Клетка для императрицы

Время неумолимо утекало сквозь пальцы. Второй день Ника не могла сдержать эмоции, которые предательски возникли в голове и не отпускали с утра и до самого позднего вечера. По земному календарю и, сверяясь с ощущениями, императрица вдруг поняла: лето скрылось за горизонтом, уступая шанджские зелёные владения осени. Холодало. Ноябрь требовательно застучал в светлую, хрустально-алую дверь. Иномирянка за всё время супружества не сбежала, притихла, не скандалила, подарков и несметных богатств не требовала. Примерная и послушная жена. Да и сам Асмидт постепенно начал это понимать, когда сам поумерил свой пыл по отношению к тихой и понимающей Никоре. С ней не возникало проблем последние два месяца, она вела себя крайне аккуратно, и вместе с тем более зажато, чем раньше. Её словно беспокоило что-то в потайных уголках сердца. А там, куда даже она не может заглянуть, вспыхивала надежда и горела отстранённо, смешиваясь с прочими чувствами. Удобную дистанцию подобрал мужчина для того, чтобы начать планировать празднество вместе с супругой в честь памяти об отце. Отведённый под мероприятие зал в плане интерьера давно был готов. Гигантские белые колонны упирались в потолочный свод, а тяжёлые лазурно-синие шторы намеренно скрывали свет, нахально врывающийся в залу. Отсутствовали яркие, режущие глаза цвета, даже лампады, возвышающиеся над расписным сводом, кидали холодные бесплотные лучи. Отдраенный до блеска пол, покрытый то ли мрамором, то ли каменистой скользящей крошкой, и на её поверхности отражаются блики. С предельной осторожностью Ника ступала по блестящей чистотой поверхности. Один неверный шаг может привести к вполне ожидаемым последствиям. Асмидт выбрал выжидающую позицию, наблюдая с предельной ухмылкой на лице за действиями женщины, её кривлянье забавляло его больше, чем если бы комедиант рассказал по-настоящему смешную историю. По правую руку от императора сидел оркестр, готовый исполнить любую музыкальную просьбу государя. Устроились на мягких, удобных стульях в ожидании приказа и наблюдали за зашедшей в зал Никорой. Заметив, что пол, хоть и переливался подобно перламутру, и блестел как горный ручей, но оказался совершенно не скользким, девушка спокойно вздохнула и продолжила свой путь, не забывая изучать отделку стен, рябящих обилием золотых украшений. Как и положено, Ника понимала, зачем её позвали сюда и почему музыканты находились в «боевой» готовности. Сегодня императрицу будут учить шинджским танцам. Она была в растерянности, земные вальсы для неё привычнее, роднее. А что, если в иномирской вселенной танцуют по-другому? На балу будет совсем другой дресс-код, плотные корсеты, пышные платья, что сейчас, в пурпурном и лёгком станцевать что-то сложное и новое – не самая главная проблема. - Здравствуйте, Ваше Величество, - громко, практически однотонно произнесли музыканты, как только Никора приблизилась к Асмидту и обратила свой взор на незнакомых ей людей. - Здравствуйте, - ответила она, чуть поклонившись в знак почтения, а после перевела взгляд на мужа. – Сегодня репетиция танца? - Конечно, Никора, - произнёс он добродушно, не как обычно, играя перед чужаками роль преданного и любящего мужа. Он же озвучил закономерный вопрос, который интересовал его больше всего на данный момент. – Умеешь танцевать? – на что девушка неуверенно пожала плечами. Задаваться вопросом Ника не стала, в иномирье она представляла чистый лист, незаполненный ни знанием, ни точностью в выражении мыслей и чувств. Умение танцевать – растяжимое понятие. Кто-то умеет красиво кривляться в толпе, а кто-то ходит на конкурсы и занимает места, и для этих двух людей понимание правильности танца различно. Императрица осторожничала: не делала резких движений, фразы краткие и по делу, и старалась не упасть в грязь лицом. Беспокойство не отпускало ни на секунду, отчего-то пришла паника. Лёгкое прикосновение прохладных рук и по телу пробегают неприятные мурашки. Захватив крепко нежную женскую ладонь, мужчина сделал короткий шаг, чтобы уменьшить расстояние, надеясь прочувствовать партнёршу. Она же в ответ невольно дёрнулась назад, словно запрещая приближаться. В глазах читалось искренние извинения за свои нелепые действия, но поделать с собой Ника не могла. По наитию хотелось абстрагироваться, уберечь себя. Да только от чего? Асмидт глубоко нахмурился, но ничего не сказал. Просто и без церемоний положил на талию женщины свою руку, спокойно, чинно, без лишних слов. - Только не дворцовые танцы, - после недолгого раздумья, добавила Ника. Вздохнув с облегчением, мужчина порядком повеселел. Не придётся её учить с самых азов, а времени катастрофически мало до празднества осталось. Император скорее подсознательно, чем намеренно недооценивал потенциал молодой императрицы. Куда уж ей. Он прекрасно понимал, что разница в возрасте существовала, правда мужчина не мог предположить то, что их разделяло целое тысячелетие. О том же не мог подумать и Фолор, но его догадки о рождении Никоры изредка попадали в точку, но он отметал их и забывал, считая самым наивысшим бредом. Слишком фантастично и непонятно. Промелькнула даже идея того, что и не человеком уродилась императрица и была неизведанным существом. И что более невообразимо, с другого континента, который по определённым причинам оказался вне досягаемости. Никора хитро увиливала от разговора о своём рождении, но и спрашивали её об этом крайне редко. Первые часы выдались ужасными. Императрица не могла привыкнуть к мелодии, чрезмерно медленной, переливистой, отчего оступалась и иногда падала в объятия мужчины. Повороты же были резки, приходилось глубоко прогибаться, что невообразимо сложно сделать в туго затянутом корсете. Асмидт замечал, как уставала его супруга, но не спешил прекращать урок. Она должна была привыкнуть к обилию танцев, ведь они составляли основную программу бала во дворце. Императрица и император в обязательном порядке должны были вести колонну из пар, задавая такт и расстановку. - И, самое главное, запомни, Никора. Говорить с гостями в праве только я, ты должна только приветствовать всех пришедших, - напомнил как бы невзначай мужчина, практически шёпотом, чтобы не услышали музыканты. - Хорошо, - ответила Ника, не удивляясь просьбе мужчины. Она никого не знала из императорского окружения, и, тем более, о чём с ними можно говорить не имела никакого представления. За день до бала и на утро нового дня дворец по-настоящему бурлил. Больше всего волновался Фолор, на котором лежала большая ответственность. Маг искал подвоха везде, в любом человеке и нелюде. Защитить императорскую чету – первоочерёдная задача. Если он проглядит врага хотя бы один раз, то наверняка подвергнет Никору опасности. Асмидт всегда настороже, глазаст и аккуратен, способен заметить оружие в руках противника за секунду до удара. А вот императрица не способна постоять за себя, тем более в пышном платье, которое сковывало её движения. Поэтому первым делом колдун велел не спускать глаз с Никоры и находиться как можно ближе к ней. Запертый в специально отведённой под магические ритуалы комнате, Фолор подпитывал замок энергией и просматривал колдовским оком округу, ища зачатки тёмной магии. Ему не мешали вечно мелькающие перед глазами слуги, их он изучил, уверился в чистоте сердца и за неделю проверил разум каждого на ложь. Тайком, чтобы не вызывать подозрений и лишний раз не раздражать особо злопамятных личностей. Асмидт осматривал зал, давал последние наставления и, как положено, ещё с самого раннего часа был в парадном наряде, не слишком вычурном. Как не любил мужчина серебристый венец, обозначающий власть и полномочия правителя, но пришлось его надеть на голову. Не привык за столько лет оттого, что в редких случаях носил. Супругу же собирали служанки, Луа отставили на время для того, чтобы она помогла поварихам, так как лишних рук на кухне панически не хватало. Паникёршей Ника никогда не была, но сейчас, наблюдая за отражением в своём зеркале и изучая платье, девушка сомневалась, влезет ли она в него. То ли пошили его слишком узко, то ли она набрала вес, со стороны императрица не могла определить. За месяц до бала снимались все мерки добросовестной швеёй, которая всегда присылала