Клетка для императрицы

Окрестные земли ушли на покой, когда последний лучик солнца спрятался за горизонтом, обозначив впереди блестящую линию из ярких звёздных тел и очевидной планеты поблизости. По повелению Асмидта, нашлись и самые мягкие одеяла, и подушки, Фолор же весь день и вечер просидел в покоях императрицы, магией затягивая слабо поддающиеся лечению раны. Сколько сил пришлось вложить в простое лечение, а вот со снятием жара вышел конфуз, которого никак не ожидал опытнейший колдун. Девушка, находящаяся под действием эфира, лежала смирно на животе, тем самым не давая поводов для ревности мужу и не смущая мага. По непонятному стечению обстоятельств, особенности тела Ники не позволяли в полной мере действовать магическими сгустками. Её окутывало сильное защитное поле, что по первости, перед бракосочетанием, Фолору показалось абсурдным. В мысли императрицы он так же не мог проникнуть, как бы ни хотелось. Сбив жар лишь наполовину, маг для пущей уверенности повернул Нику на спину. Первым делом взгляд упал на грудь, а уже потом, вспомнив приличия, колдун обратил внимание на что-то вроде пятна чуть ниже ключицы. Оно напоминало собой соединение вертикальной и горизонтальных линий, обвитое узором. И когда Фолор попытался магией воздействовать на данный странный объект, чтобы убрать его, то был откинут в сторону волной, напоминающей взрывную. Пролетев несколько метров и чуть не задев предметы мебели, мужчина врезался в стену и осел на полу. Никогда прежде он не видел такой силы, что действует вне зависимости, в здравии человек или же в беспамятстве. Обычный крест оберегал девушку от сглаза и напасти извне, чего не имел император. Ближе к ночи следующего дня Фолор оставил императрицу, а вместо него появилась Луа. Служанка помогла подруге очнуться от эфира с помощью терпких масел, а после отвела в соседнюю комнату, чтобы смыть кровь, грязь и вонь, что накопилась на теле императрицы. Запах напоминал трупный, и только чудо помогло избежать серьёзного заражения. Колдун постарался, и на коже не осталось следов побоев, что обнадёживало не только молчаливую императрицу, но и Луа, которая пеклась о здоровье своей хозяйки. Сменив одежду, без разговоров и каких-либо споров Нику отвели в её покои и уложили удобно на большие мягкие подушки и белые простыни. - Почему Вы молчите? – поинтересовалась Луа, но императрица не отреагировала, уютно расположенная среди белых одеял. Ника ничего не хотела говорить, зная, что если не сдержит себя, то начнёт скандал, забьётся в истерике и сделает только хуже. Избавив себя от любых мыслей, от картинок прошло и будущего, она на время смогла подавить боль не телесную, а сердечную. – Я оставлю Вас. Скоро придёт император, чтобы самолично убедиться в том, что Вы здоровы. Затаив дыхание, Ника ожидала мужчину. Слабыми руками поправив одеяла, закрывая тело урывками, императрица по привычке спустила густые чёрные волосы к груди, прикрывая постыдные части тела, которые были заметны через лёгкие сетчатые белые ткани. Чуть приоткрытое окно, что вело к балкону, позволяло воздуху наполнить помещение и освежить его. Скромность не позволила Нике сидеть спокойно в ожидании мужа. На лице то появлялся румянец, то тут же уходил, что говорило о сомнительно шатком состоянии здоровья императрицы. Стук, что раздался со стороны двери, разрядил обстановку. Ника замерла, коготками цепляясь за белые мягкие края одеяла. Аккуратно сглотнув, девушка выжидала последующих действий. Голос Асмидта прозвучал монотонно и рвано: - Можно войти? - Можно, - еле слышно ответила императрица, но этого вполне хватило, чтобы мужчина уверился в том, что худшее позади. Лёгкий, не присущий магический скрип послышался со стороны двери, отчего мужчина лишь нахмурился и раздражённо сообщил вслух, что стоило бы Фолору взяться за замок, иначе развалится ненароком. Заметив отстранённость супруга, Ника сильнее схватилась за ткань, мусоля её сквозь череду своих тонких белых пальцев, чтобы успокоить себя и справиться с нарастающим напряжением. Разговор будет долгим и тяжелым. Нужно было придумать оправдание своим действиям и более правдивую историю жизни, не раскрывая правду рождения. Сомнительно надеяться на то, что Асмидт поверит в иное, чужепланетное