Клетка для императрицы

Чёрные тучи отступили к северу, сменяясь пурпурной дымкой мягких облаков. С первыми лучами ласкового рассветного солнца Асмидт покинул свою обитель. Старшее, менее яркое солнце медленно ползло вверх, мягкими лучами освещая замок и высушивая промокшие окрестности. Никора, стоя на краю балкона, изучала новый пейзаж. Вокруг витала свежесть и ощущение близости леденеющего ручья. Всё казалось до боли знакомым. Девушка чувствовала себя воодушевлённой, будто вернулась в родные края. Проведя рукой по каменистому основанию балкона, императрица последний раз цепанула окрестности взглядом, а после дёрнулась назад, возвращаясь в комнату, чтобы потом быстро перейти из неё в ещё пустующие коридоры. Обойдя этаж, императрица спустилась на ярус ниже, тихо, почти неслышно ступая по алому ковру, ведущему в кабинет Асмидта. Он пропадал в нём каждый день, утопая в документах. Об этом Нике поведала Луа всего лишь месяц назад, тем самым удивляя госпожу. А ведь девушка никогда не думала, что её муж настолько серьёзен. Представление об императоре менялось день ото дня. Мужчина держал в своих руках власть, и исполнял свой долг ответственно. Прерывался Асмидт лишь на сон и трапезу, в остальном же, если удавалось, выкраивал час на решение более личных проблем, которых прибавилось с появлением супруги. Сегодня кабинет пустовал. Не было слышно ни шорохов, ни тем более раздражённого голоса мужа. В комнате же, где император обычно спал, не горел свет. Ушёл государь из замка. Но куда? Загоревшись интересом, Ника повернула обратно. Петляя по коридорам и лестницам, шурша очередной обновкой, императрица вышла в сад, во главе которой стояла полюбившаяся беседка, усыпанная утренней росой. Иномирянка не боялась запачкать платья. Для Никоры подобные вещи, даже дорогие, стали пустышками. Император мог позволить себе роскошь, рассыпал златом перед супругой, главное, чтобы она отстала от него, не мелькала перед глазами. Он надеялся на то, что она не потребует у него самого важного: любовь. Ему проще откупиться от женщины, чем покорять её. Поляна рядом с замком расцветала, дышала жизнью. Лесок, что стоял впереди, окружая замок от известного для Ники города, скрывал реальность жизни. Зелёная граница живым забором ограждала жилище императора от остального государства. Никора знала, что этот странный лесок играет особую роль, он защищает императора и не даёт чужой армии проникнуть в его резиденцию. Но не все пейзажи исследовала супруга императора. Для неё каждый уголок государства представлялся глубочайшей тайной. Шандж огромен, что понятно из мировых карт. Но зачем же иномирянке чужое государство, когда родное всё ещё гложет молодой ум? Правильно говорили историки, писатели и поэты о грусти и тоске по родине. Невозможно стереть свою жизнь, нельзя забыть пейзажи, что близки с детства. Решившись, Ника мелкими шажками рассекла блестящую изумрудную поляну и углубилась в лесок. Каждый метр заставлял сердце биться сильнее, прогоняя новые порции адреналина в крови. Пройдя сквозь лес, удаляясь в левую его часть, Ника наконец-то ощутила приток новых голосов. Где-то впереди, чуть вдалеке, виднелись синие обрезки небес, коричневые постройки, но только очень слабо. Пышный кустарник закрыл весь обзор. Деликатно приподняв платье, которое слабо контрастировало с жёлто-зелёной листвой, Ника прижала его ближе к себе, чтобы не зацепить за колючие ветви. Осторожность показалась ей в данном случае правильной. Добравшись до менее скрывающих обзор кустарников, Ника удивлённо вздохнула и тут же затаилась. Быстро исследовав пейзаж, людей, что ходили рядом, императрица осознала, что ноги привели её к военному поселению. Большая шеренга из молодых юношей стояла напротив деревянных строений. Полураздетые, с оголёнными прессами и грудой мышц, они одновременно притягивали взгляд, а с другой стороны пугали. Ощущение опасности не отступало. Где-то поблизости должен быть их генерал, предводитель этой части. Дело ясное, что там, на песчаной поляне, стояли подчинённые императора, верные соратники по