Чудесные мгновения юности

      Всю неделю Антон мучился неизвестностью и угрызениями совести, с одной стороны, и облегчением того, что не видит Костю, с другой. Прежней дружбы уже не будет точно, и что теперь? Делать вид, что незнакомы? Или вести себя, как ни в чём не бывало на людях и быстро разбегаться в разные стороны, оставаясь наедине?       Загорский продолжал писать для Кости задания, а Злат носил их другу. Антон ни разу не поинтересовался, как у того дела, старательно избегая этой темы.       Злату не стоило труда догадаться, что между Антоном и Костей что-то произошло: первый перестал часто улыбаться, как раньше, а второй совсем приуныл. Костя, лежа дома с растяжением, пребывал словно в каком-то своем мире, почти не реагировал на приходы друга, только кивал на все его вопросы, как бездушная кукла. Пришлось Климову как-то раз, схватив друга за грудки, вмазать ему пощечину. Помогло, по крайне мере, Минаков разозлился и прокричал: «За что?!»       Злат упомянул о ссоре двух парней, но Костя лишь поморщился, отвечая, что не хочет разговаривать на эту тему. В общем-то, друзья никогда не лезли в личную жизнь друг друга, поэтому не удивительно. У Климова были даже версии: что виновата Ниночка, что Костя влюбился в Свету (совсем абсурд). Но он и предположить не мог настоящую причину. Так, в один из дней, когда Костя мог уже более-менее спокойно передвигаться по квартире, Злат ввалился к нему с записанными Антоном домашними заданиями.       — Ну, ты все еще не хочешь мне рассказать, что между вами двумя произошло? — Злат сидел по-турецки на кровати возле лежащего на ней Кости.       — Я же сказал, что не хочу, — поморщился друг, качнув головой.       — Да? А вот Тоха, по ходу дела, чем-то терзается. Кажись, он немного похудел даже. Еще чуть-чуть и на меня станет похожим: бледненький, осунувшийся, — протянул Златка, видя, как живо заинтересовался словами друга Минаков.       — Мне это не интересно, — вопреки самому себе заявил Костя, хмурясь.       — Ага, именно поэтому у тебя такой вид, словно ты готов расплакаться.       Костя промолчал. Он вообще больше ни слова не сказал, отвернувшись. Минакову было до сих пор грустно от тех слов, что он услышал от Антона. По хорошему счету, наверное, и сам Костя, обозревая отношения между двумя парнями со стороны, мог бы подумать, что между ними что-то есть, но ни разу не смотрел на Злата с желанием. Он подыгрывал другу, обнимал его, когда тот лез, не ругал и не отталкивал.       Так повелось почти с самого детства, как только погибли родители Злата. Отца убили за какие-то там черные делишки, а мать выпила слишком много снотворного и умерла от передоза, оставив сына на свою старшую сестру. С тех пор в Злате что-то изменилось, сломалось, юноша перестал быть собой, первое время шугался всех, только Косте позволяя быть рядом, обнимать и жалеть. И Минаков отдавал другу все свои прикосновения, не думая о том, как все это выглядит для других. Но слова Антона что-то надломили в душе Кости, он больше не мог вести себя со Златом, как прежде. И, Климов, видя это, очень сильно переживал за друга, который стал ему братом, товарищем, заменил родителей и вечно отсутствующую дома тетю.       Целую неделю Костя валялся дома. Пару раз он на всякий случай съездил к врачу, который отметил положительную динамику в излечении и сказал, что через пару тройку дней Минаков может возвращаться к учебе, но к тренировке пока что не приступать, чтобы избежать повтора прошлой ситуации. Никола был в ярости, не желая терять одного из самых лучших своих игроков, но делать нечего — Косте нужен был реабилитационный период после травмы. 24 ноября.       Наконец, наступил тот день, когда Костя появился в школе. Антон пришёл в своё обычное время и слегка тормознул возле класса, набираясь решимости, чтобы войти. Сделав шаг за порог, он впервые нацепил маску радушия, здороваясь с одноклассниками и натянуто перешучиваясь. Но так и не смог поднять глаза на Костю.       