происхождение своей женщины. Сошлётся на пошатнувшееся здоровье и психику, но не поверит честному ответу. Пока бывший мучитель был увлечён поиском кресла, Ника успела отвести взгляд так, чтобы его не смог разгадать муж. Склонив голову и прикрыв глаза, девушка нервно вздохнула и с дрожью выдохнула. Асмидт расположился напротив кровати, привычно сосредоточенный, в меру взволнованный и с жалостью на сердце. И как напрягали его стены, идеально белые и могильные, ведь именно этот цвет олицетворял траур. Пришлось словить себя на мысли, что стоило поменять многое в покоях супруги. Негоже жить ей среди такого обилия холодных белых стен. Собравшись с мыслями, мужчина всё же решился действовать прямолинейно, но теперь деликатно, не пугая жену. Она натерпелась от него вдоволь. - Почему ты никогда не говорила о том, что ты имеешь иное строение тела? – не упрекал он Нику и ждал ответа, замечая, как императрица дрогнула, собираясь поднять глаза на него, но тут же одумалась и снова слабо сжала в руках скомканное одеяло. – Ты с детства такая? - С детства. Асмидт удивился и чуть прокашлялся, не ожидая столь прямого ответа со стороны вечно скрывающей своё происхождение Никоры. Нервное же состояние подтверждало её слова. Императрица не любила лгать, что говорило о определённом хорошем воспитании женщины. Простые люди редко задумываются о совести и чести, и только самых понятливых и умных заедают эти чувства. - Скажи, откуда ты родом, кто твои настоящие родители. - Ты хочешь честный ответ? – с упрёком спросила девушка. - Никора, дорогая, я понимаю, что не должен задавать тебе вопросов, но иначе невозможно. Мне хочется знать, какая ты на самом деле. «Дорогая!» - мысленно передразнила иномирянка супруга и в мыслях прыснула, но старательно промолчала. Ника легонько мотнула головой в знак отказа, заставив светловолосого эльфа серьёзно напрячься. Сотни нелюдей во время войны проходили через его допросы, император старательно и без особых проблем вытягивал всю информацию, что требовалась ему, силой, пытками, магией. А тут близкая красивая и слабая женщина, связанная с ним узами брака, упёртая и скрытная, в придачу настоящая скромница. Намеренно отводя взгляд, супруга не стремилась идти на контакт, и оставалось только гадать, что же затаилось на сердце кроме обиды. Асмидт ждал крика, любого проявления положенной в этой ситуации злости, но Никора молчала, как рыба. Её тонкие руки дрожали, а волнами спускающиеся волосы деликатно прикрывали грудь. И не стоило сомневаться, что девушка намеренно закрыла свою наготу, и нет подвоха в её действиях. Обычная защита, не физическая, скорее моральная. - Рана куда глубже, - заметил он тихо дрожащим голосом. Вдруг вспомнились слова и клятва верности. Обезумев, мужчина забыл простые истины, внушаемые с детства нежной и любящей матерью. Асмидт схватился за голову и пальцами надавил на виски, слушая разум. Совесть, честь, гуманность – его учили этому, но он забыл. За века исчезает многое, а намеренное стирание из памяти воспоминаний о родных людях оставили отпечаток на сердце. Женщина свела его с ума, заставила чувствовать прежде неизведанное, и мужчину пугала нравственная перемена. Бесшумно, как мог только он, Асмидт поднялся, не собираясь покидать покоев жены. Император приблизился к постели Никоры, а девушка, услышав шаги поблизости, постаралась чуть приподняться на месте и пересесть подальше. Выглядело по-детски нелепо. Но силы покидали, отчего пришлось остаться на месте. Ника хотела избежать его прикосновений, встречи со взглядом. - Никора, ты боишься меня? – присаживаясь совсем рядом, поинтересовался Асмидт. Девушка промолчала и постаралась скрыть за густыми прядями взгляд, но мужская рука приподняла подбородок, а вторая осторожно убрала пряди с бледного лица. Сердце заметно садануло и тут же ускорило темп. Взгляд ярких голубых глаз выражал вопрос, а ласковые руки блуждали по лицу. - Да у тебя жар! – воскликнул он, приложив ладонь ко лбу супруги, и заволновался сильнее. – Фолор лечил тебя! Он не мог упустить ни одной детали! Откуда в замке появился вирус? – Асмидт продолжил изучение, касаясь плеч, замечая серость щёк девушки. – И сердце стучит неровно, дыхание сбито. Белая, как смерть! - Всегда