Клетка для императрицы

Восседая на троне, император задумчиво наблюдал за разразившейся грозой. Небо заволокли тяжелые серые тучи и проливали свои горькие слёзы. Не раз Асмидт ловил себя на мысли о том, что погода словно отражение его души. Внутри бушевал ураган душащих чувств и не давал покоя уже который день. Волнение, столь несвойственное ему, захлёстывало с головой. Хотелось рвать на себе волосы, чтобы привести мысли в порядок, но разум почему-то отказывался дать бой небеспочвенному страху. После ситуации с некромантом Асмидт буквально проснулся от долгого сна. Неведомо! Злодей жив, да ещё и всё время находился при дворе! И ведь за множество лет эльф ни разу не усомнился в своём окружении, которое, можно сказать, стало родным. Каждого слугу и военного император знал не только поимённо, но и знал то, что привело их на службу во дворец. Знал, откуда приехал человек, как обстояли дела в семье. Характер. Но крепкая стена уверенности пошатнулась, а после разрушилась до самого основания. Асмидт не находил себе места. Он, вновь задумавшись, даже не заметил, как поднялся с трона и начал ходить из стороны в сторону. Задумчивый, угрюмый, он никак не мог понять, где просчитался. - Столько лет я был слеп! – чуть ли не воя от досады, негромко воскликнул мужчина, уверенный в том, что никто его не побеспокоит и не подслушает. Асмидт дышал грузно, грудная клетка тяжело вздымалась, но говорил император, как прежде, отчётливо и максимально понятно для себя. – Никора. Никогда бы не подумал, но ты единственная, кому сейчас я могу доверять! – подавляя ядовитый смешок, заметил император. Происшествие полностью подорвало доверие к каждому, кто окружал его. Даже верному магу Асмидт не мог полностью доверять, что стало для него же полнейшей неожиданностью. И выходило, что Фолор, с какой стороны не взгляни, подходил на роль некроманта. Слишком подозрителен, часто исчезал, вёл себя практически всегда так, чтобы не возникало никак нареканий, то есть как подобало. Асмидт, конечно, не сомневался в правильности многих советов, они не раз спасали из затруднительной ситуации, но это не являлось весомым доводом, по которому все подозрения можно было свести к минимуму. Ничто не внушало доверия, даже верный друг не стал исключением. Мысленно мужчина прошёлся по всем возможным кандидатурам и в каждом нашёл врага. - Не заметить. Да, это вполне возможно, - заметил Асмидт, вновь успокоившись, и начал перебирать в голове отрывки из воспоминаний. Лекции старшего брата, которые тот нехотя записывал под присмотром младшего, моментально всплыли перед ним, будто это было вчера. Любой шанджец, вне зависимости от сословия и места проживания, имел частицу колдовской силы. Мало кто знал об этом. Если в период взросления сила всё-таки не проявилась, это не означало, что она исчезла. Она оставалась с человеком или нелюдем на всю оставшуюся жизнь. И никогда не получится определить, маг ли перед тобой или же обычный среднестатистический шанджец, когда он не использует колдовство. Возможно, это и мешало Фолору поймать некроманта с поличным, если сам колдун таковым не являлся. Он слишком хорошо заметал следы. - Но у Никоры другая магия. Фолор её чувствует, - отметил император, а после добавил мысленно: « И побаивается». В любом случае, императрица не виновата, наоборот, главная задача для некроманта – избавиться от наследника. А после уже и от нынешнего императора. Да только столько лет прошло! Медлит! Выжидает удобного момента. Но зачем? Какой прок ждать сотнями лет, если есть все возможности убить прямо здесь и прямо сейчас? Асмидт никак не мог угадать цели и мотивы, которые двигали неизвестным для него врагом. И эльфа это пугало даже больше, чем если бы он действительно знал, зачем некромант затаился и старательно выжидал. Погруженный в размышления, император не заметил, как распахнулась дверь. И лишь услышав ласковый и отчего-то звонкий голос, обернулся. У входа в тронный зал стояла супруга, щёки её заметно горели, а с лица не сходила улыбка. Удивительные перемены! А всего-то два дня назад она чуть ли не плакала. Супруга пыталась тогда показать, что способна справиться со стрессом. Но в итоге не уснула и оставшуюся ночь ревела, находясь в его объятиях. И Асмидт