Всё или Она

Аня долго не могла успокоиться, а я чувствовала себя ужасно бесполезной – что я за друг, в конце концов, если не могу ее успокоить?! Сама я терпеть не могла, когда меня успокаивали глупыми фразами «Не плачь», «Все будет хорошо», «Держись». Уж лучше бы вовсе молчали… Но что я должна была сказать Ане, чтобы она перестала плакать и улыбнулась мне хотя бы на секундочку?.. - Я сделаю чай, - выпустив ее из объятий, я поплелась на кухню. Но совсем скоро услышала тихие шаги за спиной – она медленно зашла в помещение и тихо села за обеденный стол, устремив взгляд в окно. Я лишь кинула на нее недолгий взгляд, чтобы удостовериться – кажется, успокоилась и больше не плачет. Что ж, это хорошо. - Горячий ромашковый чай, как ты любишь, - я поставила перед ней ее любимую большую кружку ярко-зеленого ядовитого цвета с розовыми сердечками и цветами. Если честно, кружка была уродливей некуда, да и сама Аня это подтверждала, но, как я поняла, с этой вещью были связаны хорошие воспоминания. - Спасибо. Я только хотела сесть напротив нее с кружкой такого же ромашкового чая, как раздался стук в дверь. Я посмотрела на Аню, но в ее взгляде застыл вопрос – она, кажется, никого не ждала. Мои догадки по поводу нежданного гостя оправдались, когда на пороге показался никто иной, как Антон. Ну а кого еще мы ожидали увидеть? Он явно был слегка под кайфом, но вполне адекватный и вменяемый, насколько может быть адекватным и вменяемым человек, скуривший косяк – лишь чувствовалась легкая дезориентация и неуверенность. - Аня дома? - Зачем ты пришел? – раздался голос из-за спины, усталый и тихий. Я даже обернулась, чтобы проверить – она это или нет. - Извиниться еще раз…хотел… Ань, я завяжу, честное слово, слышишь меня, Ань? Девушка молчала, избегая его взглядов. - Я смогу. Нет, мы сможем… - он пытался заглянуть ей в глаза, но тщетно. - Нет больше никаких «нас»! – резко выкрикнула она и собиралась скрыться в комнате, но он схватил ее за руку, не давая уйти. - Нельзя из-за какого-то пустяка перечеркнуть все, что было… Он нес какую-то чепуху про то, что их любовь настолько крепкая, что преодолеет любые трудности, что он сильный и сможет справиться с этим дерьмом, что она его воздух и его смысл. Создавалось впечатление, что перед приходом сюда он прочел самую сопливую в мире книгу и заучил эти фразы. Мне было немного неудобно – в конце концов, это их личное дело, и становиться свидетелем такой сцены не особо хотелось. Особенно если учесть, что колкая ревность слегка тревожила меня, а выражение лица Ани вселяло в меня некую обеспокоенность. И все же что-то не давало мне уйти, оставив этих двоих наедине, и я бесстыдно наблюдала за разворачивающейся передо мной сценой. Как оказалось, не зря. Антон, видя, что девушка совершенно не реагирует на его страстные речи и даже более того – не слушает его вовсе, резко схватил ее за подбородок, чтобы она смотрела ему в глаза. Но глаза Ани все равно выражали полнейшее равнодушие, и тогда он отвесил ей пощечину. Я рассказывала, что после того, как меня изнасиловали, у меня происходят приступы агрессии? Самая главная их причина – это насилие, когда мужчина применяет физическую силу против женщины. Увидев что-то подобное, я могу натворить кучу глупостей. И мне страшно. Из-за этого я даже некоторое время провела в психиатрической лечебнице, так как поначалу я вовсе не могла держать себя в руках и наверняка со стороны напоминала окончательно свихнувшуюся идиотку. Мозги мне подправили, но все-таки я не окончательно избавилась от этих припадков – так что с тех пор и по сей день приходится принимать лекарства. Видимо, глубокий след остался у меня в сознании после того случая, раз я каждый раз теряю контроль, стоит мне увидеть, как мужчина поднимает руку на существо, которое гораздо слабее него. Поэтому, когда я услышала характерный звук ладони, ударяющей по лицу, в голове у меня раздался щелчок. Это означало, что я уже не контролирую себя. Антон явно не ожидал, что уже через секунду окажется прижатым к стене так сильно, что ему будет трудно дышать. Он пытался оттолкнуть меня, но ярость придавала мне сил. Он обидел человека, которого я люблю. Он поплатится. Все передернулось красной пеленой – в фокусе моего зрения находился только Антон, которого я от всей души