Клетка для императрицы

День вальяжной поступью перетекал в тёплый вечер. Небосвод затянулся мягким заревом. Ника спала в уютной беседке, но не лёжа, а сидя, сложив голову на ладонях. Стихла песнь птиц, успокоился гомон мелкого зверья, жизнь размерила свой бег. Идеальную природную тишину нарушили лишь мелкие расторопные шажки. Запыхавшаяся служанка нервно озиралась по сторонам, явно в панике, и дёргала подол затёртого платья. Она искала императрицу, как и все слуги в замке. Никому не хотелось извещать Фолора, а тем более Асмидта о том, что они потеряли супругу среди большого замка. Пока другая прислуга как-то отводила подозрения, тянула время, девушки осматривали каждую комнату замка, близкие парки и мелкие скверики. Если во дворце невозможно было затеряться, то во внешних ландшафтах любому войску понадобится минут тридцать, чтобы добраться до цели и начать нападение. Естественная природная защита окружала замок, делала его не доступным для мира, который бурлил вокруг. И минусы, конечно же, тоже были. И сейчас все слуги понимали, как сложно найти иголку в стоге сена, которая, по возможности, может передвигаться. Огромные вереницы коридоров однотипны и не каждый может сказать, куда могла бы направиться императрица. Никто не знал ни предпочтений Никоры, ни то, как она мыслит. Девушка оставалась загадкой, от неё веяло какой-то странной аурой то ли власти, то ли покорности. Вроде и проста невеста, а вроде бы и настоящая, чистокровная леди королевских кровей. Она казалась львицей, которая готова перегрызть горло, когда зла, и милым, ручным котёнком, когда спокойна и, предположительно, добра. Для Шанджа такой контраст чувств и эмоций казался слишком странным, а тот, что ярче всего выбивается из массы чувств, обычно и становился в глазах других настоящим. Увы, скалить зубы и выпускать когти Нику заставляли, к сожалению, не плохие привычки и характер, наоборот, воспитанием девушку не обделили с детства, а обстоятельства, в которые её поставила судьба и жизнь в замке. Непривычно играть властную особу и порой иномирянка перегибала палку. Девушка не капризничала, не плакала, а ходила хмурой тучей, прожигая взглядом каждого. И если бы были ведьмы в ином мире, то она бы сошла за неё. - Ваше Величество! Проснитесь! – испуганно тараторила девушка, рукой теребя плечо спящей императрицы. Странное тепло вырвало разум из забытья. Шершавые руки прошлись по мягкой, хрупкой коже оголённого плеча. Тело испуганно вздрогнуло, ощущая себя неуютно, и дёрнулось вперёд. Заспанными, но немного встревоженными глазами Ника взглянула на служанку, и тут же поняла, что выпала из сладкого, такого правдоподобного сна. - Луа, - отстранённо протянула Ника, поднимаясь с удобной скамьи и смотря на служанку непонимающим взглядом.- Что-то случилось? - Уже ужин! Если не прибудете к столу, Его Величество Асмидт не только с нас шкуру спустит за недосмотр, но и вам не поздоровится. - Ужин? Как? – растерянно зашептала девушка, наконец-то понимая, что проспала слишком долго в беседке. – Спасибо, дорогая, что нашла и предупредила. - Что вы, не стоит говорить спасибо нам, низшим… - но Ника тут же махнула рукой, заставляя служанку замолчать. - Низшим? Луа, я благодарна тебе и тем, кто хоть как-то мне помогает. Не стоит это воспринимать как великий дар. Это обычные слова, что говорят друг другу люди и нелюди. - Но ведь… - Будь мы боги, будь мы нищета, я не потерплю неравенства. Ведь ты и я человек, так? – служанка кивнула, смотря на императрицу удивлёнными, блестящими глазами, явно не ожидая таких слов. – Прошу лишь об одном – при мне, наедине, придерживайся этого правила. А в остальной повинуйся Асмидту и правилам дворца. - Хорошо, Никора. Раз это Ваша воля, я буду повиноваться ей. Иномирянка обречённо вздохнула и отвела печальный взгляд. Очень тяжело перестроить умы прислуги, сложно хоть одного человека заставить вести себя по-другому. Правила эти люди впитывали с молоком матери, вбивались многими десятилетиями обществом и родителями. Закоренелые умы магического мира одному человеку невозможно пошатнуть, а лишь только маленько расшатать загнившую основу, надеясь, что она окажется хлипкой и обвалится при первом толчке. Но, увы, в основе стоит железный прут, не дающий упасть старой гнили. Последние сочные лучи