Чудесные мгновения юности

      Мирослав нетерпеливо мерил шагами площадку перед квартирой Климова, ожидая его появления. Сейчас прискачет, родимый! Уже поди с ног сбивается, бежит. Мир был уверен, что так и есть — слишком хорошо он знал своего любовника.       Давно они не виделись. Злат ждал его на каникулах, но Мирослав был занят — нарисовался один замечательный проект, который в будущем сулил немало полезного, и Минаков не мог его упустить.       К тому же обогатился сексуальный опыт. В одном из баров Мирослав познакомился с потрясающе красивыми близнецами, Сашей и Тёмой. Понять, что парни тесно связаны не только родственными узами, не составило труда, а уж уговорить их на тройничок и вовсе оказалось простым делом. Братья жаждали экспериментов. Но Мир поставил условие — он исключительно сверху. Те не имели ничего против.       Несколько дней подряд троица трахалась, словно кролики. Мир то одновременно с Сашей имел Тёму, то наоборот, Сашенька впускал член брата и доверчиво открывал рот для минета Мирославу. Практиковали и лёгкое садо-мазо, когда Мир садился в кресло, а напротив, в кровати Тёма, разложив Сашеньку, несильно охаживал упругую задницу брата флоггером, затем разводил покрасневшие половинки руками, приглашая Мира трахнуть увлажнённую дырочку. Сашеньке вообще очень нравилась роль нижнего. И он виртуозно делал римминг, а уж как сосал…       К сожалению, сладкое времяпровождение не продлилось слишком долго, близнецы собирались покинуть Россию, по настоянию родителей. Вот же глупо, переводить студентов в другое учебное заведение посреди учебного года, да ещё за границу! Жаль было лишаться потрясающих сексуальных игрушек, но ничего не поделаешь. Мирослав внезапно заскучал.       После близнецов были и другие любовники, но с ними не удавалось получить такого кайфа, когда ради тебя готовы на всё. И тогда Мир вспомнил про Злата. Тот ведь хотел увидеться, кажется? А какое у нас число-месяц?.. Ага, близится глупый День всех влюблённых! Сделать, что-ли, Златке сюрприз и трахнуть его в качестве подарка?       И вот теперь Мирослав вынужден ждать этого оболтуса! Ну ничего, он ещё получит за это.       Злат бежал домой на всех парусах, запыхавшись взлетел по лестнице на третий этаж и согнулся пополам, тяжело дыша. Ноги жутко болели от бега по сугробам и снежным заносам, а в груди все горело от ледяного зимнего воздуха.       Мирослав был как всегда красив: модное кашемировое пальто с выглядывающим из-под ворота темным свитером, идеально облепляющие ноги классические брюки и начищенная до блеска обувь. Смотри и слюни пускай! Возле двери квартиры мирно покоилась дорожная сумка небольших размеров, а сам ее хозяин недовольно хмурился, ожидая Злата.       Климов, отдышавшись, выпрямился. Стало противно от самого себя: летит по первому зову, забыл даже с Костькой попрощаться. Сердце в груди замерло от счастья. Его Мир приехал к нему прямо ко Дню Святого Валентина! Златка не признавал этот праздник, но был безумно рад, что любовник в этот день будет вместе с ним. Будет же?       — Привет, — несмело улыбнулся Злат, подойдя к Миру.       — И тебе, — жарко выдохнул Мир, подтягивая его поближе и слегка прикусывая за нижнюю губу. — Открывай быстрей! Тётка не придёт?       Злат поплыл от одного лишь поцелуя. Как же давно у парня не было близости! Он успел позабыть, каково это — чувствовать дрожь в ногах лишь от одного прикосновения Мира.       — Она к хахалю своему укатила, — пальцы Злата дрожали, пока он открывал дверь и впускал в квартиру Мирослава.       Стоило Минакову-старшему войти, как Злат тут же накинулся на него. Сумка упала на пол, а Климов повис в объятиях Мира, сцепив ноги на пояснице, впился требовательным поцелуем в губы, постанывая от удовольствия. Тот не остался в долгу и принялся терзать податливые уста, однако вскоре отстранился и поставил Злата на пол.       — Я пойду в душ, а ты свари мне кофе, — велел он и, сбросив ботинки, повесил верхнюю одежду на плечики.       Хотелось сорвать с Климова всю одежду и нагнуть его прямо в коридоре, но Мирослав отчего-то не пошёл на поводу у собственных желаний. Наоборот, с мазохистским наслаждением оттягивал момент близости.       Душ — дело нехитрое и быстрое. Обернув бёдра полотенцем, Минаков выплыл из ванной комнаты и с удовольствием вдохнул запах свежесваренного кофе. Готовит Златка неплохо, хотя до Кости ему далеко, зато кофе делает совершенно замечательный. Усмехнувшись, Мир направился в кухню.       Злат сидел за столом, в ожидании Мирослава. Кофе был готов, и Климов, нетерпеливо ерзая, думал о том, как будут разворачиваться дальнейшие события. Появившийся Минаков одобрительно кивнул и сдёрнул Злата со стула:       — А теперь ты в ванную! Подготовься, — он шлёпнул Климова по ягодице и крепко поцеловал в губы. Из сумки в коридоре достал ноут и разложил на кухонном столе, придвигая чашку с кофе. — Мне нужно кое-что сделать. Когда я закончу, ты должен быть на кровати, разработанной задницей кверху. В моей любимой позе… — Мир кивнул Злату на выход с кухни и сосредоточил внимание на экране ноутбука.       Юноша убежал в ванную, где достаточно долго провозился с подготовкой. Растянул, смазав пальцы лубрикантом, захваченным из комнаты, вход, распустил волосы и, в чем мать родила, зашел в комнату. Ноги у парня подгибались от предвкушения, а член налился тяжестью. Златка встал на четвереньки на кровать и, выпятив вверх зад, развел ягодицы в стороны, с нетерпением ожидая прихода Мира.       Минаков прекрасно слышал, что дверца ванной хлопнула — значит Злат уже на месте, в боевой готовности. Отлично! Упруго соскочив со стула, Мирослав закрыл крышку ноута, взял со стола приготовленный квадратик презерватива и пошёл в комнату.       Открывшаяся картина была такой соблазнительной, что некоторое время Мир стоял в двух шагах и откровенно разглядывал предоставленное похотливым взглядом. Медленно стянув полотенце, швырнул его на кровать и огладил ствол уже твёрдого члена.       — А я соскучился по твоей дырочке, шлюшка моя! — довольно промурлыкал он, натягивая резинку, и втиснулся в горячее нутро.       Как Злат не старался растягивать себя, внутри он был тесноват и Мирослав входил медленно, однако, впервые это не вызвало раздражения, даже наоборот, было приятно — ощущение, словно мальчишка хранит ему верность.       Погрузившись полностью, Мир огладил половинки и слегка сжал их пальцами, затем рывком вышел и снова вошёл на всю длину, сразу беря хороший темп. Нагнувшись над спиной, укусил гладкую кожу над лопаткой и провел по спине ногтями. Правая рука привычно ухватила длинные волосы и потянула на себя, заставляя Злата выгибаться.       Юноша, всхлипнув, застонал. Боль от проникновения очень быстро сменилась наслаждением, бедра сами двигались навстречу мощным и быстрым толчкам. Комнату наполнили смачные звуки, перемешивающиеся с вскриками Злата.       — Поцелуй меня! — взмолился Климов, повернув голову вбок, чтобы хоть мельком увидеть любовника, который так сладостно вторгался в его тело.       Мирослав вошёл еще глубже и жадно впился в губы Злата. Он просунул руку под живот любовника и принялся охаживать его истекающий смазкой член. Понадобилось меньше минуты, чтобы мальчишка излился ему в руку с громким стоном. Похоже, и впрямь у него давно никого не было.       Мирослав вышел из горячего тела, не кончив, и повалил Злата набок. Пока любовник пытался отдышаться, Мир сдернул презерватив, взял стул и уселся на некотором расстоянии от кровати. Ему хотелось получить те сногсшибательные ощущения, когда он забавлялся с близнецами.       Едва взгляд Злата стал осмысленным, Мирослав поманил его:       — Слезай с кровати и ползи сюда, — спокойно приказал он. Действие предлагалось очень унизительное и так Мир ещё с Климовым не поступал, но взгляд, вопреки словам, был тёплым.       Злат, словно загипнотизированный, привстал на постели и стёк с нее единой желейной массой. Глядя снизу-вверх на Мира, Климов с грацией кошки пополз к Минакову, закусывая припухшие от поцелуев губы. Видя, как ласкает себя любовник, Златка не смог отказать себе в желании облизать его член. Климов немало возбудился от того, что с ним делал Мир, признаваясь себе, что, похоже, благодаря Минакову-старшему, стал мазохистом.       Когда юноша приблизился к Мирославу, то скользнул губами по икре парня, поглядывая на любовника. Прикусив кожу, Златка тут же зализал ее, прося прощение за свой поступок. Мирослав усмехнулся и кончиками пальцев правой ноги приподнял его за подбородок. Пристально вгляделся в лицо, на котором было написано желание угождать, и подставил стопу:       — Целуй.       Злат похотливо улыбнулся и втянул в рот большой палец, посасывая его словно конфетку. Когда палец был обласкан, Злат уделил внимание всем остальным, иногда покусывая нежную кожу, гуляя по ней языком и щекоча пирсингом.       Мирослав смотрел на него, полузакрыв глаза и тяжело дыша. Ощущения были феерически прекрасными! Именно так. То, что нужно! И Мир не выдержал:       — Соси, — хрипло приказал он.       Ладони Злата легли на ноги любовника, разводя их чуть сильней, чтобы была возможность разместиться самому. Губы касались по внутренним сторонам бедер, попеременно целуя каждый миллиметр кожи, а когда Златка добрался до самого сокровенного, то не смог сдержать стон, припадая к колом стоящему члену. Захватив головку, Климов приласкал ее языком и впустил глубже, плотно обхватывая губами. Ствол почти полностью скрылся во рту парня, когда Мир надавил на макушку Злата, заставляя брать еще сильней, и просто начал трахать Златку в рот, а тот лишь успевал шумно втягивать воздух и расслаблять глотку, принимая в себя плоть любовника.       