Клетка для императрицы

Каждый месяц раскрывал всё новые грани женской натуры Ники. Ближе к пятому месяцу девушка заметно успокоилась, что заметил Асмидт сразу же. Резкие перемены настроения исчезли, игривость ушла, зато пришло чувство спокойствия, сдержанности, и появилась непомерная аккуратность, которая так нужна беременной женщине. К такой перемене в поведении супруги император отнёсся со всей серьёзностью и со всем своим скептицизмом. Он привык к резкому изменению настроения своей жены, подстроился под неё новую. Но теперь Никора превратилась в бездушную куклу, стала такой, какой была в первые месяцы их совместной жизни. Ника же не стремилась избегать Асмидта, наоборот, ей требовалась его поддержка, которую мужчина проявлять не мог ввиду своего характера. Он стал избегать её, делал всё возможное, чтобы не сталкиваться слишком часто, что легко выполнимо в огромном замке. Сделав пару попыток отыскать мужа, Ника опустила руки и поникла. А ведь ей показалось, что появилась некая благосклонность со стороны любимого мужчины и он наконец-то стал к ней относится, как к близкому и родному человеку. Новое утро не открыло Нике ничего нового. Место рядом на постели пустовало и было застелено. Чуть приподнявшись на локтях, девушка успела окинуть взглядом комнату. И заметив яркую рыжую ткань, сложенную на столе, поняла – сегодня Асмидта не стоило ждать. Он целый день проведёт рядом со своими подчинёнными, оттачивая вместе с ними боевые навыки, а вечером придёт уставший и ему будет не до супруги, и тем более не до их общего ребёнка. Устало потерев глаза, Ника вальяжно потянулась. Сегодня планировалось провести почти весь день за изучением нового защитного заклинания под чётким присмотром Фолора. Он был строгим и требовательным учителем, следил за своей ученицей, как хищник, нашедший свою жертву, ведь впервые в его жизни он видел женщину, изучающую колдовство в приятном положении. Успехами Ника особо не блистала, так как все её силы уходили в защиту себя и ребёнка, а всё, что оставалось – образовывало забавную мешанину сплетений. Атакующие заклинания разваливались тут же. И чуть погодя Фолор понял одну простую истину. Пока женщина не родит, всё, что так или иначе может ей навредить, не материализуется. Ника не спешила, тихонько собралась, нашла нужную ей книгу среди тех, что лежали на столе близ лампадки, и уже хотела покинуть комнату, как вдруг остановилась. Это было слишком неожиданно и императрица сначала не поняла, что произошло. Она застыла около двери, прислушиваясь к своим ощущениям и стараясь понять, что с ней только что произошло. И чуть погодя она снова почувствовала то лёгкое парение внутри живота, незатейливое движение. Лицо Ники изменилось: появилась улыбка, а глаза залучились необычайным теплом и счастьем. - Толкается, - тихо произнесла она, а после более уверенно. – Действительно толкается. Это было настолько необычно, что Ника даже не знала, что ей сделать в данную секунду. То ли ребёнок даёт понять, что он здоров, проснулся, то ли он бунтует и с ним что-то не так. И совета в этом случае она не могла спросить, ведь у шанджских женщин беременность проходила хоть и похоже, но в данном случае по-другому. Оставалось полагаться на мнение Фолора и на свои знания, которые ввиду возраста девушки были не самыми большими. Студентки в их вузе не спешили заводить детей, поэтому разговоров на такие темы, как первые толчки, изжога и прочие признаки беременности не возникали. Где-то с час Ника не выходила из супружеских покоев, привыкая к новым ощущениям. С каждым новым толчком ребёнок вёл себя более резко и живо, что говорило о том, что он в порядке, ему хорошо и он вполне выспался. Беспокойство быстро улетучилось. Ника выверяла периодичность толчков, не только для того, чтобы быть к ним морально готовой, но и для того, чтобы знать, когда стоит отвлечься от дел и прислушаться к малышу. Чем больше