Мартовские коты 💙🐈

Kamandi – Smoke Club (lovewithme edit)

Kaneki サウンド – Staywithme

Сизая дымка тумана стелилась меж полос неоновых прожекторов по всему черному полотну мрака. Музыка текла плавно, смешанный витч-хаус и вэб придавали этому заведению свой особенный шарм, который Кенма заметил сразу, как только они пришли сюда. И уже через каких-то пару минут он понял, что именно это место будет гораздо лучше всех прошлых вместе взятых. Вшивенькие прокуренные бары в ряд не встанут, да и музыка у них орала так, будто их владельцы хотели достучаться до небес с помощью колонок и микшера в 100% громкости. Наверняка даже Кенме было интересно, почему он снова оказался вместе с Куроо в подобном заведении. Завтра несколько самостоятельных и проверочный тест, а он бросил все и пошел следом, потому что кое-кто его хорошенько уламывал. Он не смог отказать. После того странного случая прошла неделя, и все это время Кенма делал вид, будто ничего не случилось, впрочем, как и Куроо. Он вообще не говорил о той ночи и не пытался, словно не помнил ни единой детали. Козуме влип в спинку мягкого дивана напротив остальной компашки. Акааши сидел между Бокуто и Куроо, и все трое были уже готовыми. Заведение, похоже, славилось крепкими коктейлями, поэтому Кенма не рискнул в очередной раз наступить на грабли. Он удовлетворенно пил сок из зеленого высокого стакана, через раз стуча пальцами по экрану сенсорного «Нокиа». Змейка собирала тридцать девятое звено. Тетсуро сидел слева от Кейджи и затягивался кальяном. Угли приятно пылали, создавая вокруг себя тлеющий красно-оранжевый теплый цвет, который приятно сочетался с холодным синим. Зрачки были расширены, всем троим это нравилось. Бокуто заливал шестой бокал чего-то нового, крепкого, а потом что-то болтал, но даже так Кенма не мог точно расслышать, о чем именно они трепались. Он уже смирился со своей ролью «простого приложения» или «аксессуара». – Эй, Кенма, чего ты сидишь, давай сюда, тебе понравится, – прикрикнул Котаро, и Козуме оторвался от телефона, взглянув не менее удивленным взглядом на троицу курильщиков. Клубы дыма от кальяна вкусно пахли, что-то горько-сладкое и мягкое, они медленно рассеивались и обвивали их заказное место, создавая впечатление какой-то интимности. Кенма мотнул головой, а потом краем глаза заметил, как Куроо рассеянно махнул рукой в жесте «хрен с ним». В голове роились мысли о том, насколько необдуманным был его поступок той ночью. Он так легко сдался и поддался Тетсуро, что даже не смог сказать «нет», хотя бы попытаться. Наоборот, обстановка и пьяная голова позволили ему сделать это. Он все еще помнил, как заливался вздохами и стонами, когда они с Куроо друг другу дрочили. Он все еще помнил, каким горячим и большим был Куроо, и как быстро они кончили, а потом внезапно повторили еще раз, пока руки не свело. – Я-то думал, ты останешься гадким утенком, каким был в школе, – Акааши себе сегодня позволяет несколько стаканов терпких коктейлей и свободные темы для разговоров. – Хэй-хэй-хэй, я вполне себе красив, – Котаро откидывается на спинку мягкого дивана и выдыхает дым. – Еще скажи, что не нравлюсь. – Нравишься, – отвечает Акааши и легкомысленно ведет ладонью по колену