платья в срок, без каких либо осечек в крое, цвете и узорах, словом всё то, что заказывали при дворе. На еду же девушка не налегала, не таскала по ночам с кухни сладости, не вела себя как маленькая девочка. Платье давно ждало своего часа. Оно напоминало чем-то парадное викторианское одеяние: с ярко выраженной талией, из тяжёлой серебристой и не мягкой ткани. Первым делом поверх тела положили мягкую прослойку из материала, плотно обволакивающего фигуру. Совсем не тянет, удобно и практично. Тяжёлое платье, во многих аспектах даже неудобное, придерживали две служанки за талию и края, когда третья помощница примостилась за спиной императрицы и терпеливо прошнуровывала корсет. Ленты пока что слабо свисали, не затянутые, как полагалось, а голая спина давно покрылась мурашками от холода. Смущённая обилием внимания, Ника старательно вглядывалась в своё отражение, пытаясь зрительно ловить контакт с окружающим миром. Внутри, буквально на поверхности, бурлили эмоции, они перемешивались меж собой, не давая покоя. Девушка пыталась совладать с ними, и пока что у неё это получалось. Хотелось повернуть, сбежать, предчувствие беды не отпускало ни на минуту. Когда служанка закончила шнуровку платья, началась самая долгая, ответственная и сложная часть – затянуть корсет потуже. Теперь за спиной Ники стояли две служанки, а впереди оставалась одна девушка, быстро поправляющая возникающие ненужные складки спереди платья. Сил у шанджцев не занимать, императрица давно поняла, что шутки с ними плохи. Женщины не уступали в силе мужчинам, и сейчас иномирянка почувствовала её на себе. Не особо стараясь, служанка переплетала ленты, туго затягивая их так, что на лице Ники изредка появлялись гримасы боли. И когда платье наконец-то село, как надо, императрица прослезилась от боли. - Можно приспустить? – умоляющим тоном попросила она и указала на свои рёбра, как бы намекая, что ещё чуть-чуть, и они треснут под напором ткани. - Но мы ничего особо не затягивали, - противным голосом произнесла служанка и повела плечами. – Всё по меркам, как положено. Не должно тянуть. - Дышать невозможно. - Хорошо, но только немного, - недовольно пробурчала женщина и подошла к императрице так, чтобы и видеть само платье, и то, как оно себя поведёт, когда корсет будут ослаблять. Руки ловко перебирали ленты, потягивая их то с одной стороны, то с другой, и когда Ника задышала более-менее заметно, служанка закрепила корсет. После недолгого пребывания в спальне императрицы, они неспешно ушли, оставляя иномирянку в глубоком одиночестве. В зеркале, стоявшем напротив Ники, отражалась красивая женщина, уже не девушка. Взгляд не тот, что прежде. Не загорается внутри яркий огонёк, пробуждающий внутри живые и чистые эмоции, не наполненные ложью и коварством. Алый шёлк подчёркивал бледность кожи, а золотистые и хрустальные узорчатые вставки на рукавах и груди добавляли изысканности наряду. Корона венчает голову, небольшая, но заметная, с какой стороны не посмотри. Невольно дотронувшись до кисти руки и прочертив по памяти узор, повторяя каждый завиток, каждый иероглиф брачной печати, Ника силилась забыть всю ту боль, что причинил ей муж, чтобы при гостях смотреть на любимого мужчину с тем же обожанием, что и многие месяцы тому назад. - Просто перетерпеть этот день. Всё будет хорошо, - уверенно произнесла Ника, улыбаясь своему отражению. – Что может пойти не так? Балы, что в иномирье, что на шанджевской земле организовывались ближе к вечеру. Экипажи один другого краше останавливались близ дворца, озарённого множеством жёлтых огоньков-лампад. Мужчины и женщины всех возрастов проходили в переднюю и спешно здоровались сначала с прислугой, а уже после удостаивались почтения Императора Асмидта V и его молодой супруги. Лёгкий поклон, добрая улыбка и приветливый взгляд. Ника старалась оставить хорошее впечатление и изредка поглядывала на императора, а он кивал в ответ, одобряя её действия. Первый час прошёл, как в дымке. С первым танцем не только настроение императрицы изменилось, но и появилось понятное каждому желание сбежать, забиться в уголок и стянуть с