Мартовские коты 💙🐈

you're somebody else (slowed+reverb) flora cash

– Ты точно уверен? – Твои наколенники мне всю душу переворачивают с ног на голову постоянно, так что не задавай этих вопросов. – Акааши раздражается, опираясь рукой о мягкий зеленый ковер. Под ним покорно лежит Бокуто и вид у него немного растерянный. Котаро удивленно вздергивает бровью. Один глаз как всегда, в манере, прищуривается, и он оценивает с подозрением решительность Акааши. Он никогда бы не подумал о том, что этот сдержанный и «холодный» человек окажется кладом кинков и извращений. На прошлой неделе это было узкое платье, которое в итоге порвалось, когда Бокуто попытался резко расставить колени, еще раньше были кожаные перчатки. Однажды Акааши захотел нацепить на него бондаж, но Котаро поддался своей стеснительности и отказался. Сегодня это были высокие черные чулки с тонкой шелковой полоской из аккуратных рюшек. Но к бондажу они еще не раз вернутся… Он тихо вздохнул, замечая то самое выражение в глазах напротив – это означало, что Кейджи мысленно начал делать с ним что-то непотребное. Бокуто нравился пристальный, но безупречно безмятежный взгляд Акааши. Ему сразу хотелось улыбаться, или бороться «гляделками», лишь бы поймать ту искру потока желания, которая вспыхнет, когда они будут смотреть друг на друга. Все эти игры напоминали отчасти законченное извращение. Бокуто был уверен в своих силах не отказать Акааши, тот же, в свою очередь, страстно любил доминировать. Он будто бы показывал Котаро свой навык – навык наблюдательности, навык знания, то, что он изучил его с ног до головы. И сам Бокуто это понимал, поэтому ни в коем случае не пытался противиться. В глубине души он млел от столь пристального внимания к своей персоне. Акааши отклоняется назад, садится ровно и снова рассматривает Бокуто с разведенными коленями. Он спокоен и сконцентрирован, взгляд его задерживается на коротких шортах, а потом спускается ниже, где по идее должны заканчиваться чулки, но они прикрыты тканью. – Эй, Акааши… – Котаро шепотом зовет его по имени и опускает голову на пол – она порядком затекла. Он смотрит из-под полуприкрытых ресниц на прекрасное и выразительное по своей красоте лицо Кейджи. Узкие глаза, обрамленные черными густыми ресницами и тонкие губы, которые сейчас были приоткрыты на вдохах. «Он всегда был таким сосредоточенным?» На своих бедрах Бокуто ощутимо почувствовал холодные пальцы. Кейджи забрался под край шорт, задирая их к самому паху, а потом склонил голову на бок, словно давая этому всему эстетическую оценку. – «Абсолютная область» меня заводит больше всего. Никак не пойму, почему эти две границы чертовой ткани и кусочек обнаженной кожи заставляют меня получать какое-то странное удовольствие. Мне хочется… укусить? Кейджи ведет пальцем по напряженной ноге Бокуто, доходит до паха и понимает, что сегодня Бокуто и вовсе без нижнего белья. В голове происходит громкий щелчок, будто передергивают ружье. Акааши на мгновение выбивается из колеи и практически незаметно вздрагивает. Ладони сразу начинают потеть. Бокуто же довольно, но сквозь идиотское замешательство улыбается. Да, он любил иногда устраивать сюрпризы разного сорта. Потому что тот самый момент, когда Акааши смотрит в одну точку полностью обескураженным – бесценен. – А-а-ах, прикоснись еще, Акааши, – облизав искусанные от предвкушения губы, Бокуто непроизвольно поддается бедрами под касания пальцами. Кейджи трогает очень мучительно и медленно, прикасается к коже на бедрах так, будто бы они для него сделаны из хрупкого фарфора, но при этом взглядом он целиком и полностью крушит и рвет. – У тебя красивые ноги, Бокуто. Движение рук синхронно течет от «абсолютной области» вниз, к коленям, под ладонями чувствуется вся фактура чулок – слегка бархатистые, словно касаешься громадных лепестков мака. Акааши прекрасно был осведомлен, где именно нравилось Бокуто и как. Сначала всегда медленно, невыносимо, чтобы до боли от возбуждения, а потом надо трогать резко, даже грубо и быстро. Он с самого начала задал такой дикий и издевательский темп в ласках, умирал от этого, умирал от выражения лица Бокуто, а потом гордился тем, как успешно приручил его к своим умелым рукам. – Руки связующего для этого ведь и нужны, да? – хрипло выдавив из себя пару слов, Котаро вновь откидывается на пол и смотрит бездумно в потолок. В данную минуту он совершенно не мог трезво оценивать ситуацию, все мозги были заняты только Акааши и тем, что эта «сволочь» делает. – Я знаю, где тебе приятно, а где вдвойне… и еще есть места, которые заставляют дрожать тебя как щенка, – Кейджи проскользнул рукой вверх, заметил эрекцию и забрался рукой под шорты, прихватив член. Бокуто еле слышно задохнулся от резкой смены ласки. Он размашисто приспустил шорты, а потом вытянул ноги, выждав, пока Акааши сам стянет вещь до конца и бросит где-то на полу позади себя. – Быстро или медленно? – Ч-что? – ни черта не соображающий Бокуто прищуривается и приподнимается. Сейчас ему глубоко стыдно за свой вид – совсем голый, и только одни чулки на ногах. Вот сколько «абсолютной долбанной области», трогай где тебе влезет, Акааши. – Кончить, – шепнув одними губами, Кейджи сжал головку и впился взглядом,– как ты хочешь кончить, Бокуто? – А потом он склонился и прошептал в самые губы, на что получил страстный и желанный поцелуй. Акааши уважал эту черту Бокуто – горячо целоваться и обниматься до колкого возбуждения внизу. И в этот раз он поддался, склонился ниже и дал ему ухватиться за свою шею, для удобства. Он перенял инициативу, толкаясь языком глубже и заставляя его шумно застонать. В такие моменты, ему хотелось умереть несколько раз подряд. Такие игры обычно могли длиться в течение часа, а то и двух, и из-за них пары пролетали, как фанеры над Парижем. И сколько бы они ни целовались – им было безумно мало, так мало, что иногда Бокуто себя не сдерживал и хватал Кейджи где-нибудь на улице, долго смотрел на него своими большими выразительными глазами, а затем без спроса льнул к губам. – У нас… пара, по биологии, через двадцать минут, ты успеешь? – сипло проговорив, Акааши содрогнулся от столь страстного, испытанного на себе, поцелуя. – Да плевать, мы не пойдем, – все еще держась за шею Кейджи, Бокуто мягко целовал его щеку.