Африка

Старк простоял у стены, приходя в себя, около десяти минут. Тупая головная боль тянула в висках, отдаваясь спазмами во всём теле. Он дрожал от перенапряжения и не знал, что делать дальше. Бартон был с Романовой отнюдь не в свободных отношениях. Наташа любит Клинта, а Клинт любит Наташу. Ощущение «не в своей тарелке» снова вернулось, тошнота подкатила к горлу, и он зажмурил глаза. Он третий, а значит лишний. Это не та информация, которой хотел бы располагать. Старк не видел логики в поступках Хоука, зачем тот позволил ему ощутить вкус надежды? Этот поцелуй вчера утром в кафетерии, короткая ласка, пока никто не видит. Слова о том, что ему было хорошо рядом с Тони, прикосновения, взгляды. Объятия утром и вкусные ужины, шутливые перепалки и даже спор. Старк видел и чувствовал, что Хоукай неравнодушен к нему, но не понимал, зачем тому нужно врать о Наташе. Можно было сказать: «Я люблю её и строю отношения с ней», объяснить, дать отбой симпатии Старка, но он не стал этого делать. Он сказал «свободные отношения», которые на самом деле не были свободными. Тони повёлся на это призрачное слово, так обманувшее его своим корнем. Он хотел услышать в этом именно то, что услышал. Бартон был свободен, он просто трахался с Романовой, но как оказалось на деле, всё совсем не так. И он вновь почувствовал себя использованным, раздавленным, опущенным и униженным. Вся жизнь скатилась до веры в то, чего нет и быть не может. Старка невозможно желать, его невозможно любить, говорить правду и открыто смотреть в глаза, не ища своей выгоды. Он не верил, что Бартон мог с ним так поступить, но всё, абсолютно всё сходилось в этой точке. Большое, горячее в груди пульсировало и оглушающе ревело, даруя не спокойствие, как раньше, а новую боль. Ревность и обида вторили пульсациям шара, а Тони перестал чувствовать власть над своим сознанием. Он не понимал ничего, словно заблудившийся в тумане путник, который тянулся к свету, а свет выключили. Хотелось лишь одного ─ посмотреть лучнику в глаза, чтобы понять, как быть дальше. Всё это похоже на большой снежный ком, а началось всё с той самой миссии, куда Тони заявился пьяным. Если бы он знал, чем всё это обернётся, двадцать лет назад не полюбил бы бутылку. Снежный ком затягивает в себя всё, снося на пути логику, чувства и остатки собственного достоинства, прокатывается со всей дури по самолюбию, уничтожает в зародыше счастье, вызывая только пустоту и ощущение ненужности вперемешку с отвращением ко всему живому. Тони моргнул и открыл глаза. Он почувствовал ненависть, дикую, необузданную, взращённую на долгих годах обид и потерь, ненависть к самому себе, к окружающим его людям, ненависть к работе, к чёртовым супергероям и Богам, к секретным миссиям и космосу, к тварям, которые убивают на благо своих идей, а главное, ненависть к тому, что исправить он ничего не может. Как доказать человеку свою не пойми откуда взявшуюся привязанность, влечение, интерес и этот большой горячий шар внутри? Как подобрать слова, чтобы дать понять, что он может и хочет счастья и наладить свою жизнь? Как объяснить, что он может быть лучше всех, если ему это позволят? Такое никак не показать человеку, уже занятому. Здесь не та ситуация, а Тони имел совесть и понимал, где можно брать, а где трогать нельзя, где чужое. Сам того не ведая, залез в гущу чужих отношений и позволил себе слабину, унизив себя своими сентиментальными глупостями, желанием подарить радость, облечь свои чувства в слова. Он был слеп, ему уже сорок пять лет, а он расценивал жизнь как «берёшь-отдавай», не принимая других истин. Теперь понял, что есть просто «Берёшь» без «Отдавай», или наоборот. А это больно. Однако, он позволял себе так жить, а теперь ему ответили той же монетой. Старк прогнал душившие его мысли, отодвинулся от стены, вытер рукавом глаза и пошёл в мастерские. Нужно было убить время до встречи с Бартоном, если, конечно, агент Романова уберётся с горизонта. По стечению обстоятельств он попал в мастерскую, где непонятно почему и зачем сидела Лилит из группы Бартона. Она что-то выводила в тетради и, услышав шум, подняла глаза. В них промелькнула искра узнавания, и она улыбнулась. — Здравствуйте, Тони. Старк хотел поморщиться, но это было бы невежливо, поэтому он запрятал все свои чувства под панцирь и начал актёрствовать, как и всегда. — Привет, Лилит, — растянул губы в милейшей улыбке. — Какими судьбами? — Пишу работу по физике, а вы? — Я должен подготовиться к практическим работам для понедельника. Девушка искренне улыбнулась и сказала: — Значит, мы будем здесь вместе? — Получается так, — Тони одарил её ответной улыбкой и прошёл к столу. — Нужна моя помощь? — Я бы не отказалась, — смущённо произнесла она. — Не бойся, я не укушу, — он коснулся её плеча и снова улыбнулся. А почему бы и нет? Щёки девушки покрылись румянцем, и она подвинулась за столом. — Садитесь рядом. Тони так и сделал, он выдвинул стул и сел за стол. — Тебе сколько лет? — Двадцать два, через неделю будет двадцать три. Старк мысленно присвистнул — такая молоденькая. Она была симпатичной, невольно начинаешь любоваться. Аккуратный овал лица, густые тёмные волосы, спадающие на плечи и струящиеся по спине. Большие карие глаза с искорками жёлтого. Румяные щёки и абсолютно чистая светлая кожа. — Значит, с тобой уже можно флиртовать? — усмехнулся Тони. Девушка рассмеялась и посмотрела на мужчину. — Я думаю, да. Вам точно можно. Поболтав ещё о какой-то ерунде пятнадцать минут, Старк погрузился в изучение любимого предмета, тем самым оказывая помощь студентке, но продолжая думать о Бартоне и о том, как скоро ему представится возможность увидеть его.