себя «проклятое платье». Дышать в какой-то момент стало безумно трудно, спину сначала обдало заметным холодом, а потом внутри словно что-то с треском оборвалось. Шаги давались с трудом. Титаническими усилиями Ника старалась не подавать вида, старалась не двигаться, но череда танцев и обязанность перед мужем не давала иномирянке покоя. Если императрица откажет в партии Асмидту среди гостей, и тем более скажет о том, что ей нехорошо, не избежать осуждающих взглядов, а может и того хуже – общественного позора, и не её, нет, правителя. Этого он никогда не простит. Единственный выход: держаться до конца и надеяться, что наваждение чудесным образом спадёт. "Что же это такое?" - испуганно спросила Ника себя, надеясь найти нужную ниточку, которая откроет ей полог правды. Такого с ней никогда не бывало. Паника нарастала. А вдруг с её телом играет некромант, а Фолор магическим взором не может увидеть враждебное колдовство? Каждое резкое движение отзывалось тупой болью в позвоночнике. На него что-то сильно давило. Третий час. Боль не уходит, душно так же, как и в первые минуты, а тело иногда пробирает гулкая дрожь. Усилием воли Ника натягивала улыбку, держалась прямо, словом, как и подобает настоящей жене правителя. А ведь ей так хотелось согнуться пополам и закричать что было сил, заплакать скорее не от страха, а от обиды. Череда сложных танцев сменилась громкой речью Асмидта о том, какой вклад оставил Стэр IV новому поколению, что пришлось ему пройти, чтобы поставить государство на твёрдую почву и усилить суверенитет. Приглашённые люди и нелюди ловили каждое слово императора и боялись сделать что-то не так. Вездесущее магическое око следило за каждым, и не заметить этого не мог никто. После ещё несколько мимолётных знакомств, которые Ника в силу обстоятельств уже не воспринимала. Голоса смешивались меж собой, а лица расплывались перед глазами, оставляя лишь цветную дымку, обозначающую чужие силуэты. Лишь ненавязчивый и изящный поклон в знак доброжелательного отношения к представленной персоне спасали. Если бы Асмидт заставил свою императрицу завести разговор, то не только растерянность почувствовалась бы в голосе, но боль и горечь. Не стоило сомневаться, что он бы задрожал, как скованное льдом стекло в зимнюю метель. Ближе к середине ночи гости постепенно стали покидать замок, учитывая и время, и свою усталость после вереницы сложных танцев. И когда последний экипаж растворился в иллюзии, окутывающей лес, в зале появился маг, заметно взволнованный, настороженный и вместе с тем спокойный как никогда. Колдун своеобразно самоутвердился, защитил замок, и, думал, что ни о чём больше беспокоиться не стоит. - Наконец-то! – громко заявил Фолор, стягивая капюшон с головы, и отстранёно окинул помещение пронизывающим взглядом, подробно его сканируя. – Чисто и душно. Столько гостей я давно не видел! Безумный размах. Тебе так не кажется, Асмидт? - В самый раз, - довольно ответил мужчина, проводя рукой по светлым волосам и смахивая с себя остатки напряжения. И, чуть задумавшись, добавил благосклонно. – Никора, сегодня ты была как никогда хороша. - Все ушли? – почему-то негромко и сильно дрожащим голосом поинтересовалась императрица, не поднимая глаз на мужа, но делая небольшой шаг в его сторону. - Да, - как-то озадаченно произнёс мужчина, встав в пол-оборота и склонив голову, прищурив при этом глаза, а после заметил, как дрожащие руки тянуться к нему, как на лице супруги появляются мелкие слезинки и быстро проскальзывают по щекам. Ещё один шаг Ника не осилила. Держалась девушка долго, как настоящий герой с сильной волей, но всё когда-нибудь должно было кончиться. Шорох платья, быстрая реакция. Мужчина в недоумении смотрит на свою супругу, она в его руках, слабая, и он ощущает это всем своим телом, и дышит едва-едва, словно ей что-то мешает. Дрожь в теле женщины прошла, но Никора не открывала глаз. - Фолор! Говоришь, чисто? Как это понимать? – ядовито произнёс Асмидт, аккуратно обхватывая супругу за талию и приподнимая её, стараясь не причинить жене дискомфорта. Сам же маг не мог вымолвить слова, его словно молния