Всё или Она

Мы говорили обо всем на свете. И не только я задавала вопросы Ане, но и она интересовалась моей жизнью - той, что была до смерти родителей и после нее. - Ты можешь спрашивать все, что пожелаешь, - сказала я, чувствуя, что некоторые вещи она все-таки спросить не решается. Наверное, Аня боялась, что причинит мне боль, - Все в порядке. - Мне было бы любопытно узнать, что ты помнишь о своем детстве? В смысле, когда ты жила с родителями. Аня слегка поежилась и виновато опустила взгляд, будто извиняясь за такой вопрос. Может быть, и было за что чувствовать неудобство - такое и правда нелегко вспоминать и говорить об этом. Но с этой девушкой все было иначе. Ей я могла легко рассказать все. - О, это было прекрасное время. Летом мы ездили на дачу всей семьей. Папа играл со мной в футбол и в догонялки, пока мама занималась хозяйством, позже они менялись ролями - папа колол дрова, например, или готовил шашлыки, а мама помогала мне наряжать моих кукол. Я оторвала взгляд от своего куска пиццы и посмотрела на Аню. Она очень заинтересованно слушала меня, на ее губах играла полуулыбка. - Самое яркое воспоминание - это первое сентября в первом классе. Был замечательный день, солнышко светило, было жарко. А я так боялась, что пойдет дождь. Помню, папа был безмерно счастлив, что я стала уже совсем взрослой. Он говорил в тот день: "Моя принцесса уже так выросла". Он помог мне тащить портфель, который был тяжелее, чем я сама, наверное. Я напихала в него все тетрадки, которые мне купили. Мама уверяла, что уроков у нас не будет в этот день, но я не верила - хотела быть готовой ко всему. Удивляюсь, как у папы рука не отвалилась! Пожалуй, сейчас вот так и не вспомнишь всего, но с родителями было чертовски классно. - Я снова посмотрела на Аню, - ты знаешь, я бы сейчас отдала многое, очень многое, лишь бы увидеть их хотя бы на секунду... Аня не ответила. Она лишь обняла меня и прижимала к себе очень долго, поглаживая по спине. Я обняла ее в ответ. В этом жесте не было совершенно ничего интимного - я лишь искала поддержку, а она мне ее дарила. Никогда ни с кем не приходилось делиться такими откровениями. Я вдруг поняла, что мне полегчало. Как будто тяжкий груз, который я несла все эти двенадцать лет, вдруг свалился с моих плеч, и я смогла, наконец, расправить их. - Цени своих близких, - сказала я осипшим голосом, утыкаясь ей в плечо. - Я стараюсь, Лиза, я очень стараюсь. Но видишь ли, мои родители отнюдь не относились ко мне так, как твои. Конечно, они одевали меня, кормили, ходили на родительские собрания в школе и ругали за плохие оценки, но я не помню, чтобы они хоть раз искренне поинтересовались тем, как у меня дела. Не интересовались они также ни моей личной жизнью, ни моими стремлениями и целями, ни проблемами и переживаниями. Все, что им было надо, так это чтобы я не позорила семью - хорошие оценки, аттестат, вуз, диплом и работа. - Я не думаю, что все так плохо. Может, тебе лишь кажется, что они не интересуются?.. - К брату моему они относятся иначе. Папа избаловал его до невозможности, мама всегда потакала капризам этого сопляка. Это, наверное, неправильно - но я терпеть его не могу. Не потому, что он отнял внимание и любовь моих родителей, а потому что получил все это незаслуженно. Я молчала. А что тут скажешь? Человек, который казался мне воплощением света, человек, который, на первый взгляд, не имел никаких проблем, был сломлен сейчас, передо мной. И я, черт возьми, хотела и готова была стать ее опорой. Но что я могла? - Ань. Я подарю тебе любовь, заслуженную и прекрасную. Может, не родительскую, но, например, сестринскую? Как тебе? - Неплохая идея, - она улыбнулась, хотя в глазах блестели слезинки, - неплохая идея, - повторила она. Она выглядела приободренной. Может, ей и правда было важно, чтобы кто-то захотел подарить ей бескорыстную любовь, чтобы кто-то поддерживал, помогал и был опорой. Я вдруг вспомнила, что ее молодой человек должен дарить ей все это. Они должны быть друг для друга всем. Что он за мужчина такой, если его девушка нуждается в таких элементарных вещах, а он не может подарить их ей? - Кажется, я чувствую, что мы нужны друг другу... - вдруг сказала Аня. Я посмотрела на нее и мы встретились взглядами. - Я тоже это чувствую. У нас с тобой все еще наладится, Аня, вот увидишь. Сегодня она больше ничего у меня не спрашивала. Я у нее тоже. Мы говорили на отвлеченные от наших личных проблем темы - про книги, фильмы и музыку, про университет, других преподавателей и некоторых студентов. И все же чувствовалось, что она расслабилась. Последнее, что мешало нам чувствовать себя комфортно друг перед другом, было уничтожено. От субординации не осталось и следа - мы с Аней стали хорошими приятелями, отдушиной, жилеткой и подмогой. Я была счастлива.