***

Клинт открыл глаза. Тело ломило, голова нещадно раскалывалась. Он окинул взглядом комнату. — Нат? — Лучше молчи, Бартон, иначе снова отправишься в аут, — прошептала Романова, сидевшая в кресле рядом с кроватью. — Злишься? — Нет, Клинт, — она устало потёрла глаза. — Просто ты до чёртиков всех напугал сегодня. Ты ведь мог погибнуть, это просто чудо, что ты почти не пострадал. — Я знаю, Нат, но выбора не было, ты же понимаешь, — Бартон посмотрел ей в глаза. — Хе-е-ей, ну всё, успокойся, я же здесь, с тобой. — Ты здесь, но вот со мной ли? — спросила Наташа и отвернулась. — Не понял, ты это о чём? — Что у тебя со Старком? Клинт замер. Начинается. — А что у меня с ним? — Не прикидывайся, ты понял вопрос. Он орал на меня, как ревнивая жена. Даже Нику досталось, — Романова посмотрела на мужчину и снова отвела взгляд. — Серьёзно? Бедный Фьюри, надеюсь, он его не уволил, это было бы печально и обидно, и вообще… — Клинт! — Ладно, извини, — прошептал Бартон. — Нат, я не знаю. Мы провели несколько дней вместе и почувствовали друг к другу… тягу? Влечение? Но ты же знаешь меня, знаешь, что я боюсь привязываться и привязывать к себе кого-то. При нашей работе это непрофессионально, и я чувствую, что Ник нам ещё устроит за шифрованную линию и твои слёзы, — Бартон погладил девушку по щеке. — Я не хотел тебя так пугать, прости меня. — Ты хочешь попробовать с ним?.. — спросила Наташа, отводя взгляд. — Я бы хотел, и, наверное, стоит с ним поговорить. Просто, эм-м… — Клинт пытался подобрать слова. — Всё получилось так быстро, под влиянием внешних факторов. Не спрашивай, потом расскажу, — остановил он девушку. — И я хочу понять, куда всё это приведёт. Ты должна меня понять, ведь ты много раз так делала. — Я понимаю, — ответила Наташа. — Но я всегда возвращалась. — Она замолчала ненадолго, а потом произнесла: — Он был бледный, как смерть, я думала, его там удар хватит. Но он был собран и хотел помочь. И я… конечно, не в восторге от твоего выбора, но, по-моему, ты ему дорог. Понятия не имею, что вы тут вытворяли, пока меня не было, но за эту неделю что-то в нём изменилось. Я ещё не видела, чтобы он так за кого-то переживал. Бартон прикрыл глаза. — Ты не против? — тихо спросил он. — А должна? Я люблю тебя, ты же знаешь, — Наташа поцеловала его. — Ты никогда не держал меня, и я не стану. — Спасибо, Нат. Я тоже тебя люблю, ты моя семья, — Клинт потянулся к ней и обнял. — Но я, правда, хочу попробовать. — Если он тебя обидит, я ему яйца оторву, — сквозь слёзы прошипела Романова. — О-о-о, моя ты суровая, — засмеялся Клинт. — Ладно, я пойду, отдыхай. Тебе лучше полежать здесь немного, сотрясение — штука опасная. — Ненавижу больницы, — Бартон закатил глаза. — А нечего было геройствовать, — Наташа поцеловала лучника. — Отдыхай, я зайду позже. — Девушка вышла из палаты.

