Клетка для императрицы

Проснувшись подозрительно рано, около шести часов земного утра, Ника по-кошачьи потянулась и тут же тяжело ухнула. Суставы заметно ломило, а вспомнив о пролежнях на теле, девушка недовольно пробурчала что-то совершенно невнятное сквозь зубы. Магические способности Фолора облегчили мучения, но не достаточно, чтобы почувствовать должную бодрость. Несмело, с дрожью в руках, императрица всё же решилась на подвиг. Слабыми ещё руками, опираясь на локотки, невольно замечая перемены в помещении, иномирянка постаралась приподняться, но в итоге бессильно рухнула обратно на мягкие одеяла. Возведя глаза к потолку, Ника в очередной раз замерла в изумлении. Белый потолок имел иные, очень странные и приятные очертания, нет невинного белого, а пастельных оттенков облака венчают прежнюю пустоту. Мягкие пурпурные тучки по углам, переходящие в должный ненавистный девчачий розовый цвет, но отчего-то приятный и лечащий душу. В середине расцветает ярко-жёлтое солнце, а наполненная колдовской энергией округлая лампада замерла, не озаряя и без того светлое помещение тёплыми лучами. - Чу-де-са, - залюбовавшись, неторопливо пропела Ника и широко улыбнулась. Детский задор овладел душой, когда девушка заметила приятные изменения вокруг. Пока она спала, маг успел поработать с дизайном помещения. Неяркие тона, приглушённые и непривычно глубокие. Одеяла, как чуть позже поняла Ника, поменяли свой окрас, а деревянный каркас самой кровати преобразился: чёрные и бурые вставки внутри плавных узоров, что вырезаны чётким не угловым рельефом. Белые одеяла поменяли на истинно царские бордовые, с золотистым хаотичным узором. Остальные предметы мебели, как столик, шкаф, мелкие другие вещи менять не стали, они имели приемлемые цвета, вписывающиеся в пастельные апартаменты. Аккуратно перевернувшись на живот, Ника заметила, что маленькая разминка помогла разогнать кровь по венам. Тепло окутало лицо и плечи, когда же пальцы и ноги оставались прилично холодными и бледными. Сон приятно освежил разум, дал некую бодрость телу, и теперь императрица желала движения. Проснулась в ней маленькая девочка, которая требовала движения, игр и впечатлений. И, помня, что эйфория может быть короткой, девушка постаралась подняться вновь. Первые роботоподобные шаги, наполненные болью и тяжестью, отдавались дрожью в руках. То ли косолапо, то ли на цыпочках, Ника переваливалась с ноги на ногу, стараясь сохранить равновесие, дыхание сбивалось нечасто, но ощутимо, а в горле встал неприятный жгучий ком. Впереди стоял широкий шкаф, встроенный в стенку. Платья меняли раз в две недели, и каждое из них отличалось друг от друга узором, цветом и фасоном. Удивительное расточительство деньгами, задабривание и подкуп супруги. От украшений Никора отказалась с самого начала, и чаще надевала самое простое и достойное. Рационализм преобладал в выборе девушки, она не любила дорогие вещи, считая, что вычурные детали скрывают её истинную натуру. И верно считала, ведь сперва слуги и гости смотрели на то, в чём одета императрица, а после обращали внимание на лицо и душу. - Чёрное, нет, - начала выбирать дневное платье Ника, вслух повторяя мысли, которые ассоциациями приходили в голову. – Траур ни к чему. Розовое? Ужасный цвет для блондинки! – шикнула девушка, представляя, как комично смотрелся бы цвет, если бы в мгновение ока волосы окрасились в пепельный блонд. – Зелёный с чёрным, неплохо, но надеть будет сложно, - корсет испугал девушку. – Фиалковое? Думаю, да, - заметив простоту покроя, произнесла довольно императрица и дрожащей рукой сдёрнула красивую и лёгкую вещицу, которая тут же легла в руки. Следующим шагом стала борьба с собой и телом. Ника была ещё довольно слаба, чтобы проделывать подобные трюки, но некая стервозность по отношению к себе давала сильные толчки к получению желаемого. По проложенному ранее пути, Ника увереннее добралась обратно до постели и устало рухнула на неё. На этом испытание не закончилось, а скорее началось для тела, имеющего неугомонную хозяйку. Несгибающимися пальцами императрица вцепилась в прозрачную сетчатую сорочку, и геройским рывком дёрнула наверх. Руки неприятно заломило, а в шее послышался характерный хруст. Прикусив губу, намеренно сбивая прилив неприятных ощущений в теле, девушка продолжила пытку. Старания не прошли бесследно, и через час она смогла побороть себя, надев платье верно. В зеркало Ника не отважилась взглянуть, но волосы исправно растеребила рукой. Сейчас, как понимала императрица, в замок