Бокуто. – Ты всем нравишься, – подхватывает Куроо, потягиваясь к Акааши, чтобы выхватить трубку кальяна из чужих рук. – Охо, даже тебе? – Мне в первую очередь. Тетсуро ловит выпад Бокуто через Кейджи и улыбается. Они недолго смотрят друг на друга, а Акааши, пользуясь замешательством, забирает курительную трубку себе, тихо затягиваясь. Он ведет головой и выдыхает столб дыма прямо в висок Бокуто, от чего тот слегка хмурится. – Что, я тебе тоже нравлюсь? – в шельмоватой манере ухмыляться Куроо не было равных. Он тянул усмешку, нарочито положив ладонь на бедро Акааши. Заметив этот жест, Котаро сближается с ним настолько близко, что чувствует обжигающее чужое дыхание на своих губах. А потом они целуются, глубоко и страстно. Куроо беспардонно проскальзывает языком меж губ Бокуто и рукой хватается за взъерошенные волосы, тем самым утягивая его на свою сторону еще больше. Кенма неосознанно пролил сок, когда увидел это безумство напротив. Вдруг перехватило дыхание, а в груди защемило, он уставился на Акааши, но потом весь перекосился оттого, каким тот был довольным. Еще каких-то пару секунд и его требовательно притянул к себе Куроо – они сделали почти такой же поцелуй. Негодующий Козуме просто выпал в осадок, понимая, что тут делать больше нечего. Парень ощутил, как его руки лихорадочно дрожали, будто бы температура под сорок резко ударила. Он отставил стакан, схватил свой ранец и как можно скорее рванул с места, спускаясь по винтовой лестнице и даже не оглядываясь. В мыслях крутилось только одно: «Пожалуйста, не замечайте». На мобильнике он набрал номер, который был ближе всего в справочнике. Послышались гудки: – Лев, ты бы не мог отвезти меня домой? Прямо сейчас, да, я на улице у входа, – Кенма судорожно вздохнул, стараясь контролировать поток эмоций. – Так ты выйдешь, или мне такси ловить? Щелкнув чехлом, Кенма убрал в сумку телефон и присел на корточки на тротуаре. Прохладный ветер ударил в спину и он поежился. Буквально в ту же минуту послышался голос Льва со стороны входа. – А ты чего ушел? Яку хотел проделать один трю… – Мне нехорошо стало. Давай, поехали скорее. – Ха? Плохо? Может тогда в больницу. – Просто отвези меня домой! Фраппированный возгласом Кенмы, Лев немного постоял около него, а потом, достав ключи, пошел к машине. Улицы ночного города на окраинах пустовали. Козуме ехал молча, прислонившись к окну. По пути мелькали цветастые фонари и огни, а светофоры на пустынных перекрестках сонно мигали дежурным желтым светом. Удивительный этот ночной мир. Ночь всегда казалась ему совсем другой вселенной, почти как то самое ночное море – другое и неизведанное… – Высади меня на пляже, куда мы ездили в прошлый раз, – он вдруг передумал. – Э, но оттуда тебе до дома пешком далеко. – Вызову такси. – Ты все злишься, что я тебе игру не вернул? – Лев старался говорить не громко и при этом улыбаться, глядя в центральное зеркало. – Что? Чепуха, пусть лежит у тебя сколько влезет. – Тогда что-то случилось? В салоне повисла пауза, Козуме нахмурил брови и зарылся в пепельно-голубые волосы, которые лезли на лицо. Ему хотелось скорее сбежать. Сбежать ото всех и просидеть в одиночестве пару дней. А может быть и вечность. – Просто смотри на дорогу.