Это было такое блаженство, что, даже тренированный сексуальными практиками, Мир долго не выдержал — оргазм потряс каждую клеточку тела, заставив сознание почти померкнуть. Златка, маленький дьявол, что же ты делаешь?! Невозможно от тебя отказаться, не реально…       Как Мирослав очутился на кровати, не помнил, зато крепко прижал к себе худощавое тело Злата и приник долгим поцелуем. Ещё минут пятнадцать он просто лежал, уткнувшись Климову в макушку и вдыхая его запах.       Златка кайфовал от близости любимого, растворяясь в его объятиях. Он давно уже не чувствовал себя настолько выжатым, как лимон, но одновременно довольным. Двигаться совсем не хотелось, поэтому юноша лишь прикрывал глаза, щурился, стараясь не уснуть после активных физических нагрузок, а как можно дольше продлить такие приятные моменты.       Внезапно Минаков пошевелился и, приподнявшись на локте, осмотрел Залата с головы до ног. Взгляда, как оказалось, было мало и он начал оглаживать любовника рукой. Волосы прядями пропустил сквозь пальцы, обрисовал скулы, брови, губы и нос; провёл по шее и ключицам, пощекотал соски, обвёл пупок, спустился на ноги, минуя пах, поглаживая от бедра до колена и обратно. Наконец положил руку на живот парню и задумчиво сказал:       — Ты очень худой, Златка мой. Тебе бы массу набрать и покачаться. Бросай-ка курить и займись своим телом! И учёбой… Да, учёбой.       Юноша хлопнул ресницами, непонимающе и очень удивленно глядя на Мирослава. Такая разница в поведении пугала. То Мир называет его «шлюшкой», то нежно ворчит, чуть хмуря черные брови. Златка фыркнул, отворачиваясь.       — С чего такая забота, Минаков? С каких пор тебя волнует, как я выгляжу? — Злат, хоть и был счастлив, но обида проскользнула в голосе мальчишки.       Непривычное тепло во взгляде Мирослава мгновенно растаяло.       — Не нравится, значит? Могу и не заботиться, — он отпихнул Злата и встал.       Злат вздохнул и сел на постели в ворохе одеяла.       — Помнишь, когда в последний раз спрашивал у меня, как я себя чувствую? — парень сложил руки на груди, скорбно продолжая: — Помнишь, когда я в шестом классе руку сломал? Только тогда ты спросил, как я. Как думаешь, какая должна быть у меня реакция? Тем более… Тебе что-то не нравится в моем теле? И тебе, вроде бы, приятны были мои поцелуи с запахом сигарет.       — Так я не понял, ты бесишься или радуешься тому, что стал внезапно волновать меня как личность? — фыркнул Мирослав, копаясь в сумке и доставая чистую одежду. — Мне всё в тебе нравится, можешь оставить. Но для тебя было бы лучше заняться здоровьем и образованием, — застёгивая рубашку, Минаков усмехнулся. — Не поверишь, о чём я думаю!       — И о чем? — Златка встал с постели и поморщился от боли в пояснице; все-таки Мирослав перестарался, от отсутствия долгое время секса мышцы парня отвыкли от таких нагрузок.       — О том, каким ты станешь в будущем. Внешне, внутренне… Даже не знаю! И как это отразится на мне, если отразится, — глаза Мирослава блеснули.       — Каким был, таким и останусь, — буркнул Златка, натягивая домашние штаны, глядя во все глаза, как одевается Мир. — Мне всего восемнадцать. И вообще, — Климов подошел к Мирославу и обнял его со спины, ткнувшись носом в плечо: — Куда-то собираешься? Я думал, что ты приехал на выходные.       Минаков скептически посмотрел назад:       — Приехал, ага. На грёбаный День Святого Валентина! Но романтику ты мне обломал, а просто потрахаться я и так найду, где. Даже сам не пойму, что со мной — захотелось провести с тобой этот дурацкий праздник!       Вообще-то, Мирослав не врал, ему было очень досадно, что его заботу восприняли так неприязненно. Он действительно задумался о том, каким вырастет Злат. Сразу после секса понял, что не хочет отпускать мальчишку, такого покладистого, удобного и, чего греха таить, уютного.       Мир несколько устал от собственного цинизма и пресытился прочими любовниками. Сашенька и Тёма совсем разбаловали его: при их наличии отпала нужда выбирать, договариваться, подстраивать под себя, как с другими. Минаков разленился, отлично зная, что всё будет именно так, как он хочет. Подобные близнецам не на каждом шагу попадаются, а Злата можно натаскать и через какое-то время он им ни в чём не уступит. Только нужно, чтобы он стал старше… И занялся собой, а то скоро просвечивать начнёт! И курит. Раньше это не парило, а сейчас Минаков поморщился и сам себе удивился. Хотя, никто не спорит, что любовника хочется с красивым телом, белыми зубами и чистой кожей.       — Ну, прости, Мир, — выдохнул тихонько Злат и нежно поцеловал любовника в щеку, привстав на цыпочки. — Я люблю тебя. Очень люблю. И хочу вместе провести этот, как ты выражаешься, гребаный День Святого Валентина. — Злат счастливо заулыбался. От Мирослава его поведение было большим… нет, огромнейшим шагом в сторону Климова. — И начну заботиться о себе, если ты так хочешь: брошу курить, займусь спортом. Может, даже с Костькой по утрам буду бегать, — Златка потерся носом о легкую щетину на щеке любимого, довольно жмурясь.       — Тогда собирайся, — прищурился Мир, пряча улыбку. — Идём за покупками. У тебя как-то маловато еды для праздника и нет вина. Меня это не устраивает.       Радостный Злат, подпрыгнув, побежал одеваться. Мирослав останется с ним! Разве есть большее счастье?       В большом супермаркете закупили всё необходимое. Минаков не скупился на деликатесы и хорошее вино, интересовался вкусами Злата, чего раньше не делал, и даже ввёл его этим в некоторый ступор. Вообще Мир проявлял странное, повышенное внимание к Злату, хотя и сам до конца не понимал, почему. Но чувствовал, что на верном пути.       Дома Минаков отправил Злата разбирать покупки и приступать к готовке, принимая участие лишь в том, что любил — лёгкие изысканные закуски к качественному алкоголю. Затем уселся с ноутом и погрузился в работу.       Через несколько часов Злат отвлёк его; обозрев масштаб приготовленных блюд, Минаков приятно удивился и похвалил зардевшегося мальчишку.       Ужин состоялся весьма торжественно, даже при свечах, выкопанных Златом из тёткиных запасов. Мир посмеивался всей этой романтике, но ощущал себя странно довольным. Даже секс после был необычным — то ли общее умиротворение сказалось и сам настрой, то ли принятое решение о смутном будущем, но грубость и жёсткость слегка отодвинулись, уступая жаркой страсти и мимолётной нежности. Мирослав был искусным любовником, неутомимым, умеющим выжимать из партнёра всё, на что тот способен.       Заснули ближе к утру, вымотанные несколькими заходами. Злата вырубило почти мгновенно и Мир подгрёб его поближе, утыкаясь носом в макушку. Если всё пойдёт, как задумано, у Минакова появится идеальный любовник, самая лучшая сексуальная игрушка, покорная, страстная, всегда готовая к его прихотям, и тогда надобность в таком количестве и разнообразии прочих, возможно, отпадёт. Не то, чтобы Мирослав желал реальных отношений, но и менять партнёров, без разочарований, становилось утомительным. Ещё пара лет и… Минаков улыбнулся, засыпая. 14 февраля.       Едва мама и отчим уехали, Антон кинулся претворять задуманный план в жизнь. Мама приготовила огромную пиццу и Загорский очень на неё рассчитывал — ведь есть-то захочется! Купленное в аптеке спрятал под подушку, а одну вещь положил на тумбочку. Долго плескался в ванной и приводил себя в надлежащий вид, после чего придирчиво оглядел в зеркале полученный результат.       Порядком отросшие волосы падали на лоб, шею и плечи крупными кольцами, но почти не прикрывали уши — там, в своё время, пришлось срезать больше всего, макушка тоже пострадала, хотя и заметно обросла. Зато кудри были очень мягкими, не зря Костя так любит их теребить. И тонкий аромат парфюма, которым Тоха пользуется очень в меру, так, что тот становится словно запахом самой кожи.       Белья не надевать, ну его, зато домашние лёгкие брюки из светлого льна, обязательно, и плевать, что они летние, дома-то тепло. Тонкая чёрная майка без рукавов выгодно подчеркнула разворот плеч и талию, заодно оттенила кожу. Брошенный на часы взгляд отметил, что до назначенного времени осталось пять минут. Замечательно!       Раздался звонок в дверь и Антон открыл её с некоторым трепетом.       Костя ласково улыбнулся рыжему парню. В руках Минаков держал небольшой пакет, а во второй свою сумку, куда на всякий случай кинул сменное белье и пару нужных вещей: вдруг Антон забыл или же не купил.       Костя с нескрываемым удовольствием оглядел фигуру рыжика с головы до ног, отмечая, что он очень красиво выглядит: тепло и по-домашнему.       — Впустишь меня? — Костя приподнял брови и кивнул в сторону коридора квартиры Загорских.       — Втащу, если понадобится, и никуда не выпущу! — засмеялся Антон, отступая в сторону.       Костя фыркнул и зашел в квартиру, закрывая за собой дверь и разуваясь. Оглянувшись, парень снял пальто и раскрыл объятия, точно так же продолжая держать в руке пакетик.       — Ну что, с днём влюблённых, что ли? — улыбнулся Минаков очень ярко, очаровательно. Карие глаза блеснули озорством и плескающейся в них радостью. — Хочу обнять тебя, — со всей серьезность оповестил Костя.       — Аналогично! — подтвердил Антон, обвил его шею руками и прильнул нежным поцелуем.       Сумка Кости упала на пол, когда он ответил на поцелуй, прикрывая глаза. Разорвав объятия, парень протянул Антону пакетик, с волнением ожидая реакции:       — Я долго думал, что тебе подарить, — Минаков вздохнул. — Тяжело выбирать подарок, ты знал? Так вот, кхм… — Костя откашлялся. — Прими их от чистого сердца.       