***

Фьюри набрал номер Старка. — Тони, он в медцентре, в сознании. Романова уже ушла. Старк дожевал остатки сливового пирога и ответил Фьюри: — Спасибо, Ник. Он допил кофе и поднялся из-за стола. Старка снова затрясло, а пальцы начало покалывать от ужаса. Он сглотнул и вышел из кафетерия. Поднявшись на лифте до медцентра, пустил в ход ключ-карту, полученную ранее от Фьюри, прошёл контроль, узнал, в какой палате лежит Бартон, и, дойдя до нужной двери, замер. Он не знал, что будет говорить, и не хотел думать о том, что может услышать, но в любом случае проведать Клинта ему хотелось. Время было около семи вечера, сумерки уже опускались на город, и он, ведомый тайной, коснулся железной ручки. Не давая себе шанса на отступление, Тони вошёл в палату и прикрыл за собой дверь. — Привет, — поздоровался он, разглядывая больничную койку. Клинт открыл глаза. — Привет, Тони. Старк вздрогнул, воздуха определённо не хватало, он открыл рот и сделал два коротких вдоха, словно выброшенная на берег рыба. — Как ты? — Я в норме. Немного голова болит, а так порядок, — Бартон взмахнул рукой. — Иди ко мне. Тони вздохнул, сделал два шага, на мгновение замялся и сел на край больничной койки. Второй раз за время их тесного общения Старк испытал неконтролируемую радость и благодарность всем богам за то, что лучник остался жив. Он немного подвинулся и вгляделся в Клинта. — Ну и утро ты мне устроил. — Слова должны были быть шуткой, но прозвучали, скорее, обиженно. — Прости. — Лицо Клинта сделалось невероятно грустным. — Мой бог очень сердится на меня? Ведь он спас жизнь мне сегодня. — Уже не очень, бог милосерден, и коли ты выжил, идиот, он тебя пощадит, — Старк прочистил горло и оглядел друга. Ссадины на лице и руках выглядели пугающе, всё остальное пряталось под белым одеялом, но даже такого хватило для того, чтобы почувствовать утренний страх потери. С Бартоном, вообще, бывает спокойно? — Твой лук спас меня, — Клинт слабо улыбнулся. — Мне нужно было попасть на соседнее здание, иначе внизу бы меня разорвало на части. Я выпустил стрелу с карабином и пролетел метров двадцать, цепляясь за лук. Он выдержал, но треснул. Так что придётся тебе снова им заняться. — Что ты за человек такой, Бартон? — прохрипел Тони. — Ты бываешь серьёзным? Или с такой работой можно выжить только благодаря юморку? — И это мне говорит человек, который сам практически никогда не бывает серьёзным, — сказал лучник, закатывая глаза. — А без юмора в моей профессии делать нечего. Иначе сам в петлю полезешь от такой жизни. — Ты задница и в очередной раз выкрутился, — фыркнул Тони и немного расслабился. Он нащупал ладонь Бартона и крепко сжал её, волнение в груди поднялось, всё затрепетало, и Старк неловко улыбнулся. — Спасибо моим инженерным талантам. И тебе, что сумел. Уже дважды. — Конечно, спасибо тебе, Тони. Я твой должник. А вот насчёт дважды… — Клинт шутливо нахмурил брови. — Не представляю, может, мне откусить твой длинный язык? А то чуть не сдал меня Наташе. Она уже вся в подозрениях, чего это мы с тобой скрываем. Старк неосознанно напрягся, касаться этой темы не хотелось, но было нужно. — Я ничего ей не говорил, ни одного грёбаного намёка не было, — отстранённо ответил он. — Я многое не понял, но, возможно, это меня не касается, в остальном, решать тебе. — Не понял, чего? Старк искал правильную мысль, чтобы не навредить себе ещё больше. — Ты уверен, что не поторопился? Твои отношения с агентом Романовой дают мне повод думать, что ты сомневаешься и поступаешь неправильно в своём понимании. Клинт растерялся и опустил глаза. Как объяснить Старку то, что он сам не мог оформить в правильную мысль? — Эм-м, Тони… — начал он, подбирая слова. — Я же говорил, что у нас странные, своеобразные, но свободные отношения. Это всё из-за того, кто мы, и как бы это объяснить… Понимаешь, она моя семья. Но это значит совсем не то, что ты подумал. Просто привязываться к кому-либо и привязывать кого-то к себе при нашем роде занятий означает постоянно причинять этому человеку боль. Я буду мучиться, он будет страдать, и это ничем хорошим не кончится. А с Нат мы одинаковы. Но тоже совершаем ошибки… Такие, как сегодня, например. Она вела себя сегодня непрофессионально из-за привязанности, а я ни о чём не мог думать там, пока она ревела мне в наушник. Ты улавливаешь мою мысль? Просто я, наверное, несу полный бред. — Улавливаю, если тебе нужно время, оно у тебя есть, — Тони в нервном жесте пригладил волосы. — Оно нужно не мне, а тебе. Сможешь ли ты отпускать меня на задания и не орать на Фьюри и Нат? На неё особенно, — Клинт посмотрел на Старка и дотронулся до его плеча ладонью. — Я не умею строить отношения, и моя работа опасна. Десятки, сотни раз будет происходить то, что сегодня. Подумай, нужно ли тебе это, прежде чем начать. Старк задумался. Готов ли он к тому, что к пятидесяти годам может стать заикой или поехать головой окончательно? К такому нельзя быть готовым. — Клинт, я не стану начинать там, где не кончено. Я не буду на третьих ролях, если ты этого не видишь, то я вижу. У вас не так, как ты говоришь, это твоя отмазка для самого себя и для неё, просто чтобы не чувствовать себя виноватым, если вдруг с кем-нибудь из вас что-то случится, — Старк вздохнул, говорить об этом было намного сложнее, чем думать. — А сегодня я оказался под влиянием мне неизвестного, и мой порыв заткнуть Наташу был вполне адекватным. Когда ты пытаешься сделать хоть что-то, а у тебя под ухом воют, словно сирена, тут уж, извини, самый сдержанный не выдержит. Её непрофессионализм выбил из меня дух, и до сих пор её слова, брошенные мне, стучат в голове. И это уже не ревность, это больше и глубже, это неприязнь и нежелание быть обманутым. О, я всё понимаю, я же Тони Старк ─ заносчивый придурок с шуршащими бумажками в кармане, и я могу стерпеть многое, но я заебался быть обманутым. Будь честен с самим собой, потому что, если это всё зайдёт туда, куда я хочу, я не стану делить тебя, мне не нужны отношения на троих, я хочу тебя… одного со всеми твоими проблемами, с твоими странными, дикими увлечениями, тёплыми руками и голодными до меня глазами, — Тони потёр переносицу и посмотрел на него. Клинт совсем потерялся в ощущениях. — Тони, я люблю Наташу и всегда буду любить. Эта любовь, она другая. Без страсти, что ли… я не знаю, как объяснить, чтобы ты понял. Да, мы живём вместе, но мы не вместе по сути. У неё есть своя жизнь, у меня своя. Но я всегда буду о ней заботиться и никогда не вычеркну её из своей жизни, — Бартон помедлил, чувствуя нервную дрожь. — А ты что-то изменил во мне, вернул желание доверять и попробовать что-то новое. Я не знаю, как всё получится, но я хочу попробовать. — Я не говорил, что тебе нужно забыть её, я сказал, что мне не хочется иметь третий угол в треугольнике, — Старк погладил Бартона по груди и нагнулся к его лицу. — Ты хочешь меня? Хочешь со мной? — Да. Старк поцеловал лучника в лоб и улыбнулся. — Вот выздоровеешь, спущу с тебя ещё одну шкуру. — Я ж тебе не кошка, жизнь и шкура у меня одна, — усмехнулся Бартон. — Я поделюсь с тобой… своей, — тихо сказал Тони. — Не форсируй, — всё так же одними губами, как и пару дней назад, ответил Клинт. — Врачи что говорят? Скоро на волю? Я тут тебе обеспечил место среди молодняка, надолго и наскучно. — Я не знаю, это Нат разговаривала с врачами. Но я что-то слышал про сотрясение, а так, вроде всё в норме, — Бартон улыбнулся. — Фьюри вечно так говорит, а через неделю причитает о том, что вокруг все идиоты и, кроме меня, никто не справится. Так что надолго и наскучно не получится. — Вот так всегда, Бартон, — Тони наигранно вздохнул. — Фьюри гадюка, но он обещал использовать мою помощь и мои способности на благо Щ.И.Т.а. Раньше я не хотел вмешиваться во всё это, а теперь приоритеты поменялись. Пеппер обрадуется переменам в моей жизни, она уже давно делает мне мозги: я не так живу, не то ем, не так сплю и всё в этом духе. — Старк подумал мгновение и продолжил уже серьёзно: — Я рад, что ты жив. — Я тоже рад, не представляешь как, — сказал Клинт. Глаза его закрывались от усталости. Тони погладил запястье Бартона, притянул ладонь к губам, поцеловал и сказал: — Ты отдыхай, да? А я пойду, не буду мешать тебе. — Ты придёшь завтра? — с надеждой спросит Клинт. — Да, я встречу Пеппер и сразу к тебе, а теперь давай, спи, — Тони нагнулся, ткнулся носом ему в щёку и коснулся губами губ. — Выздоравливай, — прошептал он, смотря в глаза Хоуку. — Обещаю, — донёсся до Старка тихий ответ.

