от облегчения чуть не расплакался прямо на пороге. И почему сегодня его эмоции выходят из-под контроля? Скинув кепку, Злат тихо прикрыл за собой дверь. Мир дома, он никуда не ушел, готовит для них двоих ужин. Климов, преодолев разделяющее его с Мирославом расстояние, обнял со спины, прижавшись всем телом и на всякий случай рукой обхватил предплечье мужчины, чтобы тот ненароком не порезался, ведь Златка слышал, как стучит нож по доске. Уткнувшись носом любовнику в шею, Златка глубоко вдохнул любимый запах своего мужчины, своего Мира. Минаков вздрогнул от неожиданности и на секунду завис: — Ты так рано? Я ожидал тебя только после семи. — Я и должен был так приехать, — выдохнул едва слышно Злат, сильней сжимая руки на талии Мира. — Но не смог… Не смог находиться далеко от тебя. Прости меня, Мир. Знаю, что виноват. У меня был целый день, чтобы подумать обо всем. — Климов прикрыл глаза, рвано вздыхая. — Я не представлял, что ты чувствуешь. Это действительно неприятно, когда… — юноша не договорил, его голос сорвался, глаза наполнились слезами. Это был первый раз за последние пару лет, когда Климов едва не разревелся. Мирослав стремительно обернулся и прижал к себе любовника, не веря тому, что видит. — Злат? — испуганно вопросил он. — Малыш?.. — Я совсем плакса, да? — Злат улыбнулся и по щекам скользнули слезы, которые юноша быстро смахнул, перестав обнимать Мира. — Извини… Я много извиняюсь в последнее время. Распустил нюни, как девка, — Климов нервно засмеялся. — Сейчас умоюсь, — юноша развернулся, чтобы сходить в ванную, привести себя в порядок и успокоиться. Мирослав перехватил его и обнял: — Ты меня тоже извини, — отрывисто сказал он. — За испорченное настроение и сломанный день. И за резкость, — он сделал глубокий вдох. — Зато я прибрался и приготовил нам поесть. То есть, почти приготовил, минут двадцать осталось ещё… С души Минакова словно свалился огромный камень. Он утёр слёзы Златки тыльной стороной ладони и поцеловал припухшие губы: — Иди, мой руки, умывайся… Но Климов со всей нежностью ответил на прикосновение, обняв Мира за плечи и поддаваясь движению его губ. — Я уже учуял ароматные запахи, — прошептал Златка, ткнувшись носом в шею Мирослава. — А еще я кое-чего хочу. Сильно хочу… — Например? — поглаживая спину парня, заинтересовался Мирослав. — Этого, — жарко шепнул Злат, приложив ладонь мужчины к своим ягодицам. Выпятив зад, юноша потерся пахом о Минакова, шепча: — Я давно не чувствовал тебя. И тепло твоего тела… опьяняет, — в темных глазах Злата отразилась жажда и вся страсть, что он всегда испытывал к любовнику. — Возьми меня… — выдохнул Златка, прихватив зубами нижнюю губу любовника. Отсутствие нормальной близости сказалось бешеным приливом крови — Минаков завёлся мгновенно и с пол-оборота. Он рыкнул и впился в податливый рот, терзая губы, а потом просто содрал с любовника одежду, бесцеремонно швыряя её на пол. Его штаны, бельё и майка тоже оказались где-то в углу. Один из ящиков послушно явил в содержимом аж целую упаковку презервативов и почти полный тюбик смазки. Мир ещё раз похвалил себя за нычки и приступил к делу. Развернув изнемогающего Златку спиной к себе, он опрокинул его животом на стол (к счастью, пока пустой) и нетерпеливо пропихнул сразу два увлажнённых гелем пальца в мгновенно расслабившуюся дырочку успевшего сориентироваться Злата. Сколько бы они не встречались, Минаков не любил выполнять эту процедуру, предоставляя данное самому Златке, а вот наблюдать обожал. Но сейчас желание зашкаливало. Климов хныкал вперемешку со стонами и нетерпеливо ёрзал; Мирослав не выдержал и, натянув резину почти дрожащими руками, резко вошёл, срывая с губ Златки, немного болезненный, сладострастный стон. У самого мужчины едва в глазах не потемнело от той тесноты, которая сжала ствол со всех сторон. Было тоже немного больно, но разве это могло сравниться с общим наслаждением? Златка приподнялся и выгнулся, повернув голову: — Трахай уже, Мир! Ну-у-у же! — и юноша нетерпеливо поддался назад, надсаживаясь на каменный стояк любовника. Усмешка и снова резкое движение, затем Мир просто начал вбиваться в бешеном темпе, всецело