поразила. Как он мог не заметить? Почему и сама Ника не дала хоть знака? Он бы помог, поставил бы иллюзию вместо настоящей императрицы и увёл бы от толпы подальше, в безопасное местечко. Она так мило кланялась, улыбалась, даже танцевала, не выказывая ни усталости, ни раздражения, а тут тебе без сознания и дышит тяжело, словно её что-то старательно душило. Но посторонних колдовских пут маг не видел, а это означало только одно. И свой домысел Фолор озвучил уже вслух: - Это не магия. Дело в Никоре, - а после подошёл ближе и заметил то, что его напугало. – Она же дышать не может! Кто так затянул ей корсет?! Так и рёбра поломать можно! – и исходил в своих домыслах из учёта того, что строение тела девушки совершенно другое. В руке появился нож, совсем невесомый, но настоящий, осыпанный магическими искрами. Не задумываясь больше, мужчина тут же полоснул им по ткани, которая тут же звонко затрещала под напором, и когда последний шов разошёлся около бёдер императрицы, девушка задышала чаще. – Что и требовалось доказать. - Сколько же от неё проблем! И от этих чёртовых слуг! – недовольно отозвался Асмидт и прижал хрупкую женщину к груди. Как он ненавидел эту черту покорности своей супруги. Она рискует собой, притворяется той, кем быть не должна по своей сути. Без чести, без уверенности в себе, она верно потакает ему. И страдает ради него, словно должна так делать всегда. - Может, мерки не правильные дали? Или что-то изменилось? – предположил Фолор, следуя за Асмидтом, который самолично нёс жену на руках, не отпуская. Но тот лишь коротко что-то пробубнил, давая понять, что выяснять ничего не собирается. Он просто должен наказать прислугу! Они же могли делов натворить, свести Никору в могилу. С одной стороны Асмидт перегибал палку, но с другой стороны был прав безоговорочно. Беззвучно распахнув дверь и пропустив вперёд супружескую пару, Фолор не отошёл ни на шаг от них. - И всё же я её осмотрю. Ты не против? – поинтересовался маг, когда император уложил Никору на постель, мягкую и прохладную. Мужчина лишь кивнул и решил не уходить из покоев жены. Его гложило странное сомнение, предчувствие. Вот только из-за чего и почему так поздно? Руки колдуна заискрились зелёным пламенем, которое тут же стихло и стало расползаться от кончиков пальцев до локтей, окутывая кожу, словно перчатки. Усевшись на край постели, Фолор отстранёно кашлянул, настраивая голос на нужный лад, а после запел гортанно, переходя то на тонкую ноту, то на басистый хрип. Двойное колдовство – дело сложное. Чтобы не побеспокоить женщину и не причинять ей какой-либо возможной боли, он просто рассеял порванное платье. Тело обволокла сетчатая дымка, которая тут же преобразовалась в ночнушку, совсем обычную, не прозрачную, из тонкой, но прочной ткани цвета лаванды. Руки мужчины легли Никоре на голову, голос стих, пришла нужная магу сосредоточенность. Но только он начал мысленно перебирать у себя в мыслях заклинание, воплощая его в реальности, как вдруг глаза исследуемой приоткрылись и она тяжело, протяжно вздохнула. - Фолор? – слабо, как будто сонно спросила девушка. Не сразу пришло осознание того, что находилась Ника в другом помещении, а точнее в своей комнате в окружении двух мужчин, которые в разной степени за неё волновались. - Да, - бодро ответил он, не убирая рук со лба и затылка. – И, кстати, скажи, ничего не болит? Только честно. Проще будет. - Только слабость. Вроде ничего, - отозвалась императрица, и, немного подстроившись под колдуна, попыталась усесться на кровати, но тут же ухнула, лицо исказилось в гримасе боли, а ладони легли на живот. – Нет, не всё хорошо.