Чудесные мгновения юности

19 января.       В школу Антон пришёл, по его мнению, ни свет, ни заря — за полчаса до звонка. А всё потому, что не мог уснуть, вертясь под одеялом. Он жутко волновался и нервничал. Сегодня придёт Костя…       Загорский знал, что тот уехал на соревнования, и всю неделю, между уроками, посвятил анализу своих ощущений. Скучал ли он по Косте? Определённо. Хотел бы быть рядом? Совершенно точно, да. А вот почему — вопрос отдельный.       Размышляя и так, и этак, Антоха приходил к выводу, что его чувства уже слегка окрасились в светло-синий, потому что, обычной дружбой нельзя назвать желание обнять покрепче или прильнуть самому, слушать голос, смотреть в глаза цвета тёмной болотной воды, держать за руку, задаривать подарками, подставлять кудри под ласковые пальцы, валяться рядом на ковре и лупить глаза в планшет, писать милые глупости в смсках и ловить тёплую улыбку, предназначенную именно тебе. Нет, это однозначно, не просто дружба. Или он, как Злат, стал нуждаться в касаниях друга? Но с чего? В том-то и дело, что с того. Того самого.       Даже снилось однажды…       И наяву Антон явственно вспоминал их поцелуй. Стоило лишь всплыть в памяти этой детали, как щёки наливались румянцем, губы начинали гореть, а внутри всё сладко замирало.       К тому же, Света. С ней Загорский встретился лишь один раз, когда перед уроками передавал сувенир. Но она видела, что в пакете еще куча, для других. Это никак не выделяло её, не делало подношение чем-то особенным. И даже поцеловать Антона удалось лишь мимолётно. После чего он равнодушно ушёл, не обернувшись. И с той минуты словно забыл о её существовании. Смотрел и не видел, слушал и не слышал. Нишинкова хмурилась и пыталась понять.       Антон тоже пытался. Вот и понял… Но как же страшно принимать подобную действительность! Сердце тоскливо сжималось и холодело. Гей — позорное клеймо или обычное определение? Как это воспринимать? Антон не знал и терзал себя, укорял. А ещё, вспоминая сцену ссоры, готов был отвешивать себе подзатыльники. Сейчас бы он ни за что не ответил так, не отреагировал настолько жестоко.       И, всё же, Загорскому необходимо было убедиться во всём, а для этого нужно встретиться. И он ждал прихода Кости — со смесью страха и надежды.       Костя зашел в класс, залипая в телефоне и печатая сообщение. Он чуть не наткнулся на Лену Новикову, которая возле своего места доставала учебники. С улыбкой извинившись, Минаков присел рядом с одноклассницей, продолжая набирать сообщение Илье:       «И тебе доброго утра. Да все со мной в порядке! Не будь моей мамочкой, или вторым Златом. Мне будет не хватать наших бесед».       Ответ пришел незамедлительно:       «Совсем дурак, что ли? А телефоны для чего созданы? О_0 И не собираюсь я твоей мамочкой становиться! С ними не трахаются! И, не забывай, Кость, ты должен держать свои чувства под контролем, если не хочешь впасть в ту депрессию, что у тебя была. Ты отличный парень, и будь ты влюблен в меня, я был бы счастлив. Кстати, пятое место в области — это круто».       — Кто бы говорил, — пробурчал вполголоса Минаков, закатывая глаза. — Сами-то третье заняли.       При виде Минакова, сердце колыхнулось и бешено застучало. Антон впился в него глазами, впитывая каждую чёрточку, жесты, мимику. Очень красивый… Раньше Загорский не задумывался об этом, воспринимая внешность старосты, как нечто обыденное, но теперь не мог наглядеться на него. Парень закусил губу и судорожно вздохнул. Как же манит прикоснуться к нему…       Минаков не обратил на Антона никакого внимания, даже не бросил мимолётный взгляд, снова усаживаясь с Леной, и это немного ранило. Загорский решительно встал и подошёл к Косте:       — С приездом! Как прошли соревнования? — внутренне волнуясь, спросил он.       — А? — Костя оторвал взгляд от телефона и, увидев, кто к нему обращается, вновь уткнулся в экран сотового. — Спасибо. Не очень. Пятое место.       «Ты знаешь, мне кажется, я все равно не смогу его разлюбить. Он мне нравится, очень нравится, Илья. Как ты и говорил, будет сложно скрывать свои чувства» — быстро отправил сообщение Костя, ожидая ответа.       Антон слегка помялся:       — Вот как?.. Но это совсем не плохо. Поздравляю!       — Угу, спасибо, — Илья все не отвечал, нервируя Костю, потому что нужно было как-то отвлечься от Антона, а он стоял прямо над душой. — Эм… — Минаков взглянул в глаза Антона абсолютно спокойным, отстраненным взглядом, словно глядя сквозь парня.— Спасибо за подарок. Он мне понравился.       Тут телефон завибрировал и Костя вновь вернул ему свое внимание:       «А ты держись! Я же тебе сказал, что поболит и перестанет. Тебе нужно как можно меньше общаться с ним, перестать находить общие точки соприкосновения. Станет легче. По себе знаю».       — Это приятно… — ответил Антон. Абсолютное спокойствие Кости, граничащее с равнодушием, задевало. С кем он так увлечённо переписывается, со Златом? — Костя… Быть может ты пересядешь обратно? — несмело предложил Загорский.       — Ммм, нет, — Минаков написал Илье: «Ты прав. Во всем прав. Но это так сложно. Я не привык скрывать любовь, особенно, когда по-настоящему испытываю ее впервые». — Знаешь, мне здесь значительно удобней.       В класс зашел зевающий Злат, прикрывая рот ладонью.       — Привет, Костян! — махнул приветливо рукой другу Климов и, проходя мимо Антона, стукнул того по плечу.       Антон машинально кивнул и заметил, что в руках Злата не было телефона. Значит, Костя пишет не ему… Нехороший холодок предчувствия царапнул внутренности.       — Как хочешь, — расстроенно пробормотал Загорский. — А я был бы рад… — он не договорил.       Минаков пожал плечами, делая вид, что ему все равно, будет рад или нет Антон. Но сердце… Оно пропустило несколько ударов, заходясь в рваном ритме. Когда он стоит рядом, обращается к Косте, смотрит на него, все это кажется таким нереальным, что хочется ущипнуть себя. Это же он оттолкнул Минакова от себя, он сказал, что не собирается быть геем, не принимает чувства Кости. Так почему первым заводит разговор? Зачем так хочет, чтобы Костя сел рядом? Желание восстановить дружбу? Но Минаков отнюдь не собирался поддерживать намерение парня. Слишком больно и грустно от мыслей, как Антон, пытаясь вернуть прежние хорошие отношения, при этом будет делать вид, что не помнит о признании Кости.