через печать чувствовал эхо её эмоций, и, наверное, впервые попытался забыть о гордости, и проявил сочувствие. Наблюдая за супругой издалека, Асмидт отметил: очередной подарок пришёлся как нельзя кстати. Никора лучилась счастьем, глаза светились, а сомкнутые губы сдерживали улыбку. В тени дверного проёма стояла Луа и, похоже, тоже радовалась встрече. Но счастье женщины длилось не долго. Настроение императрицы неожиданно переменилось. Супруга вдруг посмурнела, дотронулась до печати и, внимательно посмотрев в лицо мужа, направилась к нему. Почувствовала его страх и волнение! И чем меньше становилось расстояние между мужем и женой, тем сильнее они чувствовали эмоции друг друга. Приблизилась Ника к супругу не так быстро, как хотела. В беременности много плюсов, но и минусы имелись. Седьмой месяц пошёл. Ходить стало трудно, поясница болела. Да и ребёнок, словно по расписанию, бился, и уже не так, как в самом начале. Не походило это на милое шелестение бабочек внутри. Нет. Ника знала уже сейчас, что малыш развивается быстро и с каждым днём становится больше, сильнее и энергичнее. Его движения внутри сопровождались резкими всполохами боли и стихали ближе к ночи. И разговоры, наполненные добротой и нежностью, уже не помогали. Но рядом с мужем Ника старалась делать вид, что всё в порядке. Хотя на деле ощущение защиты давно испарилось, а магический барьер пошатнулся. Осторожно коснувшись руки супруги, мужчина вопросительно взглянул в ясные кофейные глаза Ники. Укор, беспокойство, надежда и любовь читались в них. В душе затаилось множество сомнений, а от смелой девочки не осталось и следа. Сейчас, анализируя поведение супруги, мужчина словил себя на мысли о том, как необычна Никора. Странное поведение, к нему он привык, а вот порывы, внутреннее состояние оставались загадкой. С самого первого и до сегодняшнего дня императрица менялась. «Где же та девочка?» - много раз задавался этим вопросом Асмидт, и понимал, что она исчезла без следа. Незнакомкой ступив в его дом, она была для него чужой. Тогда, при их первой встрече, он увидел в ней нечто, что отличало её от остальных. Вроде и взрослая, но по-детски наивная. В те дни он спрашивал себя, зачем же она по своей воле переступила порог замка, и не находил ответа. Да разве сейчас это важно? И его вина в том, что супруга изменилась. Она пробиралась сквозь дебри его души, стараясь донести до него свою искреннюю любовь. Обратно вовремя не повернула и в конце пути наткнулась на стену, за которой находилось его сердце. Закрытое, множество раз раненое, оно не хотело кого-то впускать в свой уютный мир. А Ника всё билась о прозрачную стену, не теряя надежды. И менялась ради него, ради него многое стерпела в надежде хотя бы раз почувствовать тепло его сердца и увидеть, каким он был прежде. Каков настоящий Асмидт? - Не беспокойся, всё хорошо. Никто не потревожит наследника. И меня больше никто не тронет, - уверенным тоном произнесла Ника, и, прижавшись к мужчине, наградила лёгким поцелуем в губы. Знак, что доверять можно. Он прислушался, но сердце его не оттаяло. - Не понимаю. Столько лет, - проронил мужчина, осторожно приобнимая супругу. Тревога передалась Нике, но она быстро подавила её. Ребёнок реагировал на настроение матери, отвечал бурно, поэтому всякие волнения императрица старалась свести к минимуму. - Я тоже не понимаю. Чего он ждёт? Или... – протянула она задумчиво, а после осенило. – Может, знак свыше. Или недостаточно сил. - Ты права. Выжидает. Много лет, - произнёс император, а после перевёл взгляд на жену. – Только откуда ты знаешь, что он жив? Тот, что проклял меня. И то, что он где-то во дворце. Ника немного испуганно покосилась на супруга. Она не знала, как ответить на вопрос, не солгав. О таинственном незнакомце рассказать нельзя, поскольку она сама не разобралась в его мотивах. Так что же остаётся? Асмидт ждёт честного ответа, зная, что соврать супруга не сможет ввиду своей скромности и нерешительности. А если и сумеет, то будет всё понятно без слов. - Не знаю, как объяснить. Это словно предчувствие. Я просто знаю, каково – получать проклятие, - говорила предельно честно Ника. Муж с интересом слушал и ждал подробных объяснений. – Твоё проклятие сильнее. И сейчас оно на