Минакову пришлось пересесть к Лене Новиковой, которая тоже сидела за первой партой, но уже в третьем ряду. Костя знал, что дружба с Антоном закончена, пришла к своему логическому завершению, поэтому не хотелось мозолить глаза рыжему парню. Лена несказанно удивилась и покраснела, когда к ней подсел красивый староста. Девушка-одиночка и серая мышка подумала, что, наверное, двое друзей поссорились, но вопросов благоразумно задавать не стала.       Антон заметил манёвр Минакова и вздохнул. С одной стороны, он был рад, что Костя нашёл разумное решение части проблемы, с другой, ощутил себя покинутым, что-ли… Но он никак не отреагировал на передислокацию и спокойно уселся на своё место, разложив учебные принадлежности. И спиной чувствовал удивлённые взгляды одноклассников. Косте, наверняка, доставалось не меньше…       На перемене Дамир и Димка Верещагин чуть не устроили ему допрос с пристрастием, но тут внезапно вмешалась Ниночка и мудро заявила:       — Что вы лезете ему в душу? Захочет — скажет. Взрослые люди, пусть сами решают, что и как.       У всех троих, при этих словах, отвисли челюсти. А Ниночка спокойно вернулась за свою парту и, достав телефон, уткнулась в него. Лицо её просветлело.       — Своему этому дылде пишет… — шепотом высказался Верещагин. — Они теперь реально встречаются.       — Тоха, там Света, — толкнул Загорского Асланов.       Антон перевёл взгляд на дверь и заметил улыбающуюся девушку. Он поспешно встал и выскочил из класса. Света радостно улыбнулась и потянулась за поцелуем. Они почти не виделись за эту неделю: тренировки не совпадали, а в школе Антон старался пореже встречаться. На душе было тоскливо и паршиво от ссоры с Костей и не хотелось, чтобы его девушка начала выспрашивать. Но Светка было проницательной и заметила:       — Антон, ты чем-то сильно расстроен, — утвердительным тоном сказала она.       — Да, — не стал отмазываться Загорский. — Но я не могу об этом…       — Это как-то касается наших отношений? — уточнила Светлана.       — Нет, совсем нет! — успокоил её Антон. — Это другое… Не важно.       Продолжать расспрашивать Светка не стала. Иногда женщины действуют куда мудрее мужчин, наступая на горлу своему любопытству. Сначала Ниночка, теперь вот Света… Антон был им благодарен.       Минаков видел все действия Антона и понимал, что Загорский совсем не обязан расстраиваться, волноваться и переживать о том, что некое подобие дружбы пропало. А была ли дружба вообще? Костя не привык сближаться с кем-либо, кроме Злата, поэтому рыжий юноша с глазами кота стал первым человеком, кто смог пробиться к сердцу, заняв в нем прочное место. И сейчас Минаков чувствовал, как страдает, потому что не может подойти к Антону, заговорить с ним. Сам виноват, нечего теперь сопли распускать.       Костя что-то рисовал в тетради, когда над ним нависла тень, в которой он узнал Злата. Друг не стал лезть в душу, чему Минаков был несказанно рад, вместо этого, погладил Костю по голове, вздохнул и вышел из класса, наверняка, покурить.       Это очень нелегко — вести себя, словно чужие. Даже ЛинСанна заметила и другие учителя, не говоря уж об одноклассниках. Антон всю неделю так старательно глушил горькие мысли, забивая их учёбой, что начал отхватывать пятибальные оценки, одну за другой. Черников гонял на тренировках, готовя к зимним соревнованиям. На Антона возлагались большие надежды, но у него были слишком сильные противники. Пусть хотя бы третье место займёт, а ведь и для него надо постараться…       После школы Загорский быстро собрался, написал сообщение Светке, что не сможет её проводить (уже в который раз) и почти бегом направился домой. Не хотелось случайно пересекаться с Костей. И, похоже, это было полностью взаимно. 25 декабря.       Вот уже месяц, как эти двое упорно не замечали друг друга. Антон даже успел привыкнуть, и тяжесть на душе значительно уменьшилась. Зато со Светланой возникшее, ещё тогда, напряжение так и не прошло. Загорский в упор не понимал себя и своих ощущений, но видеться с девушкой как раньше, ему совершенно не хотелось. Тем не менее, Нишинкова не заводила разговор об этом, словно опасаясь, что Антон просто разорвёт отношения. И терпеливо ждала, когда он одумается и вернёт всё в прежнюю колею.       