***

Тони встретил Пеппер и теперь вёз девушку в Башню. В их бывший дом, где они делили и радость, и горе, теряли контроль и ругались, словно кошка с собакой, занимались безумным сексом и иногда были счастливы. До того момента, как у Тони снесло крышу в пьяном угаре и он ударил Вирджинию. Осознание всего, что произошло в тот день, Старку далось тяжело. Он не мог простить и принять в себе это, не мог отпустить и потерять Пеппер, потому что в первую очередь она была ему другом, поэтому он сделал всё, чтобы наладить контакт. А Пеппер любила Тони всегда, может быть, сейчас без лихой страсти и трескучей искры, пусть тихо и в стороне, но продолжала любить. Она смогла простить издёвки Старка и найти перемирие, их всегда держала невидимая рука, нить, как угодно, и в любом из миллионов случаев они бы всё равно начали общаться. — Ну что, дорогуша, как каникулы? — Старк, ты смеёшься? Я устала, словно мул, запряжённый в телегу. — О-о-о, желаешь отдохнуть? — игриво спросил Тони. — А есть предложения? — Секс, кино и домино. Девушка закатила глаза и покрутила у виска пальцем. — Ты неисправим. — Пф-ф, если бы я был исправим, отпала бы надобность в общении со мной. — Это почему же? — удивилась Пеппер. — Ну как же почему, потому что я, м-м-м… дай-ка вспомнить, самый безответственный, тупоголовый и избалованный, но сексуальный и безумно притягательный парень. А если меня исправить, то изюминка пропадёт, — Тони улыбнулся и показал подруге язык. — Иди сюда, идиот, — Пеппер притянула его в объятия и укусила за ухо, на что Тони пискнул. — Будешь знать, как смеяться надо мной, — отпихивая от себя Старка, обиженно пробубнила она. — Ой-ой-ой, какие мы грозные, — потирая мочку уха, саркастично заметил Тони. — Всё, заткнись, ты уже надоел мне. — Всё-всё, молчу, дорогая, молчу. — Он изобразил замочек и выбросил ключ. Ещё пятнадцать минут они переругивались, и, наконец добравшись до Башни, Старк провёл девушку в свои покои и оставил её одну, сославшись на занятость в офисе, но пообещав вернуться к вечеру. Спустился на лифте вниз и снова сел в машину. Полчаса по пробкам, и он оказался у офиса. Тони сразу же пошёл в медцентр и по пути встретил Наташу, натянув язвительную улыбочку, сказал: — Как дела, мадам Неуравновешенность? — Иди к чёрту, Старк, — ответила девушка. — Если ты к Бартону, то у него медики. Никого не пускают. — О-о-о, посидим, вместе подождём? Или я недостоин находиться рядом с такой, как ты? — Такой? — переспросила она, нервно теребя подвеску. — Любимой, честной, правильной, без сучка и задоринки, — улыбнулся Тони. — А-а-а, да, я такая. Завидуешь? — на лице девушки появилось подобие ухмылки. Тони прищурился. — Я могу чувствовать к тебе только сочувствие и жалость, тебе ведь так тяжело живётся. — С чего ты взял? — Романова удивлённо вскинула бровь. — Друзья, работа, которая нравится, любимый человек… Что ещё нужно для счастья? Лучше себя пожалей. Ты одинок. Тони вздрогнул. Слова Наташи ударили больно и прямо в цель. — Да? В таком случае, научись разделять работу и привязанности. И, кстати говоря, вчера я понял, что ты абсолютно во всех смыслах не-при-год-на, — последнее слово Старк сказал, смакуя, растягивая по слогам. Ему не хотелось этого говорить, но если она бьёт по больному, то и он не станет молчать. Наташа побледнела и сжала подвеску в руках ещё сильнее. — Неужели? Ты, значит, умеешь разделять работу и привязанности? То-то ты вчера метался по переговорной, как ревнивый любовник. Обидели его, не рассказали суть миссии Клинта. И как Фьюри тебя ещё не вышвырнул? Ты тормози на поворотах, Старк, будешь себя так вести… любовником и останешься. Или ты думаешь, что, если придётся выбирать, он выберет тебя? Мы семья, Старк, уложи это в своей голове, — глаза Нат горели злобой. Старк через силу улыбнулся, а внутри что-то рухнуло, хрустнуло и с громким стуком обвалилось. — Я никогда не полез бы к нему, если бы он не позволил мне, — перевёл дыхание. — Мои отношения с Фьюри тебя не касаются, а относительно ревнивого любовника, в отличие от тебя я не уливался слезами и не размазывал по лицу сопли, а хоть что-то делал. Меня вообще не должно было быть там, так карты легли. — Он развёл руками и продолжил: — А насчёт его выбора, Нат… это жестоко