тебе, - добавила она, не сводя глаз с лица Асмидта. В них читалось удивление и непонимание. Выждав нужного момента, Ника приподняла копну волос, нарочно поворачиваясь к супругу спиной и открывая шею. – Видишь небольшие шрамы? Они практически незаметны, – указывая пальцем на блестящий рубец на коже, продолжила. – Зависть, она такая. Со сто процентной уверенностью могу сказать, этот след образовался не после травмы. В своё время мне говорили, что это была попытка наложить на меня проклятие. И таких много. - Но зачем? – уловив печальные интонации в голосе женщины, всё же задал вопрос супруг. Ника тяжело вздохнула и замолчала, опустив взгляд. Она, видимо, прибывала в сомнениях, и когда поняла, что можно раскрыть частицу скрытой ото всех правды, прижалась к мужу и посмотрела в упор, будто спрашивая разрешения. Чувствовалось, как сильно забилось сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Волнуется. – Всё хорошо. Говори, я пойму. - У меня была настоящая семья, - горько сообщила она, сдерживая слёзы. – Я не приёмная. И родом не из шанджских краёв. – Как же сложно было ей говорить об этом, но, почувствовав на своей голове руку, а после лёгкое поглаживание по тёмным чуть вьющимся волосам, она успокоилась. - Я догадывался, - признался он как бы невзначай. Внешность, слишком нетипичная для Шанджда, бросалась в глаза каждому, кто видел императрицу. Северянка, однозначно. Спокойно переносила холод, не жаловалась на неясную погоду, наоборот, она очень любила наблюдать за ней. И выросла Никора такой покорной лишь оттого, что родилась слабой, не похожей на остальных. Очевидно, опекали её со всем усердием. Не избалована, поскольку северные города и страны бедствовали, и люди, живущие там, старательно экономили. Картинка спокойно сложилась перед Асмидтом. Он хотел в это верить. Тем более, если супруга родилась в стране под названием Сиэст, то заведомо не являлась врагом. Граница, по многовековому соглашению, была открыта с обеих сторон. - Знал? – дрожащим голосом произнесла Ника, но тут же смолкла. И быстро поняла. О иномирском происхождении он вряд ли знал, поэтому принимал её за простую чужеземку. Но это и хорошо. - У тебя северные корни, кожа светлая, - подтвердил он её догадки. – Знаешь, не будем больше говорить о таких вещах. Тебе больно. - Спасибо, - единственное, что смогла вымолвить Ника в знак благодарности за то, что он не дал ей солгать. Ещё в самом начале чужого разговора Луа покинула дверной проём, что вёл в тронный зал, и поэтому супруги остались наедине друг с другом. Объятий Асмидт не разомкнул, и даже не поругал за чрезмерную нежность по-детски наивную Никору. В первые месяцы их брака он поступил бы именно так, но сейчас, зная, что на душе у неё, не смел отвергнуть. Мужчина корил себя за то, что сразу не понял: она тоже потеряла близких для себя людей. Не важно, когда это произошло и где. Сейчас важно другое – их будущее. - Я не могу утверждать, что люблю тебя. Прости. Но, знаешь, я вижу в тебе друга, - без смущения произнёс Асмидт, осторожно целуя супругу в макушку. – Ты единственная, кому я могу доверять. Ника промолчала, но на лице её появилась запоздалая улыбка. Пускай не любовь, но и не ненависть и злоба. Разве этого мало? Нет, в самый раз. В послеобеденные часы дальняя часть библиотеки преображалась. На лакированных стенах отражались магические всполохи, составляющие причудливый узор. Фолор неустанно наблюдал за каждым движением Никоры, прислушивался к интонации и следил за тем, чтобы плетения не разрушались под действием неустойчивой энергии. И даже то, что теорию императрица схватывала практически налету, не повлияло на практическую часть занятий. Защитные заклинания имели дурное свойство разрушаться из-за какой-то маленькой неточности. Неудачные попытки приводили к моментальному взрыву. Поэтому Фолор продолжал контролировать каждое действие ученицы в надежде на то, что она сможет без вреда здоровью овладеть колдовством. - Тише, спокойнее, - заметив со стороны Никоры нервозность, посоветовал мужчина. – Теперь сделай закрепляющий круг. С ним у тебя проблем уже нет. После того инцидента с некромантами императрица стала иначе смотреть на магию. Если раньше она неуверенно подступалась к колдовским книгам, то