***

      Все уроки прошли, словно в тумане. Антон автоматически записывал, отвечал, чертил; мозг фиксировал получаемые знания, но мыслями Загорский был далеко. Каждую перемену он пытался поймать взгляд Кости, ежеминутно ждал хоть какого-то отблеска внимания, но тщетно. Минаков словно прилип к телефону. Это странным образом пугало.       Антон постоянно задавался вопросом, кому староста строчит сообщения, изредка улыбаясь? У него кто-то появился?.. От этой мысли внутри всё скрутило в узел. Не выдержав, Загорский решил идти ва-банк.       После окончания занятий, он дождался одетого Костю перед школой и пристроился рядом. Сделав несколько шагов и пропустив вперёд группку школьников, скованно попросил:       — Костя, мы могли бы поговорить?..       Минаков изумленно взглянул на раскрасневшегося от зимнего мороза одноклассника.       — Смотря, о чем ты хочешь со мной поговорить, — выдавил он из себя, нахмурившись. — Только давай быстрей, мне нужно к Николе идти, разбор полетов выслушивать.       — Я хотел бы извиниться! — торопливо заговорил Антон. — За тот разговор и мою реакцию… Ты открылся мне, был искренним, а я… Повёл себя, как последняя свинья! Прости меня, пожалуйста! — он умоляюще взглянул в лицо Кости.       Несколько секунд Костя молча вглядывался в любимое лицо. Антон, Тошка, рыжий котище, которого хочется обнять и согреть в своих объятиях. Но ведь Минаков уже решил, что хватит с него всякой влюбленности и подобной чуши. Обжегся один раз, больше не нужно.       — Прощен, — Костя выдохнул и клуб пара растаял в ледяном воздухе. — Все? Теперь я могу идти? Слушай, Тох, я правда опаздываю, — Костя не опаздывал, никуда не торопился. Более того, Никола дал пару-тройку выходных до начала усиленных тренировок.       — Почти, — шокировано ответил Антон. Костя никогда его так не называл, разве что ласково, «рыжик». — Костя… — решился парень. — Ты ещё что-то испытываешь ко мне? — и внутренне замер в ожидании ответа.       — Извини, но ты сам мне объяснил, что к чему, — устало вздохнул Минаков, покрепче сжимая в руке лямку сумки, чтобы сдержать порыв коснуться Антона. — Сказал, что не собираешься отвечать на мои чувства. Слушай, забудь, ладно? — Костя усмехнулся. — Я тебе ничего не говорил, а ты ничего не слышал. Глупость это была, помутнение рассудка.       — Глупость?.. — еле слышно отозвался Загорский. — Значит, моё чувство к тебе сейчас — тоже, всего лишь, помутнение рассудка?       — О каких чувствах ты говоришь, Антон? Я не… — договорить Костя не успел.       Телефон пиликнул, уведомляя о приходе сообщения. Конечно же, Илья. С парнем Костя переписывался почти целый день:       «Звиняй, у меня физ-ра была, ответить не мог. Как там твой Антон?»       — О моих к тебе, — настаивал Загорский. — Тех же, о которых ты говорил тогда. — его взяла досада на неизвестного собеседника Кости.       — Да брось, накрутил себя, вот тебе и кажется, что я тебе нравлюсь больше, чем друг! Хватит, ладно? Уже не смешно, — Минаков, ничего не ответив Илье, сунул сотовый в карман и слегка раздраженно взглянул на парня. — Я понимаю, что ты хочешь вернуть дружбу, но я не смогу тебе ее дать, извини. А сейчас, если ты не против, то я пойду.       Костя хотел сбежать, уйти и не видеть зеленых глаз любимого человека, глядящих на него с легким упреком, стараясь что-то доказать. Внутренняя боль и обида глушили здравый смысл, запрещая воспринимать собеседника.       Загорский схватил его за рукав:       — Ты что, не слышишь? Я люблю тебя! И не накручиваю, а говорю то, что чувствую! Мне не нужна твоя дружба, мне нужен ты и твоё сердце!       Костя вырвал свою руку из крепкого захвата Антона, отскочив в сторону и раздраженно глядя на него. Минаков ничего не слышал, ничему не верил, ведь часть его сердца погибла в тот злополучный день, когда он признался в любви парню, пересилив свои многочисленные страхи.       — Прекрати, — не своим голосом, хрипло попросил Костя. — Я тебе уже сказал, хватит! Если хочешь посмеяться, то найди какого-нибудь другого дурочка, окей?       Снова сообщение, и снова оно от Ильи. Минаков, вопреки желанию убежать, медленно достал сотовый, читая:       «Ты в порядке? Костя, что-то произошло?»       — Но я не шучу! — в отчаянии воскликнул Антон. — Как мне доказать тебе? — он снова робко дотронулся до руки Кости.       Минаков дернулся в сторону, уходя от прикосновения, переживая, что не сможет сдержаться и все-таки обнимет Антона, махнет на то, что чувства парня всего лишь придуманы им, что начнет любить за двоих. Опять.       — Я не понимаю, как ты собираешься что-либо мне доказывать. И мы ходим вокруг одного и того же. Тох, прекращай, правда. Забудь мои слова, а я сделаю вид, что не слышал твоих, хорошо?       — А я не хочу забывать! — яростно ответил тот. — И от своих не откажусь! Я думал, ты рад будешь, что твои чувства нашли отклик, но ты… У тебя кто-то есть? — совсем тихо закончил Антон. — Тот, с кем ты переписываешься…       — Это не твое дело, знаешь ли, — уже грубо ответил Костя, думая о том, что Илья ждет от него ответа. — Можешь и не забывать, а я постараюсь.       — Вот как… — прозвучало безжизненное. Антон засунул руки в карманы и уткнул нос в шарф, пряча глаза.       — Мне нужно идти, — спокойно обратился к однокласснику Костя. — Постарайся не задерживаться на морозе, простынешь, — и Минаков поспешил удалиться, стремглав направившись домой.       Как дошёл до дома, Антон помнил смутно. Дорога то и дело расплывалась от навернувшихся слёз. В квартире было пусто. Хорошо, никто не увидит, как здорового парня скручивает от рыданий на полу…       Прошёл, наверное, час, прежде чем Антон слегка успокоился. Точнее, просто больше не было сил плакать и кричать от боли. Она, эта боль, никуда не ушла, не вылилась солёным потоком, прочно обосновавшись в груди.       Слова Кости заставили Антона утвердиться в мысли, что у того появился кто-то близкий, и теперь Костя с ним встречается. Или с ней?.. Какая разница! Загорский всхлипнул. Может староста его и не любил вовсе? Сам же сказал — помутнение рассудка… Ошибочно принял одно чувство за другое, с кем не бывает. И вот, теперь встретил «своего» человека, зачем ему Антон? Только навязывается, мешается, путается под ногами со своими внезапно воспылавшими чувствами… Глупый.       Загорский так и уснул, одетый, смог только, шатаясь, подняться и рухнуть на кровать. Через пару часов его разбудила обеспокоенная Елена Сергеевна и потащила ужинать. Есть не хотелось, Антон через силу вталкивал в себя жаркое, даже не чувствуя вкуса. Кое-как проглотив половину порции, наскоро поблагодарил и вернулся к себе. Мама проводила его задумчивым взглядом и вздохнула.       Страдать можно сколько угодно, но домашнюю работу делать придётся. Антон вяло открыл учебник, вгляделся в уравнения, снова утирая набежавшие слёзы. Учёба и тренировки — это хороший способ забить голову и вымотать тело. И парень решительно придвинул к себе тетрадь. 20 января.       Сон был скомканным, сумбурным, тяжёлым и липким. Антон кого-то звал, умолял, плакал… Проснулся с мокрыми глазами, опустошённый и разбитый.       Холодный душ кое-как взбодрил, а крепкий кофе привёл в чувство. Взглянув на часы, Загорский понял, что вскочил раным-рано. Что ж, есть время выйти на пробежку. Натянув спортивный костюм, зимние кроссовки и вязаную шапочку, из-под которой выбивались отросшие кудри, Антон покинул квартиру и устремился в парк.       Музыка в наушниках не давала сосредоточиться на чём-то конкретном, ноги упруго двигались, а лёгкий морозец окрашивал побледневшие щёки нежным румянцем. В этот момент Антон был очень красив, и другие бегущие невольно оглядывались на него. Но парень ничего не видел, глядя лишь себе под ноги. Он давно уже не бегал по утрам, тренировки выжимали и без этого, едва хватало времени на сон. Но теперь даже хорошо вновь вернуться к пробежкам. И пусть он будет уставать сильнее, зато на глупые мысли времени и сил не останется.       