– И девушка перепугано взглянула на Фолора, а после только заметила Асмидта напротив, который чуть приподнялся на кресле, заинтересовавшись происходящим. - Сужает круг поиска, - а после добавил. – Только не пугайся. Дыши ровно. Я не причиню тебе вреда, - предупредил колдун деликатно, мимолётно улыбаясь. Не для себя, а для того, чтобы не напугать ненароком. Магия для императрицы довольно нова, он учитывал это. Ника будто заворожённая наблюдала за каждым жестом Фолора, за его выражением лица. Он так деликатно ухаживал за ней, старался не напугать своими магическими способностями, и это внушало доверие. Асмидт же наблюдал со стороны, сильно вжался в кресло, а взгляд суровый, но не холодный. О чём-то серьёзном думает и вряд ли о постороннем. О ней. Беспокоится? И что вообще происходит? Сама же Ника не могла понять, что с ней происходит. Она пыталась проанализировать весь день, сопоставить все симптомы с какой-либо болезнью, но ничего в голову не приходило. Почему-то приходило сомнение в том, что виноваты только служанки, сильно затянувшие корсет. Император не раз видел, как маги-целители руками проникали в тела, ища в них неведомую заразу. Колдовская ладонь становится прозрачной, невесомой, она не причиняет никому вреда, а просто ищет там, внутри, то, чего не достаёт, или то, что лишнее в данном организме. Пожалуй, об этом ритуале знали как дети, так и взрослые, но вот лицо супруги вмиг изменилось, глаза заблестели, в них читался страх. Она машинально вздёрнула руками, захотев убрать пропадающую в животе руку, но вовремя одёрнула себя. Если Никора не нарочно собьёт концентрацию мага, поломает хрупкую оболочку заклинания, то неизбежно последуют трагические последствия. Рука «утонет» в плоти, проделает в ней брешь. Можно с невероятной лёгкостью задеть любой жизненно важный орган и он не регенерируется в итоге (Не забываем, шанджцы умирают только от яда, но никак не от оружия, засаженного глубоко в тело). В случае императрицы оплошность в заклинании приравнивалась к смертельному приговору. Недолго Фолор изучал тело императрицы. Как он был слеп! Всё сошлось в одно мгновение. - Асмидт, подойди, - подозвал к себе императора колдун. – Ты не больна, Никора. На платье мерки брали месяц назад. Думаю, к этому времени они изменились. Теперь Фолор увидел то, что не замечал прежде: проглядывался сквозь ткань ночнушки маленький животик, незаметный, и в нём теплилась новая энергия, вполне здоровая, не потревоженная извне. Повезло. - Не больна? – переспросила Ника, хлопая глазами, стараясь понять, на что пытается намекнуть колдун. – Я не понимаю. Прошу, скажи. Не томи! – умоляющим тоном спросила девушка. Но вдруг она вздёрнула руку, заставляя Фолора помолчать немного. Догадалась? Но когда обернулась, в глазах читалось такая же бесстрастность: главное, что здорова. Её ничего не пугало и не заботило, словно она не осознавала своего нового положения. - Ты беременна, Никора, - ни капли не смутившись, произнёс маг громко и довольно чётко. Слабый смешок со стороны императрицы, за которым она пыталась скрыть свою растерянность. - Шутишь? У нас с Асмидтом не может быть детей! Он же проклят! – пылко возразила императрица, но тут же осеклась. Фолор был как никогда серьёзен. А после смолкла, потупив взгляд и глубоко задумавшись. Для точности спросила. – Второй месяц пошёл? Простите мою растерянность, я не сталкивалась в этим ранее, - голос переходил в нервный писк. – Всё так сложно! - Ничего. Ты лучше скажи, - снова усаживаясь на постель, требовательно поинтересовался колдун. – Ты спала с кем-то ещё? Говори честно, мы всё равно узнаем, лжёшь ты или нет. – Фолор искренне не хотел унижать императрицу, к которой относился как к сестре, а скорее осторожничал. Магический потенциал у женщины завидный и совершенно не ясно, умеет ли она им пользоваться. С одной стороны, она заверяла его раньше, что о задатках ни слухом, ни духом, но что мешает ей соврать? Обычный вопрос, но как же больно слышать такие слова, осознавать, что тебе не верят. Почему здесь, в иномирье, привыкли не доверять друг другу близкие люди и нелюди? Почему причиняют столько страданий, сами не ведая того? Никора легонько провела ладонью по животику, сверяясь со своими чувствами. В реальность происходящего она не верила, сопоставляя факты. Некромант извёлся, но уничтожил бы плод в зародыше, но почему-то маленькое чудо жило, мирно развивалось и там, в глубине тела девушки магически защищалось всё то время от зачатия. - Скажи лучше, как некроманты обычно проклинают жертву? – не сводя с глаз с бугорка, проглядывающегося сквозь ночнушку, спросила