никого не пустят с хорошими или плохими вестями, можно не опасаться косых взглядов, а слуги уже привыкли к порядком чудаковатой, на их взгляд, женщине. Платят рабочим исправно, а слухи разводили редкие люди, и то, когда дело стоило того. Дворец спал, о чём говорила примерная гробовая тишина. Оживало здание чуть позже, благодаря чему Ника надеялась скрыться с глаз и слуг и самого императора в любимом саду. Да и Фолор не появился, что только упрочило порывы Ники. Прижимаясь к стене, императрица перебирала руками по попадающимся углам и выступам, а когда приходилось идти рядом с чрезмерно прямым коридором, облокачивалась на бок и составляла наиболее приемлемый маршрут путешествия, делая недолгую передышку. Но не учла девушка одного: Луа встала сегодня раньше, да и сам Асмидт не особо поддался сну из-за происходящих в замке событий. Служанка тихо рассекала коридоры, прижимая к груди полотенца, которые она заготовила для того, чтобы омыть Нику с утра, ведь подруга ещё не в состоянии позаботиться о себе в полной мере. Спускаясь на несколько этажей ниже по лестнице, девушка не спешила, а звуки чужих шагов не удивляли её. Они были слишком грузными, отчего Луа вдруг решила, что император решил пройтись по своим владениям. Но когда служанка просчитала в уме разрывы между ходьбой и остановкой, моментально забеспокоилась и пустилась вперёд, вслушиваясь в окружающее пространство. - Императрица! Никора! – закричала недовольно Луа, выбегая из пролёта и замечая, как подруга старательно пытается идти вперёд, держа равновесие совершенно удивительным способом. – Вам нельзя выходить из вашей комнаты! Да и вообще что-то делать самой! - Упс, - услышав голос сзади, невольно изъявила Ника и затаила дыхание, понимая, что если её нагонят, то вернут обратно в душные и скучные покои. Но не успела императрица сделать и шагу, как подруга мгновенно очутилась рядом и аккуратно обхватила девушку руками так, чтобы не причинить вреда хрупкому и нежному телу, и в то же время пыталась сдержать неугомонную искательницу приключений. Ника недовольно взглянула на Луа и кивком указала на коридор. - Нет! Не будьте дитём малым! Вам отдых нужен, - девушка была непреклонна. - Не могу я сидеть там, без дела, одна. Мне даже книгу не дают в руки, - она старалась говорить тише и уверенней, но подруга тут же перебивала её слова и словно намеренно переходила на крик. – Да что такое! Мне надоело! – хрипло взвыла Ника, что есть сил притопнула ножкой и состроила недовольное лицо. За воплями последовал стук дверью об стену где-то в конце зала. Девушки мгновенно притихли, проследив взглядом цепочку движений около портретной картины Стера IV, но это незатейливое чудачество не спасло их от первоочерёдного гнева самого императора, которого отвлекли от работы. Лицо Асмидта выглядело крайне недружелюбным, а руки и рыжеватую плиссированную рубашку украшали сине-чёрные кляксы. Мужчина, наверняка, не ожидал с утра пораньше криков, и, увлечённый делом, был застигнут врасплох резкими звуками. Естественно, рука дрогнула, чернильница выпала из рук и хорошенько прокрасила не только самого императора, но и документы, что он так старательно планировал и выводил. Мужчина не любил переделывать то, что наверняка сделал с наивысшим успехом. Словно заядлый маньяк, ищущий добычу, он испепеляющим взглядом полоснул взглядом по стене и повернулся в правую сторону, где около лестницы стояла испуганная, как кошка Луа, и Ника, не менее перепуганная, сдерживаемая за талию служанкой сзади. - Упс, - повторила императрица, понимая, что нагоняй она получит в любом случае. Супруг не посмотрит на тщедушное тельце своей жены и сделает втык. К подобному она привыкла и считала, что император ещё долго будет повторять ошибки прошлых месяцев. - Лучше и не скажешь, - подруга явно пожалела, что Никора не могла бегать в данную минуту. Обычно так поступают нашкодившие дети, и девушки чувствовали себя таковыми. Сон полностью отошёл на второй план. Куда удивительнее стала неожиданная перемена в поведении мужчины. Он заметно переполошился, злость сошла с его лица, а утренний расслабляющий настрой дал о себе знать. Напрочь позабыв о пятне и испорченных бумагах, Асмидт подлетел к супруге и вопросительно взглянул на неё. Она же, свою очередь дала разрешение прикоснуться к себе еле заметным кивком. - Почему ты здесь? – с упрёком заявил мужчина, и с непривычной нежностью обхватил талию своей супруги, пытаясь примоститься рядом, отодвигая слугу и принимая лёгкую поклажу на себя. – Оп-ля, - и