Клетка для императрицы

Шаг. Стук. Ника упрямо и немного неловко семенила от спальни к своей старой, полюбившейся комнатушке. Уже сейчас все близкие к императорской чете знали, что именно здесь, в этих стенах, появится наследник. Туда занесли множество нужных вещей, а именно — полотенца, пелёнки и прочую утварь, которой было не счесть. Ника мало что понимала, о родах она старалась думать как можно меньше, так как сразу впадала в уныние, а после начинала учащённо дышать из-за приливов паники. Но, благо, Асмидт, появляющийся изредка и как никогда вовремя, помогал взволнованной супруге прийти в себя. Добравшись до определённой точки замка, Ника внимательно осмотрелась, после чего сделала пару хлопков, открывающих невидимый магический полог. Замок, как и предполагала Ника, циркулировал подобно живому организму. Фолор следил за всем, от него, как объяснил призыватель во сне, не скрылась бы любая пропажа, а каждое движение как на ладони. Маг, по словам незнакомца, имел огромную по меркам их мира силу. Он успел порадоваться и тому, что судьба свела Асмидта с настоящим и непоколебимым союзником в лице Фолора. А уж наследника он сможет сберечь до поры, до времени. И с этим маг-артефактор обещал помочь. Женщина бродила по замку, создавая печати и закрепляя их на стенах. Каждый знак очень чётко вырисовывался, а сами плетения были крепкими. Ника с интересом их рассматривала, подмечая разницу между колдовством обычного мага и артефактора. — И совсем не устала, — удивилась Ника, подвешивая последний завиток в своей спальне. Но, закончив ставить печать-условие, она всё-таки решила передохнуть. Женщина несмело осмотрелась, задумчиво и грустно. Всё, что её окружало, стало до боли родным и привычным: служанки, снующие туда-сюда, величественный интерьер замка и ласковое отношение супруга. В свои последние дни Нике отчасти хотелось, чтобы он был рядом, помог полностью смириться с безвыходностью ситуации. Но другая её сторона твердила, что стоило умолчать и солгать во благо. Выходить из комнаты императрица не спешила, она то паниковала, то вновь оживала, но ненадолго. Из праздной задумчивости Нику вывела Луа, которая зашла, чтобы разложить полотенца по местам. Неспешно она прошла к тумбочке, совсем не замечая подругу, повинуясь воле печатей. Разложив всё по своим местам, служанка словно очнулась ото сна и наконец-то заприметила императрицу на кровати. Плечи её были опущены, сама она заметно побледнела, устала и обессилила. — Никора, что с тобой? — запаниковала Луа, подбегая к подруге и падая рядом на колени. И получила в ответ лишь вымученную улыбку. Присев рядом, шандженка обхватила ласково подругу за талию, стараясь приободрить. И это подействовало. Ника немного расслабилась, положила голову на крепкое женское плечо и тяжело вздохнула, пытаясь сдержать слёзы. — Тот разговор. Я ждала, когда смогу его продолжить, — начала иномирянка тихо. — Я решилась. — Что ты задумала? — опасливо поинтересовалась Луа. Ника глубоко вздохнула, нервно одёрнула ткань легкого ситцевого платья и попыталась взять себя в руки. Сейчас ей требовалась огромная сила воли, чтобы её ложь прозвучала наиболее искренне и чтобы к словам прислушались. Луа внимательно наблюдала за подругой, и с нетерпением и страхом ждала разговора. Она понимала — от неё зависело даже больше, нежели от самой императрицы. Рядом с Асмидтом служанка была дольше, знала, как тонко он может чувствовать людей. И удивлялась, как до сих пор правителю не показалось странным состояние его беременной супруги. — Я расскажу тебе одну традицию, она не выдумка, — уже спокойно и наигранно весело прошептала Ника. Луа была поражена разительной перемене в поведении подруги. Всё, от жестов до мимики говорило о том, как она уверена в том, что говорит. — Традиция? — отозвалась девушка, внимательно слушая. — Знаешь, я боюсь, что Асмидт и Фолор мою затею не одобрят, — печально протянула Ника, немного акцентируя внимание на имени мага. Она прекрасно понимала, что такая интонация точно привлечёт его и разговор не останется без внимания. Так оно и вышло. Колдун, едва заслышав звонкие нотки, в которых читалось его имя, сосредоточился. Теперь он слушал и наблюдал за императрицей и служанкой. И их разговор походил на настоящее женское дружеское шушуканье. Никора с заметным усердием и красками начала свой рассказ, не