На самом деле, Костя вспомнил, как при первой встрече увидел на руках Антона симпатичные кожаные браслеты, они, как было видно, уже поистрепались, но носились, похоже, как самые любимые. Гуляя вчера по магазинам, Костя не мог пройти мимо незатейливых, но очень красивых аксессуаров.       Конечно, у Минакова тут же разбежались в разные стороны глаза. Хотелось выбрать что-нибудь более спортивное, подходящее Антону, но в то же время Костя думал о том, как бы гармонично вещь смотрелась на тонких запястьях любимого.       Выбор пал на два браслета: один из черной кожи с замочком в виде якоря (символ надежности), а другой с интересным переплетением из бусин голубого и зеленого цвета, что отлично оттенят глаза Антона. Браслеты лежали в футляре из плотной золотистой бумаги, обвязанной тонкой лентой.       — С праздником, любимый, — выдохнул Костя, запустив пальцы в кудряшки своего чуда, пока тот пытался достать подарок из пакета.       Увидев украшения, Антоха радостно протянул:       — Кру-у-уто, я вообще эти штуки люблю! — он немедленно надел оба и засиял, как начищенная монетка. — Спасибо, Костя!.. Но у меня для тебя тоже подарок. Идём! — Загорский подхватил сумку своего парня и повёл его в комнату.       На тумбочке стояла небольшая коробочка, которую Антон протянул Косте и сам же открыл. В ней были парные брелоки-кроссовки. Антон взял один и демонстративно отколупнул носок — внутри скрывалась флешка. Сам брелок оказался металлический, отделанный синей и красной эмалью, довольно тонкой работы.       — Я уже не впервые дарю тебе такую «обувку», — засмеялся Антон и напомнил: — В прошлый раз она была из шоколада. Эти же, один — тебе, другой — мне. Потому что, пара. Выбирай, левый или правый?       Костя тоже засмеялся и взял подарок, разглядывая поближе и выдержал таинственную паузу.       — Оба? — увидев, как вытянулось лицо Загорского, фыркнул: — Правый.       — Значит, мне левый, — улыбнулся Антон и немедленно прицепил свой к ключам.       — Спасибо, рыжик, — Костя порылся в сумке, брошенной Антоном возле письменного стола и, найдя там ключи от дома, поступил точно так же, как и Загорский, отмечая, насколько это классно — получать подарок от самого дорогого на свете человека.       — Ну, а теперь, — смущённо сказал Антон: — Чем бы ты хотел заняться вначале? Поедим или… — он чуть покраснел и лихорадочно облизнул губы.       — Или… — голос Минакова чуть охрип, когда он проследил за движением юркого языка Антона.       — Тогда… — Антон подошел поближе и провёл ладонями по его плечам. — Одежда тебе весьма помешает.       — Поможешь мне снять ее? — прошептал Костя, выдохнув вопрос в самые губы Антона, опаляя своим горячим дыханием кожу.       — Я даже настаиваю на этом, — прошептал тот и слегка прикусил нижнюю губу Кости. Подцепил краешек его белоснежной футболки и потянул вверх, оглаживая спину под ней.       Минаков поймал губы Антона, когда тот отстранился, чтобы снять с Кости верх одежды.       — Я тоже хочу, — оповестил юноша.       Его ладони поползли по стройным бедрам рыжика вверх, касаясь ягодиц. Выше-выше, и вот, майка уже задрана до середины торса, обнажая подтянутый живот с заметными кубиками пресса.       Разорвав поцелуй, Костя двинулся вместе с Антоном к кровати, заставляя его сесть, а сам опустился перед ним на колени, ткнувшись лицом в живот парня. Руки снова начали путешествие по ногам, касаясь коленей, внутренней стороны бедер. Простонав сквозь зубы, Костя лизнул нежную кожу Антона возле пупка, язык попал в маленькую впадинку.       — Так вкусно пахнешь, — Костя взглянул потемневшим взглядом снизу вверх на любимого, облизнув губы. — Я бы тебя так и съел.       Казалось, что Минаков превращается в кого-то другого: исчезло веселье из глаз, вместо него образовалась затягивающая глубина страсти, с плескавшейся на самом дне нежностью. Волнение отошло на второй план, зато появилось желание доставить партнеру удовольствие.       Загорский снял майку и отбросил на пол, не отрывая взгляда от лица Кости. Дыхание Антона участилось и он послушно приподнял бёдра, позволяя стянуть с себя последнюю деталь одежды. Теперь он был полностью обнажён и жаждал прикосновений.       Костя застонал от вида открывшейся картины: аккуратный ровный и вставший член, отсутствие волос на лобке. Антон так легко возбудился, всего лишь чувствуя касания Кости, только целуя его. Минаков, разумеется, знал, как технически делается минет, а вот практиковать не доводилось, да и, собственно, представляя кого-то, кроме Антона, совсем не хотелось пробовать, а тут… Рот непроизвольно наполнился слюной, едва Костя вообразил, как ласкает Загорского, а тот извивается в его руках.       — Позволишь мне? — Минаков в очередной раз облизнулся, накрыв рукой пах юноши, делая намек на то, что он хочет сделать.       — Если ты мне тоже позволишь. — хрипло ответил Антон.       — Чуть позже, — улыбнулся Костя, и ради эксперимента провел пальцами по возбужденной плоти, наблюдая, как по телу Антона прошла дрожь и он прикусил губу.       И взгляд Загорского, наполненный животной жаждой утолить свою потребность, стал спусковым крючком для Кости. Склонившись над пахом рыжика, Минаков втянул покрасневшую головку члена с выступившей на ней смазкой. Облизнув кожу, ощутил пряный вкус на своих губах и принялся ритмично, но не слишком умело двигать головой, впуская в себя член Антона.       Загорского откинуло на спину от переполняющих ощущений. Это был не первый раз, когда он получал удовольствие таким образом, но впервые это был парень, а самое главное — любимый человек. Одна мысль об этом заставила застонать и счастливо всхлипнуть.       Костя с громким хлюпающим звуком выпустил изо рта член Антона, привставая над рыжиком. Склонившись над мальчишкой, Костя наклонился за поцелуем, но не знал, как к этому отнесется после минета Антон, поэтому лишь мазнул губами по его скуле и языком ниже: к груди, ласково обводя затвердевшие соски, к кубикам пресса, очерчивая каждый из них. Разведя ногой колени парня, Минаков удобно устроился между ними, потершись грубой тканью джинс о тело Антона и услышал в ответ сдавленный стон.       — Прости, я забылся, — выдохнул Минаков и выпрямился, закопавшись с пуговкой штанов, пытаясь просунуть ее через петельку.       Антон привстал, помогая ему, и горящими от возбуждения глазами наблюдал, как деталь одежды покидает стройные, мускулистые ноги. Он не удержался от соблазна, провести по ним руками, попутно оглаживая бедра и поднимаясь к груди. Захватив в плен губ один сосок, сжал его, сосредоточенно пососал твёрдую горошинку, плавно перешёл ко второму, обнимая любимого за талию. Затем посмотрел на твёрдую плоть и чуть отодвинулся, давая себе простор для манёвра.       Мужское достоинство так и манило исследовать его губами, облизать головку и пройтись языком сверху до низу. Судорожный вздох и глухой стон подсказали, что Антон на верном пути. Он ещё раз подразнил языком нежную кожу головки и вобрал в рот полностью, на сколько смог.       Пальцы Кости непроизвольно запутались в милых рыжих кудряшках на затылке, чуть надавливая, тем самым подсказывая, как лучше. Перед глазами Минакова все взрывалось мириадами звезд, сознание активно попрощалось и исчезло, уступая место яркому возбуждению и страсти.       — Маленький мой, — облизал пересохшие губы Костя, видя, как ему в лицо взглянули зеленые глаза, впитывая в себя каждую эмоцию. — Если мы так продолжим, то до основного не дойдем. Я скоро кончу лишь от одного взгляда на тебя.       Ладони Кости переместились на плечи Антона, и он потянул его на себя, заставляя встать в такую же позу, как и он. Губы Минакова сами накрыли рот рыжика, заигрывая с его язычком, втягивая, в себя. Загорский жадно отвечал, перехватывая инициативу. Когда ощущения в паху стали просто невыносимыми, Антон отстранился и лёг на спину, разведя колени:       — Под подушкой, — нетерпеливо подсказал он и прикусил губу.       — Ты уверен, что хочешь этого? — ради спокойствия самого себя поинтересовался Костя, но все равно полез рукой под подушку, доставая на свет, к его удивлению, смазку и презервативы.       Надо же, а рыжик-то подготовился! Зря Минаков переживал, что Антон ничего не знает об однополом сексе.       — Хочу так, что готов тебя изнасиловать! — тяжело дыша, ответил Загорский и ещё шире раздвинул ноги.       — Пф… — Костя засмеялся и устроился на Антоне, снова затягивая его в крышесносный поцелуй, а когда воздуха перестало хватать, Минаков отстранился: — В первый раз может быть больно, рыжик, — извиняющимся тоном пробормотал юноша, выдавливая на пальцы смазку.       Холодная вязкая субстанция стекла по пальцам, которые Костя поднес к промежности Загорского, размазывая вокруг входа в его тело. Мальчишка выгнулся и нетерпеливо поерзал, когда ощутил, как пальцы надавливают и отстраняются, и так по кругу, пока у самого Кости перестало хватать терпения. Минаков ввел в Антона одну фалангу, увидев, как Загорский вздрогнул, глядя во все глаза на любовника.       — Извини, тебе больно? — выдохнул Костя, остановившись.       — Нет, только странно немного… Продолжай. — Антон расслабился, стараясь не зажиматься.       Костя выдохнул и чуть глубже толкнул палец, начав искать то самое местечко, которое вызовет удивительные ощущения в теле Антона. Мальчишка под ним морщился, вцепляясь пальцами в одеяло, но терпел.       