Клетка для императрицы

В минуты грусти и тоски по дому Ника трепетала, привычно волновалась, пускала слёзы, которые, казалось, должны были давно иссохнуть. Покой уже не тронет израненного молодого сердечка, что звонко, отчётливо бьётся в груди. То ли от скуки, то ли от безделья императрица изредка считала ритмы, что разносились по телу, сравнивала их, пыталась понять, отчего оно спокойно порой, а потом взрывается в бешенной пляске. День не задался с самого рассвета. Солнечный, такой нежный и приятный свет скрылся в чёрных, тугих и беспроглядных облаках. Чуть погодя зарядил дождь, с небывалой силой стуча по всему, что находилось в округе, покрывая неприятной моросью листья, как зеленеющих деревьев, так и белые стены замка. Природные красоты скрылись в ливне. Дома горожан покрыла белая, словно мыльная дымка дождя, а цветущая беседка мокла под массивными каплями. К ней сегодня, как в ясные, погожие деньки не подойти, не уснуть спокойным, мирным сном, не успокоить изнывшуюся душу. - Как дома, - с щемящей болью в сердце, дрожащим голосом произнесла императрица, рукой дотрагиваясь до стены дождя, что била там, на балконе, к которому выходила узорчатая, крепкая дверь из покоев Никоры. – Как же похоже на родные места. Вечные дожди, тёмные тучи и нет ни души на улочках. Все спрятались от непогоды в уютных комнатушках в кругу родных и близких. Обед прошёл в мирном молчании. Никора, ничуть не удивлённая пасмурной погоде, старательно разбирала вилкой листья непонятной, но подозрительно вкусно пахнущей травы, покрытой рыжеватым соусом. Запах яства напоминал смесь мяты, приправленной душистым мёдом, но на вкус же совершенно непривычно и местами отвратно. Асмидт, от чего-то хмурый, не спешил с трапезой. Вряд ли его занимало то, что находилось в тарелке, он любил такую пищу, но вот выражение лица, не злое, скорее угрюмое, пугало и настораживало. Мужчина пристально смотрел в сторону, с непонятным, смешанным интересом наблюдая за резкими пробежками капель по запотевшему стеклу. Император был бледен, щёки покрыл серый, болезненный румянец. - Вас беспокоит что-то, мой император? – настороженно, аккуратно поинтересовалась Ника, совершенно не ожидая дальнейшей реакции супруга. Обычно от одного её лишнего слова он приходил в бешенство. Мужчина намеренно проигнорировал вопрос императрицы, от своего упрямства и нежелания делится с ней тем, что кипит в душе ярким пламенем. Его пугала не только обстановка в замке, но и замкнутость верного мага Фолора. Он не исчез, а затаился в замке, намеренно не идя на контакт с императором, как и с любыми другими людьми и нелюдями, пользуясь иллюзионным колдовством. Лишь маг мог хорошенько взгреть императора, заставить задуматься над чем-то. Он постоянно вытягивал императора, когда тот был на пороге отчаяния, но теперь и это исчезло. И всё с появлением Никоры. Ни одного слова не утаишь от Фолора, ни одного движения. Он видит всё, что происходит в замке, являясь его естественной основой. В стенах дворца нет предателей, верный соратник всегда следил за аурой всего, что его окружает. И лишь сомнения могли выбить отличного колдуна из колеи, заставить задуматься о своей полезности. В таких случаях он часто уходил в себя, прятался от мирской суеты. - И Фолора давно нет, - словно почувствовав, что тяготит сердце императора, почти шёпотом произнесла Ника, не надеясь, что мужчина её расслышит. Но он услышал, и его сердце снова вспыхнуло. - Ты, женщина, когда-нибудь сможешь помолчать? Ты постоянно встреваешь туда, куда тебе не надо! Сколько тебя бить, чтобы ты хоть раз помолчала? Или тебе это нравится? – обдал звонким басом всё помещение мужчина, адресовывая своё негодование супруге. Она испуганно вжалась в мягкое, кожаное сидение, но это не спасло её от очередной, болезненной затрещины со стороны мужчины, которого она так преданно любит. Нет слёз, только тихий писк пронёсся по залу. Ни капли не сожалея о сделанном, Асмидт важно прошествовал к своему месту и уселся на мягкое кресло, снова взглянув на окно и продолжив изучение пасмурного пейзажа. Императрица же только проглотила обиду, стараясь посторонними мыслями унять боль, которая прошлась по телу и не хотела отступать. Быстро окончив трапезу, девушка в знак уважения и благодарности за еду глубоко поклонилась и ласточкой выскочила из зала, сопровождаемая только лёгким стуком маленьких каблучков. Мужчина оторвался от созерцания дождя и проводил свою молоденькую супругу взглядом, наполненным горечью и тоской. Частые