забывая пояснять каждую мелочь, стараясь донести до Луа смысл каждого действа. Только вот маг не совсем понимал, с чего начался разговор и мало представлял до конца, о чём шла речь, но быстро сообразил. — У нас так принято, что с рождением ребёнка все мужчины, живущие в доме, и самые близкие друзья семьи отправляются на охоту. Братья, сыновья, даже самые маленькие уезжают из дома на охоту. — Зачем? — удивлённо поинтересовалась Луа. — Чтобы отдать дань уважение рожающей женщине, а так же своим родным и близким. Это больше ритуал, чем традиция. Убитое животное становится символом ребенка, отражает его будущий характер, силу души. — Значит, такой символ есть и у тебя? — тут же отреагировала подруга, принимая правила игры. Ника уверенно кивнула. — Белоснежная Райи. Луа пораженно вздохнула, представляя красоту той редкой птицы, которая водилась только в северных районах империи, обычно гнездившиеся высоко в горах. Такую птицу не только поймать было сложно, но и найти среди снегов. Райи представляла из себя маленькое существо размером чуть больше кулака. Совсем беззащитная и милая птичка с маленькими бусинками-глазами. Но это со стороны. На деле юркая Райи ютилась среди скал, белоснежная расцветка скрывала её среди льдов, а холода были просто не страшны благодаря обильному оперению и магически защищённому подшёрстку. — Твой отец её нашел? — Да, — подтвердила Ника слова Луа. Но все эти ответы были заготовлены заранее. — Раньше у меня был медальон из перышек той птицы, он служил оберегом. С самого младенчества он висел над кроваткой, оберегая от зла. — Очень символично, — согласилась подруга. — Значит, Асмидт должен отправиться на охоту? Но он же не покинет замка, за тобой глаз да глаз нужен! Ника лишь вымученно вздохнула, понимая, как тяжело будет убедить супруга. Он слишком долго ждал наследника, так что не рискнет безопасностью сына и жены. Так же считал и Фолор, хотя сама мысль о том, что стоило бы прислушаться к небольшой просьбе со стороны Ники, тоже звучала здраво. Маг живо зацепился за традицию. Учитывая магический полог Никоры, маг вполне мог предположить, что такого слабого младенца как она магия ритуала и защищала в процессе взросления. Но Фолор вряд ли об этом узнает, если перед этим не поговорит с Асмидтом, уговорив на авантюру с его стороны. Хватило нескольких маячков, чтобы понять, ловушка сработала. Фолор покинул свою маленькую уютную обитель, чтобы поговорить с императором. — Сработало, — восторжествовала Ника, внимательно изучая магический путь колдуна. — И всё сказанное — ложь? — решила уточнить Луа, на что женщина повела плечами. — Всё слишком сложно. Думаю, сейчас уже поздно раскрывать все свои секреты. Это мало изменит отношение ко мне. Луа покорно кивнула. В словах императрицы не было фальши или лжи, как и в поступках. Она отдавала всю себя, не надеясь получить что-то взамен. Прекрасная жена и мать, да только судьба ей отмерила чуть меньше положенного. И от понимания этого выступали тёплые, горькие слёзы, а сердце больно сжималось в груди. Луа громко разревелась. — Как же мы без тебя?! — крепко, но осторожно обнимая императрицу, взвыла девушка. — Что будет со мной, с Асмидтом, да со всеми в конце то концов! — Тише, тише, — виноватым тоном прошептала Ника, обнимая подругу в ответ. — Мне тоже больно, но я держусь. И, знаешь, я уверена и в тебе, и в Асмидте. Он так ждал сына, что вряд ли он его воспитает неправильно. Фолор, если он собьётся с пути, то всегда поможет и даст верный совет. Ты же будешь отличной мачехой, или няней. Я совсем не знаю, как решит дальше Асмидт, но далеко он тебя не отпустит. Ты знаешь причину. — Да, — всхлипывая, ответила Луа. — Другой женщине наследника не доверят. Долго сидеть без дела женщины не стали, потому обсудили дальнейший план действий. Луа старательно запоминала слова подруги, не забывая при этом раскладывать принесённые ранее вещи по своим местам. Ей заметно колотило, и она удивлялась тому, как стойко Никора держалась, не выказывая перед другими страха и ужаса. Она изменилась с их первой встречи. Очень сильно. Будто другой человек. Нет слабой девочки. Нет. Перед ней настоящая, сильная женщина. И только в обществе Асмидта она могла позволить себе вольность. — Как же всё изменилось, — шёпотом прошептала Луа, добавляя мысленно одно: «И как всё изменится после».