императрица пыталась систематизировать новые ощущения, тем больше понимала, что этого невозможно сделать. Ввиду неопытности Ника не могла точно предположить, что послужило оживлению ребёнка. И если бы знала наверняка, то не волновалась бы, ведь на пятом месяце вполне нормально появление первых признаков активности. Обед прошёл в тишине. Мужа рядом не было, что заставляло Нику порядком нервничать. Не хотелось держать все эмоции в себе, новостями нужно было с кем-то поделиться, и тут как назло те, кому доверяешь больше всего, не попадаются на глаза. Луа приходила во дворец крайне редко, поскольку большая часть её обязанностей перекинулась на Асмидта и Фолора, которым показалось, что их общество для беременной женщины будет значительнее, чем с предполагаемой ровесницей и подругой. Отложив нетронутое блюдо в сторону, девушка протяжно вздохнула и ладошкой подпёрла подбородок, явно прибывая не в самом хорошем расположении духа. Слеза еле заметно скользнула по щеке императрицы. Внутри сердце разрывалось на части. - Почему именно сейчас? – угрюмо и недовольно пробурчала Ника, адресуя своё негодование в адрес не пришедшего на обед мужа. – Что я сделала не так? Из задумчивости девушку вывел знакомый голос. Подойдя к девушке, Фолор деликатно напомнил, что утренние занятия императрица бестактно пропустила и поэтому вечер будет занят тем, что забыли сделать в начале дня. Но Ника подняла на мужчину глаза и сквозь улыбку сказала: - Давай не сегодня. Боюсь, я ещё долго не смогу сконцентрироваться на заклинаниях и изучении печатей. Маг поспешно поставил стул близ императрицы, присел напротив неё, при этом вопросительно и крайне заинтересованно взглянув в тёмные глаза. О чём она может думать, что эта мысль сбивает с толку? - Что-то случилось? - Да, - тихонько прошептала девушка, тут же опуская взгляд на животик, а после так мило и беззаботно улыбаясь. Положив руки на талию, она ладонью провела по поверхности платья, а после сообщила. – Ребёнок толкается. Это так необычно. - Толкается? – переспросил колдун испуганно и настороженно. Заметив растерянный вид мужчины, императрица поспешила его заверить: - Всё хорошо. Так и должно быть… – а потом добавила. – У всех женщин, похожих на меня, обычно так бывает. - Ты такая хрупкая, - добавил Фолор, на что девушка утвердительно кивнула. – Физиология такая. И тебе не больно? - Нет! Что ты! Это приятно. Словно множество бабочек внутри порхает. Внимательно окинув стол и не тронутые блюда, маг снова забеспокоился. Императрица ровном счётом ничего не съела. И по глазам видно, что она чем-то расстроена. Но вдруг лицо её изменилось, засияло неописуемым восторгом. Никора тут же схватила мужчину за руку и приложила ладонь к животу тыльной стороной, чтобы дать прочувствовать толчок. Он был довольно сильным, поэтому Фолор смог его ощутить в полной мере. На сердце почему-то стало так тепло и уютно, что он даже немного растерялся. - Это действительно потрясающе, - дрожащим голосом сообщил Фолор, широко улыбаясь и переводя взгляд на лицо Никоры. – Когда ты почувствовала первые толчки? - Сегодня утром, как проснулась. - И почему сразу не доложила мне об этом? – с упрёком заявил колдун, на что Ника недовольно ответила: - Так разве тебя найдёшь в таком огромного замке? Фолор лишь протяжно выдохнул и ещё раз напомнил: - Если я нужен, просто скажи моё имя или крикни. Замок окутан моей магией. Я услышу твой голос, даже если буду спать. Тут же проснусь и приду на твой зов. В любое время суток. Ника лишь одобрительно угукнула. После Фолор всё же заставил императрицу съесть пару небольших полусладких тефтелей, составленных из мяса, отдалённо похожего по вкусу на курицу. Поскольку утруждать колдовством Фолор императрицу не стал, он предложил ей провести небольшой осмотр. Вернувшись в покои, Ника послушно расстегнула платье и присела на мягкое округлое кресло. Осмотр лишь отчасти доставлял