даже для тебя. Выбор вполне очевиден, семья, значит, семья. Теперь попробуй объяснить это ему. А я, пожалуй, пойду, — Тони улыбнулся и пошёл прочь из медцентра. Романова от удивления не нашлась, что ответить. На глаза навернулись слёзы, и она бегом бросилась в палату к Бартону. Залетев без стука, девушка увидела, что Клинт уже один, лежит на кровати и читает журнал. Он посмотрел на неё и нахмурился. — В чём дело, Нат? — Твой… Этот… Он… Он просто тупой идиот! — возмущённо воскликнула Наташа и начала ходить из угла в угол. — Что произошло? Он был здесь? — Бартон резко сел и нахмурился ещё сильнее. — Был. Он пришёл и начал ко мне лезть, говорить, как я вчера накосячила, какая я непрофессиональная, что я вообще вчера ничего не делала, — голос её дрожал, и было видно, что сдерживается она из последних сил. — Ну тише, тише, иди сюда, — мужчина протянул ей руку и притянул к себе. — Это моя вина, Нат. Я не должен был отвлекаться, не должен был впутывать тебя. Я идиот. А ты просто испугалась. Я сам испугался, а ты ведь знаешь, что я ужасно храбрый и никогда ничего не боюсь, — он скорчил милую рожицу. — Это не всё, Клинт. Понимаешь, он… Клинт, если я сейчас расскажу тебе, только не прогоняй меня, хорошо? Я не хотела такое говорить, оно само вырвалось, — Наташа опустила глаза и задрожала. Бартон замер. — Нат… Что ты ему сказала? — хриплым от волнения голосом спросил он. — Я не хотела, он сам… — Наташа! — Он сказал, что чувствует ко мне только сочувствие и жалость, потому что я никчёмная. А я ответила, что он носился вчера, как бешеный любовник, и, вообще… мы семья, и если он будет так ко мне относиться, то он тебя потеряет. — Что он ответил? — севшим голосом спросил Клинт. Из глаз Наташи покатились слёзы. — Сказал, что твой выбор очевиден и чтобы я донесла это до тебя. И ушёл. Клинт, пожалуйста, прости, я не хотела, он просто… просто… — Выйди. — Клинт… — Выйди сейчас же, прошу, — Бартон схватил с тумбочки телефон. — Нат, я не выгоняю тебя совсем, но мне нужно ему объяснить. Агент Романова поднялась с кровати и молча вышла из палаты. Клинт набрал номер Старка. Тони сидел в машине, не решаясь уехать. Раздался звонок, на панели появилось имя Бартона, он вздрогнул, всё внутри сжалось, но что, теперь бегать от него? — Соедини. — Тони, почему ты не зашёл? — взволнованно спросил Клинт. Старк вздохнул и собрался с силами. — Потому что не хочу, чтобы ты выбирал. Мне ясно дали понять, что я и рядом не стоял с твоим выбором. — Это мой выбор, Старк. Ты мой выбор. — Я не понимаю, — он потёр виски и уставился на панель, где мигало имя. — Это я нихрена не понимаю. Нат прибежала вся в слезах. Зачем ты её провоцировал? Да, она вчера сорвалась, но это только моя вина. Я не должен был впутывать её в своё задание. — Я хотел свести всё в шутку, а поехало не в ту сторону. Она сорвалась, а я, значит, получай? Отлично вы придумали. Я наслушался дерьма по горло, я за два дня умер два раза, что ещё тебе надо от меня? Может, мне пойти извиниться перед ней? Она же сорвалась! Это, естественно, её оправдывает, и что она счастлива и у неё есть любимый человек, а я одинок, и мне следует пожалеть себя… и что, если у тебя будет выбор, ты никогда меня не выберешь, что вы, мать вашу, семья. Я понял всё, что она хотела мне сказать. Старк кипел, его голос дрожал, он сжимал руль до белых костяшек. Всё, что у него было хорошего, отвалилось в один миг, слова Романовой оборвали что-то внутри, и, вообще, какого хрена он должен всё это решать? — Тони, ты спросил меня, хочу ли я быть с тобой, и я ответил тебе. Я спросил тебя, понимаешь ли ты, что она значит для меня, и ты сказал, что понимаешь. Да, она моя семья, и мы это уже, кажется, обсудили, — Бартон потёр глаза, собираясь с мыслями. — Я не знаю, с чего у вас там всё началось, но мне это не нравится. Я не хочу, чтобы она плакала, и не хочу, чтобы ты злился. И да, я поговорю с ней. Она не должна была так говорить, но и ты мог бы зайти и обсудить всё со мной, а не сбегать. — Мне нечего сказать, — холодно ответил Тони. — Значит, и мне нечего, — ответил Клинт и отключился. Он со всей силы швырнул телефон об стену. — Ты просто кретин, Старк, — прошептал он. — Чёртов упёртый кретин. — Бартон уткнулся в подушку и закрыл глаза.