Школа и привычное время — пять минут до звонка. Но в класс войти страшно. Сердце бьётся, словно сумасшедшее, а руки начинают предательски дрожать. Загорский остановился в коридоре и зачем-то полез в сумку за телефоном. Спохватился, убрал обратно, не заметив, как вывалилась кожаная перчатка на меху, переступил с ноги на ногу, не решаясь сделать ещё шаг, но затем вошёл, даже смог поднять взгляд… И понять, что Кости в классе нет.       Из груди вырвался вздох облегчения, Загорский поспешил к своей парте. Ему протягивали руки для рукопожатия, отовсюду слышались приветствия, он машинально отвечал, не глядя на собеседников. И не увидел, не почувствовал удивлённые, настороженные взгляды — множество вопросов, повисших в воздухе. Антон Загорский не просто не улыбался, как все привыкли видеть. Его лицо было настолько неподвижным, словно вообще не знало, что такое улыбка.       Парень сел на своё место и приготовился к уроку. Пустующее рядом место живо напомнило о том, кто его покинул… Чтобы занять и без того измученный ум, Антон раскрыл тетрадь и попытался углубиться в проверку домашней работы.       Костя зашел в кабинет ровно по звонку, держа в одной руке журнал, а в другой знакомую ему перчатку. Минаков сразу же догадался, кем был потеряшка — Антон Загорский, который в данный момент сидел на своем месте, уткнувшись взглядом в написанные в тетради формулы. Костя прикинул, стоит ли самому возвращать вещицу или отдать кому-нибудь, чтобы передали. В конце концов, вчера парни расстались на не слишком приятной ноте, а сегодня Антон сидел бледный, как смерть. Или Косте это всего лишь кажется?       — Ты потерял? — Костя подошел к парте Загорского, чувствуя на себе любопытные взгляды.       Антон оторвался от написанного и тускло посмотрел на протянутую перчатку. Молча взял её и убрал в сумку, не поднимая глаз на Костю. Внутри всё выло от тоски, но внешне было мертво и холодно. Загорский снова уткнулся в тетрадь.       Минаков отдал учительнице журнал и прошёл за свою парту, рядом с Леной. Кинул задумчивый взгляд в сторону своего бывшего друга — Антон был сам не свой, словно всю ночь не спал: тени под глазами, усталый вид и нет улыбки, что радовала всех вокруг.       Илье Костя вчера рассказал всю суть произошедшего общения с Антоном. Илья лишь вздохнул, не зная, что сказать. Только посоветовал не рубить с плеча и несколько раз подумать, прежде чем действовать.       До конца учебного дня Загорский был в состоянии «а зомби здесь тихие». Ни с кем не разговаривал, на переменах подкладывал руки под голову и лежал на парте, уставившись в окно. В столовой вяло ковырнул еду в тарелке, отщипнул кусок булки и залпом выпил сок, оставив всё остальное почти не тронутым. На вошедшую Светлану отреагировал настолько заторможено, что она даже лоб ему потрогала в испуге. Убедившись, что жара нет, пожала плечами и, тихонько вздохнув, вышла. Ниночка проводила её сочувственным взглядом и покачала головой, печально поглядев на Антона.       Дамир и Димка ходили на цыпочках, словно боясь потревожить его покой, да и остальные почему-то говорили вполголоса. Класс как-будто улавливал состояние, некогда самого весёлого, своего обитателя и автоматом настраивался на эту волну.       Необычная тишина десятого «б» напугала географичку и та пожаловалась ЛинСанне. Классная ворвалась в кабинет и подозрительно оглядела своих подопечных. Не узрев ничего сверхъестественного, сложила руки на груди и кивком подозвала Костю:       — Староста, скажи мне, откуда такое похоронное настроение у всех? Случилось что-то? — требовательно и встревоженно вопросила она.       — Не знаю, Лина Александровна, — ответил Костя, застигнутый врасплох вопросом, и пожал плечами. — Никто двоек за сегодняшний день не получил, так что я сам не понимаю, что происходит.       Минаков и правда недоумевал, почему все одноклассники настолько восприимчивы к настроению Антона, улавливая его и проецируя на себя. Зато классная похоже, догадалась. Она подошла к Антону и тихонько спросила что-то. Получив такой же тихий ответ, похлопала его по плечу и снова вернулась к Косте:       — Насколько я помню, вы с Загорским дружили? Выясни, что у него стряслось — взрослым он вряд ли доверится. Считай, это тебе задание, как старосте! — она строго поглядела на Минакова и вышла из кабинета.       Косте осталось только тяжело вздохнуть, потому что общаться и выяснять, что с Антоном, Минакову совершенно не хотелось. И дело не в том, что лень, а в том, что любимый вряд ли откроется ему после вчерашней беседы у школы.       Не верил Костя в чувства Антона, не мог, и все тут. Парень отказал ему, накричал, потом игнорировал, а затем начал сам оказывать знаки внимания. Минаков воспринимал это, как эгоизм и собственничество, но никак не любовь. Хотя, понимал, что поступил не осмотрительно, когда вывалил на рыжего свои чувства, не подготовив, не выяснив, как тот относится к таким отношениям. Осознавая, в какую ловушку сам себя загнал, юноша пока не видел выхода из неё.       «Насколько я могу принять его слова на веру? А что, если он путает желание дружить и любовь?» — вопросы жалили, подобно осам, требовалось срочно поговорить с Ильей, но он сегодня был очень занят, поэтому не мог отвечать. Что же делать?       Тренировка шла своим чередом, Антон отрабатывал кроль на пятьдесят, сосредотачиваясь лишь на движениях и дыхании. Ни о чём постороннем, в этот момент, думать было не возможно. Хотелось, чтобы тренировка не заканчивалась, но закон подлости всегда — закон подлости. Свисток и окрик тренера, что все свободны как раз тогда, когда душевное равновесие наконец-то обретено ценой огромных усилий, но вот-вот пошатнётся, оказавшись в другой среде.       «Душ. Не думать, слушать шум воды и представлять, как она плавно вымывает всё ненужное, смутное, горькое.       Фен гудит и треплет волосы. Ласковые пальцы делали это куда приятней… Нет! Не думать об этом! Просто звук работающей техники и тёплый воздух, больше ничего.       Зашнуровать ботинок. Как ему когда-то… Эй! Забудь, всё!       Натянуть куртку и застегнуть её, надеть шапку, шарф, перчатки… Перчатка. Надо было поблагодарить его, что нашёл — финские, отличного качества, жалко потерять. Но уже некому говорить „спасибо“… Чёрт, чёрт, чёрт, опять о нём!!!»       А на выходе, словно в насмешку, знакомая фигура в чёрном пуховике, почти сталкивается с Антоном возле дверей. И Загорский отступает, прячет лицо в шарф и сверлит взглядом пол. Не смотреть. Не думать. Не дышать. Ведь даже запах, такой родной и знакомый, будоражит, пьянит, сводит с ума…       Косте надоело видеть, как его маленький рыжий котенок словно шугается его, отводит взгляд в сторону и замыкается в себе. Не этого хотел Костя, совсем не этого! И, когда Антон отступил, Минаков подошел близко, глядя сверху вниз из-за разницы в росте. Вот, стоит протянуть руку, и можно коснуться его, обнять… Но нельзя по многим причинам.       — Антон, что происходит? — хмуро поинтересовался Костя, но, когда увидел, что на выход из комплекса направляются многие знакомые парни, вздохнул, ища место, где бы можно было поговорить. — Ты не хочешь сходить со мной в кафе? — Минаков понимал, что снова действует прежде, чем думает.       Загорский застыл, не сводя глаз со своих ботинок. Мимо них прошли другие спортсмены, прощаясь и гомоня, но парень не двигался. Наконец он ответил, глухо, поскольку всё ещё утыкался в шарф:       — Нет.       Костя поджал губы.       — Почему? — упрямо поинтересовался он.       — Зачем? Хочешь меня пожалеть? Не нуждаюсь, — последовал более внятный ответ.       — Почему жалеть? — нахмурился Костя. — Я элементарно хочу выяснить, что с тобой происходит.       — Для этого не нужно куда-то идти. А что со мной происходит — то пройдёт. Будь счастлив и оставь меня в покое, — устало откликнулся Антон и выскользнул через стеклянные двери на уличный мороз.       