Зарисовки. Сборник драбблов по вселенной Dragon Age

Очень холодно. Лавеллан ненавидел закрывать окна... А ведь мы в горах, каффар! Постель не казалась нагретой после сна, даже несмотря на то, что мы вытворяли в ней прошлой ночью. Всю комнату будто окутало ледяным воздухом. Я лениво потянулся и посмотрел по сторонам, будто впервые исследовал обитель Вестника Андрасте, такую светлую и просторную, прямо святыню! Меня передернуло, и я едва сдержал подступивший к горлу смешок. В этой чистой и непорочной комнате мы совершали такие грязные вещи... Подумать только. Я осквернял это место одним своим появлением, а ведь теперь приходил сюда спать! Алларос определенно обладал шикарным вкусом. Во всём. Похоже, что последнюю фразу я произнес вслух, потому что откуда-то из глубины многочисленных одеял и пледов донеслось: — Да, ты прав, особенно в мужчинах. — Показалось сонное лицо и улыбка, которая ему так шла. Каким-то невероятным образом я нашел его руку. Тёплая – то, что надо в такое холодное утро. Мне захотелось согреться. Эльф, словно предугадывая мои желания, медленно выполз из-под горы покрывал, поражающих своей белизной, и положил голову мне на плечо. Тёплый. Даже горячий. Как он это делает – не понимаю. Я стал рассматривать его макушку. Темные, блестящие на свету волосы даже с утра выглядели идеально. А кожа... Мягкая и гладкая, сразу невольно вспомнилось, как я целовал его, медленно спускаясь от шеи к ключицам, вдыхая терпкий аромат тела, упиваясь его глубоким шепотом, наслаждаясь, как он просит продолжать дальше. Фу, дурацкие мысли, как у наивного мальчика. Хотя с ним я действительно чувствовал себя гораздо моложе своих лет... Алларос встал и потянулся. Он был в одном лишь белье – и как только не умер от такого мороза? Я любовался его телом – точеная фигура, совсем не похожая на мужскую, никаких лишних складок, грубых накаченных мышц и всего прочего. А эти его волосы, достигающие лопаток... Эльф повернулся, глядя на меня: — Что, нравится? — насмешливо произнёс он, выставив бедро и призывно улыбаясь. — Нет, с чего ты взял? — с напущенной безразличностью сказал я. — Я же просто так с тобой живу, шутки ради. Он закатил глаза и усмехнулся. Затем нагнулся над кроватью и поцеловал меня в нос. Слишком мило. Я взял подушку и мягко надавил ему на лицо. — Эй! — возмутился он. — Я хотел принести тебе чаю, но теперь вставай и иди за ним сам, спящая красавица! — Алларос надул губы и театрально взмахнул руками. Я полежал еще минут десять, затем, борясь с пленительным желанием остаться в теплой кровати, встал и отправился в сторону умывальника. Приведя себя в порядок и еще раз, с тоской посмотрев на наше уютное гнездышко, я спустился вниз, в главный зал. Тепло от растопленного камина мгновенно согрело меня. Как я и думал, так рано утром здесь, кроме Аллароса и меня, никого не было: повара находились на кухне, уборщики еще не пришли, а гости Скайхолда досматривали десятый сон в своих постелях. Кресло Варрика пустовало, на столе были раскиданы игральные карты, пара кружек из-под эля и пустые тарелки. После вчерашнего пира еще не успели убрать весь мусор, даже слуги выпивали за победу вместе с гостями. Я прошелся к камину и постоял возле него, согревая руки. К моему удивлению, на столе рядом с ним уже стояла одинокая кружка. Под ней лежала записка. Я обернулся, взглянув на Лавеллана, старающегося не обращать на меня внимания и уткнувшегося в книгу. По выражению лица можно понять, что ему совсем не интересно (еще бы, его "любимые" книги по орлейскому этикету, которые он, незаметно от Жозефины, прятал на самые верхние полки шкафов). Я усмехнулся и достал листок. "Я хотел бы стереть себе память, чтобы ты сделал это еще раз". Я разразился громким смехом и быстро пошел к этому негодяю. Он всё ещё делал вид, что не знает меня. Присев рядом, я обнял его и поцеловал в мочку уха. Мы могли не бояться, что кто-нибудь застанет нас здесь в такой ранний час. Каффар, да мы вообще могли делать, что вздумается – наши отношения теперь уже ни для кого не были секретом. Он начал поддаваться моим ласкам, но опомнился и снова вернул своему лицу каменное выражение. — Люблю, когда ты злишься. Больше всего на свете, — произнес я ему на ухо. Алларос сделал вид, что не услышал моих слов. Смешной. Но вот его горячая рука дотронулась до моей. — И я тебя люблю, Дориан, — ответил он, глядя на пламя в камине. Мы помолчали. Я поглаживал его плечо, задумчиво потягивая крепкий чай и задаваясь вопросом: а смогу ли я сделать то, что собирался? Вчера этот разговор о моем отъезде в Тевинтер воспринимался чем-то несерьезным и далеким. Но я сделал выбор и отступиться от него, после всего, что произошло с нами было бы… слишком. — Я велел подготовить лошадей, — тихо произнес Лавеллан. Краем глаза я отметил, как изменилось его лицо, и меня тут же пронзила острая боль. Нет, я не должен так думать! Мы условились, что я регулярно буду писать, а как он покончит с организационными делами, сразу вырвется ко мне в гости. Я горько усмехнулся. Как у главы Инквизиции хватит времени на то, чтобы поехать погостить так далеко? — Дориан, — позвал Лавеллан. — М-м? — Не сомневайся. Я верю в тебя и в твой выбор. — А я разве что-то говорил? — Нет, но от тебя вдруг за версту повеяло сомнением, — Алларос встал и протянул ко мне руки. Мы обнялись. Я подумал, что если простою так еще минуту – уже никуда не смогу уехать. Словно почувствовав это, Лавеллан мягко оттолкнул меня. — Иди. Я не пойду провожать, — он состроил серьезную мину. — Мы обсуждали это. Я буду писать и все такое. При первой же возможности приеду к тебе. — Долгие прощания не мой конек тоже. До встречи, Инквизитор. — Я шутливо поклонился, и развернувшись на каблуках сапог, уверенно зашагал к выходу. Сердце болело. Еще сильнее с каждым шагом, но я терпел. Вспоминая все то тепло, что Алларос дарил, вспоминая наши приключения и шутки, долгие ночные разговоры за бокалом вина... Я понимал, что мне теперь есть к чему стремиться. Я сделал выбор, который Лавеллан поддержал, потому что ценил и уважал то, о чем я мечтал. Даже если для этого придется стерпеть вынужденное расставание - он принял меня таким, какой я есть. И ради него я буду бороться до конца. Я обязательно вернусь к тебе, Алларос.