Чудесные мгновения юности

      Последующие дни Антон активно тормошил Костю, чтобы тот не хандрил и не замыкался в себе: таскал на прогулки, водил в самые лучшие кафе и покупал горы вкусностей, в кино и даже на выставку новейшего медицинского оборудования. Именно она произвела на Минакова впечатление, и он оттаял.       Звонил Златка. Он собирался уезжать и хотел попрощаться. Когда ребята пришли к нему в гости, Климов по их лицам сразу понял, что что-то стряслось, и впился клещом. Костя нехотя рассказал.       Злат пришёл в ужас и тут же позвонил Мирославу по скайпу. Минаков-старший выслушал неприятную историю с олимпийским спокойствием и только презрительно фыркнул в конце:       — Они ничуть не изменились! Итак, что делать собираетесь?       — Ехать к вам, — хмыкнул Антон. — Поступать. Я со Златом, Костя в мед. Квартиру на первое время снимем, мои родители согласны, расходы берут на себя. А там посмотрим…       — Отличная идея! — восхитился Мир. — Я поищу вам вариант арендного жилья, но вообще-то… Костя, поговори с отцом. Твоё выселение и проживание в другом месте — это его головная боль. Пусть сам и разгребает! — он неожиданно разозлился. — Поражаюсь, с какой лёгкостью они сжигают все мосты. А раз так, то и нечего с ними церемониться!       — Порой мне кажется, что что-то в молодости отца было не так, раз он столь бурно реагирует, — вздохнул Костя, поежившись. — Все-таки двое сыновей, а он так поступает…       — Ага! Может, его маньяк-извращенец преследовал? — вклинился Златка.       — Его собственная дурь преследует и комплексы по поводу общественного мнения. — отрезал Мирослав. — И это не детей надо было пытаться тащить к психиатру, а самому идти. А мать ему всё в рот заглядывает, сама ни слова сказать не может! Работает медсестрой в частной клинике и переживает, что кто-нибудь там узнает о таком страшном семейном конфузе, а её уволят. Как будто начальству до этого дело есть! Учитывая, что в клинике местная элита лечится, где пациенты через одного — в радужный горошек! — парень снова фыркнул.       — Мир, они все-таки наши родители, — попытался возразить Костя.       — Которые вычеркнули из своей жизни родных детей! — ядовито ответил Минаков-старший. — Забудь о них, Костя. Я знаю, что тебе больно и плохо, но лучше сделать это сейчас, выдрать с мясом и пусть зарастает, чем медленно сходить с ума от несбыточной надежды на их прощение. Сколько лет прошло, как меня вышвырнули за порог? И пройдёт ещё столько же, и ещё, но ничего не изменится. Ни-че-го.       — Наверное, ты прав, — вздохнул Костя.       Златка, видя состояние друга, приобнял его и посмотрел на Мирослава через монитор ноутбука, передавая всем своим видом, насколько он переживает за Костьку. Минаков-старший вздохнул:       — Братишка, не тяни резину только. Решайте тут всё, потом берите билеты — мы со Златкой вас встретим и всё устроим.       — Хорошо, — с готовностью кивнул Костя. — И… Спасибо, Мир.       У Злата сидели ещё долго: выясняли по институтам, соображали, когда конкретно нужно уехать, Мирослав руководил процессом, он же, параллельно мониторя информацию, подыскал арендное жильё и сам договорился с хозяином.       Ближе к вечеру, когда возвращались домой, Костя почувствовал, как вибрирует мобильник. Взглянул на экран и крупно сглотнул — звонил отец. Сухим тоном мужчина потребовал от Кости зайти на разговор. Антон молча обнял и поцеловал любимого, стараясь подбодрить. Домой Костя шёл, внутренне трепеща, но с твёрдым намерением разобраться, наконец, со всеми этими проблемами.       Григорий Иванович словно мысли прочитал.       Едва Костя зашёл и, разувшись, появился на кухне, на него обрушили мысль, которая сводилась к уже знакомой схеме: жить с геем они не намерены, его нужно отселить и они собираются продать эту трёхкомнатную квартиру, приобретя взамен две однушки. В разных районах и подальше друг от друга. Покупатель на трешку уже есть, себе родители жильё тоже присмотрели, нужно, чтобы Костя поторопился с выбором.       Сын, горько усмехнувшись, объяснил, что подальше — это самое оно, так как он намерен поехать учиться в Москву. Как и предполагалось, родители обрадовались. Настолько явное облегчение отразилось на их лицах, что Костя почувствовал холод в груди. В этот момент он хорошо понял, почему так резок был Мир, и осознал, насколько тот прав — ничего не изменится.       