Яркие фонари красиво освещали заснеженный переулок, сверкали лаковыми боками припаркованные автомобили, редкие прохожие поскрипывали снегом под подошвами, а на мраморном крыльце стоял парень в дымчато-серой куртке, с ярким, зелёным шарфом и рыжими кудряшками, торчащими из-под шапки. Через пару секунд к нему присоединился второй, повыше, но первый в его сторону даже не посмотрел.       — Антон! — Костя взглянул на одноклассника. — О каком счастье ты говоришь? Я тебя не понимаю.       Минаков потерял всю нить разговора. Вроде бы, хотел поговорить с бывшим другом, убрать все недомолвки и недопонимания, а как-то все вышло, что они снова начинают бодаться, как бараны, не находя выхода из сложившейся ситуации.       — О твоём, — промолвил Загорский с невольной горечью. — У тебя есть, кого любить, а я так, временное помутнение рассудка.       — Любить? — глаза Кости чуть на лоб не полезли. — Ты вообще о ком говоришь?       И тут, как назло, пришло сообщение, и Костя по привычке полез в карман проверять, от кого оно. Илья освободился, спрашивал, как Минаков день провел.       — Вот об этом, — кивнул на сотовый Антон. — У того, кто пишет тебе эти сообщение, с завидной регулярностью, видимо есть шанс, а у меня его нет. Да и не было, похоже, — он сделал шаг с крыльца и добавил: — Ответь, ждут ведь… А я пойду, — и парень решительно двинулся в сторону дома.       — Да подожди ты! — Костя попытался догнать Антона, но неудачно ступил на ступеньку и подскользнулся, с громким шлепком упав на спину и больно ударившись копчиком. Сотовый эпично вылетел из рук и, жалобно пикнув, поздоровался сенсорным экраном с бетонным покрытием крыльца, попрощавшись со своим хозяином. — Блять! — сквозь зубы выдавил Костя, не совладав с эмоциями.       Антон ушам своим не поверил — староста матерится?.. Загорский развернулся и обозрел открывшуюся картину.       — Нда… — поморщился он и, подобрав телефон Кости, подошёл к его обладателю, подавая руку. — Не сильно пострадал, надеюсь? — в его голосе скользнули знакомые нотки заботы и малая толика ехидства.       Минаков сквозь боль улыбнулся. Антон не ушел, он вернулся, а в родном голосе снова зачатки жизни, а не пустота, какая была вначале. Да уж, забавно, наверное, видеть растрепанного, ошалевшего Минакова, который, при этом, лыбится, как дурак.       Он взглянул в лицо рыжего парня; обхватив ладонь в перчатке, Костя на секунду замешкался, а затем резко дернул на себя Антона, который совсем не ожидал такого подвоха, рухнув в сильные объятия Минакова.       — Эй, ты чего? — возмутился тот и забарахтался, пытаясь встать.       Но Минаков только крепче прижал Антона к себе, заглядывая в его лицо на расстоянии нескольких сантиметров. Такой красивый: щеки раскраснелись, зеленые глаза горят, смущен.       — Не отпущу, даже не думай вырваться, — прошептал Костя едва слышно.       Хорошо, что уже совсем поздно и никто не увидит, что происходит на верхней ступеньке крыльца спорткомплекса.       Антон напрягся и замер, сердце перепуганной птицей трепыхалось в груди. Он перестал бороться и затих, настороженно поглядывая из-под тёмных ресниц.       — Зачем ты это делаешь? — тихо спросил он.       — Потому что люблю, — шепнул Костя и, стянув одну перчатку с руки, наконец-то, коснулся кончиками пальцев щеки любимого рыжика. — Прости, что влюбился в тебя, — Минаков нахмурился, ища что-то в глазах Антона, словно пытаясь понять, почему так вышло.       В горле образовался ком: то ли слезы подкатили, то ли страх, что его оттолкнут снова. И Костя знал, что теперь заслужил это — он сам отверг Антона, не поверил ему, до сих пор не верит, но… Именно это «но» и сыграло злую шутку с Минаковым — он опять не мог молчать, утаивать свою любовь.       Зелёные глаза полыхнули огнём:       — Ты уж определись, любишь или помутнение рассудка, — холодно сказал Антон и резко вывернулся из объятий. Встал и рывком поднял Костю на ноги. — Когда твёрдо будешь знать, тогда и поговорим, — он сунул в руки старосте его телефон и поднял свою сумку, закидывая на плечо.       Минаков хмыкнул. Сжав челюсть, что аж зубы скрипнули, парень поморщился от простреливающей боли в пояснице и, подхватив свою сумку, спрятал сотовый. Выдохнул, посмотрев на небо, с которого стали сыпаться большие хлопья снега, а затем перевел взгляд на стоящего неподалеку Антона. Значит, он хочет определенности?       — Значит, у меня еще есть шанс? — спросил Костя, не особо надеясь на ответ.       — Шанс есть всегда, — пожал плечами Загорский и отобрал у него сумку. — Сильно болит? Блин, только бы не травма опять…       «Волнуется?» — слегка обрадовался Минаков.       — Болит. Не думаю, что особо страшно, но ушиб будет однозначно, — снова поморщился Костя. Парень вздохнул и отряхнул свои джинсы в том месте, которым он приземлился при падении.       — Горе ты, луковое, — беззлобно проворчал Антоха и взял Костю под руку. — Пошли уже, не то околеем тут стоять.       И они не спеша побрели домой. Костя всю дорогу нет-нет, а кидал взгляды на ведущего его Антона. Красивый, любимый, самый лучший. Когда-то Минаков жалел, что влюбился в Антона, но не сейчас. Костя был счастлив, просто чувствуя движение родного тела рядом, слушая тихое дыхание, звуки которого, казалось, он уже позабыл. Костя осознал, что скучал все это время по Антону, думая о нем каждый день.       А Антон смог, наконец-то, немного успокоить боль в сердце. В чувствах Кости он по-прежнему уверен не был, но кто знает… Чтобы обоим разобраться, нужно время. А пока можно просто наслаждаться близостью дорогого человека и выбросить сомнения из головы, снимая с души тяжёлый камень.       У Костиного подъезда остановились и Загорский спросил:       — Сам дойдёшь или помочь?       — Не смогу, — сделав скорбное выражение лица, соврал Минаков. — Тяжело ноги поднимать, в поясницу отдает.       — Та-а-ак! — нехорошим голосом ответил Антон. — Это уже совсем плохо! Может такси и в больницу?       — О, нет! Хватит больниц! — тут же возмутился Костя, выхватывая из рук Антона сумку. — Слишком много их на мое бренное тело. Сам справлюсь, — и Минаков демонстративно пошел в сторону подъезда, понимая, что на свой этаж сегодня явно поедет на лифте, вместо обычного пешего подъема.       — Стоять! — рявкнул Антон и подскочил к старосте. — С тобой пойду! Прослежу, чтобы в лифт сел, а то по-привычке свернёшь на лестницу, — ехидно добавил он.       — Ты меня что, за мазохиста принимаешь? — шутливо ужаснулся Костя. — Я же еще не совсем тронулся головой.       — Ты мог ей удариться и не заметить. А кукушка-то и поехала! — фыркнул Загорский и нетерпеливо притопнул. — Открывай дверь, я замёрз.       Костя послушно открыл ключом дверь и вошёл, придерживая дверь. Антон проскользнул следом и, опередив Минакова, вызвал лифт. Когда створки распахнулись, слегка подтолкнул старосту в кабину и, не выдержав, порывисто приобнял.       — Пока и будь осторожен!.. — проговорил он и отстранился. Створки сомкнулись, отрезая их друг от друга, и Антон поспешил на улицу.       Костя прижался спиной к стене лифта, глупо улыбаясь. Сердце трепетало от счастья.

***

      С этого момента между ними наступили странные отношения. Костя начал с того, что вернулся за свою парту, рядом с Антоном, немало огорчив этим Лену, зато обрадовав остальных одноклассников, в целом догадывающихся, от чего Загорский был в сумрачном состоянии.       ЛинСанна поаплодировала и подмигнула Косте — молодец, «задание» выполнил!       Сам Антон внешне отреагировал спокойно, но вмиг загоревшиеся глаза сказали о многом.       Они почти не разговаривали, но это не значит, что общения между этими двумя не происходило. Просто оно выражалось в действиях: положить свою руку почти впритык к его и задержать, слегка соприкасаясь кожей; поправить шарф самым естественным жестом; опустить руку на плечо, пока стоишь в очереди в столовой и наклониться близко-близко, так, что мягкие кудряшки щекочут скулу, под предлогом разглядывания выставленных блюд; поймать обращенный на тебя взгляд и растаять от его теплоты; наконец, привычно взъерошить рыжие волосы и увидеть, в ответ, нежную улыбку. Даже просто идти по улице, плечом к плечу — так много всего можно сказать без слов.