девушке дискомфорт. Смущение никуда не уходило даже тогда, когда Ника пыталась уверить себя, что колдун обязан видеть её полуобнажённое тело в целях врачебных. Но даже теперь он был для неё словно чужим. Сердце и разум были настолько преданы любимому мужчине, что любое внимание со стороны другого человека противоположного пола доставляло ей значительные неудобства. Закрывая грудь руками, Ника наблюдала за тем, как Фолор составляет на животе узор-печать. Знаки ложились легко, так как женщина не противилась чужеродной магии. Но процесс создания заклятия всё равно выходил сложным и затянутым. Даже в утробе матери ребёнок защищал себя. Как объяснил Фолор, где-то на третьем месяце у детей, предрасположенным к колдовству, развивается магическая защита, и именно по ней часто опознают у шанджских женщин беременность. Но в случае императрицы правила утрачивали свою силу. - Никора, постарайся дышать ровно, когда я начну заклинание, - попросил мужчина серьёзно и с определённой долей спокойствия. – От этого зависит точность результата. Девушке оставалось только выполнять указания и действовать так, чтобы не навредить ребёнку. Прорываться через защиту плода было крайне сложно, и лишь ласковым уговорам будущей матери непреступная пелена поддалась и расступилась. Маг действовал деликатно и осторожно, не забывая оперативно сверять показатели здоровья малыша и мамы. - Ты молодец. Он вполне здоров, - громко сообщил Фолор, поднимая лицо и улыбаясь. Ника потупила взгляд, думая, что ослышалась. И для точности переспросила: - Он? - Да. Наследник. Какое облегчение! – уверенно подтвердил колдун, накидывая на плечи императрицы мантию, чтобы дать девушке согреться и прикрыться. – Мне сообщить об этом Асмидту? - Я хочу сделать это сама, как он вернётся, - возразила девушка, не забывая натягивать на себя одежду, предоставленную Фолором. Спорить колдун не стал. Разве из уст друга это будет звучать слаще, чем от любимой женщины? Тем более, колдун был уверен, что новость о наследнике будет подана правильно и тяжёлый груз спадёт с плеч императора. Весь остальной день прошёл в ожидании. Император вернулся поздно, по земным часам ближе к полуночи. Но Ника не сомкнула глаз, сидя на кровати уже готовая ко сну. В руках её лежала небольшая книга, прочитанная за день. Как только дверь распахнулась, императрица легонько вздрогнула от неожиданности. Мужчина же ненадолго остановился на пороге, взглянув с упрёком на жену, давая понять, что будет ругать за несоблюдение режима сна. Всё же он крайне трепетно относился ко всему, что было связанно с ребёнком, и не мог позволить, чтобы хрупкая женщина вдруг потеряла его, тот лучик надежды, что живёт у неё в животике. Стянув грязную, местами порванную куртку с плеч, Асмидт поспешил в ванную комнату, чтобы в подобающем виде лечь в постель. Ника же тяжело вздохнула, почувствовав то самое отчуждение со стороны супруга. Тем более, она уже догадалась, что муж не в лучшем расположении духа. Его выдавало всё: напряжённость в спине; чуть сжатые в кулак пальцы правой руки; некий еле заметный оскал, а так же глубокий взгляд генерала, смотрящий прямо в душу. Сердце юной императрицы трепетало в предвкушении, хотя сама она порядком осторожничала. Стянув с ног одеяло, Ника чуть выпрямила спину, насколько это было возможно в её положении, и выжидала, когда же появится из-за дверей её любимый мужчина. От волнения она даже не заметила, как вернулась старая привычка теребить оборки ночной сорочки. Со стороны девушка выглядела довольно забавно: появился некий румянец на щеках, глаза сверкали, как у маленького ребёнка, ожидающего подарка на день рождения, а поза, в которой сидела императрица, казалась немного кошачьей. Как только Ника услышала отчётливые шаги со стороны ванной комнаты, она мысленно начала себя готовить к разговору. Асмидт вышел практически сразу, после того, как отдраил уставшее тело