теперь старалась впитывать новые знания, как губка. Несомненно, враги не дремлют и попытаются ещё раз забрести в её разум, но теперь Ника была уверена в том, что средней силы наваждение она сможет оттолкнуть от себя без особых усилий. - На сегодня хватит, - важным тоном заключил маг, переводя взгляд на уставшую, заметно вспотевшую императрицу. Она лишь вымученно махнула рукой, давая понять, что попросила его ненадолго остаться. – Что-то ещё? - Я вот всё хотела спросить. Как появилась магия? – задумчиво протянула Ника и перевела свой взор на Фолора, который удивлённо повел бровью. – Точнее как появились заклинания. Древние, к примеру. - Не думал, что ты спросишь о таком. Но, знаешь, это довольно интересный вопрос. Я бы мог тебе дать книгу, но, думаю, что рассказать на словах будет проще и понятнее, - на что Ника утвердительно кивнула и, смахнув со лба капельки пота, поменяла сидячую позу на ту, в которой сидела часом ранее, а именно прижалась к спинке кресла и расслабилась. – Давно это было. Задолго до моего рождения. Точной даты никто не знает, дело это не одного дня. Тогда, в тысячилетие Майри, начали появляться первые маги. Их было совсем немного, как и сил, что они имели. Так, мелочи. Реакция быстрая, выносливость повысилась. Их энергия не уходила во внешнюю среду, а поддерживала их изнутри. Таким образом многие из них продлили себе жизнь, сами того не осознавая. И постепенно, с каждым поколением, магов становилось всё больше, их силы росли. И именно тогда появились первые заклинания. Путем проб и ошибок. Много тогда шанджцев погибло. Они наугад строили комбинации. Прошли многие тысячелетие перед тем, как маги смогли научиться управлять своей силой. Древние печати сопровождают нас везде. К примеру, свадебные церемонии. Лечение кого-то. Некоторые щиты. Укрепляющая магия. В некоторых поселениях сохранилась земледельческая магия. - И все они не приносили вред человеку. Правильно? – заметила Ника, на что получила утвердительный кивок со стороны учителя. - Схватываешь налету. Ещё с тех пор сохранились различные артефакты. Какие-то можно скопировать при должном старании, но, как правило, они либо слишком сложны, либо рассыпаются после первой же попытки. - Значит, боевая магия является новой? – сделала вывод Ника и взглянула на Фолора вопросительно, надеясь на ответ. - Конечно. Как и некромантия. Боевые заклинания появились вследствие изучения защитной магии, а темное искусство стало итогом иного подхода к лечебным печатям, - как-то невесело заметил колдун. - Значит, и артефакты претерпели изменение? Фолор еле заметно пожал плечами, а после задумался. С этой точки зрения он никогда не смотрел, потому что похожих случаев не подворачивалось. А теперь он получил пищу для ума и отметил, что такой вариант, как изменение артефакта, имеет право на жизнь. Сложно такое провернуть? Да. Ошибка разрушит древность. Нужна неслыханная удача или же огромный запас энергии, чтобы скопировать все в точности и провернуть авантюру снова. - Я что-то не так сказала? – пропела вопросительно Ника, наблюдая с полуулыбкой за тем, как поменялось выражение лица у колдуна. На Земле это назвали бы простым словом: «завис». Она не предполагала, что такой, как ей казалось, простой вопрос, застанет его врасплох. И со стороны это выглядело забавно. - Н-нет. Всё хорошо, - заметил Фолор, а после добавил задумчиво. – Просто… Знаешь, ты выдала неплохую мысль! Столько всего встало на свои места! – торжествуя, произнёс колдун, а после опомнился и добавил: – На сегодня я тебя оставлю, Никора. Но перед этим я дам тебе одну книгу. Прочитаешь, разберёшься с действием многих печатей. Пара легких пасов рукой, несколько слов-ключей и в руках мужчины оказывается небольшой томик в коричневом переплёте. Со стороны обычная ничем не примечательная книга, но если приглядеться, можно заметить небольшие серые руны на корешке. Едва успела Ника их рассмотреть, как они поплыли, и вместо них появилось название: «Справочник печатей и заклинаний». Ника ничуть не удивилась. Привыкла. Но писать на иномирском наречии она не могла и всячески это скрывала. - Обязательно. До встречи, - только и успела произнести Ника перед тем, как осталась одна посреди огромной библиотеки. – Что же. И