***

      Светлана чувствовала, что миг расставания близок, но упрямо не хотела в это верить. Несколько раз Антон осторожно начинал тему их отношений, но всякий раз девушка переводила разговор в другое русло.       Вздыхая, Загорский уступал. Рано или поздно, ей придётся смириться с неизбежным. Будут ли Антон и Костя вместе, ещё не известно, но со Светой Загорский встречаться уже не мог и тяготился этим.       Иногда, после тренировок, стоя в стороне от фонаря, перед тем, как войти в подъезд, Костя притягивал к себе Антона и тот клал ему голову на плечо. Оба молчали и стояли так несколько минут, потом прощались одними глазами и расходились.       Возобновились утренние пробежки в ясную погоду, и было неожиданно приятно встретить друг друга в парке, потолкаться локтями, слегка дурачась и звонко смеясь.       Костя все меньше и меньше общался с Ильей. Отношения с Антоном начали нормализовываться, но Минаков каждодневно вечером отписывался своему новоприобретенному другу, лишь днем стараясь не отвечать на сообщения, чтобы лишний раз не вызывать подозрения у любимого рыжика. Телефон, конечно, пришлось купить новый, но номер Ильи сохранился на симке.       Сидя вечером перед телевизором, в компании отца, отправил сообщение Илье:       «Привет. Извини, что не писал целых два дня. Учеба нагружает, да и… Собственно, не могу ничего интересного тебе рассказать»       Костя задумчиво уставился на экран телевизора, обдумывая прошедшие недели. Счастье и любовь переполняли парня с головой.       «Что, совсем ничего интересного? Т_Т А как же там твой рыжий кот?» — пришёл ответ.       Костя фыркнул. Илья Антона, в последние дни, только так и называет. Рыжий кот.       «С ним все замечательно. Проводим время вместе, вчера выбирались в кино на какую-то фантастику, только я сюжет ни черта не помню, на него все время пялился. Знаешь, у меня никогда ничего подобного не было с девушками».       «И не будет! Мне нравится твой кот. Ты стал более живым, раскованным, что ли, когда вы вновь возобновили отношения, перестал ныть. Я вообще удивляюсь постоянно, как такой бугай, как ты, способен выдавливать из себя слезы! О_о»       «Ничего я не выдавливаю! >_< Просто время то для меня было тяжелым, а сейчас я по-настоящему счастлив. И все же… Я боюсь настаивать на близости с ним. Чувствую, что он любит меня, но все еще сомневаюсь в себе, в нем… Пугает неизвестность и мысли о том, что будет с нами дальше»       — Кость, перекусывать будешь? — мама заглянула в гостиную.       — Не, какой перекус, мам? Время половина одиннадцатого! — возмутился Костя, а отец шикнул на него, чтобы не мешал дальше смотреть кино.       «И чего ты боишься? Если он липнет к тебе так, как ты описываешь, то, значит, влюблен! Просто вы оба как два барана: встретились на дороге, и разойтись не можете. В чем проблема ваще? Поцелуй его, обними, говори, как можно чаще о любви, если так хочешь!»       «Тебе не кажется, что твои слова разнятся с предыдущими? Т_Т Еще несколько недель назад ты говорил, что если мне больно, то стоит с Антоном порвать»       «Говорил, не отрицаю. Но тебе тогда было плохо, а сейчас ты вновь радуешься жизни! И тебя вдохновил на новые эмоциональные подвиги именно Антон, а не кто-то другой, поэтому… Я буду рад, если вы будете вместе»       «Твои бы слова, да… »       «Не, Костян, я в свое время настрадался, теперь понимаю, что зря. Надо было своего бывшего припечатывать к стенке и говорить о своих чувствах. Я этого не делал. Чем вы с котом занимались сегодня?))»       «Ничем особенным, если честно. Снова многообещающие прикосновения, взгляды, объятия на прощанье. Я удивляюсь, как у меня выдержки хватает, чтобы не накинуться на его губы с поцелуями. Вообще, теперь я понимаю, что действительно стал геем, раз уж думаю о том, как хотел бы входить в его тело, гладить его, целовать. И меня совсем не смущает анатомическая разница межу женским и мужским телом»       «Ты должен был заподозрить в себе гей-наклонности, когда, во-первых, влюбился в парня, а, во-вторых, переспал со мной! :DD»       «Да уж. Но ты стал для меня спасителем. Спасибо тебе, Илья»       «Не за что. И… Давай уже „покашки“ говорить. Я спать хочу, завтра треня опять с утра до вечера»       «Спокойной ночи! И еще раз спасибо»       «И тебе, Костян, добрых рыжих котов во сне» 12 февраля.       Поскольку День Святого Валентина выпадал на воскресенье, а женская половина учащихся непременно жаждала провести его внутри школы, директор дал разрешение о праздничном мероприятии в пятницу.       Девушки и девочки немедленно кинулись украшать alma mater в бело-розово-красный колер, водружая плакаты, привязывая воздушные шары и развешивая гирлянды сердечек.       Отдельная коллегия разрабатывала различные конкурсы, сценки и сюрпризы. В обязательном порядке работала «любовная почта»: на каждом этаже стоял стол с целой кучей разнокалиберных сердечек-писем, карандаши и конвертики. Запечатанную и подписанную почту затем разносили по классам девушки в костюмах ангелочков. Директор строго велела, чтобы «декольте не до пупа, юбки не короче морально-этических норм и никаких лишних вырезов!». Юные девы морщились, но вынуждены были принимать условия.       Юноши и мальчишки относились к этой суете с деланным равнодушием и напускными насмешками, однако, горящие предвкушением глаза, полностью выдавали их.       Школьная столовая готовила праздничный фуршет, а учителя поджимали губы, отодвигая важные темы уроков и пытаясь освободить половину учебного дня. Уроки старшим классам сократили едва ли не вдвое, но потом пообещали «содрать три шкуры», хотя эти угрозы не воспринимались, как нечто серьёзное.       Антону пришлось участвовать в целой куче разыгранных сценок, хорошо, что костюмы для них были не сложными и не требовали полного переодевания. Он пел, танцевал, декламировал и пестрил шутками, вызывая всеобщее восхищение. Десятый «б» млел и горделиво поглядывал на другие классы, словно наличие среди них такого человека — их особая заслуга.       Загорского тоже хотели сделать очаровательным купидончиком, но он наотрез отказался надевать женское платье. Одно дело, играть в нём на сцене, на расстоянии от зрителей, другое — носиться по школе, рискуя быть облапанным и с постоянно задранной на уши юбкой (на такое всегда найдутся любители). Мужской вариант костюма ангелочка почему-то не рассматривался.       На одной из перемен, Загорский, не стесняясь, подошёл к столу с письмами и взял себе одно из сердец. Вынув из кармана ручку, что-то долго и старательно писал. Многие девушки, пасущиеся тут же, затаили дыхание и тайком скрестили пальчики. Даже наличие у Антона Светы не отменяло их надежд.       Кто-то попытался подглядеть, какое имя, фамилию и класс напишет рыжий красавчик на конверте, но тот хитро спрятался за кадку с цветком, а пока нёс письмо к коробке с прорезью, прикрывал адресат ладонью. Конверт с шорохом опустился сверху, но и тут Антон проявил смекалку: взяв коробку, энергично встряхнул, чтобы все письма перемешались. И попробуй угадай по почерку, если почти все пишут печатными буквами!       С девчачьей стороны раздался приглушённый стон разочарования, а Антоха, посмеиваясь, удалился.       Впрочем, Свете об этом не преминули рассказать, и девушка обрадовалась. Время шло, она получила несколько признаний, но ни одно из них не было от Антона, хотя коробку опорожняли уже второй раз. Нишинкова заподозрила неладное и начала пристально следить за Антоном. Бесполезно — он ни на кого не смотрел «особенным» взглядом, не пытался тайком подойти или бросить многозначительную улыбку.       Девицы так и вертелись возле него, начиная с тринадцатилетних и считающих себя уже очень взрослыми, и заканчивая дивами одиннадцатых классов, но Загорский общался в основном с Дамиром, Димкой и ещё парой школьных приятелей. Возле него неизменно всегда находился староста (но это ни для кого не секрет, что они дружат) и часто мелькал Злат.       Злат тоже успел накарябать письмецо и ехидно поглядывал в сторону лучшего друга; Дамир таинственно улыбался, видя, как маленький конвертик опускают в руки Катюши из параллельного, а Димка нервно поглядывал в сторону Нади Бруснициной, которая прочитав послание, с невозмутимым видом спрятала его в сумку. Не выкинула на этот раз, ура!       