бою. Примерно понимая то, что нахождение рядом с военным поселением – не только опасно, но и наказуемо, Ника уже хотела повернуть и вернуться обратно к замку, как вдруг шеренга задвигалась, движимая громким голосом. Его голосом! Сердце застучало сильнее. Больше Никора не повернула назад, а припала к земле, позабыв о платье, наблюдая за супругом. Его тело, рельефное и загорелое, заставляло девушку тяжело дышать. Впервые она видит его таким. В крепких кожаных штанах, закатанные чуть ниже колена, в простецкой военной обуви их мира. Он наравне с солдатами, но вместе с тем выше их и сильнее. Он доминирует среди них, давая понять, что даже десятком или сотней людей его не сломить. Забранные в высокий хвост волосы добавляли лицу строгости. Очерченные скулы напряжены, как и всё тело. Голос громкий, но без хрипотцы, что бывает только у курильщиков. Асмидт смотрел на подчинённых немного свысока, но с пониманием и уважением. Они спасли его тогда, несколько столетий назад и благодаря ним он сел на трон своего государства. И они, уверенные в императоре, никогда не желали его предавать, старались стать его щитом и опорой. Ника не знала их званий, на мужчинах не было привычных для неё погон, знаков отличия. Изредка можно было заметить чуть поблёскивающие печати на ладонях, что означало об их семейном благополучии. Стандартные печати почти не видны, особенно недавно поставленные. Фолор ещё в самом начале, при вхождении Ники в семью Асмидта, рассказал многое. Печать состоит из знаков, а если у супруга есть герб, его ставят в основании. Переплетения этих гербов, их слияние даёт крепкую связь между мужем и женой. Теоретически, любящая супружеская пара может чувствовать друг друга на расстоянии. Увы, Асмидт не чувствовал Нику, но вот её неожиданное появление около него могло подтвердить её чувства. Она искала его, волновалась и надеялась на встречу. Нашла быстро не столько по зову сердца, сколько по магнетизму печати. Чем дольше супруги в браке, тем сильнее их связь, но даже с течением времени она не меняется, пока в семье не появляется ребёнок. Добавляются новые знаки на ладонях мужа и жены ближе к середине вынашивание плода. Но, как поняла императрица, не суждено им иметь общих детей. Не получиться укрепить связь. Обходя ряды, эльф отдавал приказания. В течение десяти минут он успел извести добрую половину двадцатки солдат, гоняя их по поляне и заставляя делать непонятные кульбиты, которых прежде не приходилось видеть Нике. Слишком быстро и слишком резко двигались мужчины. Императрица не могла уследить за движениями хотя бы одного человека или нелюдя. Уставшая от слежки, девушка дёрнулась и хотела идти, как вдруг платье некстати зацепилось за ветку, нога утонула в извилистом корне дерева. Смачный удар последовал незамедлительно. Уже приземлившись на колени, Ника осознала, что её засекли. Борьба и голос императора стихли, а очевидный шелест кустарника послышался совсем близко. Пара секунд. Сначала удивлённый, а после удушающий взгляд голубых глаз начал пожирать Никору. Она, как забитый зверёк, лежала на мокрой земле, волосы растрепаны, а разодранные ладони давали о себе знать приливом болезненного тепла. - Никора? – сначала не осознавая присутствия жены, спросил император, а после его словно переклинило. – Женщина! Иди сюда! – он схватил её за руку и притянул к себе. – Сколько раз мне тебе вбивать одну и ту же мысль? Когда ты перестанешь ошиваться не там, где надо и делать то, что не положено! Ты – императрица! Правила! Тебе же вручили их, так почему же ты всегда встреваешь и позоришь меня! - деликатно, стараясь сдерживаться, кричал мужчина. – Ты сейчас же вернёшься в свои покои, а вечером мы с тобой поговорим наедине! – и подтолкнул Никору вперёд, показывая, что не место ей здесь и что скоро её ждёт втык, который делают обычному ребёнку на их планете. Сердце похолодело от одной мысли о том, что же ждёт императрицу. Она тут же скрылась в лесу, избегая непонимающих, отнюдь не укоризненных взглядов мужчин. Целый день, находясь в замке и ожидая кары за непослушание, девушка