Загорский тоже считал, что это — временное явление. Вот-вот должны были начаться соревнования, спортсмены нервничали, тренера срывались, Антон постоянно огрызался и Светлана предпочитала не лезть под руку. Пройдут соревнования, все вздохнут с облегчением и расслабятся. Каникулы обеспечат возможность приятно проводить время и ни о чём не думать. Черников обещал не трогать пловцов, чтобы те могли отойти от бешеного графика.       Перед первым уроком Верещагин зашёл, буквально пританцовывая лезгинкой:       — Завтра каникулы, лафа-а-а!       Одноклассники зашумели, загомонили, подхватывая радостное настроение, начали делиться планами проведения. Антон лежал на своей парте, ощущая себя сонной мухой. По загривку хлопнули и он поднял голову, мутным взором улавливая Дамира:       — Тоха, харэ спать! Завтра выспишься!       — Ага, счаз, — пробубнил Загорский. — С утра треня…       — У-у-у… А соревнования когда?       — Двадцать седьмого и двадцать восьмого. А вот потом спа-а-ать…       — А в Новый год что делать будешь?       — Спа-а-ать…       — Тоха, опупел, что-ли? Какой сон, отрываться надо! Мы часа в два ночи рванём на Площадь, в Ледовый городок, «шампуньское» жрать и петарды взрывать! Присоединишься?       — Я сначала доживу, а потом подумаю, — честно ответил Антоха. — Даже не знаю, какие у родоков планы, может я в них вхожу настолько, что меня никто и не спросит.       — А отмазаться? — огорчился Дамир.       — Ты мою маму не знаешь, — фыркнул Загорский.       — Блин… — ещё больше расстроился Асланов. — О, Костяй! — узрел он идущего мимо старосту. — А ты что в Новый год делаешь? Айда к нам!       Минаков вздрогнул, когда к нему обратились, и невольно скользнул взглядом по Антону, тут же переведя его на Дамира:       — У меня есть планы, извини, — соврал Костя, который на самом деле планировал поспать и отдохнуть в первый день каникул.       — Как сговорились, — недовольно проворчал Асланов и бросился догонять Андрея Лагина, шедшего между рядами парт: — Дюха, погнали в эН Гэ ночью гулять!       Лагин заинтересованно обернулся и начал что-то выспрашивать. Антон отвлёкся от них и в эту секунду понял, что Костя всё ещё стоит у первой парты. Вопрос вырвался неожиданно:       — Ты как? Нога в порядке? На тренировках не беспокоит?       Костя замер, но ответил на вопрос, который оказался слишком неожиданным:       — Все нормально, — быстро протараторил парень и, когда понял, что его взгляд пересекся с зеленоглазым, тут же посмотрел в сторону.       Никола позволил Косте пройти реабилитацию, не гонял его, спокойно ждал, когда юноша вернется в основной состав. Минаков, будучи очень подвижным, спортивным и не любящим сидение на одном месте человеком, пришел на тренировку сразу же, как только понял, что нога перестала ныть при ходьбе и беге. Семенов был счастлив, чуть не кинулся расцеловывать Костю, но сдержался, лишь по-отечески похлопав по плечу.       Антон на секунду задержался глазами на Костином лице и мягко сказал:       — Я рад… Береги себя.       Минаков кивнул и поспешил уйти куда-нибудь подальше от Антона, вопреки желанию сесть рядом с ним, погладить по волосам, улыбнуться и сказать, что скучает. А Костя действительно скучал, томился от невозможности быть рядом с любимым человеком. Казалось бы, вот он, совсем близко, а подойти и обнять просто нереально.       Златка вдруг стал очень понимающим человеком, за весь месяц разговор по поводу Антона ни разу не заводил, словно чувствовал, что от этого другу становится не по себе, что ему хочется лезть на стенку. Злат сразу же догадался, что ссора между Загорским и Минаковым произошла не на пустом месте. Будто Климов не видел, какие Костя кидает взгляды в сторону рыжего парня. Злат пришел к выводу, что его лучший друг влюбился, но пока что молчал в тряпочку, надеясь, что Костя сам признается ему в этом. А тот ничего не говорил.