Ниночка получила пачку различных писем и сейчас перечитывала их, немного хмурясь. Несколько раз ей передавали ещё, но ни одно не заставило разгладиться складочку на её фарфоровом лбу. Наконец, «ангелочек» снова принесла конверт и, на сей раз, едва увидев почерк, Ниночка расцвела. В дверь класса заглянула виноватая физиономия двухметрового одиннадцатиклассника и внимательно понаблюдала за процессом прочтения. Заметив благосклонную улыбку, парень вздохнул с облегчением и ретировался на очередной урок.       Костя тоже получил ворох писем. Почти все любовные послания были однообразны: «Ты мне нравишься!», «Ты такой красивый!» и тому подобное.       Костя совсем не удивился, когда среди многообразия женских почерков, обнаружил валентинку от Злата. У друга была традиция — каждый день Святого Валентина он одаривал Минакова своей любовью. И ладно, если это безобидное письмецо! В прошлом году Златка весь Костин подъезд обклеил признаниями в любви к нему, шарики умудрился повесить. Удивительно, как ответственный за подъезд, голову этому ненормальному не оторвал. Краснеющий Костя почти весь день потом отдирал липкие наклейки и постеры со своим изображением. Молодец, поиздевался друг! Порой Злат вообще не знал меры в своем поведении. Вот и данное послание обещало жаркие ночи, страстные поцелуи и глубокие… кхм… минеты.       Костя сидел за партой и без особого интереса перекладывал письма, вздыхая. На самом деле, он не очень любил Валентинов день: все эти розово-приторно-яркие цвета убивали наповал, как контрольный выстрел в голову.       С Антоном Минаков тет-а-тет виделся за сегодняшний день пару раз. Антона утащили готовиться к выступлениям, а Костю бесконечно дергали, чтобы он следил за дисциплиной, поэтому для парня стало облегчением, когда он смог, наконец-то, выбраться из загребущих лап. А еще его не покидали мысли о том, стоит ли что-нибудь подарить Антону? Может, пригласить его куда-нибудь? Странно будут выглядеть двое парней, среди кучки влюбленных парочек. Не вызовет ли это подозрение? Костя метался в своих желаниях и опасениях, думая, как же ему сейчас хочется обнять Антона и увидеть его улыбку.       В класс снова впорхнула ангельская посланница и раздала конвертики. Один из них предназначался Косте. Снаружи было написано: «Минакову Константину, 10„б“ (передать после уроков)». Заинтригованный, Костя вскрыл послание:       «Я никого никогда не любил до тебя, ты первый.       Первый мой парень и единственный человек.       И я знаю, что почерк мой, сегодня немного нервный:       Сказал бы мне кто такое раньше — не поверил б вовек!       Но так ли важно, что мы с тобой одного пола?       Разве это отнимает наше право любить?       Нас свёл один класс, одна парта и одна школа.       Нет неправильных чувств и кто вправе за них судить?..*       P.S.: Если я тебе всё ещё нужен — будь со мной. Потому что, я без тебя даже не дышу…»       Костя, как ненормальный, метнулся к «любовной почте», чуть не снеся нескольких одноклассников. На парня посмотрели, как на психа, но Минакову было все равно, что о нем подумают. По пути он сложил послание от Антона в несколько раз и сунул в карман брюк. Воздуха в легких не хватало, щеки горели, когда Костя, схватив сердечко, начал лихорадочно выводить на нем слова, затем вложил валентинку в конвертик, подписал: «Антону Загорскому, 10б (срочно)», и бросил в коробку. Девушки-почтальонки, глянув на раскрасневшегося десятиклассника, заулыбались ему, подумав, что решил в последний момент признаться. Так оно и было.       Костя вернулся в класс, ни на кого не обращая внимания, его волновало сейчас только одно — желание увидеть Антона.       Антон тоже получил множество признаний, прочитанных без особого интереса. Писали девицы самых разных возрастов, одно было даже от пятиклассницы. Оно вызвало малую толику умиления, но не более. Все письма покоились в сумке, сваленные комом — времени складывать их аккуратно не было.       После репетиций Загорского попросили помочь накрыть в столовой, поскольку дежурные не справлялись. Он как раз нёс очередной поднос с тарелками сладостей, когда его остановила запыхавшаяся девушка, в платье ангела, и вручила конверт. Только по одной надписи Антон понял, от кого письмо. Он быстро расставил тарелки и спрятался в небольшой закуток, распечатав конверт.       «Рыжий котенок мой, прости, что не поверил тебе, что пытался оттолкнуть. Я столько раз просил у тебя прощения, что и не перечесть. Люблю тебя, люблю, люблю, люблю, люблю! Сильно люблю! Никто и никогда не вызывал во мне таких чувств, как ты. Я благодарен Судьбе, что она свела нас. Как ненормальный кинулся к почте, чтобы написать это признание. Безумно рад был получить твое письмо! Спасибо тебе! Хочу обнять, прижать к своей груди, целовать твои губы, любить тебя. Пожалуйста, стань моим! Твой К.М.»       Антон закусил губу и почувствовал, как солёная влага скапливается в уголках глаз. В этот момент весь Мир перестал существовать вокруг, сосредоточившись лишь на одном человеке. И его хотелось немедленно видеть.       Убедившись, что с дальнейшим дежурные справятся и без него, Загорский выбежал из столовой и спустился на первый этаж, к пустому гардеробу. Весь десятый «б» уже собрался в родном кабинете, бурно обсуждая события дня. Антон быстро напечатал и отправил сообщение:       «Жду у раздевалки».       Костя под шумок смылся, стоило ему только прочитать смс от Антона. В груди все заходилось от волнения. Юноша нервно огладил рукава белоснежной рубашки, стряхнул с брюк несуществующие пылинки и поправил галстук. Пусть Минаков и не любил четырнадцатое февраля, все-таки решил быть в этот день идеальным во всем.       Между длинными рядами шкафчиков Костя сразу же увидел Антона. Тепло улыбнувшись, подошел к нему, выдавив слегка хрипловатым голосом, наполненным волнением:       — Привет…       Вместо ответа его шею обвили тёплые руки, а губы обожгло горячим дыханием. Зелёные глаза были наполнены бесконечной нежностью. Антон огладил скулу Кости и улыбнулся ему:       — Любимый…       — Как же я хочу поцеловать тебя, — шепнул Минаков, прижавшись щекой к теплой ладони Антона, прикрыв глаза и наслаждаясь такими долгожданными касаниями рук дорогого человека.       — Здесь никого нет, — Антон придвинулся ещё плотнее. — А я больше не могу ждать.       — Ммм… Что же ты творишь, — открыв глаза, переполненные страстью, Костя утонул в прекрасной зелени взора напротив.       Юноша больше ни о чем не мог думать, как об Антоне: о его стройном и подтянутом теле, мягких и сладких губах, приоткрывшихся навстречу поцелую, о его теплой ладони, что скользнула на грудь Кости. Минаков потерял голову, лаская податливые губы, скользя по ним кончиком языка, поддевая нежную кожу и постанывая, шепотом произнося любимое сердцу имя.       Они бы простояли так ещё долго, но внезапно грянувший звонок разорвал тишину пронзительной трелью, а вслед за ней послышался топот множества ног, спешащих в столовую, к накрытым столам.       Загорский с сожалением оторвался от Кости и вздохнул:       — Нам тоже пора…       — Давай сбежим, — вдруг ни с того, ни с сего заговорщически предложил Костя, впервые за всю свою жизнь желая, чтобы все вокруг исчезли, кроме него и Антона.       — Обязательно сбежим! — счастливо пообещал Загорский. — Как только начнётся дискотека, рвём когти отсюда. Сейчас едят десятые и одиннадцатые, через сорок минут уже начнут пробовать звук в Актовом зале, оттуда все стулья убрали. Только ЛинСанне придётся сказать, ты же староста, дисциплина на тебе.       Костя со вздохом в последний раз коснулся Антона, взъерошив его непослушные кудряшки, и окончательно отстранился, любуясь тем, как у того от поцелуя слегка припухли губы, а щеки окрасились в нежный розовый цвет.       — Пойдем в кино? Хочу провести с тобой время, — Минакову хотелось побыть с Антоном только вдвоем.       — Я тоже хочу. Согласен в кино. — улыбнулся Антоха и потянул старосту на выход.       Старшеклассники уже вовсю уминали яства и Антон с Костей тихонько присоединились к ним. Когда «пир желудков» был окончен, столовую наскоро прибрали и отправились по классам, прихорашиваться и готовиться. В основном прихорашивались девчонки, а мужская часть учащихся разбрелась, кто куда.       