обеды, встречи, его непонятный характер только отдалял близкую женщину. Он не смог разгадать её загадку. Покорная, верная, всегда всё замечающая Никора должна вызывать уважение, но всё выходило в точности наоборот. Асмидт не мог успокоить сердца, находясь поблизости с невинной птахой. Слишком добра она, нежна с ним, неразговорчива. Таких людей он не встречал вне замка, а супруга именно из тех людей, что приходят ниоткуда, вкрадываются в быт, ищут расположения среди окружающих, разрушая привычную и полюбившуюся холостяцкую жизнь. Свадьба – предлог к спокойствию в государстве. Теперь слухи стихли, люди не боятся правителя, но сам император страдает. Всё вышло совершенно наоборот. Рядом с женщиной, в этом он не сомневался, он становился другим. Поспешно и не вовремя он связал судьбу с незнакомкой, хотя мог обручиться с принцессой другого королевства. Тогда бы он ощущал равное положение. Никора никто, пустая и чувственная. Но её повадки, реверансы, осанка говорили об обратном. Она не простая девушка из народа, но и не королева. Наследницы трона обычно капризны, эгоистичны и никогда не прогибаются под гордых мужчин, но его императрица другая, добрая и нежная. Терпела каждую его выходку, как раб подставляла и щёки и тело на растерзание хозяина. Асмидт не мог определиться, что же значит для него Никора, почему его действия так жестоки и порывисты по отношению к ней, хотя женщин-слуг он и пальцем не трогал. - Фолор был прав. Я не готов жить с кем-то, а она не та, кто мне нужен. Столетие с этой женщиной меня сгубит. С ней скучно, не интересно, и я не люблю её, как должен любить супругу, - Асмидт схватился за голову и пальцами зарылся в светлые локоны, протяжно завывая. – Дурак! Какой дурак! Если бы не проклятие, всё бы вышло по-другому! Я бы нашёл ту, которую полюбил… А полюбил бы я вообще? Нет. Уважал. Да-да, уважал бы. Но почему я повёлся на внешность? Почему жалость взяла верх? Почему? Нет ни одной подсказки, вокруг тишина и покой, и только немолодое сердце императора никак не может уняться. Оно ноет в груди, заставляя Асмидта мучится как тогда, когда он встал на трон, совершенно один, без поддержки родителей, братьев, сестёр. Война унесла одних, а подавленная кровью владык революция оставила на троне только победителя. Цена победы слишком велика. Дождь не утихал, а зарядил с новой, небывалой прежде силой. Окна потрескивали, когда крупные градины отражались от магической защитной плёнки дворца. Взволнованная, потерянная в мыслях, Ника семенила в поисках убежища. На мгновение остановившись, она ещё раз окинула взглядом окна, покрытые массивными каплями дождя. Всего несколько, а они пробились через толщу магии, оставаясь запечатлёнными на прежде нетронутом стекле. Странное, непонятное чувство проскользнуло в сердце. Вспомнились тёмные петербургские вечера, когда она, укутанная в тёплый плед, сидела около окна, наблюдая, как сменяется погода, как переменчив дождь, то разящий крыши огромными градинами, то лаская лёгкими каплями, словно моросью. Тогда она упивалась слезами, надеялась, что когда-то сможет отстоять себя, запрятать сердце ото всех. Ника искренне думала все эти долгие годы на Земле о том, что сумела преодолеть себя, стерла дурное, вспоминала только хорошее. Но в итоге, прибывая в замке, полюбила чёрствого и жестокого человека, и поделать она с этим ничего не cмогла. Он вызывает в ней бурю эмоций, запрятанных ото всех. А ведь прежде казалось, что даже перед сильным мужчиной она не проломится, не подчинится. Теперь всё совершенно наоборот. Слишком резки изменения в ней. Если человек привыкает к своей жизни, перетекает из одного существа в другое, то с императрицей всё иначе. Её выдернули из своего мира, дали то, что прежде было недостижимо для понимания. Она не тот человек, что прежде. В окне отражалась новая Ника, бледная, худая, уставшая, но от чего-то сияющая добротой и лаской, скрывающие её недостатки, которые, скорее всего, и видит Асмидт в ней. Чистая кожа поражала. Каждое утро приносили приятно пахнущие крема, гели. По повелению императрицы слуги тут же уходили, как и старательная Луа. Если убрать длинные рукава, заколоть пышные волосы, то покажутся следы супружеской жизни, те самые оплеухи, что получала императрица от своего жестокого, но любимого мужа. Не верила она в поговорки, не понимала людей в том, что можно любить и уголовника. Но теперь, в новом измерении, все недомолвки души становились ясными. Асмидт не преступник, а император. Единственное