***

      Когда соревнования завершились, Загорский даже поверить не мог в это. Более того, он занял второе место, хотя мысленно не рассчитывал даже на третье. Черников был неимоверно горд, мама и отчим, пришедшие поболеть за сына, откровенно радовались.       Отмечали в ресторане, Антона заваливали поздравлениями. На телефон то и дело приходили сообщения, но лишь на одно Загорский отреагировал неожиданно остро. Оно было от Кости:       «Поздравляю с серебром. Молодец! Думаю, ты достоин занятого места. С наступающим Новым Годом и удачи в будущем!»       Антон до боли в ладони сжал телефон и закусил губу. Как же не хватало этих слов, сказанных напрямую! Сильной и ласковой руки, легко треплющей непослушные кудри, внимательного взгляда, тёплого плеча… Всё это стало привычным и почти родным совсем за короткое время. Это Костя считал лучшим другом Злата, а Антон считал таким именно его, Костю. И вот, теперь…       «Спасибо! И тебя с наступающим! Жду хороших результатов с твоих соревнований» — решился ответить он.       Домой Антон попал лишь к позднему вечеру и, едва раздевшись, повалился спать. А на следующее утро для него, действительно, наступили каникулы. Светка звала гулять и по магазинам, за подарками, но идти никуда не хотелось. Тем более, что родители заявили, чтобы не покупал им ничего, его победа в соревнованиях и четверть, законченная на одни пятёрки — лучший подарок.       Близился Новый Год. 31 декабря.       Новый год в семье Минаковых прошел без всяких особых торжеств. Решили всей семьей по традиции, посидеть за столом, послушать речь президента, а затем полюбоваться салютом. Естественно, о Мире речь не шла. Родители и слушать Костю не стали, когда тот попытался заикнуться о брате. Такое чувство, что кроме младшего сына у Ольги Валерьевны и Григория Ивановича больше никого нет, но Костя не хотел быть похожим на маму с папой, поэтому написал брату поздравительное сообщение, приготовил подарок (модная записная книжка с гравировкой) и пообещал как-нибудь приехать к нему в гости весной.       Мирослав оказался доволен, в свою очередь подразнив брата подарком из Чехии, куда ненадолго уезжал. Костя все мозги брату выел, пытаясь узнать, что же это, но Мирослав словно воды в рот набрал, молча хихикая на расспросы братишки.       Если Костя думал, что праздничные хлопоты выкинут из его головы Антона, то очень сильно ошибался, а еще то сообщение, что он отправил в порыве чувств, когда в спорткомплексе узнал о втором месте рыжика на соревнованиях, бередило рану на сердце. Эх, если бы Минаков присутствовал там, то, несомненно, поболел бы за своего любимого, обнял бы, поцеловал и сказал, что он молодчина! Но Кости не было рядом с Антоном. Не было, и никогда не будет.       Злат вдруг заявил: «Все, харе сопли на кулак наматывать! Обещаю, что найду тебе классного парня в следующем году!»       Сказать, что у Кости челюсть отпала, это ничего не сказать, но Златка был так уверен в себе, решителен, что даже возмутиться было как-то странно. Минаков не брал в расчёт, что друг знает о его влюблённости, полагая, что тот просто курнул травки или перепил в очередном клубе.       Собственно, Костя звал Злата к себе на Новый Год, но тот отмахнулся, заявив, что ему тетки хватит, с ее нытьем и пьяными тостами. К чему тосты на Новый Год? Костя не понимал, зато загадал желание под бой курантов, выпивая бокал шампанского: «Хочу, чтобы боль в моем сердце успокоилась». Шампанское, конечно, тут же забурлило в крови непьющего Кости, делая происходящее лёгким и весёлым.       Родители ушли спать часа в два ночи, а Костя, ворочаясь в кровати, лишь под утро написал сообщение Антону прежде, чем уснуть:       «Поздравляю с Новым Годом!»       Антон в это время как раз возвращался домой. Он нагулялся ночью с друзьями (Дамир всё-таки вытащил его, как и ещё пол-класса), проводил домой Свету и вручил ей подарок — очень красивый кулон, из розового коралла, на снизке крохотных бусин того же камня. Подарок подбирала мама, но угрызений совести, по этому поводу, Антоха не испытывал. Сама Света преподнесла длиннющий шарф, из ниток разных оттенков зелёного. «Под глаза» — объяснила она.       