ЛинСанну отыскали в учительской и незаметно отпросились с танцевальной части. Классная удивилась, ей казалось, что Загорский любит танцевать, но парень объяснил (соврал), что у них с Костей ещё тренировки, а они ужасно устали, хотелось бы отдохнуть, чтобы не выглядеть в бассейне «дохлым карасём», да «сонной пандой» в спортзале.       ЛинСанна посмеялась и отпустила.       Линять пришлось по-тихому, чтобы избежать тонны вопросов: «А куда это они намылились на самом интересном месте?...».       Улица встретила морозцем и ярким солнцем, ослепительно отражающимся от заснеженного школьного двора. Неподалёку от дома был огромный торгово-развлекательный комплекс с несколькими кинозалами. Выбрав какой-то экшн, купили билеты и уселись на мягкий диванчик, в ожидании сеанса, до которого оставалось минут пятнадцать.       Антон скинул куртку и с удовольствием разглядывал Костю, примостившегося рядом. Небольшая молодёжная компания расположилась на сиденьях напротив. Два парня и четыре девушки. Девицы переглядывались, заинтересованно посматривая на Костю с Антоном, но те не обращали на них внимания. Две девушки отделились от общего коллектива и подошли поближе.       — Может, познакомимся?       Антон поднял на обеих ясный взгляд и слегка улыбнулся, отрицательно покачав головой:       — Извините…       — Почему? — одна из девиц, хорошенькая брюнетка, недовольно нахмурила брови.       — Заняты, — коротко ответил Антон.       — Кем это? — фыркнула брюнетка, оглядев пустующее возле них пространство. — Вас же только двое.       — Попозже подойдут, — с холодцой возразил Загорский и отвернулся.       Подружка брюнетки потянула ту назад, пожав плечами. Девицы отошли к своим, бросая на ребят злобные взгляды. Кому нравится, когда тебя отшивают? А Антон подумал, что именно этот типаж — настырный, наглый и бесцеремонный — ему никогда среди девушек не нравился.       Он прислонился к стене и посмотрел на Костю. Теперь, когда с ним самый лучший человек на Земле, есть ли ему дело до других? Все забыты и отброшены за ненадобностью.       И Светлана. Как бы Антон не хотел делать ей больно, но, всё равно, придётся. Она сразу догадается, что он в кого-то влюблён, но вряд ли станет спрашивать. И поговорить с ней нужно как можно быстрее. Казалось кощунственным, что его считают парой Светы, в то время, как он может смотреть только на Костю.       О таинственном телефонном собеседнике Минакова Антон старался не думать. Раз не с ним (или с ней), а с Антоном, значит и волноваться не о чем.       Костя в свою очередь был доволен, что Антон сам отшил подошедших барышень и ему не пришлось вмешиваться. Эх, если бы никто не лез между Костей и Антоном… Но в будущем в любом случае могли возникнуть проблемы с теми же самыми родителями. Вечно скрываться не возможно, но Минаков надеялся, что у него это получится. Он более благоразумен, чем его брат, который по собственной глупости выдал самого себя. Костя не такой, он будет изо всех сил стараться сохранить отношения с Антоном, чтобы никто никогда не посмел встать между ними.       Когда сеанс начался, Костя незаметно пододвинулся к Антону и взял его ладонь в свою руку, чуть сжав пальцы. Если бы они сейчас в огромном зале сидели только вдвоем, то легким касанием Антон бы точно не отделался, Минаков жаждал его зацеловать до умопомрачения.       Уловив момент, когда в зале заиграла громкая музыка, Костя наклонился к Антону и ткнулся носом в изгиб его шеи, выдохнув едва слышно:       — В следующий раз потащу тебя на самые верхние ряды, чтобы скрыться ото всех.       — Не стану возражать, — улыбнулся Антон и погладил его руку. — Мне никто не нужен, кроме тебя…       Фильм был довольно интересным и захватывал внимание. И, всё же, эти двое постоянно пользовались любыми предлогами, когда можно незаметно касаться друг друга, мурлыкать слова любви и украдкой любоваться. Это стало важной и неотъемлемой частью просмотра.       Когда вышли из кинозала, на улице было уже темно. Перекусили в кафе, где с трудом нашли свободный столик — в преддверии выходных народ валом валил развлекаться.       Антон с нежностью смотрел на Костю, не в силах отвести взгляд.       — Праздник всех влюблённых в воскресенье, я хочу, чтобы этот день стал для нас особенным, — таинственно сказал он. — Понимаешь, о чём я?..       Минаков не смог подавить улыбку.       — Я понимаю, — ответил он спустя минуту молчания.       Парни шли домой, когда время уже давно перевалило за полночь. После кафе гуляли по центру; словно маленькие дети, извалялись в снегу, обкидывая друг друга снежками. Костя хотел как можно дольше растянуть время, проведенное со своим рыжиком, поэтому утащил его в парк возле дома, где они познакомились. Прохожих было очень мало: все предпочитали находиться в тепле квартир или сидеть в уютных заведениях, любуясь падающим снегом со стороны. Костя, не стесняясь никого, взял ладонь Антона в свою и взглянул на парня с нежной улыбкой.       — Спасибо тебе за сегодняшний вечер и за то, что смог ответить на мои чувства, — они находились под фонарем, возле лавочки, где некогда Антон сидел, наблюдая за пробегающими спортсменами.       Рассеивающий свет выкрал из ночной тьмы две фигуры, стоящие друг напротив друга. Один, чуть ниже ростом, раскраснелся: то ли от смущения, то ли от прохлады зимы, и улыбался. А второй не мог отвести взгляда от первого, чувствуя себя самым счастливым на всем белом свете.       У подъезда они всё никак не могли и не хотели расставаться, долго целуясь. И никого вокруг не было, чтобы нарушить эту идиллию.       Дома Антон пребывал в какой-то эйфории, постоянно улыбался и смотрел невидяще. Родители, наблюдая это, таинственно переглядывались. Перед сном Загорский написал:       «Я люблю тебя. Не могу дождаться завтрашнего дня, чтобы увидеться»       Костя улыбнулся, прочитав сообщение. Он только что вышел из ванны, вытирая влажные волосы махровым полотенцем.       «И я тебя: люблю и хочу видеть каждый день рядом с собой. Сладких снов»       Отправив смс, Минаков улегся спать. К счастью, матери не было дома, а отец уснул перед телевизором, поэтому никто не возмущался тем, что Костя поздно пришел домой. Дрема украла мысли юноши об Антоне, но рыжий мальчишка с глазами кота все равно навестил Костю во снах. 13 февраля.       — Скажи, а как так вышло, что ты влюбился в Тоху? — Златка как всегда бесцеремонно ввалился в гости к другу, развалившись на его кровати и читая какую-то дребедень в журнале.       Костя пожал плечами, сидя спиной к Злату за письменным столом. Парень пытался сосредоточиться на уроках, заданных на понедельник, но приход Злата нарушил все планы. Более того, настырный неформал решил выяснить, с чего вдруг его лучший друг подался в голубые ряды. Раньше его это как-то не особо заботило.       — Я откуда знаю? — буркнул Костя, устало потирая виски. Начинала постепенно болеть голова. — Просто в какой-то момент понял, что не смотрю на него, как на друга. Появилась потребность касаться его, взъерошивать непослушные кудряшки, обнимать и целовать, — Костя смущенно покраснел и обернулся к Злату, вглядываясь в его непроницаемое лицо. — Тебе противно все это слышать?       — Ну, почему? — Климов покачал головой, поправляя длиннющий хвост, наматывая самые кончики прядей на палец. — Я нормально к этому отношусь. Просто интересно, как ты понял, что это любовь. И как к этому отнесся… Мир?       Костя отвернулся, вздохнув, качнув головой, словно пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, что лезли в голову.       — Поздравил и сказал, что теперь в нашей семье двое геев, — буркнул Костя.       — Ммм… Слушай, а я так понял, что ты переспал с кем-то, пока был в поездке? — Злат отложил в сторону журнал, хитро глядя в спину друга, который в один момент весь напрягся, выдавая себя с головой. — Я так и знал! — победно воскликнул Злат и, подскочив, подлетел к Косте, обхватив его за шею, прижимая к своему животу его голову. — И как? Ты был сверху? Или снизу? Он миленький? Спортсмен? Тебе понравилось? Было больно?       — Эй! — возмутился Минаков, когда ощутил, что ему катастрофически не хватает воздуха. — Ты меня сейчас задушишь!       — Ой, прости, — пискнул Златка и, потянув Костю за руку, заставил его сесть на край кровати, а сам примостился на корточки перед ним, нетерпеливо ожидая ответа. — Ну, рассказывай!       — Да что рассказывать? — отчаянно покраснел Минаков. — Я вообще удивляюсь твоей догадливости. Может, стоит ясновидящим пойти в «Битву экстрасенсов»? — но заметив, как упрямо на него смотрит Климов, недовольно начал отвечать: — Я был сверху; он тоже занимается волейболом, но из другого города. Не было никакой химии, как бы ты мог подумать, просто Илья предложил мне заняться сексом. Я даже до сих пор не могу понять, откуда он понял, что меня может привлекать парень. Мы переспали. Сказать, что было круто? Тогда я совру, но было приятно.       Злат расплылся в ехидной улыбке и, вдруг привстав, приблизил лицо к лицу Кости, шепча:       — Так, может, и со мной переспишь?       — Иди в зад, Климов! — возмутился Костя и, схватив Злаку за грудки, повалил его на кровать, а сам встал, недовольно бурча что-то про друзей-эгоистов.       — Не, лучше ты ко мне, Костька! — захохотал неформал, показывая Минакову язык. — Так вы с рыжим теперь вместе?       — Да, вместе, — наконец широко улыбнулся Минаков. — Думаю, со вчерашнего дня.       — А я-то все гадал, чего вы так быстренько сдули с дискотеки, — фыркнул Златка, приподнимаясь на локтях. — И, когда секс будет? Ты же посвятишь меня в подробности?       — Зла-а-ат! — зарычал Костя, оборачиваясь к другу, готовясь снести ему голову, но тут зазвонил телефон и высветился контакт: «Брат».       Мирослав редко звонил на сотовый Кости, предпочитая скайп. Парень удивленно взял трубку и, стоило только произнести: «Алло», как в трубке прозвучал требовательный голос:       — Где твой друг-гаденыш? Я уже целый час торчу под дверью его квартиры! — Мир почему-то злился.       — Он у меня, — выдохнул изумленный Костя. — Ты что, приехал?       — Не задавай глупых вопросов и скажи, чтобы малой быстрей шуровал. Я окоченел в подъезде ждать.       Златку как ветром сдуло. Казалось, вот только сейчас сидел на кровати, а через пару секунд уже хлопнула входная дверь. Странно, что Мир приехал в феврале месяце, когда у него должна быть сессия. Вроде бы, в феврале же у него? Вообще, Костя все никак не мог запомнить расписание брата, сколько бы тот ему его не рассказывал.       Уходом друга Минаков воспользовался сполна. Он написал сообщение Антону:       «Извини, я уроки учил, ко мне еще и Злат пришел. Не мог раньше написать. Доброе утро, рыжик! Как твои дела?»       «Доброе! Тоже уроки делаю, а телефон ночью разрядился, даже не заметил. Только от зарядки отсоединил. Злат про нас… знает?» — пришёл ответ.       «Знает. Он догадливый засранец. У него ум есть, хоть по нему и не скажешь. Тебя это беспокоит?»       Костя задумчиво пожевал губу, улегся на кровать и прикрыл глаза, рисуя образ Антона.       «Нет, он хороший парень и твой друг, я ему верю. Завтра у меня никого не будет, мама с отчимом едут к его родителям, на юбилей, на два дня, уже отгулы взяли. Я тебя буду ждать… =)»       Костя довольно фыркнул, представив наяву, как Антон говорит ему это, немного смущаясь своих слов.       «Я уже прямо сейчас хочу к тебе»       Тут в комнату заглянула мама, пришедшая с суток. Женщина устало улыбнулась сыну.       — Кость, приготовишь что-нибудь на обед? У меня сил нет после ночи.       — Конечно, ма, — Минаков, забыв про сотовый, ушел на кухню, в то время, как Ольга Валерьевна пошла спать.       Костю все еще мучили мысли о том, что будет, если родители узнают, что и второй их сын гей, ну, или би. В любом случае, нетрадиционная ориентация, похоже, передается по наследству, раз уж Мир и Костя оба любят мужчин. Только Костя, в отличие от старшего брата, был влюблен в одного-единственного, а вот Мирослав — другой вопрос.       Минаков приготовил гуляш, а на второе — пирог с рыбой. Очнулся юноша только когда время давно перевалило за обед, а мама вышла из спальни, проснувшись от аппетитных запахов.       «Я сам сейчас хочу быть с тобой! Но пока меня запрягли на генеральную приборку. До вечера провожусь =(» — написал Антон и принялся за дело.       Он ничего не имел против, чтобы привести квартиру в сияющий вид, затем потратил ещё некоторое время на интернет, выискивая нужную информацию. Перелопаченные материалы заставляли краснеть, хотя парень уже давно не был невинным девственником.       Он хорошенько изучил нужный вопрос и отправился в магазин, а из него — в аптеку. Купленное тщательно запрятал, до нужной поры, и немного поёжился. Было страшновато представлять себя снизу, но и сладко-предвкушающе одновременно. Костю Антон в этой роли, почему-то, не видел, но так ли это важно? Они любят друг друга, остальное не имеет значения.       Ближе к вечеру Костя не выдержал. Он доделал все уроки, помог матери, поэтому заняться ему было нечем. Можно, конечно, снова сходить на пробежку, но перед сном Минаков это не любил. Юноша страстно мечтал услышать любимый звонкий голос.       Влюбленность окрыляла, хотелось кричать о своих чувствах, хотя он понимал, что социум не одобрит данных отношений. Бывшая девушка, с которой Костя встречался, не вызывала того, что одним взглядом был способен сделать Антон. Приятная истома играла во всем теле, стоило только подумать о завтрашнем дне — не сложно догадаться, на что намекал рыжий парень.       Выдохнув и, едва слышно простонав, набрал заученный на зубок номер, ожидая, когда ему ответят.       Антон сделал это сразу, как увидел имя звонившего:       — Костя! Привет, как ты?       — Привет, — Минаков почти замурчал, услышав знакомый голос. — Все в порядке. Захотелось услышать тебя.       — Я соскучился… Можно к тебе зайти?       — Если не боишься моих родителей, то приходи, — тихо засмеялся Костя. — Я очень хочу поцеловать тебя.       — Я буду через пять минут, — выдохнул Антон и сбросил вызов.       Вскоре он уже звонил в дверь Костиной квартиры и нетерпеливо переминался с ноги на ногу.       Минаков почти сразу же кинулся открывать. На удивленный взгляд матери ответил, что пришел Антон.       Рыжий парень встретил его сияющей улыбкой. Поздоровавшись с родителями Кости, прошёл за одноклассником в его комнату и, как только тот закрыл дверь, обнял за шею, заглядывая в глаза.       Поддавшись всплеску эмоций, Костя прижал его к двери, подперев спиной Загорского вход в комнату, чтобы, если что, никто не вошел. Губы Кости властно завладели ртом Антона, лаская нежную кожу. Руки, чуть дрожа от возбуждения и трепета, скользнули на спину парня, комкая пальцами легкую кофту.       Сколько они целовались, не понятно, Костя очнулся только тогда, когда в дверь его комнаты постучали:       — Кость, вам чай сделать? — раздался голос мамы.       Минаков вздрогнул и отстранился от шокированного Антона с влажным звуком. Прижавшись лбом к плечу любимого, Костя слегка хрипловатым голосом ответил:       — Да, пожалуйста.       Зазвучали тихие шаги в сторону кухни, и Костя расслабленно выдохнул. Адреналин гулял в крови, заставляя сердце бешено биться. Как же Минаков был рад, что в их семье было принято стучаться, прежде чем войти!       Антон тихо засмеялся и притянул к себе любимого, подставляя губы для очередного поцелуя. Ладони медленно оглаживали его грудь, плечи и спину. Завтра он сможет наслаждаться этим в полной степени, не боясь внезапных вторжений и избавив это великолепное тело от одежды.       О, он многое просмотрел в интернете, чтобы получше узнать, что и как делать! Будет время исследовать все чувствительные места, добраться до самого сокровенного. Антон чуть не застонал от представленной картины. Они оба запомнят свой первый раз в самом радужном свете.       Как же здорово просто болтать ни о чём, сидеть рядышком, пить ароматный чай; целовать друг друга и держать за руки; смотреть подборку забавных видео и весело смеяться.       Упоительное время продлилось допоздна, затем Антон попрощался с Костей и, таинственно блестя глазами, напомнил, что ждёт его в шесть часов. В четыре родители уедут и будет время приготовить всё и подготовиться самому. Ох, скорей бы!