от грязи и крови. Сегодня его хорошенько приложили к земле, что не хорошо для репутации императора. Он начал сдавать позиции и даёт слабину, и это его нервировало. - Никора, почему ты не спишь? Я же тебе говорил, что меня ждать не стоит, тем более, когда я занят, - строго заявил мужчина, при этом вытирая длинные светлые волосы большим махровым полотенцем. - Ты же знаешь, что без тебя я уже не засыпаю. Привычка, - нежно парировала женщина, перебираясь на ту часть кровати, где предположительно собирается присесть муж. - Дурная привычка, - глухо отозвался мужчина, грузно опускаясь на кровать, при этом швыряя полотенце в сторону, на свободное кресло. Ника проследила за этим жестом и нахмурила лоб, попутно перебираясь на край кровати. Подобравшись к мужу ближе, императрица легонько провела пальчиками по щекам мужа, заставляя того повернуться. Всё же он обожал, когда его супруга так делала. Кожа у неё была нежная, гладкая, и он чувствовал её, и по телу сразу же распространялось непонятное тепло. - Не сердись, - попросила Ника, прижимаясь к мужчине. – Хочешь, я сделаю тебе небольшой массаж? - Заманчиво. И довольно странно. Почему ты себя так ведёшь? – заметил Асмидт, устремив на супругу требовательный вопросительный взгляд. Да, он понимал, что все свои эмоции он ей преподнёс на блюде, но реакция на такие вспышки у женщины другие. Обычно она ведёт себя более сдержанно, деликатно, никогда не пытается ворваться в его личное пространство, хотя он прекрасно понимает, что она хочет добраться до самых потаённых уголков его сердца. Много раз его пытались очаровать, особенно, когда он ещё не был королём. Сейчас Никора делает то же самое. Но в чём же причина? Обычно она ничего у него не просит, ей ничего и не надо было, разве что внимания с его стороны, как мужа. - Ты ведь весь измотался. Я же вижу, как ты меня избегаешь в последнее время. Почему? – решила перевести стрелки на супруга Ника. Но он парировал: - Не увиливай! Говори! – прошипел мужчина, заставив тем самым императрицу поёжиться от прилива неосознанного страха. Он слишком хорошо изучил свою жену, чтобы не знать, как на неё правильнее надавить, когда этого требует ситуация. - Дурак ты, - неожиданно для него пискляво пробормотала супруга, отползла на расстояние вытянутой руки и тихонько хлюпнула носом, явно собираясь заплакать. – А я ведь так хотела сделать тебе сюрприз, а ты… ты как всегда. Только и умеешь, что затыкать мне рот! - Сюрприз? – и в следующий момент Асмидт уже внимательно осматривал комнату в поисках каких-либо значительных изменений. Может, это и показалось ребячеством с его стороны, но тот факт, что он чего-то не заметил, заставлял его сомневаться в себе. А этого он как раз и не любил. - Не туда смотришь. Ты ничего не увидишь, - сообщила Ника, взяв за руку Асмидта и приложив его ладонь к её животу. – У нас мальчик. – И на лице у девушки появилась широкая счастливая улыбка. – Мальчик. Точно-точно. Он не ослышался? Император проморгался, поворачиваясь и глядя на ясные глаза своей жены, и не мог поверить её словам. Мальчик! Но опомниться супругу Ника не дала, она поспешно прижалась к нему и уткнулась лицом в его шею, при этом прижимаясь телом практически вплотную, насколько позволял животик, который был не таким уж и маленьким. - Никора, - необычно добрым голосом обратился Асмидт к супруге, чуть отодвигая её от себя, чтобы взглянуть на её счастливое личико. – Ты просто чудо. Я просто не могу описать, как благодарен тебе. Асмидт с удивлением наблюдал, как появился румянец на щеках императрицы, как она снова затеребила оборки свободной ночной сорочки и как она опускает глаза. Ей что-то хотелось сказать ему в ответ, но она смущалась, боясь, что скажет что-то невпопад. Поджала губы и затаила дыхания, силясь что-то сказать, после чего снова бегло взглянула на своего мужа. И этому Асмидт не удивлялся. Молодая, энергичная и светлая