Своя шкура ближе к телу

      Красно-коричневый орешник шумел и приветливо качал своей кроной, хлопая широкими листьями по скату крыши. Селина задрала голову так высоко, что у неё заболела шея. По небу растекались белые разводы от самолётных дорожек. Но мысли девушки были ближе к земле: она высматривала созревшие орехи.       Брюс ушёл улаживать вопросы с документами, оставив её в открытой ветрам галерее, соединявшей один из учебных корпусов с административным. Вокруг Кошки всё шуршало листвой, и она была даже рада такому раскладу. Всю сознательную жизнь она прожила в городе и наобщалась с людьми на годы и годы вперёд. К тому же, все административные корпуса были одинаково неприветливы для воровки.       Разглядывая тёмные окна в толстых рамах, Кайл вдруг вспомнила свою предпоследнюю школу – загородный пресвитерианский приют имени Святой Агнесс. Русоволосая провела там год в заточении, а административный корпус помнила так чётко, что не могла вытравить из своих кошмаров, как не старалась. Сухая, с вечно спокойным бесцветным лицом, сестра Мэри читала людей быстрее, чем страницу книги. Ей нравилось заползать воспитанницам под кожу и ломать их изнутри медленно, методично, постепенно и необратимо. В административном корпусе на втором этаже в просторной по-спартански обставленной комнате сестра Мэри всегда ожидала своих «заблудших овечек». Селина помнила толстые рамы тёмных окон и такие же глаза настоятельницы под стёклами очков. Даже деревья не шумели, не тикали часы, не хлопали двери, когда она говорила. Весь мир вымирал в одночасье, когда её слова пауками заползали в уши и сердце…       Самолёт монотонно загудел в небе, и орешник громко зааплодировал ему. Девушка тяжело выдохнула. На секунду ей показалось, что она задыхается. И она отчаянно заморгала, вытирая потные ладошки о юбку.       - Красивое небо нынче. Такое светлое, без облаков, - незнакомый голос раздался у неё из-за спины, и воровка матернулась себе под нос – она этого не почувствовала. На улице это могло стоить ей жизни. – Стоит полюбоваться, пока вновь не затянуло облаками, - обладатель голоса оказался у её плеча. Кошка заторможено повернула голову к нему.       «Светская беседа? Чё делать, чё делать? Улыбаться? Улыбаться и смотреть приветливо. При-вет-ли-во. Авось поздоровается и отвалит», - сориентировалась она, очаровательно заулыбавшись, как обычно делала, когда хотела кого-то привлечь и что-то получить.       Парень удивлённо моргнул. Он был не старше Кайл и обладал лицом, смешивающим в себе утончённую изящность черт и мужественность.       - Здравствуйте. Я не видел вас здесь раньше. Вы - новенькая?       «Подкат? Или суслик паранойный?».       - Здравствуйте. Да, так и есть.       Иссиня-чёрные вьющиеся волосы, правильное лицо с тонким носом и упрямым подбородком - когда воровка впервые посмотрела на него, ей показалось, что это Брюс. Но спустя пару секунд наваждение рассеялось. А располагающая улыбка, мягко возникнувшая на лице незнакомца, и вовсе уничтожила всё сходство.       - Я – Элиот. Томас Элиот, - парень повернулся к ней всем корпусом. – Для друзей просто Томми. А как ваше имя? – он мягко подал ей руку.       - Селестина Мелазе, - Селина протянула ладошку в ответ.       «Может он хочет пожать руки?», - запоздало подумала воровка, когда Томми вдруг легко перехватил её ручку и приложился сухими губами к костяшкам. «Твою ж мать, как хорошо, что мы это отрепетировали!», - Кошка улыбнулась, стараясь скрыть облегчение.       Ей пришлось признать, что Уэйн был прав насчёт её реакции.       - Будем знакомы, - юноша как-то очень медленно отпустил её руку. – Вы не из Готэма?       - Так заметно? – полюбопытствовала девушка. Она вчера после душа минут пятнадцать репетировала перед зеркалом, пытаясь подражать акценту знакомых кубинцев и испанцев.       - Да что вы, совсем нет, - заметил Томми, а затем добавил, - ну разве что чуть-чуть, - он обезоруживающе улыбнулся.       «Всё-таки не суслик».       Кайл ухмыльнулась. А парень как-то странно склонил голову набок, будто ожидая от неё несколько другой реакции.       - В любом случае, добро пожаловать в Готэм! Вы уже знаете, в каком классе будете учиться? Я мог бы показать вам школу и город.       - Я пока не в курсе. Мой проводник сейчас выясняет…детали, - она махнула рукой на дверь.       - Может тогда после? Что вы делаете сегодня вечером?       «Ага. Уэйн, тебя там что, в туалете засосало?! Сколько мне ещё тут его безболезненно по-светски отшивать?!», - Селина заулыбалась шире, пытаясь скрыть нервозность.       Ей нельзя было ничем выдать себя, а это означало, что она лишалась большей части своих анти-пикаперских методов. Лавировать словами воровке удавалось куда хуже.       «Если мне сейчас придётся хихикнуть, то я кого-нибудь убью!», - в ответ на её мысли хлопнула дверь административного корпуса, Брюс вышел на улицу и огляделся.       - Полагаю, всё моё время в распоряжение того парня, - Кошка кивнула на Уэйна, слегка злорадную ухмылку она уже сдержать не могла. За что получила полувопросительный взгляд Брюса, который, наконец, её нашёл и слегка улыбнулся. А вот Томми этого не заметил, повернувшись в указанную сторону, он вдруг резко потемнел лицом. Тоже произошло и с Уэйном, когда он перевёл взгляд на неожиданного собеседника девушки.       - Элиот.       Брюс подошёл ближе. Его голос звучал холодно и нахмурено.       - Уэйн.       А вот Томми отозвался брезгливостью и досадой.       Вблизи в юношах действительно угадывалось неясное внешнее сходство. Но то, как каждый из них смирял другого взглядом, скорее говорило о том, насколько это разные люди.       - Надеюсь, вам здесь понравится. Ещё свидимся, мисс Мелазе, - Томми криво улыбнулся ей и прошёл мимо Брюса, едва не задев его плечом.       Кайл проследила за его фигурой до конца галереи и перевела взгляд на более приятного брюнета. Она вдруг поймала себя на мысли, что со спины могла бы запросто их перепутать, хотя Уэйна по силуэту узнавала из тысячи.       - Что он хотел? – с холодком, который ей был не знаком в его голосе, осведомился Уэйн.       Красивое лицо застыло в маске, но его глаза горели.       - Познакомиться, - Селина щупала парня осторожным взглядом. – А что, он кто-то важный?       Юноша зло поморщился.       - Нет. Просто одноклассник, - не дав ей задать и вопроса, сменил тему. - Тебе надо зайти к директору. Я тебя подожду.       - Хорошо.       Кошка уже вцепилась в мысль о необычности его поведения. Потому брюнету не стоило и думать, что он отвертится от этого разговора. С другой стороны, сейчас девушке стоило больше сосредоточиться на директоре. Мало ли, каким типом был тот, кто заведовал местной богадельней.