хотела задушить. Наконец, ему удалось оттолкнуть меня, но я тут же вцепилась в него снова мертвой хваткой. Я смутно реагировала на сигналы своего организма, но все же почувствовала острую боль в плече. Ярость накатила с новой силой, и я ударила его по лицу. Пальцы на миг онемели. Больно. Но какая приятная боль! Ударила его еще раз. Получила ответ – из носа закапала кровь. И снова ударила... Глупец, он не понимает, что чем больше боли мне причинит, тем злее меня сделает. Анины хрупкие руки пытались оттащить меня, она снова заплакала и умоляла прекратить. Но я почти не слышала ее. Я видела лишь это ненавистное мне лицо. И я готова была уничтожить жалкое существо, стоящее передо мной, которое не достойно такой прекрасной девушки, как Аня. Он был мощнее. А я злее. Мне играло на руку то, что он не мог драться со мной, как с равной, потому что, очевидно, этот барьер в его сознании еще не был преодолен. Что ж. Это нам только на руку. Я ударила его под дых – получилось не так эффектно, как в фильмах, но достаточно для того, чтобы выбить почву у него из-под ног. Он согнулся пополам, и тогда я набросилась на него, выплескивая все эмоции с каждым ударом. - ЛИЗА!!! ОСТАНОВИСЬ!!! Я огляделась вокруг. Аня, напуганная и заплаканная, Антон с разбитым носом… И я, вся в собственной крови и … слезах? Я что, плакала? Я виновато посмотрела на Аню. Она глядела на меня со страхом и ужасом… Нет, только не это, не это! Антон, проворчав что-то вроде угрозы в мой адрес, ушел, а я осталась сидеть на полу, приходя в себя. Если минуту назад я не реагировала ни на что, то сейчас ощущала все с утроенной силой – я чувствовала каждую царапину на лице, на руках, чувствовала, как сильно саднит плечо, слышала, как всхлипывает Аня, видела, как из моего носа продолжает капать кровь – прямо на пол… Что я натворила? Я не знала, что говорить. Мне почему-то было стыдно, неловко и страшно. Она сейчас просто выставит меня за дверь. И я потеряю своего друга. Я потеряю любимого человека, который стал для меня всем смыслом моей жизни. Как мне быть? Что сказать? Спустя какое-то время, когда мы устали сверлить друг друга взглядами, она протянула мне руку, поднимая на ноги (для меня это было наравне тому, что она вытащила меня из глубокой ямы, в которой я бы точно погибла), и повела в комнату. А потом чувство дежавю – она снова склонилась надо мной, как и тогда, когда спасла от собственных одногруппников, промывая мои ссадины и царапины, залепляя их пластырем, забинтовала мне руку, проверила, не сломан ли нос, остановила кровь… Из нее получился бы замечательный врач, честное слово. Прилепив мне на лоб последний несчастный пластырь, она грустно посмотрела мне в глаза и тихо вздохнула. - Аня, я тебя разочаровала, да? – я не хотела уводить взгляда, но это получилось само по себе. - Нет. Нет, не разочаровала, - на лице девушки появилась слабая и невероятно печальная улыбка, - ты лишь дала мне кое-что понять. - Что? – я не понимала, о чем она говорит. - Что у меня есть человек, мой верный друг, который меня защитит любой ценой... – и девушка подарила мне легкий поцелуй в щеку. Напряжение во мне нарастало. Слишком близко, слишком нежно. Слишком хочется. Я немного отстранилась и, на долю секунды заглянув ей в глаза, успела подумать «А будь что будет!» и, снова приблизившись, коснулась ее губ. Она вздрогнула, немного отстранившись, но я не дала здоровой рукой осторожно придержала ее за подбородок, целуя уже чуть более настойчивее. Она уже не пыталась отстраняться, но и не взаимностью не отвечала. Значит, не судьба. - Прости, - это все, что я смогла из себя выдавить. Страшно. Неловко. Руки трясутся. Сердце ударяется о ребра с тройной силой. Перебарываю себя и заглядываю ей в глаза. И не вижу там отвращения. Только бескрайнее удивление и неловкость. Она не знает, что сказать. И я тоже. Ну зачем я это сделала? Что за минутная слабость, прилив нежности и любвеобильности?! Откуда такие порывы? Я не могла поверить, что сделала это. Меня переполняла радость от того, что я все-таки коснулась этих губ, что осмелилась на столь отчаянный шаг. И в то же время я понимала, что это, вероятно, конец. Ко мне приходило осознание того, что в данный момент я рискую потерять ее – безнадежно и навсегда. - Может, чаю? - Пожалуй, не откажусь…