Получив сообщение, Антон минут пять пялился в экран с глупой улыбкой, а потом ответил:       «И я тебя! Пусть следующий год станет лучше предыдущего!» 1 января.       Мама никогда не украшала ёлку одними только купленными игрушками и постоянно мастерила свои. Ещё одной её привычкой было, развешивать на ветках вечнозелёного дерева сладости. В этом году ими оказались норвежские пряники, завернутые в яркие фантики, и множество швейцарских шоколадных, объёмных фигурок, в прозрачных коробочках. Антон основательно подъел большую часть, но несколько приберёг для друзей и Светки.       Одну, в виде пары найковских кроссовок, из тёмного и белого шоколада, отложил вместе с пряником-домиком, залитым сладкой глазурью. У мамы в мастерской отыскал небольшой мешочек из ярко-оранжевой органзы с затягивающейся горловиной, которые Елена Сергеевна специально делала для подобных случаев, и положил туда фигурки. К золотистой ленте привязал маленькую записку, свёрнутую трубочкой и обвязанную красной ниткой, в которой были только витиеватые инициалы «К.М.», выписанные зелёным маркером.       Днём, когда, по расчётам Антона, Костя был дома, рыжий проскользнул в его подъезд за одним из жильцов и поднялся на десятый этаж. Остановившись возле двери в квартиру, повесил мешочек на бронзовую ручку, сделал глубокий вдох и позвонил. Едва раздалась трель звонка, метнулся на лестницу этажом ниже, и затаился там.       Костя открыл дверь не сразу. В тот момент он как раз готовил по маминому рецепту пирог, так как Ольга Валерьевна ушла в магазин за какими-то очередными покупками, утащив с собой ворчащего отца. Минаков релаксировал, сидя перед духовкой в позе лотоса, когда услышал звонок в дверь.       Костя потопал открывать, но за дверью никого не оказалось. Недоуменно посмотрев по сторонам, парень хотел было скрыться в квартире, но что-то подсказало, что звонили не просто так. Выйдя на лестничную клетку, юноша снова оглянулся, никого не увидев, и лишь тут заметил висящий на ручке подарок. Брови невольно дернулись вверх.       Подойдя к находке, Костя взял ее в руку и первым делом развернул записку, затем заглянул в мешочек. У Минакова ком подступил к горлу и все внутри сжалось. Он догадался, от кого это, понял, что Антон все-таки находится где-то рядом, никак не может отпустить его, перестать быть ему… другом. Немного грустно улыбнувшись, Костя вернулся на кухню, где положил сладости на столик и, найдя свой телефон, написал короткое сообщение-ответ своему рыжему Деду Морозу:       «Спасибо»       Антон, получив его, заулыбался и потопал вниз, довольный своей выходкой. Он не сомневался, что Костя сразу поймёт, кто стоит за всем этим. 2 января.       Вечером Загорский, с матерью и отчимом, отправился в Финляндию на неделю, а днём успел раздарить друзьям приготовленные сладости. Светлана, принимая свои, обрадовалась. Узнав, что Антона ждёт приятная поездка, попросила привезти ей оттуда сувенир.       Возвращаясь от неё, Антон задумался. Он не чувствовал прежнего влечения к своей девушке и не испытывал радости от встреч. Его, как магнитом, тянуло в квартиру на десятом этаже. Хотелось увидеть Костю перед отъездом, перекинуться парой слов, пожать крепкую ладонь. Хотелось его тепла и внимания… И ещё непонятно, чего. Антон и сам не мог понять. Но зайти к старосте, всё же, не решился. Лишь когда вручал сладкий подарок Злату, попросил передать привет.       Тот живо поинтересовался, куда рыжий красавец намылился и, услышав ответ, восторженно хмыкнул. Но с «приветом» обещал подсуетиться. Глаза Климова горели пониманием, с лёгкой ноткой грустинки. Антон не удивился бы, что тот всё знает. 10 января.       Хельсинки оставили в душе флёр романтики, восторга и опьяняющего блаженства. Загорский страшно пожалел о краткости поездки. Он привёз целую кучу сувениров, новую куртку и ботинки. Елена Сергеевна и Олег Борисович тоже набрали всякой всячины, бурно восторгаясь отдыху.       