***

      Изнутри административный корпус был довольно просторным и располагающим к себе местом. Но уютом здесь и не пахло. Всё было обставлено строгой дорогой мебелью, создавая атмосферу серьёзности или, как говорили кричавшие плакаты юридических фирм, респектабельности. Обе стены при входе были от пола до потолка завешены портретами разных молодых юношей и девушек в смешных сплюснутых шапочках. А в конце коридора под сводами арки на высокой колонне стоял бронзовый бюст мужчины.       - Если вы к директору Уэлсли, то вам направо, юная леди, - женщина за массивной стойкой смотрела на неё миролюбиво, протирая стёкла своих очков тряпочкой.       - Эм. Спасибо.       Из одной приёмной Кайл через пару шагов очутилась уже в следующей. Здесь не было фотографий и бюстов, только картины и диваны. И секретарша. Симпатичнее предыдущей, но такая же строгая в узких прямоугольных очках.       - Вы мисс Мелазе? Вы к директору Уэлсли? Прошу, проходите, - молодая женщина со сдержанной приветливостью открыла перед ней дверь и зашла за ней вслед. – Мистер Уэлсли, к вам мисс Мелазе, - доложила она и исчезла, даже не получив ответа.       Селина не успела ни испугаться, ни раздражиться, как оказалась один на один с директором и просторной комнатой, совсем не походившей на что-то «административное».       - Здравствуйте, мисс Мелазе. Подходите ближе, не бойтесь, - из-за широкого стола неспешно поднялся мужчина средних лет. На нём был твидовый костюм, бабочка и круглые очки, но выглядел он удивительно современно. – Присаживайтесь на диван.       Девушка присела, настороженно разглядывая директора и обстановку. Помещение было удивительно просторное и светлое, несмотря на массивные книжные шкафы, стол и тёмные рамы картин и окон. Мистер Уэлсли также сочетал в себе располагающую доброжелательность в глазах и тяжёлые властные черты лица.       - Хотите чаю? – полюбопытствовал он.       Кошка покачала головой.       - Тогда давайте перейдём сразу к делу, - голос у него был приятный, но с лёгким поскрипыванием. – Мистер Уэйн сказал мне, что вы прибыли в Готэм по деловым соображениям вашей семьи, я правильно понимаю?       - Да. Так и есть, - фальшивая улыбка, просившаяся на лицо, почему-то зажималась в уголках губ. Слишком серьёзным был момент.       - Что ж. У меня учатся разные ученики, но мало, кто из них может похвастаться, что пробыл на занятиях лишь неделю, - с каким-то неясным ехидством поделился директор. - Но по просьбе вашей семьи и мистера Уэйна, я делаю для вас исключение.       - Спасибо, - не зная, что ещё сказать, прошелестела воровка.       - К сожалению, не могу надеяться, что вы проникнитесь нашей атмосферой так быстро, но буду рад, если вам здесь понравится. Вы впервые в Готэме?       - А, да.       - Что ж в этом году осень будет тёплой даже для такой теплолюбивой особы, как вы. Вы же ведь из солнечных мест Чи-ли?       - Да, - она всё-таки улыбнулась. Но слегка-слегка.       - Обычно я говорю своим студентам, откуда бы они не прибыли, что мой кабинет всегда открыт для них. Тоже я адресую и вам, мисс Мелазе. Академия Андерсона – особое место. Здесь заводятся связи и получаются умения и знания, которые пойдут с вами по жизни. Мои студенты проводят в этих стенах четверть своей жизни. Для них Академия – второй дом, а я – пастор и отец в одном лице. Для меня же все они – мои воспитанники, которых я стращаю, воспитываю, учу, холю и лелею, которыми горжусь, - мужчина указал на многочисленные фотографии в рамках, уставленные на книжных полках. – Поэтому я хорошо знаю их всех, вы же для меня пока загадка и пробудете здесь недостаточно, чтобы я вас разгадал, увы. Могу пожелать вам удачи, большего у нас просить не принято.       - Спасибо, - на этот раз искренние поблагодарила Кайл.       