К первому пальцу присоединился второй, и Загорский приглушённо хныкнул. Минаков с тревогой остановился. Собственное возбуждение уже давным-давно требовало разрядки, но войти в неподготовленное тело Костя не мог: во-первых, самому будет больно, а, во-вторых, не хотелось порвать любимого. К счастью, Илья многому его научил, чем Костя без зазрения совести пользовался.       Изменив угол проникновения, Костя к двум пальцам добавил третий, и вдруг Антон протяжно застонал, широко распахнув глаза. По телу словно искорки пробежали, даря удовольствие. Не желая терять приятный контакт, Загорский немного поёрзал, стараясь, чтобы пальцы внутри трогали это место ещё и ещё. Чувство дискомфорта тут же забылось, а желание накатило с новой силой.       Пальцы Кости задвигались в выбранном направлении, оглаживая мягкий бугорок. Загорский вдруг неожиданно крепко обхватил Костю за плечи, притягивая для поцелуя. Закрыв глаза, Минаков со всем наслаждением отдался сладостному занятию, не заметив, как сам начал нетерпеливо потираться о бедро любовника.       — Костя, пожалуйста, — умоляюще прошептал Антон, оторвавшись от губ любимого. — Я хочу тебя, — он сделал ударение на последнее слово.       Минаков немедленно нашарил на кровати глянцевый квадратик и, распечатав презерватив, раскатал резинку на члене, обильно смазав сверху лубрикантом для лучшего скольжения.       — Если тебе будет больно или неприятно, рыжик, то ты тут же мне скажи, — потребовал Костя, ложась сверху на юношу.       Удобно устроившись и, подтянув разъезжающиеся в разные стороны ноги Загорского, Костя зафиксировал их и, направив член в тело любимого, медленно толкнулся.       Несмотря на то, что Антон был растянут, головка вошла с трудом, а парень всхлипнул, вцепившись ногтями в предплечья Кости. Антон весь сжался, доставляя неприятные ощущения Минакову, поэтому рыжика пришлось отвлечь поцелуем, медленно покачиваясь на руках, входя в раскрытое тело под собой. Антон начал постепенно расслабляться и, когда Костя полностью вошел, протяжно застонал, изогнувшись в спине.       Со лба Минакова сорвалось несколько соленых бисеринок. Прижавшись щекой ко лбу Антона, Костя выдохнул, глухо ругнувшись сквозь зубы. Хотелось двигаться в резком, быстром темпе, но любовнику нужно было привыкнуть к размеру, заполнившему его. Открыв глаза, Костя с улыбкой прошептал:       — Я весь в тебе, маленький…       — О, да, я чувствую, — с трудом проговорил Антон и пошевелился. — Давай.       Костя поцеловал Антона в щеку, мазнув кончиком языка по уголку рта, и сделал первый очень медленный толчок, стараясь вспомнить тот угол, под которым он входил пальцами. Загорский морщился, закусывая губу. Минаков в какой-то момент хотел прекратить мучения, видя, как ему больно, но вдруг Антон вскрикнул и замер, открыв рот и хватая им воздух. Костя вновь толкнулся в нужном направлении, и теперь уже на место крика пришел громкий стон, который Минаков поймал губами.       — Ко-о-остя, это так… невероятно! — выдохнул Антон и снова застонал. — Не останавливайся!..       Он оплёл Минакова ногами и сжал покрепче, словно боясь, что тот сейчас уйдёт. Но Костя только увеличил темп, заставив Антона почти захлёбываться криками. Ничего подобного, до этого, Загорский не испытывал и сейчас просто купался в мареве наслаждения.       Рука машинально потянулась к истекающей смазкой, затвердевшей плоти и сжала, усиливая удовольствие. Перехватив ладонь Антона, Костя сам начал водить пальцами по его члену, круговыми движениями обводя головку.       Ритм постепенно нарастал. Загорский подмахивал бедрами, толкался навстречу, разметав кудряшки по подушке. Костя порыкивал и стонал в такт собственным движениям, чувствуя себя на вершине блаженства, понимая, что он вот-вот кончит с любимым именем на устах.       Загорского внезапно подбросило, он выгнулся и протяжно вскрикнул, выплёскиваясь себе на живот. Костя охнуть не успел, как его достоинство оказалось туго зажатым мышцами. Пара фрикций, и его накрыл оглушительный оргазм.       Минаков рухнул на грудь рыжего парня, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Слепо потянулся к губам Антона и ткнулся в шею, шепча какие-то сумбурные нежные слова. Загорский обнял его и тихонько поглаживал по волосам, полузакрыв глаза, плавая где-то на периферии сознания.       Несколько минут оба провели неподвижно, затем Костя приподнялся и улёгся рядышком. Антон немедленно пристроил ему на плечо голову и улыбнулся:       — Ну вот… Теперь мы всецело принадлежим друг другу. Господи, как же я рад!..       Костя снял презерватив и, скрутив его, положил на пол, целуя Антона в висок.       — Да, ты не представляешь, как долго я этого ждал, — тихонько засмеялся юноша, щекоча дыханием щеку любимого.       — Теперь надо в душ, — пробормотал Антон. — И поесть. Только мне шевелить пятой точкой больно, — он забавно сморщил нос.       — Предлагаешь мне тебя на ручках потаскать? — фыркнул Костя, приподнимаясь на локтях, когда Антон сдвинул голову с плеча. Минаков хитро взглянул на любовника, ткнув пальцем ему в ребра. — Между прочим, спортсмен, после всяких там усиленных тренировок должно быть бо-бо в несколько раз больше.       — Ай! Щекотно! — дёрнулся Антон. — После тренировок не там больно, а… А… В общем, не там! — возмущенно пропыхтел Загорский и с трудом сполз с кровати на пол, шатко утверждаясь на ногах.       — Только не упади, рыжик, — хохотнул Костя, вскакивая с кровати, полный сил. — Идем, я все-таки вместе с тобой в душ схожу.       — Только не приставай, — пробурчал Антоха, еле переставляя ноги. — Я сейчас на повтор не способен.       — Да не буду, — ухмыльнулся Минаков, поддерживая Загорского за талию. — Вижу же, как ты идешь.       В ванной оба парня залезли в душевую кабинку и минут пятнадцать мылись, помогая друг другу, совмещая приятное с полезным. Костя целовал Антона в шею, ключицы, губы, расцеловывал лицо, не показывая тем самым сексуальный подтекст, а лишь излучая нежность.       — Ну, показывай, чем мы можем перекусить? — улыбнулся Костя, когда он и Антон, свеженькие, переодетые, зашли на кухню.       — Домашняя пицца, с картошкой, грибами и сливочным соусом. — Антон достал приличный по размерам противень из духовки. — Правда, я не вижу разницы между ней и пирогом, но мама называет пиццей, — он отрезал пару огромных кусков и запихнул их в микроволновку, включая чайник и доставая заварку.       Костя сел за стол, с любопытством глядя за передвижением любимого по кухне. Интересно иногда понаблюдать за действиями другого, находясь по ту сторону от кухонных занятий.       — А ты гармонично смотришься, — подколол Минаков. — Еще фартучек на голое тело и все… Натуральная жена.       — Хороша жена, которая в готовке ни бум-бум! — фыркнул Антон. — Зато ты умеешь, — он хитро сощурился.       Микроволновка пискнула и Антон выудил подогретую пиццу.       — Ничего, я заменю тебя на кухне в случае чего, — улыбнулся Костя, с удовольствием вдыхая ароматные запахи.       — В фартучке? — ехидно уточнил Антон, разливая чай и подавая всё на стол. Он неловко сел напротив Кости и поморщился. — Блин, кошмар!.. Теперь что, всегда так будет?       — Не всегда, — уклончиво ответил Костя. — С каждым разом будет легче, — Минаков откусил кусочек и довольно задвигал челюстью.       — А ты откуда знаешь? — фыркнул Антон, взгрызаясь в пиццу.       Костя замер, не зная, как ответить на данный вопрос, но решил быть честным.       — У меня уже был опыт в этом плане, — медленно, выбирая слова, ответит Минаков.       Антон молча дожевал кусок, не поднимая глаз, и не проронил ни слова. Он прекрасно догадался, что «опыт» — и есть тот человек, с которым Костя активно переписывался. И вроде бы, это было до него, но почему-то стало неуютно. Может быть потому, что тогда Минаков Антона отталкивал и было больно… И, всё же, хорошо, что хоть у одного из них было представление об однополом сексе на практике. По незнанию можно и травмировать.       Молчание затягивалось, Загорский по-прежнему смотрел в тарелку. Он просто не знал, что ответить.       — Мы познакомились на соревнованиях, — вздохнул Костя, потерев переносицу. — Ты меня отверг, а мне нужен был кто-то, кто бы меня выслушал. И так вышло, что Илья, тот парень, оказался геем и предложил мне переспать. Я не отказался. Было неправильно так поступать, понимаю, но… Не знаю, что меня побудило, — Минаков был не рад, что тема ушла не туда, куда нужно, испортив праздник.       Антон поднял на него спокойный взгляд:       — Не вижу ничего неправильного в твоём поступке.       — То есть, ты на меня не обижаешься? — Костя встал из-за стола и, подойдя к Антону, присел на пол возле него, положив ладонь на бедро: — Знаю, что нет смысла оправдываться. Я к Илье ничего не испытывал и не испытываю. Мне все равно было в тот момент, кто со мной в одной постели. Я не мог думать ни о ком, кроме тебя.       — Нет, не обижаюсь, и тебе не за что оправдываться, — слегка улыбнулся Антон, наклонился и поцеловал Костю. — Важно то, что сейчас, а не то, что было.       Костька уткнулся в Антона, пряча счастливую улыбку.       Весь остаток праздника парни провели тесно прижавшись друг к другу, попеременно уделяя времени поцелуям и нежным касаниям. Минаков чувствовал себя на вершине блаженства, плавясь в любимых объятиях, но всему рано или поздно приходит конец. Когда время перевалило за полночь, Костя понял, что ему пора домой, родители могли начать волноваться.       Он еще долго целовал рыжика, прижимая к входной двери, как можно дольше оттягивая момент разлуки. Губы Антона уже горели от поцелуев, припухли и манили к себе, но нужно было уходить. Поэтому, в последний раз поздравив его с Днем Всех Влюбленных, Костя покинул эту уютную квартиру, витая в своих прекрасных и очень счастливых мыслях.