отдаваясь животной страсти. Его мало интересовало происходящее вокруг: завибрировал телефон, оповещая о сообщении, дзынькнула духовка, знаменуя готовность блюда и наполняя пространство вкуснейшим запахом, стол ходил ходуном, а стоны и крики вылетали прямиком в раскрытое настежь окно. И, всё же, каким-то чудом чистоплотность и аккуратность, на долю секунды, взяли верх над почти отключившимся разумом — Мирослав выдернул несколько бумажных платков и едва успел подставить их под брызнувшее семя Златки, когда его самого накрыло удушающей волной оргазма. Он почти захлебнулся в ощущениях, наваливаясь на тело любовника и, на несколько мгновений, впадая в некую прострацию. Спустя, как им показалось, долгое время оба начали приходить в себя. Испачканные салфетки полетели в урну, Мир плюхнулся на мягкий стул и сграбастал Злата к себе на колени. Жара была уже нестерпимой: от горячей духовки, раскалённой улицы и распалённых тел. Но пошевелиться и пойти под холодный душ прямо сейчас, означало просто упасть после первого же шага — ноги дрожали и подкашивались. — Это было… фантас… короче… круто, — заплетающимся языком выдавил из себя Златка, тяжело дыша. Юноша откинул голову на плечо Мирослава, а потом перевёл глаза на татуировку — Златкины инициалы. Он обрисовал их кончиком пальца и блаженно улыбнулся. Прохладный душ значительно взбодрил обоих, к тому же, Мир прикрыл окно и включил кондиционер. Он полез в духовку, натянув предварительно домашние брюки и предоставив Златке собирать прочие атрибуты гардероба. Курица запеклась так аппетитно и настолько вкусно пахла, что просто слюнки текли. И, всё же, Минаков не стал пренебрегать сервировкой стола — не свиньи же, в конце концов. Проголодавшийся Злат напихал полную тарелку салата, урвал крупный шмат ароматной курятины и сейчас поглощал это, урча от удовольствия. Мирослав аккуратно ел, глядя на любовника и посмеиваясь. Сам он никогда не терял голову и был безупречным в манерах, будь то на банкете, в кафе или домашней остановке. А Злату было всё равно — он мог завалиться с ведром поп-корна на диван, завернуться в плед и наплевать на все условности. Его не смущали крошки или огрызки вокруг, там и сям разбросанные косточки от ягод и фруктов. Минаков, поначалу не терпевший подобного бесчинства, вскоре плюнул, но поставил условие — за собой убирать. И надо отдать должное Златке, тот ни разу не оставил после себя бардак. — Мир, нам нужно поговорить, — серьезно произнес Злат. Посуда была помыта; Мирослав расположился на диване, поэтому Златка присел на пушистый ковер, положив голову мужчине на колени, чувствуя, как его пальцы зарываются в длинные пряди. — О чём, малыш? — немного устало спросил Минаков. — О той ситуации, что у нас произошла, — Златка ткнулся подбородком в коленку Мира, взглянув на него снизу-вверх. — Знаешь, я ведь поговорил с Фадеевым… — юноша не закончил, наблюдая за реакцией любовника. «Ого!» — мелькнуло в голове Мирослава. — «Не ожидал…» Он весь обратился в слух и даже слегка подался вперёд, внимательно глядя на Злата. — Я ему рассказал, что произошло, — вздохнул Злат, прикрыв глаза. — Целый день был сам не свой, все валилось из рук. Вот он и вывел меня на разговор. Мол, почему такой грустный и так далее. А меня прорвало на откровения. Дима признался мне в чувствах, — юноша открыл глаза, встречаясь взглядом с любовником. — Но я отверг его. С полной уверенностью сказал, что у меня уже есть любимый человек и я ничего не поменяю. Он понял. Фадеев принял мой отказ и дал совет. Выдвинул предположение, что… — Златка вздохнул и неуверенно продолжил: — Что ты ревнуешь. Более того, пожурил меня, назвав зеленым мальчишкой, который не старается взглянуть на ситуацию со стороны. Глаза Минакова стали круглыми. Вот уж, чего он не ожидал, так это, что у Фадеева к Злату чувства, а не желание обычного перепихона. И тем более, не верилось, что мужик отпустил Златку, да ещё втык дал. Правда, Мирослав не знал, как сам бы повёл себя на месте Дмитрия — впервые влюбился да и парня своего ни у кого не отбивал… Большинство Минаковских клубных знакомых грызлись за объекты вожделения и не гнушались ничем, чтобы