оправдание его действий – он не знает, что причиняет супруге боль. Никора охотно цеплялась за эту мысль, как за спасательный круг. Ей не хватало надежды в себя, в него, в будущее. Единственное, что способно успокоить разум, душу и сердце – императорская библиотека. Там она сможет достоверно узнать о том, каким был её мужчина до их встречи. Лишь там можно найти ответы на вопросы, которых ей так не хватало. Чёрная безмолвная многоэтажная зала приветствовала императрицу. Наполненные книгами стеллажи, не тронутые только отчасти, внушали одновременно страх и доверие. Титанически высокие, они уходили прямыми аллеями к концу зала, где приглушённо валил синеватый не режущий глаз свет. Приходил покой, а однотонность и строгость помещения успокаивали сильнее, чем любой транквилизатор. Вспомнились отрывки из прошлой жизни. Библиотека всегда успокаивала Нику, хоть переполненная читателями, хоть и маленькая, но такая уютная. Фолиант – душа человека, его опыт, мнение и знание о жизни. Даже у самого убогого поэта или писателя есть то, чем он сможет поделиться с читателем, другой вопрос в повторе сюжета и его исполнении. Библиотека – хранитель ушедшей жизни, истории. Именно за ней и пришла девушка, в надежде узнать о супруге с другой точки зрения, познакомиться с его неизвестной стороной. Резко вырванная из другой жизни, императрица не знала, что олицетворяет этот мир. Лишь знакомые отрывки, но традиции, понятия совсем другие. Даже эльфы, что не было для замка явлением редким, казались всё ещё чужими существами. Что нельзя сказать о правителе. Строгий, агрессивный такт, но вместе с тем королевская лаконичность и отчуждённость. Отчего-то к нему хотелось тянутся, доверять и надеется, что он хоть разок взглянет на тебя. Напоминало зависимость, что так яро показывали в книгах по истории стран Земли. Бить челом, склоняться к земле, упиваться счастьем от одного прикосновения владыки. Гены так просто не сотрёшь, они бурлят в тебе, заставляют вспомнить свою истинную, не истлевшую сущность. Все пейзажи, люди и нелюди заставляли окунуться в прошлые века истории, что видела Ника только в учебниках. Но положительно ли находится в том времени, что казалось тебе лишь пеленой прошлого? Императрица должна быть наравне со своим мужем, но на деле выходило всё иначе. Он принижал её, а она подчинялась ему, как делает любой послушный раб. Но среди стен библиотеки девушка была не одна. Когда она привставала на цыпочки, рукой шарила по стеллажам, за ней следили глаза. Колдовской взор не соскальзывал с созерцания императрицы, которая мило, как ребёнок, тянулась за нужной книгой и искала что-то невероятно интересное. Такая истинная Ника. Она ещё ребёнок, а по их меркам даже несовершеннолетняя девушка. Но она не выглядела так, как каждый из людей и нелюдей этого мира. - Ах, вот она! – радостно взвизгнула Ника и поспешила схватить крупный томик истории основания Обновлённой Империи. Именно так называлась книга, автор которого был скрыт, но скорее всего это личный фолиант, о котором мало кому известно. Девушку не удивила похожесть букв, знаков. Точнее они были совершенно другими, а через секунду, как по волшебству, буквы на листах преображались в известный алфавит. Писать, увы, по-шанджски Никора так и не научилась. Ей не у кого просить помощи, иначе её могут просто не понять. Усевшись за широкий и круглый дубовый стол, Ника деликатно открыла начало и, выждав момент, начала медленное, вдумчивое прочтение. Главное не упустить ни одной детали. Приглушённый, но очень светлый голубой проём не позволял глазам уставать. Рядом находилось окно, но его заволокло дождём. Странно? Ничуть для дворца. Внутри царила гармония, и она же распространялась на все предметы: на стены, окна, книги, мелкие детали. И даже совершенно забывший о своих обязанностях Фолор не отменил заклинания. Всё, что, так или иначе, не нужно, возвращается на своё законное место. Маг увиливал от взгляда императорской семьи, от вечно занятых слуг. Ему как никогда хотелось прежнего спокойствия. Открестившись от всех, он цельными путами обвил своё тело и исчез, и только редкие и очень сильные шаги его по чистому полу гласили о том, что колдун ещё в замке, охраняет его и бережёт обитель правителя. Как и сейчас, он стоял, приспустив голову набок, глаза смотрят тяжело и грустно. Его размышление сошлись в тупике, а нелогичная цепочка дум заставляла сердце мага истерично биться. Пальцы вплетены друг в друга, белёсые волосы длинными струями опускаются на