мне пора. Отложив книгу в сторону на рядом стоящий столик, императрица оперлась обеими руками о подлокотники и медленно поднялась. Устало выдохнув, она ещё раз отметила, как тяжело ей стало в последнее время делать что-то привычное. И вроде бы не сильно поправилась, а ходить почему-то было тяжело. Но куда мучительнее переносились толчки ребёнка. Ника порой удивлялась тому, что ещё не родила. Каждый осмотр Ника ждала, когда же колдун скажет точный срок рождения сына, а он лишь пожимал плечами и говорил, мол, рано ещё. Приходилось верить на слово, но сердце почему-то говорило иначе. Не спеша, Ника вышла из библиотеки и, не отрываясь от книги, грузной походкой шла по длинному коридору. Справочник оправдывал своё название. Нет ничего лишнего: название заклинания или печати, его действие, побочные эффекты, если таковые имелись, и список того, как колдовство должно вести себя в конкретных ситуациях. - Печать перемещения, - прочитала Ника вслух, остановившись и заметно призадумавшись. – А это какой род заклинания? Наверное, материальный, - не дожидаясь ответа, озвучила своё умозаключение и продолжила свой путь. Иногда отвлекаясь, императрица сворачивала в очередной пролёт, но книгу не выпускала из рук и внимательно изучала абзац за абзацем. Она анализировала каждое слово, сравнивала теорию с практикой, и всё сходилось. Глаза остановились на оглавлении: «свадебное заклятие-печать». Ника воспрянула духом и продолжила чтение с необычайным рвением. Раньше императрица задавалась вопросом, зачем нужны супружеские печати, почему они так важны для супругов, как действуют и то, к какому роду магии относятся. Благо, информация в книге была максимально исчерпывающая. Как оказалось, заклятие являлось самым древним из всех имеющихся, а потому было самым сложным и энергозатратным. Оно связывало не только мужа и жену ментально, но и являлось своего рода гербом рода. С появлением ребёнка связь супругов становилась крепче, а сама печать видоизменялась, становилась больше и ярче. Дойдя до последнего абзаца, Ника остановилась посреди коридора, словно околдованная. Тело в порыве страха онемело, а книга с присущим ей шумом упала на пол. Звук хлопка тут же вывел императрицу из транса, но на душе стало необычайно тошно. - И как мне теперь тебя поднять? – как-то совсем грустно заявила Ника, прибывая в некотором замешательстве после прочтения последней сноски в главе о брачных печатях. – Какая я неуклюжая. Нагнуться императрица не смогла, сколько бы ни пыталась, а позвать Фолора гордость не позволяла. Её жизнь в замке и так текла слишком размеренно, даже простые мелкие препятствия и неудобства казались роскошным приключением. - Никора, вот вы где! – послышалось со стороны лестницы, что находилась в конце коридора. От неожиданности женщина заметно вздрогнула, а сердце бухнуло испуганно в груди. - Луа! Как хорошо, что ты здесь. Поможешь поднять книгу? – стараясь не выдавать своей растерянности, спокойным и дружественным тоном попросила императрица. – Так неловко. - Лучше уж книга, чем ваза, - заметила не без улыбки служанка. – Ничего. Никора, этого не стоит стыдиться. Твои эмоции на лице написаны. Такая простая тактика – не договорить что-либо. Человек додумает сам, увидит собственную иллюзию и поверит. Ника давно поняла один прекрасный принцип всех шанджцев – они смотрели поверхностно, старались не углубляться в изучении тех, кто их окружал. И не потому, что доверяли полностью, а потому что боялись найти то, что ранит чувства. И оттого Асмидт и Фолор не могли точно сказать, кто являлся некромантом. И какой мужчина согласится с тем, что был не прав и сглупил? Да и сам некромант не спешил открываться. Зачем? Успеется. Незачем торопиться. И, если подумать, ему не выгодно место императора, он в тени, играет ими, как захочет и вершит свои тёмные дела. И Ника искренне жалела о том, что не удосужилась лично узнать характер каждого, кто находился на службе в супруга, будь то обычная служанка или же военный. - Как же я завидую шанженкам! Они так резвые и подвижные, даже когда беременные! А я… ходячая беда, - шутливо произнесла императрица. – Проводишь? Боюсь, снова что-то уроню или нечаянно разобью! Деликатно взяв Нику за предплечье, Луа повела подругу