Сувенир для Светки Антон решил отдать ей в школе. Девушка писала почти каждый день, но Антон отвечал скупо, односложно. Отправил пару фотографий и краткие комментарии. И один кадр — Косте. Памятник Яну Сибелиусу впечатлил и Загорский, не задумываясь, отослал снимок тому, кому привык это делать раньше. И, может быть, ещё множество фотографий отправилось бы по этому адресу, но Антон сдержал себя. Он и Косте сувенир привёз: деревянный ящичек в виде старинных башенных часов, размером с мужскую кисть руки. Вещицу можно было поставить или подвесить и класть внутрь всякую мелочь. Только как вручить, пока ещё не представлял.       Вечером не выдержал и пошёл в сторону первого подъезда, неловко топчась у входа и удерживая на весу коробку с сувениром. Как на зло, никто не входил. Загорский начал слегка подмерзать, когда на его плечи опустились руки и хрипловатый голос заявил над самым ухом:       — И чего мы тут вымораживаем, твоя рыжесть?       Обернувшись, Антон узрел Злата с довольной лыбой. Обрадовавшись, парень вручил ему коробку:       — К Костяю идёшь? Вот, передай, сюрприз из Хельсинки. А твой в школе отдам, не знал, что сейчас встретимся.       — Ла-а-адно, передам, — ухмыльнулся Злат, но больше ничего добавить не успел, так как Загорский махнул на прощание и стремительно удалился.       Злата Костя встретил бурной деятельностью: парень активно собирал вещи для поездки на соревнование. Задумчиво кусая губы, Минаков ходил из одного угла комнаты в другой, переживая о том, что может что-нибудь забыть. Златка, впущенный в квартиру Ольгой Валерьевной, по-хозяйски уселся на кровать, наблюдая за метаниями лучшего друга, который время от времени кидал в сторону друга детства рассеянные взгляды.       — Ты что, уже покидаешь меня? — скорчил недовольную моську Климов, поджав губы.       — Ну, извини. Никола решил, что нам нужно выехать завтра рано утром, а не вечером. Ему нужно какие-то проблемы решить, а у нас еще и Пашка Гаврилов вышел из состава, заболел, поэтому капитаном команды сделали меня, — Костя нервно заломил пальцы, тяжело вздыхая. — Можно сказать, что состоится мой дебют в качестве лидера.       — О, тогда, можно тебя поздравить? — Злат движением фокусника вытащил из-за спины красивую коробочку, протягивая ее в сторону Кости.       Минаков скривился:       — Слушай, что там на этот раз: вибратор, наручники, плетки? Мне хватило и упаковки презервативов на сто штук.       Климов захохотал, сощурившись и вспоминая, как, в своей манере, подарил эксклюзивный подарок лучшему другу, пожелав много секса в предстоящем году.       — Не, это не от меня, а от рыжика твоего, — отсмеялся Злат, вытирая выступившие на глазах слезы.       — От кого? — удивился Костя. — От Антона, что ли?       Дождавшись утвердительного кивка, Костя в одно мгновение подскочил к Златке и почти вырвал у него подарок, заглядывая внутрь. Среди упаковочной бумаги он нашёл чудесную ручную работу по дереву. На секунду Минаков застыл, словно громом пораженный — такая красота явно стоила неплохих денег. Злат заглянул через спину друга, громко присвистнув.       — Ничо се, Костька! Похоже, Антоха скучает по тебе больше, чем ты думаешь.       Минаков нахмурился и, отпихнув в сторону Климова, подошел к письменному столу, бережно выставив на него подарок. Конечно, Костя оценил жест Антона, но как же рыжик не понимает, что наносит ножом все новые и новые раны? Парень не знал, как расценивать поведение Антона: то ли тот пытается вернуть дружбу, то ли… То ли что? Костя совсем запутался. Все эти новогодние сладости, фотография с поездки в Хельсинки, выбивали из колеи. Казалось, что хоть на каникулах станет легче без мыслей об Антоне, но ничего подобного. Минаков всю голову сломал, ища скрытые смысл во всем, что сделал для него Антон за это время. Ему хочется оказывать знаки внимания? Но зачем?       — Похоже, у Тохи личные мотивы. Думаю, что он влюбляется в тебя, — серьезно и очень задумчиво протянул Злат.       — Не говори глупостей, — отмахнулся Костя. — Лучше помоги мне собраться, Злат.       Весь остаток последнего дня каникул парни провели за просмотром фильмов, сходили в кафешку недалеко от дома Кости, даже в боулинг сгоняли. Костя выиграл, а Злат потом еще очень долго злился. Минаков отвлекался, как мог, лишь бы выгнать из головы думы о рыжем чуде, Антоне Загорском.