Koda – Staying

Koda – Staying (JacM Remix)

– Ну, бывай тогда, я завтра заеду вечером, хорошо? Отдам диск. – Как хочешь. Дверь машины хлопнула, и шины зашуршали по влажному асфальту. Кенма смотрел вслед, пока задние фары автомобиля не скрылись за ближайшим поворотом. Он повернулся к парковке: высокие белые фонари четко очерчивали бордюры и ярко светили, под их светом роились бабочки и насекомые, а впереди была чернота, будто бы обрыв – подойдешь и сразу же сбросишься вниз. Кенма скорее спустился по ступеням и быстрым шагом пошел по песку к воде. Он уже слышал, как море зовет его, шумит и шершавит мягко по камням, играя чудесную ночную музыку прибоя. Соленый ветер и запах морской глади поймали в плен мальчишку. Кенма никогда бы не представил себе, что ночное море – это что-то превосходное и бесподобное, что-то сказочное. Оно переливается в своем шуме, клубы маленьких волн кружат и заворачиваются, подгребая под себя камни, оно пахнет и звенит, шепчет и успокаивает. Сидя на песке, Козуме смотрел в темноту, туда, где нет границы, где кромешная бесконечность. И вон там, по левой стороне от гор светился огонек – маяк на высоком холме. Он маленькой искрой мелькал в этой чернильной гуще и отдавался в зрачках вспышкой, как от молнии. Кенму это зрелище восхищало. Вот никуда бы он не пошел, остался бы тут, до самого утра. Возвращаться в квартиру, где был бы Куроо с новыми бабами, или еще хлеще – с мужиками, никак не хотелось… «Ты такой идиот, я готов тебя возненавидеть, но, кажется, не могу» Грудную клетку снова сдавило, он заломился и уставился в песок под собой. Единственное, чего на самом деле он не хотел сейчас – так это приступа. – Ох, я забыл сегодня свой ингалятор. Но нет, хуже уже быть не могло. По берегу с другой стороны, шла компания каких-то пьяниц. Кенма сразу услышал, как они громко смеются и ругаются. Накрыло желание стать невидимкой, или зарыться в этот чертов песок. Он пропустил громкий стук сердца, и его сокрушил спазм в грудине. Кажется, до приступа оставалось несколько минут. Такое происходило, когда он сильно переживал, волновался, или был чем-то потрясен. В общем, время, проведенное в школе, заполнилось неприятными воспоминаниями. – Оп, какая девочка, – начал было кто-то издалека. За это время, пока они приближались, Кенма смог бы убежать, но он не в силах был и подняться, все тело зажало в какие-то силки. – А что ты тут делаешь так поздно, милая? – С нами пойдешь? Их было четверо, и все они выглядели потрепанными. Наверняка свалили с какого-нибудь бара, или их оттуда вышвырнули за разборки. У одного из них, самого высокого, был здоровенный пластырь на щеке, и порванный пиджак. – Эх-э, ты оглохла? Козуме бешено шарахнулся, когда к его волосам притронулась чужая рука. Взглянув на них, он наконец понял, что оставаться тут посреди ночи – было дурной идеей. Но теперь поздно метаться. – Да это ж пацан! Вха, а выглядит совсем как девка, ну и уродец же. – Небось педик, держи его, хочу посмотреть. – Отвалите! Кенма готовился к самому худшему, он, превозмогая боль и спазмы, ухватил свой ранец и стартанул с места, загребая кедами холодный песок. Сердце из груди готово было вырваться и зарыться в землю. Но бежать далеко не получилось, когда в груди ударил новый спазм, он спотыкнулся и упал на песок, задыхаясь от нехватки воздуха. Остальных ждать не пришлось. Кенма хорошо помнил сквозь звон в ушах, как его смачно пинали ногами и отбирали ранец, надеясь найти там деньги. Но на завалявшиеся двадцать долларов они себе нихрена не купят. Эти двадцать его и спасли – четверо стервятников отступили быстро, поплевав себе под ноги и выругавшись от души. – Хер с ним, пошли, нас тёлки ждут. Козуме слышал, как удаляются утопающие скрипучие шаги по песку. В ушах стучала кровь, громко, быстро. Грудь и живот ломило болью, лицо гудело и щипало от ушибов. Он думал, что, действительно, хуже уже быть не могло. Ведь все было нормально, пока эти придурки не объявились и не расквасили ему пол-лица. И сейчас некому было даже позвонить. Еще хуже – не хотелось в таком состоянии возвращаться домой, чтобы слышать, как Куроо дерет кого-нибудь у себя за дверью. – Черт-черт-черт! – Козуме стукнул кулаком по песку, жалобно завывая и переворачиваясь на другой бок. В глазах все помутнело от слез. Он не выдержал такого издевательства, такой злой шутки, и заревел, слизывая с губ густую, металлического привкуса, кровь: она хлестала из носа водопадом. Нахлынуло тупое бессилие и обида, он не понимал, что именно делал не так в этой долбанной жизни, как ему еще надо было жить, чтобы у него все получалось? Почти двадцатник, а жизнь уже – дерьмо. Тупая душевная боль перемешалась со жгучей физической. Козуме раздирало самоуничижение, он лежал на холодном песке, смотрел заплывшими от слез глазами в темное звездное небо и пытался из последних сил не умереть прямо на этом пляже от холода и боли. А то будет очень стремно, когда его избитое тело найдут на утро дворники. Спазмы затихали, воздух стал поступать плавно в легкие, и он понемногу успокоился. И до сих пор голове все еще эхом отдавались взрывы ярких фейерверков, а перед глазами мерещился тот высокий красивый силуэт, от которого сердце в груди замирало. Он был болен им. Он был влюблен до ломки в костях. Окоченелые от холода руки тянулись к телефону, который утонул в песке, вместе с сумкой. Да, изрядно они потрепали ранец, буквально вывернули его наизнанку. Кенма собрался с духом, дрожа от стучащей боли, и включил дисплей. Хорошо, что хотя бы телефон не забрали, подумалось ему с иронией, и он стал щелкать в справочнике сохраненные номера. Прощелкав до самого конца, он остановился на Хинате. «Поздно, но…» Он провел пальцем по дисплею, на экране загорелся зеленый свет – пошел вызов. Гудки шли долгие, но Кенма не клал трубку. После десятого гудка на другом конце послышался заспанный охрипший голос Хинаты. – Мнн, Кенма? Ты чего, три ночи же. – Послушай, Хината, ты не мог бы забрать меня сейчас? Было слышно, как он концентрируется, ведь после глубокого сна тяжело вот так сходу сообразить. – Чего? М, стой, а ты не дома? – Я сейчас на пляже, где мы запускали фейерверки, пожалуйста, приезжай скорее, мне очень плохо, Шоё.