Дневники Мастодонтов

"Не плачь... не плачь..." Пытаясь сдержать слёзы, Малдер кусал губу так сильно, что ранка на ней открылась. Чувствуя вкус крови во рту, Фокс ждал, пока Скалли уснёт. Только убедившись, что может встать, не разбудив её при этом, он поднялся и, пошатываясь, покинул их укрытие, желая дать выход чувствам там, где она не услышит. Ему было очень тяжело сдерживать эмоции, занимаясь любовью. Он испытывал настоящие мучения, ощущая прикосновения её рук и не имея возможности отреагировать так, как того жаждали его тело и сердце. Он хотел заполнить её не только своими пальцами. Господи, он хотел войти в неё, снова сделать своей, стереть даже воспоминания о Дзе. Гребаный сукин сын не имел права прикасаться к ней. Она принадлежала ему, чёрт подери! Ему! Он двинулся шаткой походкой к реке, позволив себе дать волю чувствам. Горячие слёзы застилали глаза и стекали вниз по его щекам к бороде, потому он ориентировался на шум воды и лунную дорожку на неспокойной поверхности реки. На душе у него тоже было неспокойно из-за уязвлённой гордости и охватившего его смятения. Хотя Скалли утверждала, что не особо пострадала во время близости с Дзе, Малдер ей не поверил. То, как она отпрянула, когда он потянулся к ней, говорило о многом, пусть даже она не готова это признать. - Будь проклят этот грёбаный неандерталец, - пробормотал он, - как и это грёбаное место. Фоксу пришло в голову, что если Бог и должен проклясть кого-то, то это его самого... за то, что Скалли по его вине попала сюда, за то, что он позволил Дзе переспать с ней и был таким дураком и трусом. У реки его колени подогнулись, и он рухнул на четвереньки на мелководье, намочив штанины. С приглушенным стоном он сдержал рвущийся на волю крик, потому что отошёл недостаточно далеко от их со Скалли прибежища. Шуму текущей воды не заглушить его рыданий, и, услышав их, Дана отправится искать его, а Фокс не хотел, чтобы она видела его в таком состоянии. В горле жгло от сдерживаемых слез, и у Малдера возникло чувство, словно ему дали под дых. Он вскочил на ноги и побежал вниз по течению. Острые камни впивались в его босые ступни, но Фокс игнорировал это, охваченный желанием убраться как можно дальше от Скалли, прежде чем дать выход гневу. Ему так не терпелось избавиться от негативных эмоций, что он начал на бегу снимать штаны. Повозившись с молнией, Малдер приспустил джинсы на бёдра и приостановился, только чтобы поспешно снять их. Ему и в голову не пришло, что они уже мокрые, и можно не утруждаться лишний раз. Он разделся в неистовстве и, бросив скомканные штаны на берегу, обнажённым вошёл в реку. Ледяная вода окутала его щиколотки, икры, бёдра, и у него свело мышцы от холода. Он зашипел, когда она достигла его гениталий - болезненное, но оправданное наказание за его грехи перед Скалли. Лицемер, притворщик, лжец. Скалли заслуживает более достойного человека. Она доверяла ему, чёрт возьми, а он её подвёл. Позволил другому прикоснуться к ней, заняться с ней любовью; мысли об этом были просто невыносимыми. Испытывая отвращение к самому себе, он погрузился в тёмную воду, приглушившую его полный отчаяния крик. Пузырьки воздуха ринулись вверх, и лёгкие Малдера опустели, но он нырнул в глубину, несмотря на сильное течение, опускаясь всё ниже к покрытому водорослями дну. Достигнув его, он прекратил грести и позволил себе погрузиться в раскачивающиеся заросли келпа. Его руки и ноги настолько онемели, что он практически не ощущал задевавшие их водоросли. Он ожидал во мраке, пока утихнет его гнев. И, слава богу, холодная река безотказно подействовала. Яркие воспоминания постепенно вытеснили его боль. А именно то, что произошло в квартире Скалли пять лет назад после того, как он приковал Юджина Тумса в ванной комнате. Дана позволила себе ненадолго обрести утешение в объятиях Малдера. И столько времени спустя он всё ещё помнил, как она прильнула к нему, как приходили в норму её сердцебиение и дыхание, когда страх начал отступать. В тот раз Фокс впервые спас ей жизнь и стал её героем, пришедшим ей на выручку, словно благородный рыцарь. Он всё на свете отдал бы, чтобы всё снова стало так же. Оттолкнувшись от дна, когда в лёгких начало жечь из-за нехватки кислорода, Малдер пообещал себе примириться со своими прошлыми ошибками. Два сильных гребка, и его лицо поднялось над поверхностью реки. Малдер судорожно вдохнул, набирая полную грудь свежего ночного воздуха. Капельки влаги остались на его ресницах и бровях, вода стекала по волосам и бороде. Он моргнул, и звёзды стало чётко видно. Созвездие Геркулеса находилось