душой, неиспорченная девушка. Сейчас, когда она так живо реагировала на всё вокруг происходящее, она пробуждала в мужчине чувства. И он начал отдалённо понимать, что не только готов защищать ребёнка, но и женщину, что носит его под сердцем. - Ты смущаешься, отчего? – широко улыбаясь, поинтересовался император, наблюдая, как красочно девушка отреагировала на этот словесный выпад. Залилась краской пуще прежнего. - Я… нет. Ничего, - тихо, почти неслышно пробурчала она себя под нос, но тут же почувствовала, как её властно притягивают к себе. Одной рукой император обхватил талию женщины, а второй зарылся в чёрных волосах. Ника опешила, причудливо захлопала ресницами, а когда почувствовала на своей щеке лёгкий поцелуй, застыла в объятиях. Нику не смущал даже тот факт, что целоваться Асмидт просто не умел. Он как-то пытался изобразить поцелуй, понять, как надо вести себя. Недолго думая, девушка взяла инициативу в свои руки и чмокнула мужа прямо в губы. Насколько поняла Ника, данный жест со стороны мужчины расценивался как знак доверия, и пускай удовольствия ему он, по её мнению, не доставлял (что не так), она чувствовала приятное томное ощущение близ сердца. - Знаешь, - прошептала Ника на ушко императору, приобнимая его. – Это сложно сказать. И я знаю, что это не взаимно. Но… я люблю тебя. Любит? Асмидт вопросительно взглянул на супругу. Врать она не умела, выражение лица её выдавало с поличным. По глазам видно, что говорит чистую правду. Асмидт не знал, как реагировать на признание. Разве она не должна его ненавидеть? После мучений, за то, что он жестоко обращался с ней, за то, что забывал про неё и просто считал пустышкой. Что она нашла в нём? Асмидту впервые было не по себе. Он не любил Никору, а ведь должен. Или не должен? Разве любят через силу? Императрица была симпатична ему как девушка, как мать его ребёнка, но он не мог её расценивать как равную себе. Она вела себя, как маленькая девочка, как сестра, которая делает глупости только ради того, чтобы заставить брата обратить на неё своё внимание. Ему бы хотелось сказать ей в ответ, что любит, чтобы не обидеть. Но разве лгать это правильно? Лучше сказать правду и не обнадёживать. Она должна понять. - Никора, ты ещё совсем молодая. Ты ещё тысячу раз поменяешь мнение относительно меня, - но девушка прикрыла ладошкой ему рот, давая понять, что слова бессмысленны. - Но я всё-таки люблю. И не откажусь от этого. Даже понимая, что не получу взаимности, - пылко ответила она. – В первые месяцы нашего брака я ещё могла сбежать, и ты меня бы отпустил. Я ведь права? – На что Асмидт тихонько кивнул. – Но теперь я люблю тебя и ни за что не уйду. Если только ты сам этого не захочешь. Невольно император словил себя на мысли о том, что Ника хорошо изучила его за все эти месяцы. И снова его одолевают сомнения. Разве он не должен знать свою жену лучше? Даже учитывая, что Никора заметно моложе, она чему-то учила его, совсем ненавязчиво, игриво. И словно возвращала в те годы, когда он сам был молодым и горячим. Но полностью проходить через эту грань он не был готов. Слишком много воспоминаний заставляют его остановиться. Это больно. И тяжело. - Ты права. Я не могу ответить взаимностью. Но. Ты мне глубоко симпатична как женщина. И я не откажусь от своих слов, - искренне сообщил он, а потом посмотрел угрюмо и сообщил. – Время позднее. Не пора ли на покой? «Зачем же ты это вспомнил!» - мысленно упрекнула мужа Ника, но противиться не стала. Им нужно о многом подумать. Но не сегодня и не сейчас. Тем более, малыш успокоился и за вечер ни разу не толкнулся. Уснул. - Думаю, что да. Тем более, ребёнок уже давно спит. Если не усну сейчас, завтра меня он точно разбудит, - монотонно произнесла Ника, заметив тут же вопросительный взгляд. – Что? – А потом вспомнила и легонько ударила себя по лбу. – Точно. Совсем вылетело из головы. Забыла сказать: наш мальчик начал толкаться.