Она не знала, стоило ей встать и уйти после этих слов или подождать, пока её попросят, потому продолжала сидеть и смотреть на директора. В свою очередь, мистер Уэлсли тоже никуда не спешил и тоже внимательно разглядывал русоволосую.       - Скажите, мисс Мелазе, - вдруг поинтересовался директор, - вы раньше учились на дому, верно?       Селина закивала, молясь, чтобы странный разговор, который начинался так хорошо, закончился быстрее.       - Очень жаль, ваши родители поступили столь недальновидно, - мистер Уэлсли покачал головой. – Тогда я поделюсь с вами небольшой мудростью. Аристократия и высшее общество – поле видимых и невидимых войн. Выигрывает обычно не тот, кто сильнее, а тот, кто знает, когда нужно выиграть, а когда проиграть и как. Академия – это поле для игр. Кто вне поля, обычно и вне игры, и вне этого мира. И как я уже говорил, вы пойдёте по жизни с тем, что приобретёте здесь. Раз выпал шанс, дерзайте, - на тяжёлом лице директора мелькнула слегка ехидная улыбка. Это напомнило Селине об Альфреде и его вечных всезнающих британских ухмылках.       Мистер Уэлсли встал и снова перекочевал за стол. В его руках тут же оказалась книга. Он необычайно лёгким движением нашёл нужную страницу и, придержав пальцем закладку, посмотрел на девушку.       - До свидания, мисс Мелазе, - его тон не оставил сомнений, что она может быть свободна.       Кошка покрепче прихватила ремень сумки и поспешила на выход. Уже у двери она обернулась, замешкавшись.       «Говорить или не надо?».       - До свидания, мистер Уэлсли, - тихо проговорила воровка.       Директор даже не взглянул на неё, но ей показалось, что он вновь улыбнулся. Почему-то это придало Кайл уверенности, и она юркнула в проём двери.       «Неплохой дядька. Житейский мужик. Мутный немного, но ничего», - удивительно довольная не то им, не то собой Селина кивнула первой секретарше, а потом второй. Было о чём задуматься, но воодушевление пока перевешивало над другими мыслями.       - Девушка, девушка! – женщина из-за стойки догнала её почти у входа. – Мисс Мелазе, вы забыли карту, а ещё ваши табели.       - Спасибо, - тронутая тем, что за ней вообще бежали, чтобы что-то отдать, поблагодарила воровка.       На лице женщины мелькнула искренняя улыбка, а затем снова исчезла, спрятавшись под строгой помадой.       - Удачного вам дня. Не забудьте зайти после занятий.

***

      - Бу! – Кошка подскочила к задумчивому Уэйну сзади.       Судя по его хитрой улыбке, сменившей мрачную мину, он явно ждал чего-то подобного.       «Надо быть ещё более внезапной! А то ишь, лыбиться, страх потерял».       - Как тебе директор?       Подростки двинулись по галерее прочь от административного корпуса. Точнее шёл Брюс, девушка, подстроившись под его шаг, чинно прогуливалась, как и учили вчера.       - Крутой мужик. На Альфреда чем-то смахивает.       - Тем, что британец? – иронично полюбопытствовал юноша.       - Тем, что всезнайно ехидничает. Но он пару любопытных вещей сказал.       - Что именно?       Кайл развернулась к нему на каблуках и встала. Вот и представился случай не только спросить, но и получить ответ.       - Скажу, если ты расскажешь, что у вас там с Элиотом?       Вдох. Драматично закатывать глаза он явно учился с детства, потому что даже этот небрежный жест удавался ему как-то аристократично.       - Это не важно, - Брюс засунул руки в карманы и пошёл вперёд.       Она последовала за ним.       - О да. Вы только отмудохали друг друга глазами и разошлись.       - Мы не мудохали… Господи, откуда только такие выражения?       - Откуда надо. Так что там с Элиотом? Выкладывай давай.       Брюнет сощурился.       - Вот будто ты мне всё рассказываешь.       - Не всё, - просто согласилась Селина, - но ты и не спрашивал.       - А если спрошу?       - Будем меняться? Ты мне синюю игрушку, я тебе - зелёную?       - В твоём случае я тебе синюю, а ты мне – шиш. Знаю схему, проходили.       То, что Уэйн окажется неожиданно одарённым учеником и переймёт её манипуляции, как-то не сильно понравилось девушке. С другой стороны, она бы была разочарована. Так даже интересней.       - Окей. Хочешь, чтобы я рассказала, что было у директора?       - Меньше, - юноша качнул головой, будто раздумывая. – Больше, о том, где ты училась до этого.       Теперь закатывала глаза уже Кошка. Только менее изящно, зато ёмко. Взглянув на упрямство в глаза парня, она вздохнула и сдалась.       - Ладно. Что ты хочешь знать?       - Только честно.       - Ну, а как же.       - Пальцы за спиной не скрещивать.       - Тоже мне командир.       - Кээт.       От его просящего тона веяло чем-то детским, и воровка заулыбалась. Победил, чёрт с ним.       - Окей. Только я распространяться не буду, долго это. Задавай вопрос.       - В скольки школах ты училась?       Лёгкий вопрос.       - В пяти.       - Хоть один год закончила?       Кайл хмыкнула. Проницательный.       - Было дело. Я однажды проучилась почти полтора года.       - Так интересно было?       - Нет, смотаться не могла.       - Ты-то? Для тебя же нет закрытых дверей и окон.       Селина польщено улыбнулась.       - Так и есть. Только там не было нормальных окон, а на дверях – замков. Засовы фиг отопрёшь.       - Засовы?       - Ага.       Галерея кончилась входом в другое здание, куда им было не надо. Пришлось вернуться и выйти обратно на дорожку из плиток, окружённую пышными цветущими кустами.       - Ты училась в интернате? - разговор вновь потёк свои чередом с того же места, где они остановились.       - Ты имеешь в виду колонию для несовершеннолетних? Меня всё грозились туда сбагрить. Но нашлось место похуже, - девушка как-то не планировала, что их разговор зайдёт именно в ту тему, о которой говорить хотелось меньше всего.       Все школы и приёмные семьи, куда её отправляли, были, на самом деле, не таким уж и плохими. Наверное. Во всяком случае, сбежать ей не представляло большого труда. Было время, Кошка думала изменить свою жизнь и задерживалась то там, то тут. Но в конечном итоге, лучшей другой жизни просто не существовало. А жить одной в Готэме было несоизмеримо правильней. Ведь она знала как.       - Это был один монашеский орден. Они основали приют при своём приходе. Туда часто забирали маленьких девочек. Говорили, что «пусть лучше будут монахинями, чем ….». Иногда туда отдавали на перевоспитание. Шыриков, в основном, и тех, кто особо не нравился тоже, - воровка нахмурилась. – Я туда попала в десять, а выбралась только в одиннадцать с половиной. Там учёба была ещё какая, если тебе интересно. Хор, рисование, много всякой математики, физики, химии и богословия, аж из ушей лезло. А между уроками молебны, а ещё работа, - Кайл зло фыркнула.       Девчонок вроде неё называли Послушницами и нагружали самой дрянной и тяжёлой работой. Вся же еда была постной. Селина ненавидела голод, и потому жизнь впроголодь осознано, казалось, ей самой жуткой пыткой. А ещё, при таком раскладе, у неё очень долго не оставалось сил на побег. Это были самые тёмные дни на её памяти.       - Теперь ты колись, - воровка с удовольствием поменяла тему. – Кто этот Томми Элиот?       Брюс, кажется, ещё не отошедший от её истории, тяжело вздохнул и немного помедлил.       - В детстве наши семьи дружили, - начал он с какой-то мрачностью в голосе, - мы были ровесниками, много играли вместе, я считал его своим другом. А нас часто принимали за братьев, когда мы вместе с мамой гуляли в парке. Томми много времени проводил у нас. Он часто помогал мне с миссис Грей. Учил меня как стать сильнее, - брюнет усмехнулся. Кажется, это были приятные воспоминания. – Потом Роджер, его отец, вложил деньги в какое-то сомнительное предприятие. Папа предупреждал его, но было уже поздно. Роджер потерял большую часть своего бизнеса и на поверхность всплыли его грешки. Семья Элиотов продала особняк, переехала жить в город и порвала с нами все связи. А до этого папа, Томми и я пошли в поход. Это был сентябрь. Я ничего не знал ни о крахе Элиотов, ни о скандалах, ни о том, что их семья теперь в чёрном списке. Мы с Томми отправились плавать на лодке, - весь свет ушёл из его лица. – Когда мы заплыли уже далеко от берега, лодка перевернулась.       Кошка затаила дыхание.       «Он же не специально? Нет? Или да?».       - Меня спас отец. А Томми выбрался на берег сам. Знаешь, он тогда плакал, говорил, что очень испугался. Вот только Томми знал, что я не умею плавать…       «Какой жестокий му…».       - Если бы папы не было, тогда, - боль исказила юношеское лицо. Возможно, он вспомнил о том, что Томаса Уэйна уже не было в живых, а может всё ещё пребывал в тех ужасных событиях.       Девушка тронула его за плечо, будто проникая в его открытый беззащитный внутренний мир. Уэйн вздохнул, но не сбросил её руки. Они остановились под деревом, невдалеке от огромного фонтана, вокруг которого собралось множество подростков в одинаковой форме. Громкий смех и журчание воды заглушали тишину переживаний.       - Что случилось потом?       - Я ему не поверил тогда. Не знаю даже почему. Но уже не поверил. И, знаешь, он это понял, - Брюс мрачно на неё посмотрел. – А спустя пару дней дошли и свежие новости. Тогда мне всё стало ясно.       Он замолчал. Его молчание напоминало директорское – завершающие и пресекающее любые вопросы. Но Кайл ещё не закончила.       - Это не объясняет, почему вы мудохали друг друга глазами в галерее пару минут назад.       Драматичная мина сломалась. Брюнет как-то странно хихикнул, поворачиваясь к ней лицом.       - Ужасное выражение! Ужасное!       - Ты ещё столького не знаешь. Так в чём дело?       - С того случая я не знаю более непримиримого врага. Он делает всё, чтобы испоганить мне жизнь. И с момента…гибели моих родителей…у него проснулся зверский аппетит на мою ненависть. Когда он однажды попытался что-то сказать про мою маму, я дал ему пощёчину. Даже не раздумывал ни секунды.       «Пощёчину? Как по-бабски», - подумала про себя воровка.       - Знаю, для тебя это звучит несколько дико, - Селина тихо хмыкнула, - но я не умел драться совсем. Меня впервые потрепали. Сравнивая с недавним, вообще детский сад, но тогда я смог дать отпор не сразу и не без помощи Альфреда.       Кошка мельком припомнила, как однажды приходила в особняк к маленькому, ещё не знакомому с ней, мальчику и сильно удивилась, увидя на его лице синяки и ссадины. Тогда она не знала причин, - да откуда бы любым увечьям вообще взяться на лице богатея - теперь же всё прояснилось. И то, что она узнала это от него, вот так напрямую, было удивительно приятно. Кто бы мог подумать, что спустя столько лет, они будут не только знакомы, но ещё и дружны. Девочка с улиц, видевшая убийство, и мальчик-миллиардер.       - А потом ты стал учиться дома?       - Да, - брюнет хмыкнул, а затем вдруг замялся. – Я вернулся на учёбу в прошлом году, прямо под самый конец. Так что фактически это мой первый год с той поры.       Воровка ехидно заулыбалась.       - Первый раз в первый класс, да? Вдвоём?       Подростки посмотрели друг на друга и рассмеялись. Они даже толком не знали, над чем именно смеются. Им просто хотелось глядеть вот так вот на другого и выпустить всю свою боль со смехом. Такими странными и чудоковатыми подростки предстали перед одноклассниками, выйдя наконец к фонтану из-под теней деревьев.