спину и грудь. Он стоит напротив императрицы, а она не видит его, уткнувшись в книгу. Фолор точно знал, что за том в руках у Никоры. Записи ещё живущего приближённого историка семьи Асмидта V. Сейчас он, по странным обстоятельствам, покинул приделы Гриндорда, но оставался порядочным гражданином страны и подчинённым императору. - Что ты забыла тут? – произнёс мужчина чётко, но слова утонули в пологе невидимости. Маг просто хотел одиночества и снова замолчал. Словно прочувствовав движение, Ника вопросительно подняла глаза, посмотрела вперёд себя, но никого не приметила. После опасливо, как в детстве, повернулась и глубоко прогнулась, отодвигаясь на стуле, ища того, кто, возможно, спрятался за стеллажами, наблюдая за императрицей. Умерив испугавшееся сердечко и положив ладонь на грудь, девушка словно смахнула наваждение резким вдохом и не менее звучным выдохом. - Как же глупо. Словно раньше и не видела дворцов, - в урок себе произнесла Ника, начиная тихий разговор сама с собой, чтобы успокоить начинающуюся паранойю. – Правда, видела только пустые. Этот живой… - задумчиво протянула девушка, вспоминая самый примечательный и запоминающийся – Эрмитаж. Фолор оживился, а на лице появилось выражение удивления. Бровь вопросительно изогнулась, а глаза заметно напряглись. - Видела раньше? Пустые дворцы? – переспросил маг, но снова вспомнил, что она не видит его и успокоился. Перелистнув пару страниц, императрица придвинула книгу ближе к себе и начала читать. « ****День третий с именуемых событий. В городах Мар, Карт, Гриндорд и Фигаст начались восстания, организованные высшими кругами власти. Задействованы маги высших степеней. Всего на бунт поднялось свыше тысячи марцев, в Карте идёт подготовка к подавлению вспышек ереси». « ****Тридцатый день. Публичная казнь генералов: Алдорана дэ Верд, Мацтека жэ Ламардо, Стелеода Маста «…». Арест некромантов Лауса и Стэро, преследование организации «Чердень». Ещё не взошедший не престол Асмидт V выносит приговор, основываясь на законе 45.076, гласящий о повешении и сожжении преступников, использовавших мёртвую магию и убийство». « ****Седьмая луна перед началом западной обороны Шанджа. Стэр IV, погибший пять лун назад, передал свою власть наследнику Асмидту V. Начало войны между империей Шандж и королевством тёмных Миднор». Читая внимательно, выделяя только главное, Ника всё больше и больше удивлялась. Асмидт, что был перед ней, хоть и был жесток, напоминая деспота-правителя своим характером, но здравым умом не был обделён. Он знал, зачем ему вручили трон – по чести управлять страной. « **** День окончания войны у гор Масд. Установление полного правление Императора Асмидта V». «**** День шестой, проводы душ Стэра IV, его жены Алис дэ Марит, законных детей: старшего сына Клоруа II, среднего Салэнта, старшей дочери Мэст, средней Уртоны, младших Алим и Стиар. Погребены в общей могиле» Дочитав эти строки, Ника шарахнулась, а после откинула от себя книгу. Словно открещиваясь, она замахала перед собой руками. Из уст донёсся обречённый то ли стон, то ли крик. - Какой ужас! – взвыла императрица, приобнимая колени. – Как похоже! – Ника схватилась за голову, прокручивая знакомую со школы историю семьи Романовых и сопоставляя с судьбой Асмидта. Они расходились только в одном – Николай II проиграл, а вот Асмидт V выиграл. Один жив, другой погребён в могиле. – Нет, они совсем разные. Совсем! Асмидт сильный, страна процветает. Откуда мой страх? Почему мне кажется, что я уже бывала на войне, что чувствовала её? Память, передаваемая через поколения. Война, что жила в сердце блокадников. Песни, что посвящали дети уже взрослым людям-победителям. Ника всё помнила, и даже в детстве принимала мысль о том, как жилось людям в тот час. А каково главному предводителю, будь то князь, царь, император или же вождь. Они все равны. Их титулы дарованы историей и она же может отобрать у них всё. Фолор подался вперёд, совершенно неслышно подходя к императрице и произнося лишь одно: - Неужто ты из королевской семьи? - логически это вполне подходило и замыкало цепь. – Защитная оболочка, бледная кожа, повадки царицы, словно с детства привиты. Похоже, я знаю, кто она… **** - даты. Дальше идёт число дней с того или иного события. Замок или дворец. Отвечу: дворец - где живут вельможи и элита. Замок - оборонительное сооружение. Здание, в котором живёт Асмидт, обладает двумя этими свойствами. Кидайте в меня тяжёлыми предметами. 2 месяца не писать главу... это надо постараться.