бледная, - заметила она. – Там, откуда я родом, дети часто болеют. Мало света и вечные дожди. - Молчи! – заявил мужчина, срываясь с места. – Фолор! Лентяй! Сюда, живо! Я знаю, что ты всё слышишь! С львиной выразительностью и скоростью император вылетел из опочивальни супруги, напряжённый и раздражённый. Вереница событий, окутавшая его жизнь крепкими путами, не хотела отпускать. Никора казалась приятным миражом, идеалом, до которого мало кто из шанджских женщин дотягивал. Походка ровная, не аристократическая, скорее танцевальная. Движения осторожны, ненавязчивы. Лицо ясное и доброе на людях, но как показала практика, наполненное горечью и болью. Чёрные и грустные глаза, наполненные неуверенностью и страхом. Тело, худое как спичка среди белых стен и одеял. Кроткая и покорная, вежливая и уступчивая. Асмидт не понимал, откуда могло взяться существо, настолько приближенное к желаемому. Подобные люди - обычно маски, за которыми скрывается лживая натура. Не существует на свете живых душ, и мужчина верил в это. Даже он, даже Фолор омыты кровью, все его подчинённые, армия, верные соратники – наследники прошедшего военного времени. А она словно не рождалась в ужасно жестокое время, когда пришла революция. Заметив силуэт колдуна, Асмидт задышал спокойнее, а мимолётные предрассудки исчезли из мыслей. Фолор буквально как брат ему, правая рука, человек чести и достоинства. Его мнение в любом деле имело решающую роль. Если Асмидт неверен себе, если ошибается, маг помогает, предлагает верные решения, а если император откровенно вспылит, то друг промывает неразумную голову долгим трактатом о чести и совести. Без него Асмидт сделал много непростительных мужчине поступков, опустился ниже в чужих глазах. Похоже, после лечения императрицы, его ждёт психологический натиск мага. Женщина поменяла быт в замке, и заметили это все его обитатели, вне зависимости от общественного положения. Спустив с головы пастельного цвета капюшон длинной простецкой рясы, маг негромко постучал в дверь, а после легонько отворил её. Здесь он уже бывал, надеялся, что его старания не прошли даром, но, как заявил Асмидт, дело набирало обороты. Появился жар, который мог, по мнению мага, вогнать слабую женщину в могилу. Шелест ткани рядом с кроватью заставил Нику очнуться от размышлений, в которых она утонула после ухода Асмидта. - Ты ведь не против, если я тебя осмотрю? – переспросил Фолор, заметив подавленное состояние девушки. – Как лекарь. – Добавил уже для себя. - Нет, - стараясь усесться поудобнее, разрешила Ника. - Не шевелись и дыши ровно. Постарайся, - деликатно попросил маг, присаживаясь совсем близко к императрице. Для пущей наглядности и точности поставленных симптомов, мужчина заговорил вслух. – Итак, пульс, - он осторожно взял обе руки и начал прослушивать сердцебиение. – Стабильное и ровное. Глаза красные. Плакала? – спросил маг для точности. – Только честно. - Чуть-чуть. - Сейчас я буду светить в глаза. Ты только не закрывай их, - сообщил Фолор, и в руке появился яркий пучок света, который колдун направил на глаз. – Зрачок реагирует нормально. – Ника даже поморгала, чтобы избавиться от пятен, что мешали хорошо видеть. - Дышишь ровно. Желтоватый луч растворился в ладони и потух, а за место него появились зелёные мелкие кристаллики, напоминающие чем-то россыпь мелкой конфетти от хлопушки. Подрагивая в воздухе, они словно пританцовывали. Заметив некую оживлённость Ники, Фолор широко и добродушно улыбнулся. - В душе ты ещё сущий ребёнок. Мне казалось, ты привыкла к магии. Мы же провели с тобой много времени, когда создавали на твоих руках печать. - Это другое, - резко сообщила императрица. – Красиво же. - Магия для тебя нова? - Если честно, то да. - Но ты же пышешь ею, Никора. Тебя закрывает магический полог, который мне даже не пробить, - заявил удивлённо Фолор, вопросительно взглянув на девушку. Она же похлопала ресницами в непонимании. – Моя магия не способна вылечить тебя полностью. Крайне необычное явление. - Видимо защита здесь имеет большую силу. Мне сложно понять это, а объяснить тебе нет возможности, - сделала догадку Ника и повела плечами, оставаясь полностью честной по отношению к магу. - Способность врождённая? - Скорее всего, - уклончиво согласилась