девушка моментально оказалась у него на руках. Ника затаила дыхание и задёргалась, никак не ожидая подобного расклада дел. - Отпусти! Луа, сделай же что-нибудь! – завизжала императрица, ощущая дыхание мужа на себе и его сильные руки, которые крепко-накрепко держали её чуть более метра над полом. - А теперь я отнесу тебя в твои покои, - настойчиво заявил мужчина, но Ника взглядом вопрошала, чтобы её не только спустили с рук, но и отправили восвояси. – Что? - Только не туда. Не усну. И отпусти в конце концов! Мужчину поразила живость женщины, она так нервничала в его руках, и он чувствовал, как бешено колотится её доброе сердечко. Столь близкий контакт пугал и его. Тёплая, с мягкой кожей и хрупкая, она напоминала настоящий ирит, и пахла подобно ему, сладко, но с некой приятной кислинкой. И стоило заметить, щеки императрицы посвежели, глаза горят резвым огоньком, а жар, который шёл от тела девушки, не был столь заметен, чем раньше. Она явно шла на поправку, и своим трепещущим желанием движения походила на вояку, который рвался в бой, несмотря на раны и боль. Она устала жить взаперти, да и сам император понимал, что начал давать слабину супруге. Но иначе он не мог, Фолор надавил на совесть и разум сильнее, чем ожидал император от мага. Столько страсти было в словах друга, что иногда в мужчине просыпалась ревность собственника, возникающая от понимания, что его ценной вещью хотят обладать другие люди и нелюди. Повинуясь понятиям приличия, Луа покинула общество супружеской пары, оставляя их во власти друг друга. - Что ты предлагаешь? – поинтересовался Асмидт, не спуская с рук жену. - Можно быть рядом с тобой, Асмидт. Ведь я могу называть тебя так? Без приставок. - Хорошо, - задумчивым тоном произнёс он, соглашаясь как с первым, но больше с последним. – Но не мешай мне. Ясно? Перечить мужчине Ника не осмелилась и утихомирилась в его руках тут же. Асмидт, чрезмерно добрый и любящий, казался императрице чужим, совершенно иным и непонятным. Его проявление нежности и обходительности вызывали зыбкую тошноту. На примере многих земных мужчин, он уступал ей, становился в глазах ничтожным малым. Слащавость ему не шла. Куда делся генерал, подавивший восстания и победивший в войне? Девушка ждала выпада с его стороны, строгого и уважительного тона, что подстать его возрасту. Эльф превратился в мелочного и вежливого хоббита. Этого необычного существа с детства по фильмам и по книгам помнила Ника. Только не плачет и не ноет. Когда император спустил с рук супругу, то тут же посмурнел и, закрыв дверь за собой, уселся за дубовый стол, заполненные исписанными листами и фолиантами. Они ни капли не отличались от тех, к которым так привыкла Ника. Кабинет оказался не такой огромный, как предполагала императрица, но в нём умещалось множество вещей, о предназначении которых оставалось только догадываться. На потолке, что поразило девушку, оказался ночной небосвод, и каждая звезда в точности напоминала ту, что появлялась на тёмном полотне с наступление ночи. В углу стоял рычаг, обозначавший приспособление для перелистывания карты, естественно, магическим способом. Слева ютилось окошко, которое выплёскивало дневной свет на ковры, и не один луч не падал на стол, за которым работал Асмидт. Много шкафов стояло рядом, а меж ними ютилось цвета морской волны барочное кресло. - Всё в помойку, - заявил мужчина и рывком собрал все испорченные документы у себя в руках. Снимать же рубашку не осмелился, оставив на себе. Пара ловких слов на чужом наречии и от пятен на одежде не осталось и следа. Бытовая магия, не более. По правую руку висела мировая карта, но, как заметила Ника, слишком много морей окружало сушу, и океан имел огромную протяжённость. Насколько знала девушка, планета обладала тремя океанами. Верхнее Пустынное, и никто не осмеливался пересекать ледники, Нижнее Тёплокрайное и Среднее Межгосударственное. Последнее являлось нейтральной территорией для многих стран, а страх перед неизведанным сокращал морские бои до минимума. Суднам просто не развернуться, ходят только гражданские. Никто не осмеливался плыть дальше, пугали легенды и предания. Магические судна тонули, как только земля скрывалась за горизонтом. А без колдовства, к сожалению, береговые державы не умели строить корабли по новому образцу. В океанах не имелось источника магии, когда же на суше было раздолье для умелого мага. Бывалое чувство страха и недовольства отступило, и Ника взирала на то, как уверенно её супруг выводит на бумаге шанджские иероглифы, и