Отец выяснил у Кости подробности и засуетился: ему очень не хотелось, чтобы позор семьи вернулся в город так рано — всего через шесть лет. Не церемонясь, мужчина предложил не возвращаться вовсе и он готов приобрести для Кости приличное жильё в Москве, для чего даже возьмёт дополнительный кредит. Костя снова усмехнулся — всё, как по нотам. Ну, что ж, раз они так хотят…       Решено было, что сегодня Костя полностью соберёт свои вещи, которые временно побудут у Загорского, получит некоторую сумму на оплату нужд в Москве, на время поступления, а деньги с продажи его доли квартиры и кредитные, родители перечислят ему на карточку в ближайшие месяц-полтора. Костя кивнул и пошёл в свою комнату, собирать оставшееся, попутно позвонив Антону и предупредив.       Вещей оказалось не так уж мало, так что провозился парень допоздна. Отец рьяно вызвался содействовать таскать сумки и коробки, благо, всего через подъезд, и складывал у крыльца, старательно пряча глаза от Олега Борисовича, который лично вышел помогать затаскивать коробки.       Немиров спокойно поздоровался и споро начал заносить вещи в подъезд, где эстафету принимали Антон и Костя. Справились быстро. Григорий Иванович скомкано попрощался и тут же ушёл, а остальные поднялись наверх с оставшимися коробками. Те заняли половину лоджии, и родители обещали переслать их, как только ребята устроятся в Москве.       Лёжа в постели и обнимая Костю, Антон погладил его по животу:       — Как бы то ни было, а я даже рад… — он не договорил.       — Тому, что мы будем жить вместе? — Минаков коснулся ладони рыжика, переплетя пальцы.       — Да. И никто не станет контролировать и проверять нас. Не надо прятаться и бояться, что о нас скажут родные, потому что, по-настоящему родные любят и поддерживают нас, — твёрдо ответил Антон и нежно поцеловал Костю.       Костя ласково ответил на поцелуй, перебирая кудряшки на затылке любимого. Кроме Антона никто больше не нужен. Пусть родители отказались от него, пусть будущее кажется зыбким, у Кости есть те, кто готов постоять за него, подставить плечо в трудный момент. И это самые лучшие люди на свете.       — Кстати… У меня кое-что есть для тебя, — Загорский хитро прищурился. — Идея не нова и честно стырена, но… — он полез в тумбочку и, чем-то пошуршав, повернулся к заинтригованному Косте. Протянул руку и разжал ладонь, зажав серебряные ободки между пальцами. Под тёплым светом бра металл и плетение на кольцах замерцали, красиво оттенённые чёрной эмалью.       — Ты… — у Кости не было слов. — Серьезно, Антон? Но… Бог ты мой… Я не знаю, что сказать, — Минаков посмотрел в лицо любимого, оторвав взгляд от ювелирных изделий, поблескивающих на ладони рыжика.       — Скажи, что рад и тебе нравится, — с лукавой улыбкой проговорил Загорский. — Крайнее к тебе — для меня, — подсказал он.       — Мне нравится, — улыбнулся нежной улыбкой Костя. — И я рад. Безумно рад, — он взял кольцо и с интересом прочитал надпись готическим шрифтом: «Semper in animo meo»*. Минаков выдохнул, прошептав эти слова. Дальше стояли инициалы Антона. Не стоило труда догадаться, что точно такое же кольцо, но с другим именем предназначалось самому Косте. — «Навсегда в моем сердце»… Ты умеешь удивить, рыжик.       — Я тебя сейчас ещё сильнее удивлю, — хихикнул Антон. — Они на большие пальцы левых рук. Чтоб уж совсем отличаться, — он склонил голову набок и подмигнул.       — Люблю тебя, — искренне произнес Костя, потянувшись к Антону за поцелуем. — Это лучший подарок из всех, что я когда-либо получал. Самый лучший.       Антон прижался к его губам и, отстранившись, протянул свою руку для кольца. Костя бережно надел ободок на палец Антона, притянул ладонь рыжика к себе и поцеловал ее. Минаков прикрыл глаза. Его сердце билось, словно сумасшедшее. Давно Костя не был настолько сильно счастлив, как в эти минуты, когда смог понять, что Антон теперь уж точно полностью принадлежит ему.       Загорский повторил манипуляции Кости и вдруг понял, что забыл, как дышать. Это не просто символ, не банальный жест, а что-то такое… Словно вместо шёлковой прочной нити, между ними, протянулся металлический канат. Ещё сильнее. Ещё крепче. Антон почувствовал, что на глаза невольно навернулись слёзы, хотя, особо сентиментальным себя никогда не считал.       — И я люблю тебя. Всем сердцем. — страстно прошептал он.       От поцелуев уже кружилась голова, но прекратить их казалось пыткой. Наконец, оторвавшись друг от друга, они уснули крепко обнимая друг друга. 10 августа.       Несколько дней назад ребята были зачислены в выбранные ВУЗы: Костя — в Первый МГМУ им.И.М.Сеченова, Антон и Злат — в МГУ, на факультет иностранных языков и регионоведения по направлению «лингвистика». И сегодня все дружно отмечали это событие в гостях у Мирослава. Точнее, у Мирослава и Злата, поскольку они теперь жили вместе.       Климов уверенно вёл хозяйство, обживал просторную квартиру, переставил то, что ему не нравилось, но это были мелочи. Минаков-старший не возражал и открыто заласкивал своего парня.       Наготовив изысков, накрыли на стол и расселись вокруг, только Мирослав чуть медлил. На его лице блуждала насмешливая улыбка — парень явно что-то задумал. Златка ничего не замечал. Он был ужасно горд собой и, поигрывая бровями, интересовался, выбрал ли Мир, где он будет делать татуировку: инициалы Злата, как метку о том, что принадлежит ему. Мирослав спокойно ответил, что выбрал и скажет об этом за столом, а пока… В его руке появилась пышная алая роза. Он протянул её Климову:       — Малыш, поздравляю!       Златка насупился, когда Мир прямо не ответил на вопрос, а еще и цветок… Ну, впрочем, Злат привык к выкрутасам любовника. Поэтому роза не стала чем-то сверхъестественным. Приняв подарок, Климов присел в шутливом реверансе:       — Покорнейше благодарю, сударь. Может мне дома носить платья?       В последнее время Златка постоянно шутил, смеялся и веселился. Только теперь такое поведение было не наигранным, как раньше, а вполне настоящим.       Мирослав хмыкнул и заметил:       — Обязательно! Только не платья, а короткую юбочку-шотландку, под неё — мой прошлый подарок на твой День рождения, и высокие гетры-чулки. И можно без майки, но если неудобно, то та, с дырками и в облипочку, подойдёт.       — Эй, избавьте нас от подробностей своих сексуальных ролевых игр! — заржал Антон.       — Глупый! — Минаков-старший достал узкую высокую вазу под цветок и протянул Златке. — Мотай на ус, вдруг пригодится.       — Эммм… — покраснел Загорский и покосился на Костю.       — Что? — Костька ухмыльнулся, глянув на слегка порозовевшего Антона. — Не прочь поучиться у моего брата?       Златка в это время наполнил вазу водой и поставил в нее розу. Потянувшись к стоящему неподалеку Миру, Климов демонстративно поцеловал любовника, заметив, как еще сильней краснеет Антон.       — Не, боюсь, что Мирослав к обучению приступит со всей ответственностью. Правда ведь? — хохотнул Злат.       — Ага, — подтвердил Минаков-старший, с каменной мордой. — Приглашу на мастер-класс, как только куплю все эти юбки-чулки и надену на Златку. Актуальные темы мастер класса: как наиболее сексуально выглядеть для вашего возлюбленного; самые эффектные позы для соблазнения, в новом образе эротической фантазии вашей половинки; отшлёпывание — наказание или удовольствие.       Антон окончательно залился краской и круглыми глазами уставился на Злата:       — Э-э-э… И ты согласен?       — А почему нет? — Златка заржал от вида опешившего Антона, почти согнувшись пополам. — Было бы забавно. Но… У тебя встанет на меня в юбке? — бровь Злата дернулась в скептическом жесте. — У тебя ж на девок стоять не должно.       Костя лишь закатил глаза. Мир и Злат отлично подходят друг другу — оба извращенцы еще те, любящие озвучивать свои фантазии вслух и при всех.       — У меня на тебя в любом виде встанет, — заверил Мирослав и демонстративно погладил его попку. — А ко всему, вышеперечисленному, я тебе ещё анальную пробку с лисьим хвостом подарю. Или с каким тебе понравится.       — Ну хва-а-атит! — простонал Загорский, прикрывая горящее лицо ладонями. — Давайте уже за стол, у нас событие!       — Хорошо, хорошо, — проворчал Мир и уселся на своё место, с сожалением отцепившись от аппетитной задницы Златки. Он разлил вино себе и своему парню, предоставив спортивной парочке пить соки, и поднял свой бокал: — Я рад, что все вы смогли поступить в выбранные места и стали студентами лучших московских ВУЗов. Как и обещал Злату, я сделаю тату в виде его инициалов на левой стороне груди, возле сердца. Устраивает? — он повернулся к Климову с серьёзным выражением лица.       — А почему не на попе? — возмутился Златка, но, улыбнувшись, кивнул. — Вполне устраивает и на груди. Я думал, что ты пошутил насчет данного обещания, — немного смущенно заявил Климов. — Ты ведь понимаешь, что это на всю жизнь?       — Понимаю. Вот потому и на груди — возле сердца, — Мирослав слегка дзынькнул своим бокалом о бокал Златки и повернулся к остальным, осуществляя то же самое. — За вас!       Климов благодарно улыбнулся Мирославу и отпил из своего бокала. Костя и Антон переглянулись между собой, не скрывая улыбок. Больше всего был поражен Костя. Его брат очень сильно изменился. И, кажется, Минаков-младший догадывался, благодаря кому произошли столь кардинальные перемены.       Злат под столом погладил Мира по ноге. Если бы здесь не было гостей, то Климов определенно знал, чем бы он был занят. Уж явно не тем, чтобы сидеть прилично за столом. И все-таки… Все-таки хотелось хоть ненароком коснуться любовника, показать ему, как Златка счастлив и рад, что тот выполнит свое обещание. Тем более… Ведь он серьезен насчет татуировки возле сердца. Разве не это — проявление искренних чувств?       Антон подцепил оливку из салата и задумчиво прожевал. До сих пор не верилось, что он поступил, хотя у него и были множественные преимущества. А вот то, что Злат прошёл на бюджет — это вообще из ряда вон. Даже Мир опешил, когда выяснил, что его парень поступал не на платное, и был твёрдо уверен, что пройдёт. Вот такой сюрприз!       Внезапно у Кости завибрировал телефон. Он глянул на экран, поводил по нему пальцем и вдруг его глаза расширились.       — Что там? — полюбопытствовал Антон.       — Там… — голос Кости от удивления немного охрип. — Мне на карточку деньги от родителей поступили. И тут… Мир, глянь, какая сумма! — Минаков-младший протянул брату телефон.       — Ого! Расщедрились! — расхохотался тот. — Теперь они с полным правом будут рассказывать знакомым, что сыновья уехали успешно покорять Златоглавую, и надеяться, что эти же знакомые не сунутся в Москву и не встретят нас. А суммы хватит на отличную двухкомнатную квартиру. Правда, на мебель и технику придётся добить мне, но что-то вы и сами купите, там хватит. Предлагаю после застолья поискать варианты, тем более, что мне уже подкидывали несколько, да всё было показать недосуг.       — А ты основательно подошел к делу, — фыркнул Златка. — И если понадобится, Кость, обращайтесь всегда. Ну… Помочь по фен-шую все расставить, подобрать мебель. Я всегда готов.       — Ага, и в конечном итоге там будет не фен-шуй, а Злата-шухер! — засмеялся Минаков-младший.       — У Златика хорошо получается, — вступился Мирослав. — Он тут, правда, мебель не тягал, но на кухне в шкафчиках переложил с места на место всё так, что я потом полдня искал фильтры и мусорные мешки, — он ущипнул Климова за бок. — Но когда разобрался в новом порядке, оказалось, что это самый удобный вариант.       — Ну, мы, я думаю, как-нибудь сами справимся, — Костя с теплотой взглянул на примолкшего Антона. — Но спасибо. Если нам понадобится помощь, то мы обязательно обратимся.       Златка фыркнул, но улыбнулся. А Антон во все глаза смотрел на Костю:       — То есть… Мы скоро переедем в… свою?       — Ну, да. А что такое? — удивился Минаков-младший странному вопросу.       — Ну, это… — Загорский глубоко вздохнул. — Это как молодожёны… — он слегка порозовел. — Я себя именно так ощущаю, — смущённо объяснил он.       — А они тогда «кто», по-твоему? — засмеялся Костя, указав на Мира и Злата. — Тоже живут вместе.       — Эй! А ну хватит стрелки переводить! — возмутился Климов.       — И замечательно, что ты так себя ощущаешь, — продолжил Минаков-младший. — Почему бы и нет? Это хорошие эмоции. Мне нравится думать, что у нас крепкие семейные отношения, — на последних словах Костя не выдержал и тихо рассмеялся.       Антон улыбнулся, всё ещё розовея и тут перехватил ехидный взгляд Злата:       — Но-но, в белом подвенечном платье и фате я ходить не буду! — воскликнул он. — А то знаю, что ты сейчас предложишь, — проворчал он.       — Ты мысли научился читать? — захихикал Климов. — Тебе пойдет белый! А еще каблуки сантиметров десять, ну и эту… Как там ее… На ногу, которую невесты надевают, чтобы жених снял… Ее тоже. А чо, прикольно было бы посмотреть!       Костя фыркнул, но не стал в ответ ничего говорить, решив послушать, что будет дальше.       — Жених снимает с ноги невесты подвязку, — проинструктировал Мирослав. — Но для этого надо чулки. И можно платье в стиле «мулен-руж», спереди короткое, а сзади длинный шлейф. Тебе будет хорошо, — он изо всех сил пытался сохранить серьёзное лицо.       Загорский слушал его, уронив челюсть:       — Костя… Это твой брат уже начал свой мастер-класс, да? — он повернул к любимому афигевшее лицо. — Только не говори, что мне придётся переступить порог новой квартиры в таком виде!       Костя больше не мог сдерживаться. Благо, что тарелки стояли достаточно далеко. Минаков-младший сложил руки на столе и уткнулся в них лицом, плача от смеха. У Антона такое изумленное лицо, словно его будущее уже прописано!       — Мир пока не начинал, — ответил за друга смеющийся Златка. — А я еще предлагаю в твои кудряшки цветочки маленькие вставить. Вообще, невеста — шик будет!       — Боже… Ну хватит, — Костя выпрямился и стер слезы с глаз. — Я все понимаю, но реально хорош уже прикалываться! Нет, рыжик, ты не наденешь платье. Меня устраивает и обычные джинсы с футболкой.       — Вот облом, — буркнул Климов.       — Можем надеть на тебя, — немедленно отреагировал Антон. — У тебя и волосы длиннее, из них причёску сделать можно, навтыкать цветочков, пальмочек, гребешков и обмотать трёхслойной фатой, — он показал Злату язык.       — Ну уж нет! Не позволю над своим прекрасным телом издеваться! — Златка прижался к плечу Мира и состроил жалобную мордашку: — Ми-и-ир, не отдавай меня на растерзание этой бяке! Он мою тушку жаждет в платье укатать. Мне ж не пойдет совсем! — Климов от души веселился, чувствуя себя в кругу дорогих и близких ему людей.       — На юбку он, значит, согласен, а платье не пойдёт! — фыркнул Антон. — Ты пойдёшь, и оно пойдёт! Давай, не отмазывайся. Мы ещё вашу «свадьбу» не играли, — он победно вскинул бровь и задрал подбородок.       Мирослав погладил Злата по голове и пожал плечами:       — Я не против.       — И ты туда же! — застонал Злат, разворачиваясь и утыкаясь носом в плечо Мирослава. — Нет! Нет! Нет! Категорически отказываюсь! Хватит уже прикалываться. Я не собираюсь ни жениться, ни замуж выходить, — Злат ослепительно улыбнулся, взглянув на усмехнувшегося Минакова-старшего. — Тем более, в нашей стране это под запретом. Да и меня не тянет под венец, знаете ли.       — Во, а меня так сватал! — фыркнул Антон. — Ладно, где там, Мир, твои варианты?       Минаков-старший притащил ноутбук и быстро нашёл нужные файлы. Все углубились в изучение, пытаясь найти наиболее подходящее.

***

      Переезд состоялся в самом конце августа. Квартира практически ничем не уступала Мирославовской и очень нравилась своим жильцам. Оба были на седьмом небе от счастья. Жизнь обретала полноценный смысл и ничто не омрачало её. Костя изо всех сил старался смириться с ситуаций, в которой оказался отвергнутым родителями, которые ни разу не поинтересовались им. Рядом были близкие, любящие люди и это помогало справиться с горечью.       Потекли учебные дни, адаптация к новому городу и новому окружению.       Злат усердно занимался, к вящему удовольствию Мирослава, который, как и обещал, сделал татуировку на груди. Климов обожал гладить тонкие контуры букв и тихо млел при одной мысли о «своей метке» на теле любимого. Антон завистливо вздыхал — ему тоже хотелось татушку, но Костя стоял намертво и не разрешал.       Загорский продолжал заниматься плаванием, и новый тренер предъявлял не менее жёсткие требования, чем прежний. Костя почти забросил спорт, оставив лишь пробежки по утрам и общий оздоровительный комплекс — ему хватало занятий по физкультуре.       Минаков-старший вплотную занялся работой и неуклонно шёл вверх по карьерной лестнице. Упорства ему было не занимать.       Глядя на это, Злат задумывался о том, как бы ему не отстать от любовника, но Мир успокаивал, что переводчики без хорошей работы не останутся. И всё же, сидеть на шее Мирослава Злату совершенно не нравилось. Хотелось хоть немного привнести в общий бюджет собственных средств. И однажды ему повезло.