The Passenger

      Круговорот дней, словно россыпь стеклянных капель, переливающихся в лучах восходящего солнца. Утро, свежесвареный кофе, его нежные губы, работа, объятия и страсть, похожая на вспышки ярких красок. Грубые, но в тоже время ласковые руки, медовые глаза, в которых горит не понятный мне огонек, хриплый шепот на ухо, и забота, в которой я погряз, как в коконе. Будто ценный экземпляр, что то слишком хрупкое, то что может исчезнуть, раствориться как утренняя дымка, словно запах цветков абрикосового дерева, тонущий в тумане, то, что он назвал любовью. Воздух - терпкий, вяжущий на вкус, будто янтарная смола, заполняющий легкие, заставляющий закрывать глаза от наслаждения, сжимать ладони и запрокидывать голову. Тону, захлебываюсь в любви Шеннона и прикованный невидимым якорем падаю на дно его души, потянув за собой и его, увлекая в новый, сладостно медленный поцелуй. Время, которое потоком мчится вокруг нас, преломляясь, останавливается, когда я вдыхаю его запах, пробую его на вкус, а он оставляет на белой коже алую россыпь засосов. Два контраста, дополняющих друг друга, люди пережившие так много, но забывшие, в долю секунды обо всем, что находилось за их плечами. Демоны, пожирающие их души, заперты в темном подвале, а призраки прошлого растерты в порошок и выброшены в окно, главное не оборачиваться назад.       Но…. Прошлое, так или иначе, встречает нас в самый неподходящий для этого момент. И все, то хрупкое, что построено на останках минувшего, рушится, как карточный домик. Звонок мобильного телефона, на экране которого не известный мне номер. - Томо, привет. - Привет. - Это Элиз. Голос от чего-то затрясся. Почти полгода я не вспоминал о ней, я не видел ее, я вычеркнул ее из своей жизни, а все потому что Шеннон запретил мне любое общение с ней. Спрашивается- с чего бы я его слушал? А я зачем-то послушал. - Ты меня слышишь? Я рада, что ты не поменял номер. Ты у него? - У кого? - Ты знаешь о ком я. - Да. - Мы должны встретиться. - Зачем? - Пообщаться. Так странно слышать человека, который был твоим другом, а теперь это просто знакомое имя и голос на другом конце провода. - Приедешь к брату домой? - Нет. Давай у меня на работе. - Записываю адрес.       И вот, спустя пару часов, я еду в такси, теребя в руках листок в клеточку, на котором адрес неизвестной мне компании, директором которой представилась Элиз.       Город, в котором потрясающее количество контрастов. Шикарные особняки, сменились убогими покосившимися домами, гаражами барачного типа, с множеством окон, горящих желтым светом. Пустые улицы и невзрачное помещение, в конце проулка. На дверях небольшая вывеска, а на кабинете табличка «Элиз Лето». Холодный белый свет, бежевые стены и еле слышный запах медикаментов. Она практически не поменялась - рыжие волосы собраны в хвост, белая рубашка и кулон с анатомическим сердцем. Такой же я нашел у Шеннона. Усмехаюсь, понимая насколько сильная у них родственная связь. Связь, в которую влез я, испортив чужие жизни. - Привет,- ее лица касается легкая улыбка, а я тянусь за объятиями. Она морщится. От меня пахнет сигаретами и мои вещи явно пропахли его домом. - Кофе? - Нет, спасибо. Нелепая тишина. - Как ты? - Я? Не плохо. Как видишь - открыла свой офис. - Да, ты молодец. - А ты? - У меня тоже все хорошо. - Как работа? - Работаю в магазине музыки. - А я думала у него. - Нет, наука мне больше не по душе, - пожимаю плечами, а она ухмыляется, смотря куда-то в окно. - Ты хотела поговорить? - Да. - О чем? - Не знаю с чего начать. - Начни хоть с чего-то… - нелепый разговор, а раньше я мог открыть ей душу. Элиз проходит у своего стола, проводит кистью по моим плечам и идет к стеллажу с бумагами. С характерным треском, на стол падает увесистая папка с моей фамилией на корешке. - Что это? - Просто я решила, что ты должен это знать. Открываю папку и на первом листе вижу инициалы моих родителей. - Откуда это? - Не важно. Листаю дальше, пока ее рука не накрывает мою. - Постой. Томо, скажи, ты любишь его? - Кого? - Шеннона. - Сама знаешь, его не возможно не…, - остаток фразы попросту заглатываю, видя ее взгляд. - Тогда ты простишь его. - В смысле? - Как я прощаю. До сих пор.       Глубоко вдыхаю, переворачивая страницу и не хочу верить своим глазам. Мать, отец, таблетки, болезнь, смерть, судебные решения, компенсация. И это как рывок с места, как прыжок в ледяную воду и я вспоминаю. Все, черт возьми, все до последней капли. Все что было до и было после. Как мучилась мать, как хоронил отца, как эта мразь плевала мне в лицо, приставляя дуло пистолета к виску. Все эту угрозы, втоптанная в землю гордость и фальшивые улыбки. Помню боль, которую испытал, когда лежал в поле, с полным ртом своей крови и переломами на ребрах. Ебучий свет. Сжимаю зубы и тру глаза. Голова кружиться, а колени трясутся. Стакан воды, который Элиз ставит на край стола, летит на пол. Ненавижу. - Ты знала…..- выдавливаю из себя, в горле пересохло, а глаза щиплет. От боли, которая раздирает душу, от осознания, что это все Шеннон. Чертов мудак, угробивший мою жизнь, угробивший жизнь моих родителей. - Томо, ты должен был узнать. - Какого черта?!- срываюсь на крик и замахиваюсь рукой. Но я не могу ее ударить. Она не виновата. Элиз испугано смотрит на меня, а я понимаю, что в очередной раз разрываюсь изнутри, в очередной раз сгораю. - Прости, - тихо шепчет она. - Ненавижу, - всхлипываю я, и забрав документы хочу уйти. - Томо, погоди!- кричит она мне в спину, и я останавливаюсь. - Прошу, береги себя и не наделай глупостей – а я лишь шумно вздыхаю и ухожу.       Воздух в этом районе трущоб совсем другой, нежели в районе, наполненном роскошью и искусственным пафосом. Тот воздух дурманит, заставляет забыться о проблемах, а этот напротив- бодрит, окрашивая мысли в темные цвета. Сейчас мне хочется убить Шеннона, взять ружье из его сейфа и прислонив дуло ко лбу, ко всем чертям вышибить его моги. Убить его за причиненные страдания, оставить его умирать, смотреть, как он дергается в предсмертных конвульсиях, а потом приставив оружие к своем виску нажать на курок. Хочется окончить его мерзкую жизнь, отомстить за поломанную судьбу и убить нашу любовь. Глотаю слезы, шаркая кроссовками по пустым улицам, крепко держа папку с фамилией «Милишевич» на корешке.