вдоль по коридору, ведущему в бывшие покои императрицы. Помещение кардинально изменилось и теперь походило на обычные нежилые помещения, за исключением приятной неожиданности: на столике, в нескольких углах стояли вазы с цветами, а стену обвивало приятно пахнущее растение. Заметив удивление на лице Никоры, Луа поспешила ответить на главный вопрос: что здесь делают цветы? - Такая традиция существует. Когда кто-то съезжает, комнату обязаны чем-то засадить. Чтобы в ней сохранилось ощущение присутствия бывшего хозяина. Там все завязано на магическом ритуале. - Интересная традиция. Ты же разбираешься в них? – как-то вскользь поинтересовалась Ника, после чего начала плести заклинание. В простонародье его называли молчанкой, так как данное колдовство скрывало определённое количество людей и не давало возможности кому-либо подслушать разговор. Помимо этого оно действовало, как отвод глаз от собеседника. Всё зависело от того, какую команду задал маг. В данный момент Ника хотела не только испытать заклинание, но и выяснить кое-что, о чем не должен был узнать Фолор. - Никора, зачем это? – заметив магические пасы, испуганно поинтересовалась Луа. - Ничего. Тише. Я проверю, работает ли, - перебила императрица служанку, после чего чётко и громко произнесла имя колдуна. – Отлично. Не отозвался на зов. Работает. Луа смотрела на императрицу пораженно. Она ведь заметила в голосе надрыв, который не распознать, если внимательно не прислушаться. Никора была чем-то взволнованна, и, скорее всего, даже напугана, но виду не подавала. А теперь она решила открыться ей, и интуиция шандженки подсказывала – всё не просто так. - Я не хотела беспокоиться раньше времени, - осторожно присаживаясь на кровать, начала Ника. – Раньше, когда почувствовала неладное, я не придала этому значения. Знаешь. Зря. Теперь я понимаю, что мои предчувствия – не пустой звук. Ничего больше не говоря, императрица протянула служанке раскрытую на нужной странице книгу и ткнула пальцем на последний абзац. Ничего толком не понимая, Луа подчинилась и прочла знакомые строчки. - Что-то не так с брачной печатью? – задала закономерный вопрос она, поднимая взгляд на поникшую подругу. Никора водила ладонью по печати, словно спрашивая себя, не было ли то жжение иллюзией. - В тот день, перед тем, как отправиться в спальню к Асмидту, я почувствовала жжение на руке. Очень сильное. Словно раскаленным железом прошлись по коже, - заметив пораженный взгляд Луа, Ника поспешила спросить. – Что это могло значить? Почему то, что написано, не сработало тогда? - Я н-не з-знаю. Но, день или два, не имеет значение. Душа покидает тело. И связь начинает рушиться. Тело погибает без души. - Значит, беда миновала? – с надеждой в голосе произнесла Ника. – Или.... – верная догадка пришла сама собой. Ладошками обхватив живот, Ника тихонечко начала поглаживать его. – Ребёнок. Тот день. Я не могу сказать точно, но Асмидт, сам того не ведая, удержал меня близ себя. И если всё так, как мне кажется, то, получается, осталось два месяца. Даже чуть меньше. На глазах выступили слёзы. Ника искренне не понимала, что не так с ней. Она же живая, настоящая, чувствует боль, а эмоции не угасли. Императрица не походила на пустую бездушную куклу. Так почему тогда печать оборвала связь? Что послужило причиной? Ей не хотелось умирать, особенно сейчас, когда она ждала первенца. Да какая мать захочет бросить своё дитя? Первые слова, шаги, самостоятельные достижения. Сын вырастет, а вот будет ли она рядом с ним, чтобы запечатлеть эти моменты, Ника не знала. - Мне страшно. Я не хочу! - срываясь на горький плачь, взвыла женщина. - Разве я не достойна счастья? - Тише-тише. Не плачьте! Конечно, достойны! – крепко сжав в своих объятиях убитую горем Никору, произнесла Луа. – Рано ещё думать о смерти. Да и кто сказал, что это случится? Магия – удивительная штука. Может, всё обойдётся. - А что, если всё пойдёт по наихудшему сценарию? – сквозь слёзы прошептала женщина, уткнувшись к плечо служанки носиком. - А что велит ваше сердце? - Моё сердце... – повторила, подобно эху, Ника. И быстро нашла ответ. – Я хочу, чтобы с лица Асмидта не сходила улыбка, когда он увидит сына. Он же так о нём мечтал. Хоть на день, но пускай он будет счастлив.