Ника. Выждав, добавила. – Ребёнок Асмидта. - На крови, на словах. Много способов, но не все мне известны. Нужно знать жертву в лицо, его личность, склонности. Любой фактор влияет на проклятие, - задумчиво и монотонно произнёс Фолор, удобнее устраиваясь рядом с девушкой и делая еле заметный кивок в её сторону. – К чему ты ведёшь? - Скорее всего, либо некромант не увидел во мне угрозы. Либо… - лицо девушки вдруг расцвело. Широкая улыбка была ответом. В голове пронёсся ответ: «Проклят не Асмидт, а все шанджские женщины!» Своим существованием, появлением на чужой земле, Ника просто не вписывалась в рамки проклятия. А это означает лишь одно: она не зря сюда попала, по чьей-то незримой просьбе, чтобы императорский род не угас. Вроде простое проклятие, действенное. Но не учёл некромант одного, из-за чего его планы развалились в прах. Ребёнок развивался в утробе матери, одной частью шанджской крови, а другой чужой, инопланетной. - Либо? – поинтересовался Асмидт, уже порядком раздражённый из-за непонятных разборок. Ему хотелось покончить с условностями и недомолвками. - Кое-где некромант ошибся, - спокойно ответила императрица и перевела свой взор на Фолора, который неустанно слушал каждое слово супруги правителя и запоминал. – Словесное проклятие, сильное. Но оно не на Асмидте. Я уверена в этом. - Тогда на ком же? На тех женщинах? Ты хоть представляешь, сколько трупов нужно на откуп нечисти отдать, чтобы точечно устроить зачистку? – гаркнул император, но тут же затих. Фолор ткнул локтём мужчине в бок, давая понять, что в данный момент такой тон крайне не уместен. - Это всего лишь предположение. - Верно. Пока мы не найдём некроманта или его записи и ритуальные принадлежности, остаётся лишь строить догадки, - подметил Фолор, заставляя не только воодушевиться Никору, но и опомниться Асмидта, который чувствовал себя не в своей тарелке и его пугала дружеская близость супруги с магом. – А теперь дай мне руку. Надеюсь, не забыл, как это делается? – Шутливо заявил колдун, разгоняя ту неприятную ауру, что витала вокруг раздражённого мужчины. Неосознанная ревность красила императора, с этим нельзя было поспорить. Черты лица сразу становились более глубокими, отчётливыми, глаза оживали, а тело его пылало жаром. Последнее чувствовалось через соприкосновение с горячей рукой. В сердце правителя появилась надежда. Да, Асмидт хочет верить, что ребёнок его, всей душой. Он долго ждал этого момента и любое слово, любое движение заставляло его напрягаться больше обычного. - А теперь позволь изучить тебя и твоего ребёночка. Мысленно разреши, попроси его отозваться. Он маленький, но душа у него есть. Попробуй, - нежно произнёс мужчина, оголяя живот женщины и скрывая бёдра одеялом. Холодные пальцы начали выводить знаки, блеклые, почти невидные на коже. Закончив временную печать, Фолор положил ладонь на живот и забормотал заклинание. Знаки полыхнули практически сразу, удивительно легко образуя полупрозрачный серый шар над телом императрицы. Асмидт не сводил взгляда с магической оболочки, ждал, когда же она озарится нужным цветом, заблестит, но ничего не происходило. Минута за минутой, но почему-то колдун не спешил обрывать печать, словно ждал чего-то. Обычно он убирал связь через пять минут, давая понять, что плоды женщин, тех кандидаток, от других мужчин. Но тело Никоры другое и с этим фактом Фолор считался. Тускло блеснул внутри шара огонёк, заискрился. Тысячи маленьких нитей постепенно начали свой танец, спускаясь в хаотичном порядке вниз, составляя золотую плёнку. Фолор не торопился обрывать печать, но на лице его появилась заметная улыбка. Не ошибся! Надо было просто подождать. Ника, словно заворожённая, наблюдала за переливами, замечая, как последние искорки закрывают шар, делая его полностью золотым. Почему именно этот цвет, девушка не поинтересовалось, оно и не важно. - Твой ребёнок, Асмидт. Поздравляю. Вы скоро станете родителями, - радостно изрёк Фолор, снимая одним взмахом заклинание и, как и положено, покидая супружескую пару. Им о многом надо поговорить. И узнать друг о друге больше. Намного больше!