***

Старк завёл машину и тронулся с места. В глазах стоял морок. Он совершил что-то дикое и непростительное. Но поворачивать назад было поздно, он профукал Клинта из-за его чёртовой истеричной подружки. Как теперь из этого выбираться? Ещё и в штат устроился, ну просто сказка. «Мог бы обсудить всё со мной, а не сбегать» Интересно, в понимании Бартона это значило, что Тони нужно было постоять в очереди ради того, чтобы его увидеть и поболтать, что у них с Романовой из-за него разгорелся конфликт? И ведь какой конфликт, как помешанные ведут себя и оба не знают, чего хочет лучник. Тони подавил в себе излишние эмоции и зашёл в кухню, где приятно пахло стейками и его любимой картошкой. Он подкрался к Пеппер и обнял её со спины. — Скучала? — Старк, а ты как думаешь? — Думаю, скучала, — Тони поцеловал Пеппер в макушку. — А что ты так рано? — Давай не будем об этом, не сегодня хотя бы. Вирджиния развернулась к Тони и обвила руками его шею. — Как прикажете, мистер Старк. Потанцуем? — Обязательно. Пятница, включи что-нибудь. Заиграла сальса, и мужчина отсчитал четыре шага, следом за ним девушка сделала то же самое, потом они обнялись и в такт музыке начали качать бёдрами. После обеда Старк торчал в мастерской и смотрел на перья для стрел. Он был заворожён этими яркими, красивыми, маленькими лепесточками настолько, что не мог отвести взгляда. Казалось, что в них скрыта тайна бытия, всего сущего на земле, какая-то неведомая ему и человечеству разгадка. Они были нужны для дела, для спасения жизни, такие крошечные, а столько берут на себя. Тони ощущал себя точно так же: маленький, а попытался ухватиться за то, что удержать не может. Вроде бы получалось, а потом в один момент всё поломалось и осыпалось, это было больно. Он хотел Бартона ближе, так близко, насколько это вообще возможно физически, но ещё ближе ему нужно было, чтобы тот был с ним душевно. Чтобы можно коснуться того, что сокрыто внутри, насладиться этим вместе, разделить всё на общее, а не «твоё» и «моё». Он жаждал присутствия, тепла, ласки, хоть одного взгляда. В теле настойчиво зудело «ХОЧУ», мигая красной надписью перед глазами. Как же он облажался. Теперь у Тони Старка появился самый настоящий, мощнейший и непоколебимый в своём решении повод ненавидеть себя.