***

      В День всех сумасшедших, то есть, влюблённых, Злат проснулся, когда время давно уже перевалило за полдень. Двигаться совсем не хотелось, тем более, он уснул в теплых и таких крепких объятиях Мира, который всю ночь прижимал его к себе.       Еле выпутавшись, взъерошенный Златка сел на постели, глядя на любовника. Мирослав, раскинув конечности в разные стороны, сладко спал, сопя в две дырки. Желудок Климова заурчал, сообщая, что тоже проснулся и хочет есть. Вчера был необычный для Златки день: время открытий нового Мирослава Минакова.       Злат соскреб себя с кровати и, в чем мать родила, прошлепал в ванную, где взглянул в зеркало и ужаснулся. Со вчерашнего дня он забыл стереть косметику, поэтому она размазалась по лицу, превращая Климова в зомби-уродца.       Смыв тени и карандаш, заодно умывшись, Злат придирчиво осмотрел себя, начиная со лба и заканчивая острым подбородком. Конечно же, парень остался недоволен. Он не особенно любил свою внешность, поэтому старался скрываться под образом фрика: сбрил треть головы, отрастил остальные волосы, делал макияж каждое утро, перед выходом в свет. Ритуал наведения марафета стал таким привычным, что Злат совершал действия автоматически, но сегодня, когда Мир был дома, не хотелось больше кого-либо из себя изображать.       Быстро приведя себя в порядок, юноша вернулся в комнату, где надел штаны и завязал высокий хвост. Мир еще спал, поэтому Климов решил составить завтрак-обед из вчерашней еды, которой, к слову, было очень и очень много.       Поставив на плиту варить кофе в турке, Златка зарылся в холодильник. Салат, куриная грудка в панировке, ореховые пирожные, фруктовое ассорти — стол постепенно обрастал блюдами. А ведь еще королевские креветки в кляре, рыбное филе в соусе, мороженое, мясная и сырная нарезка… Такими темпами можно будет не готовить всю следующую неделю. Злат, конечно, не шеф-повар, но из полуфабрикатов способен сотворить очень приличное меню.       Мирослав сквозь сон слышал, как мальчишка возится на кухне, тем более, запах кофе, такой вкусный, что рот слюной наполнился, проникал всюду. Распахнув ресницы, он бесшумно соскочил с кровати и выскользнул в душ. Прохладные струи вернули к жизни в считанные минуты.       Мирослав оглядел полочки в ванной и усмехнулся, заметив чёрный подводочный карандаш, который Златка постоянно использовал. Раньше Миру было совершенно всё равно, что прячется под мишурой его любовника, но сейчас вдруг стало интересно. Попросить, что-ли, не краситься к следующей встрече?.. Полуирокез ему идет, пирсинг тоже ничего, хотя, в последний приезд, помнится, Мир случайно сорвал один, который был в губе. Ранка зажила и Злат пока это место не трогал. Ну и правильно. Туннели в ушах, это, конечно, жесть, но они самые маленькие, терпимо. А больше чтоб ничего не смел делать!       Мирослав не сомневался, что если он объявит условия, мальчишка даже не пикнет в протест.       В кухню Минаков входить не стал, остановился на пороге, внимательно наблюдая за Златом. Паренёк был совершенно не знакомый. Домашний, очень миловидный, какой-то уютный, совсем не похожий на образ гуляки-парня, раздолбая и панка. Смешливый и напористый, сейчас он выглядел сосредоточенно и даже чуть грустно. А может всему виной чистое лицо и мягкий взгляд.       Мирослав загляделся и невольно сделал шаг в кухонное пространство. Злат как раз обернулся к нему и застыл на месте, не успев что-либо сказать. Минаков осторожно обхватил ладонями его лицо и вгляделся в черты, прошёлся взглядом по шее, ключицам и вернулся обратно. Злат открыл рот, то ли что-то спросить, то ли от удивления, и Мирослав воспользовался — накрыл его губы своими и тягуче поцеловал. Златка с готовностью ответил, оплел руками талию любовника, прижимаясь к нему. Когда Климов отстранился, то единственное, что смог выдавить, это:       — Ты голоден?       — Да, — ответил Мирослав и уселся за стол, придвигая к себе чашку с кофе, которую Злат только что налил себе. — Я позаимствую твой бодрящий напиток, малыш? Кстати, пока я не уехал, у меня к тебе будет разговор, потом секс, ещё секс, потом снова кофе, после чего мне нужно будет вызвать такси в аэропорт.       — Что-то много секса в твоем распорядке дня, — заметил Златка, наливая из турки новую порцию кофе и садясь напротив Мира. — Какой разговор? — Климов ухмыльнулся: — Очередные поучения и поручения?       — Ты хочешь быть моим парнем? — спокойно осведомился Мирослав и сделал глоток изумительно вкусного напитка.       Златка, как раз в этот момент пьющий горячий кофе, подавился, громко закашлявшись. Пришлось даже вскочить, так как часть напитка вылилось на штаны, обжигая сквозь ткань кожу. Кинувшись к раковине, Климов, ругаясь, на чем свет стоит, быстренько промочил штаны холодной водой, а затем, умывшись, ошарашенно взглянул на Мира. Юноша не верил собственным ушам. Он что, оглох или него глюки?       — Что ты… сказал? — сипло прошептал Златка, подумав, что за столом сидит явно не Мирослав Минаков, а кто-то другой.       — То, что слышал, — ответил Мир, взглядом убедившись, что Златка не получил серьезный ожог. — Я предлагаю тебе встречаться со мной. Ты красивый, сексуальный и далеко не глупый парень. Раздолбай, но это ещё можно исправить. Полтора учебных года достаточно, чтобы потрудиться и хорошо закончить школу*. Затем я увезу тебя к себе. Там ты поступишь в университет, станешь учиться, прогуливать не позволю. Окончишь университет, будешь работать. Я устрою твоё будущее, как мне устроили моё. И мы будем вместе. Что скажешь? — Минаков поставил чашку на стол и, взяв вилку, нанизал несколько кусочков овощей из салата.       На кухне на долгих десять минут повисла полнейшая тишина, нарушаемая лишь стуком вилки по тарелке и глухим причмокиванием, когда Мир отпивал кофе.       У Злата не было слов. Вроде бы, Мирослав предлагает ему встречаться, но при этом хочет полностью перекроить его существование, сделать таким, каким Злат не хочет быть. Юноша не привык жить по сценарию, всегда сам решал, что в данный момент, в данную секунду ему делать, а тут… Минаков-старший прописал его жизнь на года вперед. Становилось страшно, но в тоже время очень любопытно. В Злате боролись две противоположности: с одной стороны — долгая безответная любовь к Миру и желание стать его единственным, а с другой — бунтарская натура парня.       Наконец, Златка отмер:       — Что я должен буду делать взамен? — пробормотал Злат, не веря услышанным словам Минакова. — Для чего тебе все это нужно, Мир?       — У меня хорошие перспективы стать не последним специалистом в своей сфере. Уже сейчас на практике, которая в ближайшем будущем станет моей работой, мне поручают крупные проекты. За них много платят. Я не останусь на обочине этой жизни и хочу взять с собой всё самое лучшее. Например, тебя. Но взамен мне нужно, чтобы ты был послушен. Никаких наркотиков, грязных историй и пропусков занятий. Мне некогда с тобой возиться. Своё свободное время я хочу делить с тем, кто этого достоин. У тебя есть все шансы. И чем больше ты сделаешь для этого сейчас, тем легче будет твоя жизнь рядом со мной потом. Что именно тебя беспокоит? Давай обсудим, я не против, — на протяжении всей длинной речи, Мир не сводил глаз со Злата.       — Я… Я не… — Злат откашлялся, затем настолько резко мотнул головой из стороны в сторону, что пряди волос высокого хвоста хлестнули по щекам. — Ты же ничего ко мне не чувствуешь! Я нужен тебе только как игрушка, а сам будешь развлекаться, в качестве платы предлагая все те блага, что ты перечислил. Блять, Мир, ты издеваешься надо мной? Какого хера?!       Златка недовольно насупился, глядя на любовника, сжал руки в кулаки. Мирослав откинулся на спинку стула и невозмутимо покачал головой:       — Я предлагаю тебе жить вместе, делить постель, быт и всевозможные прелести совместного времяпровождения. Быть парой. Заботиться друг о друге. А что на счет чувств… здесь ты тоже не прав, кое-что я, всё-таки, чувствую, иначе не стал бы тебе предлагать встречаться. Другое дело, что я пока не могу найти определение этим чувствам, но время покажет, полагаю.       