когда белые листы окрашивались умело составленными словами, они откладывались Асмидтом в ящичек, скорее всего, предназначенный для готовой документации. По-настоящему рассудительно поступил мужчина, теперь пряча важное и нужное, чтобы в следующий раз не сделать былой ошибки. - Ваше Величество, я не отвлекаю Вас? – проронила аккуратно супруга, поправляя пальчиками ткань платья. Мягкий и ненавязчивый тон, наполненный уважением, заставил мужчину отвлечься от порядком доставшей работы и повернуться на сто восемьдесят градусов, чтобы, как положено, ответить жене. - Никора, несколько часов назад ты просила об уступке. Приставка ни к чему. Обращайся ко мне по-простому, имя, благо, имеется, - безразлично сообщил император и перевёл взгляд на руки супруги. В очередной раз тонкие пальчики перебирали ткань платья, и сейчас мужчина явно не понимал, что означал столь незатейливый жест. Страха в глазах нет, задор пропал, но вот скука читалась явно. И всё же глаза Никоры никогда не врали, о чём Асмидт не переставал убеждаться. Зато как умело она отводила свой взор в сторону, а если выхода нет, по-детски просто закрывала глаза. Чудачка, не иначе. И почему он не видел этого раньше и не стремился замечать? - Расскажи, как обстоят дела, - предложила она. – Никогда не приходилось видеть мужчину за подобной работой. Всегда казалось, что императоров не заботят документы и законы. Изумлению Асмидта не было предела. Он сначала удивлённо похлопал глазами, а после залился звонким и по-мужски громким смехом, заполнившим помещение мгновенно. - Что за вздор! Помнится, у моего отца были пройдохи-помощники. Так из-за их проделок и пришлось гнать бунтующую толпу шанджцев! Восстание! Что за чудное слово! Зачем им это? Разве не хорошо им жилось при Стэре IV? - Толпа недовольных граждан – первый признак того, что в стране не всё в порядке, Асмидт. Поверь, не дети выходят на улицу и митингуют. Если им наступили на горло и перекрывают дыхание, то они сидеть сложа руки не будут, - заявила Ника в лоб мужчине и тут же прикрыла рот ладошкой, и от осознания того, что сказала прямо в глаза императору целой страны, испуганно уставилась на него. Улыбка спала с лица Асмидта. Он был поражён. - Никора, раз ты выступаешь в роли народа, то держи, - и с явной ухмылкой Асмидт протянул стопку бумаг супруге. – Если тебе придётся не по нраву, предложишь своё и я, даю обещание, перепишу так, как велит твоя совесть! Намеренно император решил поиздеваться над женой, не физически, так морально на подсознательном уровне стремился добить, считая, что тихая и милая девушка не может без помощи со стороны разобраться в чёрном чиновничьем деле. Да только земная школа была для Ники примером, основным эталоном, на который можно в некоторых известных местах равняться. Императрица приняла бой и тут же ухватилась за лёгкую стопку, состоящую из чуть более двадцати полных страниц. - С удовольствием посмотрю, - и Ника с видом настоящего учёного впилась в текст, что так деликатно одолжил ей на проверку сам Император. Время за важным делом тянулось непривычно долго и нудно. Вспомнились и университетские муторные лекции старого, но много знающего преподавателя, и деньки, наполненные зубрёжкой конспектов. Страницы рябили в глазах, магическая плёнка перетасовывала слова так, чтобы иномирский язык совпадал с родным земным. Асмидт занялся другим, не менее важным и сложным делом и пропал в помещении, что оказалось рядом. Там находилось его личное хранилище, именуемое самим императором его личной библиотекой. Через несколько долгих утренних часов он вернулся с высокой стопкой нужных старых документов, которые требовали доработки, и, уложив поклажу на стол, тут же взглянул на супругу. На лице дрогнула добродушная улыбка. Мужчина никак не ожидал подобного расклада, но он ему нравился больше, чем вариации в его голове. Уморили девушку документы, но совесть её оказалась чиста. Ника не увидела прорех в законах, что так старательно правил император. Наоборот, они должны были повести общество вперёд, к светлому будущему. Бумаги аккуратно лежали на коленях Ники, сдерживаемые руками. Дыхание, как заметил Асмидт, у супруги ровное, а личико умиротворённое, словно у маленького невинного дитя, коим она и была в сравнении с ним. - Спи. Тебе нужны силы, ведь через несколько месяцев запланирован бал в честь памяти отца. Ты должна быть ослепительна, - мужчина легонько провёл ладонью по щеке девушки и задумался. – Надо разобраться с новыми слухами. Откуда только они берутся?