***

Бартон провалялся весь день в медцентре, изнывая от безделья. В обед зашла Наташа, но увидев, в каком состоянии друг, ретировалась, попросив его только не делать глупостей. Клинт не понимал Старка. Совсем. Он знал, что открываться было плохой идеей, но решил рискнуть… И его жёстко обломали. «Какая же ты тряпка, Бартон, — подумал он, смотря в больничный потолок. — Хуже Нат, честное слово. Но ей-то можно, она женщина, а ты… Придурок просто». Ну что ж. Не судьба, значит. Если Старк его не слышит, значит, нет смысла говорить на эту тему. Вот и вернулось всё на круги своя, как только закончилась сказка. Всё так, как он и ожидал. Это реальная жизнь. Утром следующего дня Клинт выпросил у врачей заветный бланк освобождения из больничного заточения и поехал домой переодеться, чтобы вернуться в офис. Фьюри отменил практические занятия у его малышей, пообещав найти замену на пару дней, чтобы Бартон мог прийти в себя. Но Клинт категорически отказался сидеть дома, пообещав директору тихонько сидеть в сторонке, читать лекции и наблюдать за студентами. Дома его встретила Наташа, собиравшая чемодан. Бартон остановился. — Нат, ты куда? — Фьюри отправил в долгую командировку, — ответила Романова, пытаясь запихнуть две пары туфель. — Отправил? Прекрати врать, — Клинт напрягся. — Ладно, не отправил. Я сама попросила. — Зачем? — А за тем, Бартон. Неужели ты думаешь, что я не вижу, как всё испортила? Да ты даже не посмотрел на меня, когда я к тебе зашла! — Наташа с силой швырнула туфли в угол. — Это нормальная реакция человека, который впервые чего-то захотел, а его обломали, — он подошёл к девушке и обнял её. — Это не твоя вина. Старк кретин. Просто, возможно, нам с тобой не везёт в любви, — Клинт усмехнулся. — Любви? Неужели я это сказал? Пафоса-то сколько. — Не прикидывайся бесчувственной ледышкой. Я же знаю, что ты тоже хочешь любить, хочешь дарить и получать тепло и ласку. И у тебя это будет, если не станешь закрываться, — Романова погладила его по щеке. — Я поеду. Возможно, я слишком цепляюсь за тебя, но ты ведь знаешь, почему. — Знаю. — Я хочу побыть одна. Но я всегда буду рядом, если понадоблюсь. Позвони, и я прибегу, приплыву и прилечу. Мне пора собираться, машина будет через час. — Нат… пожалуйста, береги себя. Я не могу тебя потерять. — Я буду. Обещаю, — ответила Романова и ушла к себе в комнату. Клинт устало опустился на пол и взлохматил волосы на голове. Нет, нужно взять себя в руки и заняться делом. Он быстро переоделся и вызвал такси, ибо если Фьюри увидит его на байке, то ему не жить. Через полчаса он уже был в офисе.

***

Старк снова сидел в кабинете у Фьюри. Он был при полном параде: начищенные чёрные ботинки, классический серый костюм, белая рубашка и незатянутый чёрный в красную полоску галстук. Гладко выбритый, с уложенными волосами и в солнцезащитных очках. — Ник, я могу помочь, но до двух часов. У меня практические задания у моих. — Старк, ты только переоденься, ладно? Не шокируй молодняк. Тони приспустил с носа очки. — Что ты хочешь этим сказать? — А то, что все девочки попадают в обморок, а мальчики разобидятся на своих девочек. — А что поделать, если я такой сексуальный, не прятать же мне себя в паранджу. Фьюри воззрился на него одним глазом и захохотал, отсмеявшись, он утёр скупую слезу и сказал: — Я представил тебя в парандже. Иди давай. Старк улыбнулся и вышел из кабинета. Неспешной походкой дошёл до лифта и спустился вниз. Следуя к полигону, он вчитывался в планшетку, где был выведен сегодняшний план работ. Дойдя до назначенного места, он окинул взглядом присутствующих, снял очки и заразительно улыбнулся. — Что, молодняк, дядя Тони вернулся. По всей видимости, вы меня не ждали, но агент Бартон на некоторое время отстранён от занятий, поэтому прошу любить и жаловать. Ребята закивали головами, и Тони приметил знакомую девушку. — Иди сюда, пока они будут носиться, ты со мной поболтаешь. Лилит смутилась, но подошла. — Здравствуйте, Тони. Вы потрясающе выглядите. Старк улыбнулся и указал ей на скамейку, а сам повернулся к оставшимся студентам и, продолжая улыбаться, сказал: — У вас двадцать пять кругов вокруг полигона, потом отрабатываете стойки, но уже с оружием. Кончите бегать, подойдёте, я засекаю. Включил таймер и шикнул на ребят, чтобы они занялись делом. Орава двинулась в сторону, а он отвернулся и присел на лавку. — Чудесная погода, ты как считаешь? — Да, и правда хорошая. Раздался звонок мобильника, и Тони достал сотовый из кармана: — Да, Пеппер? — Ты ушёл уже? — Ушёл, а ты что, не заметила? — Нет, знаешь ли, не заметила. Тони хихикнул и сладким, тягучим голосом сказал: — Буду после шести, — и отключился. Настроение было хреновым, если не сказать, что его вообще не было. Он чувствовал себя потерянным и пустым, и если бы не горячий и большой шар внутри, можно было подумать, что он мёртв. — Кто вам звонил? — девушка покраснела, но взгляд не отвела. — Моя лучшая подруга, если такие бывают, — Тони улыбнулся и посмотрел на студентов, которые только приблизились ко второму кругу. В груди болело, а дышать было тяжело. Что-то не ладилось, ему нужно было увидеть Бартона, чтобы хоть как-то обрести спокойствие. Он обвёл взглядом парковку, окна офиса, и тяжело вздохнул. Клинт вышел из такси и направился на полигон. Он был одет в тёмные брюки, чёрную рубашку и кожаную куртку и не стал переодеваться, так как смысла сейчас в этом не видел, всё равно бегать по полигону ему не дадут. Зайдя на стадион, он увидел Старка и совсем не удивился. Скорее, это было ожидаемо. Тот сидел на скамейке и разговаривал со студенткой. С той самой студенткой. Бартон горько усмехнулся. Пусть. Это уже не имеет никакого значения. Клинт прошёл мимо и зашёл в панорамную будку, откуда был прекрасный обзор на всё это действо. Тахикардия вернулась, в глазах зарябило, и Старк на мгновение будто вышел из тела. Очнулся, когда почувствовал тряску. Он огляделся и посмотрел на объект, сидящий рядом с ним. — Что? — Вам плохо? — Судя по всему, не очень хорошо, раз я ушёл в прострацию, — он усмехнулся. — Вы побледнели, — Лилит закусила губу. Старк улыбнулся и отвернулся от неё. Это было верхом идиотизма. Он должен был что-то сделать, объясниться? Показать, что мудак? Бартон прошёл мимо, словно… словно его вообще не существует. Пустое место. Воздух. Дыхание вновь закоротило, он коротко выдохнул и заставил себя успокоиться. Истериками горю не поможешь, паника также мешает ясно мыслить. В час он, всё такой же потерянный, поплёлся в кафетерий, с кем-то говорил, кого-то даже пытался слушать. Но ничего не шло, потерялась та самая искра, из-за чего всё это казалось ему удивительным и интересным. Даже желанным. Теперь это была просто работа, куда идёшь из-за того, что надо, а не потому, что хочешь. Внешне он никак не показывал своей внутренней войны, хотя всё рвалось на клочки. Какое-то больное восприятие ситуации: он волновался, что Бартон не сможет простить его, ведь отрезал, обрубил все нити. И именно это было самым пугающим — что у него не будет даже шансика, малюсенького шансика для того, чтобы исправить ошибку. Тони сидел и лупился в кружку с кофе, теперь он снова стал отвратительным.