не могла найти себе места. Что может быть хуже простого удара сильной руки? Даже эти пустяковые тычки отдавались болью в молодом теле. Ближе к вечеру, когда одно из солнц уже скрылось за горизонтом, слуга подозвала к себе императрицу и доложила приказания императора. Он ждал её в тронном зале. - Он хочет разойтись? – тихо спросила девушка, на что Луа удивлённо посмотрела на свою госпожу и торопливо ответила, ведя Нику по коридору. - В редких случаях разрывают связь. Она исчезает только после смерти одного из супругов, освобождая другого от прежних связей. Только со смертью мужа или жены один из них может заключить новый брак. Простолюдинам проще, они редко связаны друг с другом, ведь печать – дорогое удовольствие. Зал, светлый и наполненный закатными лучами, приветствовал императрицу. Осторожно Никора прошла к середине, когда голос Асмидта раздался чуть издалека: - Запри дверь, Луа. Жди, - слуга откланялась и тут же заперла дверь и осталась за нею. Ника же испуганно проводила подругу взглядом, надеясь на поддержку. Луа же могла только молиться за свою госпожу, что и делала, опираясь спиной о стену. Каждый шаг мужа заставлял императрицу вздрогнуть. Асмидт, одетый в бело-чёрный костюм, направлялся к девушке, сжимая в руках кнут. Заметив опасное орудие, на глазах Ники появились слёзы. Тело самовольно дёрнулось и попятилось назад. Заметив непокорный жест, мужчина лишь рассвирепел и тут же настиг супругу. Обхватив копну чёрных волос, император намотал их на кулак и одним взмахом заставил Нику припасть на колени. - Молю, не надо! Асмидт! Не надо! – прокричала девушка, то руками стараясь убрать его ладонь с волос, то стряхивая слёзы с раскрасневшихся глаз. - Впредь тебе будет уроком! Как ты, императрица, могла так вести себя? Ты самое низкое существо! Тёмная эльфийка и то лучше тебя, чертовки! - Одумайся! - Одуматься? Ха-ха! За проступки надо отвечать сполна! Ника в испуге подалась вперёд, но тут же была притянута за волосы к мужчине. Послышался треск ткани. Платье спало с тела императрицы, оголяя белоснежную худую спину. Зелёные остатки ткани Ника прижала к груди, чтобы скрыть наготу. Другой же кусок зажала меж челюстей, ожидая действий Асмидта. Он отпустил волосы императрицы, заметив, что она поддаётся ему. Её страх, мольбы сводили мужчину с ума, заставляли превращаться в зверя. Сжав сильнее в руке кнут, император замахнулся и тут же рассёк кожу. Девушка взвыла и упала вперёд, заливаясь слезами. Белоснежная одежда мужчины окрасилась красными каплями, а бледная кожа девушки покрылась алыми пятнами. Последующий час стал сущим адом для Никоры. Она лежала на холодном полу, сжимая тряпку во рту, чтобы не откусить себе язык, тело билось в конвульсиях, а Асмидт всё не унимался. Знал бы он, насколько тяжело его женщине. Император не считался с мольбами, думал, что накажет Никору, как ребёнка, за непослушание. Для их планеты – плеть или кнут, как обычный ремень. Раны у шанджца затягиваются быстро, а боль от удара и кровь – лёгкие последствия после удара. Но откуда знать Асмидту, что у супруги иное тело. Дети, что рождаются у женщин этой планеты с такими же особенностями, не живут и дня, погибая ещё во время рождения. Наконец-то поумерив пыл, мужчина ядовито прыснул, откидывая плеть в сторону. - Луа, войди. Слуга покорно отворила дверь и не ужаснулась. Всё слишком привычно, чтобы удивляться. Асмидт уселся на трон и отвёл взгляд, а Луа присела рядом с императрицей и попыталась приподнять Нику. - В башню её. Два месяца без еды и воды. Глядишь, одумается и впредь будет покорной. - Хорошо, мой господин. Истерзанное кнутом тело отрывисто вздымалось. Ника пыталась держаться на ногах, до последнего показывая, что не сдалась. Даже после смертельного приговора. Землянин и месяца не продержится без пищи, что уж говорить о худой, измученной и избитой девушке. Но откуда Асмидту знать? Он не уступит, не захочет до последнего наступать на свою гордость. Шанджцы могут обходиться без пищи и воды около пяти месяцев, впадая в транс. Энергия добывается в слиянии с природой.