скользнули по внутреннему дворику дворца и солнечный диск скрылся за горизонтом, оставляя на небе только вереницу блестящей космической пыли. Она напоминал своим видом млечный путь, о котором не так много знала Ника. Цепляясь за его знакомые очертания, девушка хотела верить, что находится куда ближе к Земле, чем ей сначала показалось. Ника старалась бежать по коридорам в пышном платье, но чем сильнее разгонялась, тем сильнее цеплялась за подол, и лишь чудо помогало ей удержать хлипкое равновесие. Слуги с неким испугом оглядывались ей вслед и о чём-то перешёптывались. Замок давно расцвёл. Все комнаты освещались ярко-жёлтыми магическими шарами. Дворец светился изнутри и будто отторгал ночную тьму, которая подступала ко владениям Асмидта. Мужчина не спешил есть, он со свойственным интересом выжидал прихода супруги. Но не из добрых побуждений. Проглотив всё, что наплели ему слуги, правитель ожидал развязки спектакля, в котором поставит жирную точку. Император не любил, когда кто-то опаздывал, а тем более нарушал правила дворца. На лице дрогнула издевательская улыбка, когда Никора влетела в зал. Стол давно был накрыт и Асмидт величественно сидел с бокалом в руке, наблюдая за действиями супруги. - Вы опоздали, Никора, - изрёк он жестко. – И, знаете, Ваше поведение не подобает императрице. Даже слуги знают, что такое пунктуальность. - Простите, Ваше Величество Асмидт. Такого больше не повторится! – склоняясь в реверансе, Ника настороженно заверила супруга. Опустив хрустальный бокал вина на белоснежную скатерть, мужчина спокойно поднялся и в несколько шагов приблизился вплотную к девушке. Она подняла глаза и сердце в испуге пропустило удар. Глаза эльфа горели злостью, желанием убить прямо здесь и прямо сейчас. Никого не было вокруг, чтобы спрятаться, скрыться за чужой спиной. Он не был пьян, один глоток вина не мог так просто разрушить разум. Тут что-то другое. Ника постаралась отшатнуться, но не успела. Сильный удар крепкой руки настиг мгновенно. Крепкий хлопок по голове заставил девушку пошатнуться и упасть на мраморный пол. - Мне не нужны твои заверения! Я требую, чтобы ты выполняла мои приказы! Ещё раз нарушишь правила – пощады не жди! – громко заявил Асмидт и, развернувшись, направился на своё место. – И не смей приходить ко мне в таком безобразном виде! По щеке спустилась слеза боли. Никогда прежде девушка не чувствовала такого унижения. Удар выбил весь дух из неё. Голова жутко затрещала, а в глазах всё расплывалось. Ника не спешила вставать, понимая, что ноги вряд ли смогут поднять её хрупкое тельце. Страх накатывал с новой силой. - Если не поднимаешься, не жди пощады! – отпивая из бокала вино, заявил недобро император, сверля взглядом Нику. - Сейчас. Я поднимусь, - умоляюще затараторила девушка, испуганно дёрнувшись и постаравшись подняться с пола. - Считаю до трёх. Один… два… три… увы… - и снова удар, но, кажется, более слабый. Но теперь под дых. – Я не дам тебе поблажек. И не кривись так, как будто тебе больно! Поверь, глупо из себя строить иритовый* цветок! Больше ударов не последовало. Ника, хоть и пошатываясь, поднялась с холодного пола и поспешила сесть за стол. Уняв дрожь и опустив глаза, она медленно ела, надеясь, что Асмидт лишь вспылил. Он устал, на нём висит ответственность за корону. Каждый от такой нагрузки может сорваться. Но прежде всего ей не хотелось верить, что император способен поднять руку на беззащитную девушку, да ударить с такой силой, что дух вышибает. И в довершении Ника на всякий случай вспомнила старую печально-правдивую поговорку: «Бьёт - значит любит». Не так иномирянка представляла себе супружество, и как глупо было смотреть на жизнь с земной точки зрения. Другой мир – другие нравы. Она слишком рано об этом забыла. *ирит (иритовый)- цветок необычайной красоты. Лепестки белые с чёрными прожилками. Особенность - хрупкая структура растения. Жители этого иномирья не прикасаются к нему оттого, что он тут же рассыпается в их руках. Стебель тут же гнётся, а лепестки превращаются в мягкие хлопья. Асмидт сравнил Нику не просто так с этим цветком. Удары, что получила она, для обычных женщин его мира и страны как мелкая пощёчина для нашего (на всякий случай напоминаю, что анатомия у Ники иная, хрупкая и нежная). Своего рода упрёк, а не комплимент.