Злат вздохнул, пожевал губу, раздумывая еще минут пять. Если он откажется, то в любом случае тот зачаток чувств, что, возможно, есть у Мира, исчезнет, так и не превратившись в что-то более глубокое. Златка этого не хотел. Он любил Мира со всеми его недостатками и достоинствами. Честно признаться, Климов готов был от счастья прыгать до потолка, но понимал, что придется наступить себе на горло, чтобы быть с Минаковым вместе.       Подойдя к любовнику, Златка без зазрения совести плюхнулся ему на колени и зарылся носом в шею, глубоко вдыхая любимый аромат.       — Я согласен. Спасибо, Мир. Я люблю тебя. Очень-очень сильно люблю.       — Я рад, малыш, — обнимая его, сказал Мирослав. — Злато моё… — если Минаков не прогадал, то только что обрёл настоящее сокровище, которое при должной огранке, станет поистине бесценным. И только его. Его собственностью.       Они снова занимались сексом: безудержным, горячим, наполненным страстью. И вновь Злат не испытывал привычной боли. Хотя, Мир был в чём-то грубоват, но не жесток, как раньше. Нынешние садистские наклонности проявлялись как игра, приятная для обоих. К чёрту! Мирослав не желал больше портить это прекрасное лицо, а укусы и засосы на теле — своего рода честь для любовника. А в будущем, когда Климов станет постарше, его можно будет приучить к порке и даже предложить групповушку. Мальчик такой темпераментный, вряд ли откажется. А партнёра выберет сам, Мир предоставит ему свободу. Пусть у Златика складывается впечатление, что всё это — для него и с его одобрения. В действительности, Минаков будет единственным, кто станет вершить их Судьбу.       Так думал Мирослав. 15 февраля.       Всё утро Антон не ходил по квартире, а словно летал, переполненный эйфорией и счастьем. Даже дискомфорт в пятой точке мерк на фоне ликующего сердца. И в школу решил идти пораньше — хотелось вместе с Костей. Антон знал, во сколько тот обычно выходит из дома и в назначенный час был возле его подъезда. Едва заметив знакомую макушку в свете подъездного фонаря, заулыбался:       — Привет!       — Привет, — Костя поравнялся с Антоном и коснулся ладонью его шапки, словно сквозь нее пытаясь взметнуть по привычке рыжие кудряшки. — Меня ждешь?       — Тебя, — голос Загорского не смог скрыть проскользнувшей нежности.       Они шли в школу по светлеющим улицам, мимо спешащих кто куда, прохожих, но оба чувствовали себя словно своим собственным мирком, на двоих. Обсуждали не значимые вещи, переглядывались и улыбались, сталкивались локтями, и каждый миг имел значение: рука на плече, сдутые с ресниц снежинки, прикосновение рук без перчаток, расправленные складки шарфа… Шарф, кстати, был Светкиным подарком.       — Ты себя лучше чувствуешь? — поинтересовался Костя.       Парни подходили к школе, поэтому следовало соблюдать дистанцию. Минаков отодвинулся чуть в сторону, но так, чтобы это казалось вполне естественным.       — Я себя отлично чувствую, — усмехнулся Антон. — А завтра будет просто превосходно. Настолько, что можно продолжать, — он на ходу стянул шапку и тряхнул кудряшками.       Костя не смог сдержать смех, но заходя в учебное заведение, почти нос к носу столкнулся со Светой, которая проходила мимо по коридору в сторону раздевалки, словно что-то забыла или кого-то искала.       — Прости, — Минаков отступил в сторону, кинув обеспокоенный взгляд на Антона.       — Ничего, привет, кстати! — девушка спокойно посмотрела на Костю, потом перевела взгляд на Антона. — Слушай, твоя «валентинка»… Мне её не передали, хотя я знаю, что ты писал. Мне очень жаль, но, похоже, её потеряли.       Светлана говорила почти правду. Она действительно знала, что Антон написал «любовное письмо», тому были свидетели, но либо он написал его другой девушке (слежка за Загорским, в тот день, показала, что это не могло быть так), либо «почтальонши» выяснили, какое из писем от Антона и не передали адресату, то есть, Светлане, специально. Света склонялась к последнему — завистниц у неё было прилично, Антон нравился очень многим. Мысль о том, что он вообще не писал Свете, девушка отбросила — а кому тогда? Если бы какая-то другая получила его «валентинку», то уже растрепала бы на всю школу!       Антон снял и убрал в сумку шапку, шарф и перчатки и, как раз, расстегнул куртку. При словах Светы, он напрягся:       — Я… да, ты права… Видимо, потеряли.       — Ну вот, я так и знала! — с облегчением воскликнула Света и обняла не успевшего остановить её Антона за шею.       Куртка мешала отодвинуть девушку, которая даже не подозревала об этом и поцеловала Загорского в губы.       Неприятное чувство ревности расползалось, казалось, по всем конечностям, мешаясь сдвинуться с места. Минаков превратился в статую с каменным выражением лица, а когда понял, что Антон не оттолкнул Свету сразу, еле слышно вздохнул. Загорский не расстался с девушкой, не сказал ей ничего о том, что «валентинку» ей не отсылал. А, может, отсылал все-таки и она, действительно, затерялась где-нибудь?       Костя развернулся и молча пошел в класс, где уже вовсю гудели его одноклассники, рассказывая, как провели выходные дни.       Антон наконец высвободил руки из рукавов и отстранил Светлану. Та несколько непонимающе уставилась на него. Загорский повесил куртку в шкаф и закрыл его, обдумывая, как лучше поступить. Он видел, что Косте крайне неприятно и он ушёл, это тоже надо было исправить.       — Света, — начал Антон, — Мы должны расстаться, — девушка нахмурилась и попыталась возразить, но Загорский не дал. — Ты мне очень нравилась, правда, но это так и не стало чем-то большим. Наоборот, ушло. Мне жаль, прости… Уже некоторое время я ничего к тебе не чувствую и не могу быть твоим парнем. Отпусти меня, пожалуйста…       Светлана помрачнела:       — А я надеялась, что у тебя просто было нежелание с кем-то общаться. Значит, всё же, разойтись хотел? Хорошо. Навязываться не стану.       Девушка холодно посмотрела, вздёрнула подбородок и ушла. Антоха вздохнул и поспешил в класс. Усаживаясь рядом с закаменевшим Костей, чуть тронул его за локоть:       — Я расстался со Светой… Извини, что пришлось соврать про «валентинку», но иначе бы она начала допрашивать, кому писал. И за поцелуй прости, я не ожидал… Не сердишься? — чуть слышно проговорил он.       — Нет, — выдохнул невозмутимо Минаков, но руку отодвинул.       Ревность жгла. Она не была такой же, какую испытывал Костя по отношению к Ниночке. Это чувство было острей, сильней, больно кололо. Юноша подозревал, что в будущем будет тяжело: есть много девушек, которые так или иначе станут искать общества как Антона, так и его. Но Костя не подумал, насколько неприятно ему будет видеть Загорского с другой, знать, что не сможешь точно так же подойти и обнять, не выслушав потом слов отвращения в свой адрес.       — Все хорошо, я не сержусь, — но Костя не взглянул на Антона, упрямо уткнувшись взглядом в учебник.       — Врёшь, — грустно констатировал Антон. — Ладно, наплевать, что про меня подумают, я к себе больше ни одну девушку не подпущу! Мне твои нервы дороже и важнее. — он ласково пихнул Костю плечом.       Минаков выдохнул, и улыбка заиграла на его губах.       В класс вошел какой-то чересчур задумчивый Злат. Он сел на свое место, даже не поздоровавшись с другом, который проводил его удивленным взглядом.       Начался урок русского языка. Учительница вызвала к доске Злата, особо не надеясь на то, что тот согласится, но к всеобщему удивлению класса, Климов встал с места без всяких кривляний, вышел и приготовился слушать диктовку. Преподавательница так растерялась, что забыла, какую строчку нужно прочитать. Злат написал все правильно, ответил на все вопросы, запнувшись лишь единожды. Парня усадили на место с заслуженной четверкой. Костя долго подбирал челюсть, пытаясь прийти в себя. В последний раз Златка получал хорошие оценки в средних классах. Что с ним произошло?       Как только прозвенел звонок на перемену, одноклассники начали оглядываться на Климова и шушукаться. Антон переглянулся с Костей, и оба ринулись к Злату. Усевшись на освободившиеся места, юноши впились глазами в невозмутимого друга.       — Злат, ты в порядке? Или витаешь в облаках, где раздают знания по школьным предметам? — пошутил Антон.       — Поделись с нами, мы тоже хотим туда! — поддакнул Костя, вперившись взглядом в лучшего друга.       — Идите нахрен, ребят! — беззлобно, но очень нервно ответил Златка.       