***

Бартон зашёл в кафе и направился к прилавку. Полдня он составлял учебные планы, писал конспекты и разгребал отчёты. В глазах рябило от цифр и сводок. Взял любимые пончики и кофе и развернулся к столикам. Кафетерий был переполнен, и единственное свободное место было… О, ну конечно, рядом со Старком. Клинт чуть не расхохотался в голос. Дурацкая комедия положений. Когда стараешься избегать человека, то натыкаешься на него на каждом шагу. Но Бартон не собирался показывать, как хреново ему, когда он видит эти глаза, эти губы, эти руки. Он прошёл через весь зал и уселся на свободное место. И молча принялся жевать пончики. Тони поднял глаза, и его повело. Он уж было хотел сказать: «Какого хрена?», но, увидев Бартона, потерял любую связную мысль. Обтёр запотевшую ладонь о штанину, собрался с духом и сказал: — Привет, Клинт. — Привет, — ответил Бартон, делая глоток кофе. Разговаривать не хотелось, но не мог же он играть в молчанку, словно в детском саду. Старк оглядел его руки, и сердце защемило. Грёбаный ад, что же он натворил. — Ты как? — Лучше всех. Тони дали понять «Вали-ка ты отсюда, не хочу я трепаться с тобой». Старк опустил голову, покрутил чашкой по блюдцу и стал наблюдать за кругами, плывущими по поверхности кофе. Перед глазами Бартона плыло, а сердце стучало с бешеной скоростью. Хотелось схватить Тони, притянуть к себе, обнять и никогда больше не отпускать. Но он продолжал пить кофе, доедая последний пончик. — Ты не хочешь меня видеть? — А должен хотеть после того, что ты мне сказал? — голос Клинта был ровным и холодным. Бог свидетель, каких невероятных усилий это ему стоило. — Я не подумал о последствиях. Мудак, — Старк отвёл взгляд на секунду и снова посмотрел на друга. — Господи, как это всё звучит! — он тряхнул головой, покрутил кружку и опять вернулся к Бартону. — Я мудак. — Поздравляю с таким верным умозаключением. И что? — Бартон допил кофе и поставил чашку на стол. — Позволь… — он запнулся, — позволь мне доказать, что я хочу тебя и с тобой. — Старк, ведомый инстинктом, коснулся руки Бартона, и его будто парализовало. Почему после потери всегда так сладко? — Хотя бы не лишай меня общения с тобой. Клинт отдёрнул руку. — Знаешь, Старк, ты преподал мне отличный урок. Хочешь, скажу какой? — Бартон ухмыльнулся, хотя в глазах плескалась боль, которую он даже не пытался скрыть. — Привязанность — это непрофессионально. А я, как ни крути, не могу позволить себе непрофессионализма в работе. — Он посмотрел на часы. — Мы не в детском саду, и, разумеется, я буду с тобой общаться. Прости, мне пора. Да и тебе тоже. Малыши ждут. Клинт встал из-за стола и вышел из кафетерия.