увести их из-под носа конкурента, даже если приходилось разрывать чужие отношения. Фадеев оказался великодушным. Но, может, он просто не был так сильно влюблён? — Он был прав, — немного помолчав, констатировал Мирослав. — Я ревновал, хотя и презираю это чувство. Пусть поверхностно и этак по-самцовски, мол, «не тронь — моё!», но всё же… Полноценно бы не смог, я ведь в тебе уверен, — он пожал плечами и улыбнулся. Климов потянулся к Мирославу и, ухватившись за его плечи, обнял мужчину, привстав на колени. — Надо было мне сразу об этом сказать, — прошептал Златка. — Я не думал, что ты можешь ревновать. Точнее… Не хотел думать, ведь ты постоянно твердил, что ревность — это не твое, — юноша отодвинулся и посмотрел в глаза любовника. — Эй, а знаешь, тебе удалось хоть немного, но испытать те чувства, что и я, когда ты бросал меня и уходил к другим парням, — улыбка, немного наполненная горечью и ностальгией, украсила губы Климова. — Прости… Я отодвинул наши отношения на второй план, совсем перестал уделять внимание тебе и нашему дому. Такого больше не повторится. Думаю, что урок пошел мне на пользу. — Думаю, мы оба заслужили свои уроки жизни, — задумчиво ответил Мир и обнял своего парня за талию. В конце концов, всё познаётся методом проб и ошибок. И нужно уметь вовремя исправить эти ошибки, ну или, хотя бы, не повторять их. Мирослав медленно и со вкусом поцеловал Злата. Отчасти его распирала гордость за то, что он был первым у своего любовника и остался единственным. Мир выбрал этого юношу из всех, как самого чистого, искреннего, невинного и не пожалел. Да и не собирался.***
Фадеев снова позвонил, где-то через две недели. Пригласил в новый проект — съёмки для молодёжного журнала, модные стили и направления. Злат согласился, он уже соскучился по этой работе. Снимали несколько дней подряд, но теперь Дима старался не задерживать Злата и больше не говорил о своих чувствах. Только вздыхал, видя светящиеся счастьем глаза парня. Позже, Климов несколько раз навещал Фадеевых, помогал в студии, выезжал на натуру, но неизменно следил, чтобы это не совпадало с выходными Мирослава. Слишком ценным оказался усвоенный урок. Злат по-новому видел Мирослава, по-другому — его действия, и начинал понимать саму суть, даже если Минаков молчал. Это ведь так здорово — понимать друг друга не только с полуслова, но и с одного взгляда. В сентябре Фадеевы уехали в Европу, работать над каким-то масштабным проектом. Дима осторожно поинтересовался у Злата, не хочет ли он с ними, но Климов только плечами пожал. Конечно, хотел, да и Мир не стал бы возражать, но учёбу никто не отменял. Поклонницы никуда не делись, но уже не поджидали стайками возле дверей Университета, откуда их нещадно гоняли. Они тусовались в аллее, пытаясь привлечь внимание Злата, если видели его с другими студентами. Заприметив красивого рыжего парня в одной компании со своим кумиром, удвоили усилия, но внезапно были им грубо посланы и даже на некоторое время обиделись. Загорский (а это был он) бесцеремонно и внятно объяснил, что нормальный студент не свяжется с малолеткой, когда вокруг множество симпатичных и умных сверстниц. На какое-то время Злата оставили в покое. И, всё же, ему пришлось ещё несколько месяцев контролировать ситуацию, чтобы настырные девицы перестали его преследовать. В группе, посвящённой Климову, то и дело появлялись арты, рисунки в аниме-стиле со Златом, стихи и даже фанфик. Последний оказался настолько безграмотным и невнятным, что Злат, заглянувший из любопытства, даже полстраницы не одолел и в панике закрыл непотребное графоманство. Арты веселили: то его размещали на фоне кладбища, приделывая чёрные крылья, и нарекали Тёмным Ангелом, то изображали вампиром, рок-музыкантом, оборотнем; про сердечки, мишек Тедди и разнообразных котят можно было бы даже не упоминать; и конечно же его сравнивали со всеми красноволосыми героями анимешных мультиков, яростно споря, на кого он больше похож. Климов хохотал, друзья комментировали, Мирослав ехидно хмыкал и только Милена написала, что она в ужасе от увиденного и местами прочитанного. Но к Новому году ажиотаж, наконец-то, сошёл на нет.