Климов пальцами стучал по парте, так и порываясь сунуть руку в сумку. Костя догадывался, что хочет Златка. Но почему он тогда…?       — Ты что, бросаешь курить?! — почти ахнул Минаков, увидев, как поморщился Злат.       Отец Кости первое время, когда пытался бросить вредную привычку, постоянно нервно кусал губы. У некоторых избавление от никотина происходит достаточно быстро и без всяких позывов бежать в курилку, а у некоторых, как у Злата. Климов несколько раз вздохнул и, покопавшись в сумке, сунул в рот чупа-чупс.       — Да, бросаю, — немного невнятно ответил парень. — Решил, что нужно здоровье беречь. Буду постепенно избавляться.       — Ого! — почти хором воскликнули Костя с Антоном, а последний добавил: — А ты спортом не собираешься заняться? Ну там, в качалку походить, в бассейн, на пробежки?.. Я серьёзно! — воскликнул он, заметив в ответ тяжёлый взгляд Климова.       — Скажи, ты не хочешь своего мальчика иногда придушить за его излишнюю проницательность? — перевел Златка скептический взгляд на слегка покрасневшего Костю. — Хотел бы, но не все сразу.       — Тогда предлагаю начать с пробежки, ежеутренней или ежевечерней, как удобно, а потом записаться к нам в спорткомплекс, там есть тренажёрка, — Антон потрепал Злата по руке и улыбнулся.       Златка застонал и брякнулся лбом об парту:       — За что мне все это-о-о?!       Костя фыркнул, но задумался. Климов никогда не рвался к спорту. Чего за пару дней с ним могло произойти? Разве что, кто-то сделал внушение, потому что сам Златка вряд ли бы решился на перемены. Он мастак экспериментировать со своим лицом и волосами, но никак не со здоровьем. Костя бы не удивился, если б Злат завтра пришел с татухой, но то, что юноша решил заняться спортом — озадачивает.       — А с чего ты вдруг? — решил допросить Климова Костя. — Неужели кто-то повлиял?       Злат на секунду оторвался от стола и, глянув на друга, вернулся к исходному положению.       — Нет. В голову вдруг стукнулась идея, — ответил Климов, вздохнув.       — Кем стукнулась? — хитро прищурился Антон, тоже не веривший в чудесное перевоплощение Злата без внешнего влияния.       — Не твое дело, рыжий кудряшка, — усмехнулся Златка, выпрямляясь и показывая язык Загорскому. — У меня есть свои мотивы.       — Под чьим именем? — изогнул бровь Костя.       — Отвалите, пиявки доставучие! — Климов вскочил с места и унесся в коридор, напоследок отвесив тумака любопытным одноклассникам.       Те неприлично заржали и вернулись на место.       — И, всё же, из-за чего он? — Антоха покачал головой. — Влюбился, а? — юноша повернулся к Косте.       — Вполне вероятно, — задумчиво протянул Минаков, пожав плечами. — Я никогда не спрашивал Златку о его личной жизни. Да и он весьма скрытный тип, поэтому… — Костя не договорил, тем самым как бы поясняя, что не знает о тайной и возможной любви друга.       Антон с сожалением вздохнул и перевёл тему:       — Уроки сегодня вместе делаем?       — Если у тебя есть желание, — улыбнулся Костя одновременно со звонком, который объявил начало второго урока.       До конца учебного дня Злат пытался отвлекаться на различные мелочи, чтобы не хотеть курить, друзья как могли, помогали ему, забалтывая ерундой или объясняя что-то по учёбе.       Уроки Антон предложил Косте делать у него, но первым делом, едва переступили порог комнаты и закрыли дверь, прильнули друг другу — этого ужасно не хватало весь день. Антон знал, что мама или отчим не зайдут в комнату без стука и разрешения. Поэтому первые полчаса просто с упоением целовались, нежа друг друга в объятиях, потом, по настоянию Елены Сергеевны, поели и сели заниматься.       Антон капитально взялся за свои оценки, стремясь не отставать от Кости, хотя и понимал, что особо быстро догнать его не получится даже до конца учебного года — круглый отличник, он и есть круглый отличник. Тут разве что, попытаться хотя бы в одиннадцатом классе не оплошать.       Неудивительно, что Костя закончил уроки быстрее и позже обнимал Антона сзади, пока тот дорешивал математику. Объятия не отвлекали, Антон наслаждался теплом любимого. Зато после этого можно было полностью посвятить время друг другу. Организм, конечно, реагировал твёрдостью в штанах, но всегда есть защелка на двери, музыка, заглушающая стоны, пока руки и губы ласкают, гладят, заставляют сходить с ума и плавиться от наслаждения. 20 мая.       Близился конец учебного года. Погода стояла отличная, совсем летняя, школьники щеголяли в лёгкой одежде и радовались предстоящим каникулам. Антон предвкушал выходные, которые вместе с Костей собирался провести у себя — мама и отчим пожелали съездить в Новосибирск, к родственникам.       Юноши продолжали встречаться, скрывая свои чувства ото всех, кроме Злата и Мирослава. Оба старались совершенствоваться во всём, что касалось их отношений, и бесконечно ценили время, проведённое друг с другом.       Было сладко и упоительно доставлять удовольствие любимому, а занятия сексом не были редкостью — периодически ночевали друг у друга, когда родители отсутствовали, и не могли насытиться ласками.       После того, как Антон расстался со Светой, девушки усилили атаки на парня, пользуясь его свободой, но тот ловко уходил от предложений и излишнего внимания, отделываясь учёбой и тренировками. Костя уже давно дистанцировался от всего этого, и поклонницы лишь вздыхали, издалека наблюдая за красавцем, проходившим мимо с независимым видом.

***

      Ещё в конце зимы Климов присоединился к Косте и Антону на утренних пробежках. Поначалу ему было тяжеловато, но постепенно молодой организм наверстал своё, и теперь парень с лёгкостью делал программу своих друзей-спортсменов. По рекомендации Антона, он записался в тренажёрный зал и регулярно посещал его. Из-за худобы, ему пришлось последить за своим питанием, чтобы набрать необходимую массу.       Дело продвигалось медленно, но Злат твёрдо шёл к намеченной цели и с удовлетворением разглядывал себя в зеркало, отражавшее крепкое тело с отнюдь неплохой мускулатурой. До Кости с Антоном ещё далеко, но у него был целый год в запасе.       Мирослав приезжал трижды и его глаза блестели от удовольствия, когда он, после долгого и жаркого секса, рассматривал своего любовника, лёжа рядом с ним на кровати. Мир так же требовал отчитываться по учёбе, но и тут Златка не ударял лицом в грязь, демонстрируя положительные оценки. Он серьёзно взялся за ум, перестал шляться по ночам, курить всякую дрянь и почти совсем завязал с алкоголем. Его боевой раскрас свёлся к минимуму — парень лишь слегка подводил глаза, отбросив всё остальное.       Слишком многое окрыляло: Мирослав теперь отвечал на сообщения, писал сам, даже звонил и всякий раз говорил, что соскучился. Возможно, это не было правдой во всём, но Злату оказывалось достаточно и того, что есть. Он обожал своего любимого, почти боготворил. Даже когда тот заставлял ползать у себя в ногах, Климов наслаждался этим.       Постельные игры были очень похожи на БДСМ: Мир связывал Златке руки, мог хорошенько отшлёпать, ставил на колени или в любимую коленно-локтевую, с разведёнными ягодицами; мог сидеть напротив и смотреть на эту картину, заставляя изнемогать в ожидании проникновения.       В предыдущий свой приезд привёз вибратор и забавлялся со связанным Златом, как хотел. Златка таял. Он так привык, в своё время, к боли, что, в её отсутствие, нынешнее сексуальное рабство его возбуждало до чёртиков. А Мирослав таинственно обещал, что это не предел… И намекнул, что на каникулы, на некоторую их часть, постарается забрать Климова в Москву.

***

      В конце лета должны были состояться очередные соревнования по плаванию, Загорский знал, что ему придётся много тренироваться и заранее вздыхал — мама предлагала в июле съездить на море всей семьёй, но вот получится ли у Антона… Впрочем, даже если нет, ничего страшного, зато останется с Костей на две недели без контроля взрослых.       Родители Минакова не возражали против его ночёвок у Антона, но потребовали появляться хотя бы раз в два дня, «показаться на глаза», и обещали звонить. Но до этого ещё было далеко. Зато они стали замечать, что сын подолгу залипает в телефоне, переписываясь с кем-то, и просто светится от счастья. Выдвинули предположение, что у Костика появилась девушка, однако задавать вопросы или настаивать, чтобы познакомил, не стали, решив — ещё успеется.