она. - Интересная ты, Никора. Скажи ещё одну занятную вещь. Ты из королевской семьи или знатной? - Ни капли, - чётко и не думая, выпальнула девушка, заставив колдуна напрячься и задуматься. - Удивительно. - Простая рабочая семья со своими традициями и взглядами на жизнь и воспитание. Спорить дальше совершенно не хотелось, Фолор поставил себя в тупик. Все прежние догадки рассыпались в клочья. Чтобы отвлечься, мужчина снова вспомнил о своих обязанностях и продолжил исследовать организм супруги императора. Ладони, покрытые изумрудными искрами, он приложил аккуратно на лоб и шею императрицы, определяя степень заражения. - Ты не больна! – вынес он вердикт. – Асмидт ошибся, но почему? – ответ пришёл мгновенно. – Ты влюблена в него! Нет! Любишь! Я прав? Ника лишь кивнула, заметно поникнув и опустив взгляд. - Ну-ну, только не плачь! – забеспокоился колдун, заметив, как начала содрогаться спина императрицы, а размазанные и горькие всхлипы придали мужчине уверенности в том, что он попал в точку, при этом больно задев влюблённое сердечко. - Из тысячи мужчин и парней мне угораздило полюбить именно его! Скажи, почему? Я ненавидела мужчин, избегала их! Но сейчас не могу! Тянет к императору! А его нелюбовь как нож по сердцу! – сквозь поток хлынувших из глаз слёз, твердила Ника. – Да, я ждала сильного мужчину, подстать себе, сильного и уверенного! Но он другой! Мне так больно! Совсем забывшись, Ника прижалась к магу, неумело обнимая и, как и положено опечаленной даме, ревела на его мужественном плече. Порядком смущённый, колдун не знал, что же делать ему дальше. Либо успокоить девушку, либо отодвинуть от себя, и то и другое выходило за рамки приличий. Если прижмёт к себе, начнёт успокаивать, то это будет подобно предательству, как Никоре мужу, так и Фолороу как другу Асмидта. С другой стороны, если отвергнет, то поведёт себя как настоящий бесчувственный скот. А что подсказывает сердце? И колдун поступил, как велело его сердце и воспитание: по совести и чести. Сквозь сомнения он всё же прижал к себе супругу императора и легонько обхватил сильными ладонями её талию. - Асмидт никогда не был связан с кем-то другим, и ты, Никора, для него ещё своеобразно сложна, как человек. Он не может совладать с собой, и мне кажется, что не может определиться, что чувствует к тебе. Соглашусь, Асмидт та ещё стерва, - игриво сообщил Фолор, заставив Нику сквозь слёзы захихикать и рвано захлюпать. – Вот. Видишь. Не всё так плохо. - Фолор, - начала было девушка, но он осторожно её прервал. - Нет-нет. Не перечь. Сейчас ты не должна себя накручивать. Асмидт поменяет мнение о тебе, как эльф и как император. Не принимай близко к сердцу его холодность. Однажды он выбрал тебя, и сомневаюсь, что отпустит. - Не отпустит, как свою собственность, - заметила Ника. - Возможно. Но тебе не кажется, что кого-то стараются удержать рядом с собой, когда человек имеет ценность? Даже в виде собственности, - серьёзно сообщил Фолор, отпуская Нику из своих объятий. – Я верен императору до конца, знаю всего его промашки и слабые стороны. Поверь, он довольно необычный эльф по своей натуре. Его не учили быть тактичным, никто никогда не думал, что он сядет на трон. У великих людей и нелюдей бывают слабости, - и, призадумавшись, колдун сообщил. – Никора, ты мне близка, как сестра, и с самого начала вашей супружеской жизни вы оба разрываете меня на части. Асмидт силён в одном, ты сильна в другом. - И что же делать? – поинтересовалась взволнованно Ника. - Я что-нибудь придумаю. Есть шанс сблизить вас, нужно найти что-то общее. Точки соприкосновения и вам станет проще жить вместе. Окончательно успокоившись, девушка смахнула остатки слёз, что застыли на щеках, и с неподдельным добром и лаской взглянула на своего спасителя. - Фолор, ты необычайно замечательный человек! И только сам маг знал, насколько тяжело прятать добродушность под тяжёлыми путами сердца. Магу не пристало проявлять жалость, ведь подобные чувства ведут к слепости и просчётам, что опасно. Не зря колдуны считаются главной опорой государства, и от их личностных качеств зависит будущее народа и страны в целом. И интуиция подсказывала, что в конце концов эта доверчивость сыграет злую шутку. Но вот какую, пока не знает никто.