***

      После уроков Антон потащил Костю в центр, погулять. Злат идти отказался и, с таинственным видом сказал, что ждёт звонка по скайпу, который не может пропустить. За все эти месяцы друзья так и не добились от него, кто его возлюбленная, и тихо терзались любопытством. Лишь сделали вывод, что она не местная и живёт где-то далеко.       Центр города бурлил жизнью и кишел народом. Хотелось посидеть подальше от толкучки и поесть-попить чего-нибудь прохладительного. Купив мороженого и бутылку воды, отправились на набережную, в самую дальнюю её часть, но и там веселилась какая-то компания. Однако, кроме этой компании никого не было и ребята уселись прямо на парапет возле воды, метрах в двадцати; молча ели мороженое и наслаждались зрелищем наглых чаек, реявших над водой и охотящихся за мелкой рыбёшкой.       Внезапно от компании отделилась девушка и, резво стуча каблучками, двинулась к ним. Она была нарядно одета и уже слегка навеселе. Пышные золотистые локоны украшала заколка в виде цветка лилии, платье, чересчур короткое, светло-кремового оттенка, с рисунком из крупных цветов, туфли на огромной платформе и каблуке невероятной высоты, довольно ярко накрашенная, но ей это шло. Она светилась радостью и пристально вглядывалась в Костю.       Тот некоторое время не замечал её, увлечённо наблюдая за особо крупной чайкой, но заметив скептическое выражение лица у Антона, обернулся в ту сторону, куда он смотрел. Брови юноши поползли вверх:       — Юля? — Минаков потерял дар речи, увидев вблизи знакомую девушку.       К Косте приближалась его бывшая, быстро семеня ножками. Непроизвольно поднявшись, юноша оглядел девушку. Та подскочила и кинулась Минакову на шею:       — Костичка, привет! Я так рада тебя видеть! — её розовые от блеска губы нахально чмокнули парня в приоткрытый в удивлении рот.       Остолбеневший Минаков не сразу отстранился от девушки, но, когда до него дошло, что творит Юля, Костя отодвинулся сам, машинально схватив девушку за предплечье. Юлия Остапенко почти не изменилась: такая же яркая, красивая, привлекающая внимание и позитивная, берущая от жизни все.       — П-привет, — выдавил Минаков и невольно кинул взгляд в сторону застывшего Антона. — Что ты здесь делаешь? — и никакой радости в ответ, лишь недоумение и легкий налет раздражения от того, что его прогулку с Загорским прервали таким нахальным способом.       — Праздную свой День рождения! — ответила девушка и радостно засмеялась. — А ты уже и забыл, когда он. Как именинница, я приглашаю и даже настаиваю, чтобы вы присоединились! Ну, Ко-о-ость, сделай мне приятный подарок, а? — она игриво похлопала ресницами и заметила Антона. — У тебя очень красивый друг, кстати, я его раньше не видела! А где Злат?       — Злат… Он… остался дома, — Костя убрал ладонь с руки Юли и повернулся всем корпусом к вставшему Антону. — Знакомься, Юль, это Антон Загорский. Мой… друг, — Минаков отвел взгляд, взглянув девушке в глаза. — Антон, а барышня перед тобой — Юлия Остапенко. Юль, я не уверен, что мы можем пойти, — промямлил юноша, соображая, как бы отмазаться.       — Ничего не знаю! — надулась девушка. — Ты хочешь испортить мне праздник своим отказом? — она совсем непритворно огорчилась. — Когда мы встречались, ты не был таким злым. Неужели после всего я не могу просто позвать тебя, отметить мой самый важный праздник?       Тут Антон, молчавший до сих пор, подал голос:       — После всего? — переспросил он.       — Костя — мой бывший парень, — пояснила Юля. — Мы встречались два года, а потом я ушла в другую школу, после девятого. Он такой милый был: цветы дарил охапками, подарки, и мы часто где-нибудь гуляли, в кафе и кино ходили. И ещё Костя очень сексуальный, такой нежный, заботливый и внимательный… Я уже жалею, что рассталась с ним, — девушка хихикнула и бросила на Минакова многозначительный взгляд.       — Ого, — только и мог произнести Загорский.       Хотелось встряхнуть эту девицу и ласково пояснить, что Антон и сам знает, какой Костя ласковый, сексуальный и заботливый!.. Загорский еле сдержался.       Минаков ощутил, как жар опалил его щеки, окрасив в румянец. Юля перебрала и теперь несет все, что хочет. Костя положил ладонь на плечо Антона, чуть сжав, а затем убрал руку. Что подумал рыжик? Не хотелось бы, чтобы бывшая девушка стала объектом недопонимания. Между ней и Костей все кончено. Не стоит вспоминать старое.       — Юль, хватит, — Костя поморщился. — Ладно, мы пойдем на твой День рождения.       — Ур-ра-а! — воскликнула девушка и снова повисла на шее Минакова. Она отстранилась и, схватив Костю за руку, потащила к веселящейся компании на буксире, задорно крича: — Антоша, не отставай!       Загорский скрипнул зубами и пошёл следом.       Изрядно поддатая компания немедленно окружила двоих парней. Юля принялась их знакомить, затем потребовала выпить за её День рождения. Парням всучили пластиковые стаканчики с шампанским, пришлось чокнуться со всеми и даже промямлить банальный тост.       Пить Антон не стал, только вид сделал. Костя, как он заметил, тоже опустил руку со стаканом вниз, чтобы поменьше замечали, что тот полон, а на локте по-прежнему висла именинница. Она рассказывала окружающим, какой «Костик замечательный, умный, отличник и будущий медалист, галантный кавалер и мега-мега-секси». Поток её красноречия было не остановить.       Всего присутствовало человек двадцать, почти сверстники. Как понял Антон, все ребята из Юлиной школы.       Антона тоже не обошли вниманием. Две отнюдь не самых симпатичных особы нагло клеились к нему, шипя друг на друга, но он вообще не обращал на них внимания, стараясь не упустить Костю из виду.       Одна, справа, представилась Анжеликой и имела габариты сло… очень крупные. Тощенькая и невзрачная особа слева назвалась Викусей. Обе наперебой рассказывали какие-то забавные истории, по мнению Антона, отнюдь не интересные, затем попытались увлечь его прогуляться, каждая в свою сторону. Победила Анжелика, задавив соперницу кило… авторитетом. Она просто оторвала Викусю от руки Антона и одним толчком отправила ту в гущу народа, а сама, пыхтя как паровоз, потащила Антона за деревья, но тут Загорский упёрся. Он ни в коем случае не хотел уходить далеко от Кости, особенно когда к нему липнет бывшая. Пышнотелую спутницу остановить было трудно, но и занятия спортом даром не прошли — развернув обалдевшую от такого круговорота Анжелику, Антоха смачно подпихнул её в обратном направлении.       Бегло оглядев остальных и не увидя знакомой макушки, встревожился. Вырвав руку у «паровоза», Загорский отправился на поиски. Костя нашёлся на самой нижней площадке, которую скрывал каменный постамент. Он стоял спиной к Антону, а рядом с ним Юля.       — Костя, я правда жалею, что мы расстались. Но у меня сейчас никого нет, давай попробуем снова встречаться? Я думаю, что разные школы — не помеха, — с милой улыбкой вещала девушка.       — Помнится, ты говорила иное, когда предлагала расстаться, — заметил Костя.       — Это было ужасно глупо! — воскликнула Юля и схватила его за руку. — А теперь я так не считаю. У тебя же ещё остались ко мне чувства?       — Извини, — юноша вытянул пальцы из захвата. — Но нет, Юль. Я больше ничего к тебе не чувствую. Тем более… У меня есть любимый человек.       Девушка прищурилась и холодно произнесла:       — Из твоей школы? Я её знаю?       Антон чуть не фыркнул. Его бесило поведение Юлии, но он не вмешивался, предоставляя Косте возможность отделаться от настойчивой бывшей.       — Ты ее не знаешь. Юль, давай прекратим уже развивать эту тему, хорошо? У меня есть любимая, и я не хочу делать ей больно. Между нами ничего не может быть, — довольно резко сказал Костя, разворачиваясь, чтобы уйти. — Еще раз с Днем рождения.       Нужно было найти Антона и бежать отсюда, пока есть возможность. Но тут девушка схватила Минакова за предплечье и дернула на себя. От неожиданности парень поддался и его губы встретились в поцелуе с губами Юли. Загорский замер и сжал руки в кулаки. Это уже переходит всякие границы! Он громко кашлянул, привлекая к себе внимание и мрачно воззрился на этих двоих.       Минаков вздрогнул и отскочил в сторону от бывшей, взглянув на нее с возмущением, а затем перевел взгляд на Антона:       — Я не знал, что ты здесь, — голос слегка сорвался. Сколько он слышал? Злится? Ревнует?       — Просто хотел сказать, что нам пора, — прохладно заметил Антон.       — Но мы разговариваем! — обиделась Юля.       — Я рад был с тобой повидаться, но нам действительно пора. У нас… Эмм… Тренировка будет скоро. Нужно идти, — без зазрения совести соврал Костя и, подойдя к Антону, закинул руку ему на плечо, уводя с набережной. — Рыжик, прости, что все так вышло. Я не думал, что она накинется с поцелуями, — шепотом добавил Минаков, не наклоняясь к уху Загорского, чтобы это не выглядело подозрительно.       — Я пережил не самые приятные мгновения, но злиться не стану. Ты ведь не виноват, что она тут оказалась и повисла на тебе, как слива на ветке, — отмахнулся Антон. — Но за поцелуй, пусть и не по своей вине, завтра расплатишься! — он прищурился и пихнул Костю в бок.       — Каким таким образом? — округлил глаза Костя в притворном ужасе.       — В постели, — отрезал Загорский. — Будешь ублажать меня в течении всей субботы, с перерывами на сон и еду. Посмотрим, какой ты неутомимый, как намекала Юлечка.       — О, я уже жажду этого наказания, — хохотнул Костя, оглядываясь по сторонам и, увидев, что никого поблизости нет, склонился к Антону и поцеловал его в щеку. — Жду, когда смогу остаться с тобой наедине и зацеловать с головы до ног, — и Минаков засмеялся, счастливый от того, насколько чудесный у него его рыжий мальчишка.