прямо над головой; булава древнего героя была высоко поднята в вечной готовности к бою со Змееносцем и его жуткой Змеёй, чья треугольная голова отделяла Геркулеса от полулежащей Девы. Подражая её беззащитной позе, Малдер перевернулся на спину, чтобы видеть небо, и поплыл, широко раскинув руки и ноги. Скалли пребывала в таком же открытом положении, когда достигла оргазма. Господи, как ему хотелось в тот момент слиться с ней воедино, стать частью её, узнать её мысли и испытать её наслаждение. Фокс жаждал согреться пламенем её страсти, стирая её жуткие воспоминания и избавляясь от собственных страданий. Он желал стать с ней одним целым во время этого первобытного акта любви, разделить с ней блаженство. Слезы снова навернулись на глаза, и на этот раз он молча позволил им стекать по его вискам в ледяную воду Высоко в небе сияло множество грозных существ: Дракон, Ящерица, Лев и Большая Медведица. Между ними стоял Геркулес, и Малдеру захотелось иметь львиную шкуру, как у этого легендарного персонажа, чтобы стать таким же бесстрашным и встретиться лицом к лицу со своими демонами [Геракл (Геркулес) символизирует самоосвобождение личности в поисках бессмертия, искупление грехов и проступков страданием и «героической борьбой». Он убил двух львов, и шкура одного из них была неуязвимой и служила ему броней и щитом]. Фокс нашёл глазами скопление, бывшее головой Геркулеса, находившееся между Вегой и Геммой, едва различимое даже в такую ясную ночь. Вдруг звёзды сместились, и всё небо, казалось, покрылось мелкой рябью, как поверхность воды. Сначала Малдер списал это на слёзы, но когда моргнул, картинка стала ещё более искажённой. С небом происходило нечто невероятное: оно дрожало, складывалось и раскладывалось, морщилось, как веер из гофрированной бумаги. Испугавшись, он принял вертикальное положение, пытаясь нащупать ногами дно. Странное вибрирующее течение сотрясало его, когда Фокс инстинктивно поплыл к казавшемуся таким же неспокойным, как и небо, берегу: на нём вдруг возникли выступы и впадины; он дрожал, покрываясь рябью и расплываясь. Это что, землетрясение? Да нет, это не объясняет происходящего с небом. Налицо явно какой-то иной феномен, нечто сверхъестественное. Испугавшись за Скалли, Малдер уже собирался окликнуть её, когда воспоминания поглотили его. Обжигающая боль в бедре, запах антисептиков и чистящих средств. - Еоннероксу еинеибецдрес, 76 eинелвад еенхрев, - пробормотала какая-то женщина неразборчиво. А где Скалли? Ах, вот она, у него в ногах, пятится к выходу из отделения скорой помощи. Его трясло, он зашёлся приступом кашля. Его окружали парамедики и медсёстры. Его тошнило, и он боялся, что его вырвет прямо в кислородную маску. Что происходит? Вдруг он оказался в машине скорой помощи, чувствуя себя, как ребёнок на почему-то вращающейся назад карусели, на которого действует центробежная сила. Потом его переложили на землю, где и оставили дрожать от холода. Скалли стянула свою куртку с его груди, лишив его последнего источника тепла и хоть чего-то, чем можно укрыться, и крикнула: - Ненар тнега! Бред какой-то! Его подбросило, и всё же он как-то умудрился приземлиться на ноги. Услышав выстрел, он вдохнул крик. Жгучая боль пронзила его бедро, но исчезла как раз перед тем, как он завопил: - Тнега йыньларедеф! Что, чёрт возьми, происходит? Это странное явление закончилось так же быстро, как и началось. Небо разгладилось, превратившись в нормальный изогнутый чёрный бархатный свод, поблескивающий огоньками знакомых созвездий. Река, как и прежде, текла на юг между ровными берегами. Его сердце колотилось, пока он быстро плыл к берегу. Только оказавшись на суше, он осознал, что его ноги дрожали так сильно, что он не мог стоять, и потому пополз на четвереньках к траве, где, сидя на корточках, принялся ждать, когда дрожь пройдёт. Малдер понял, что только что столкнулся с какой-то временной аномалией. Возможно, такой же, как та, благодаря которой они попали сюда. Неужели это путь домой? Его надежда тут же сменилась страхом, что его закинуло в будущее - или какое-то иное время - без Скалли. Она всё ещё здесь? Фокс принялся неистово растирать свои онемевшие бёдра, желая побыстрее броситься к ней и убедиться, что она всё ещё спит в хижине, где он её оставил. Когда его ладонь скользнула по месту, где был давний шрам от пулевого ранения, Фокс почувствовал, что тот исчез, как и отметина на плече. Наверняка искажение хода времени... вернуло его к делу Боггса, к тому моменту, когда Лукас Генри ранил его в ногу. Только... все произошло в обратном порядке, и даже люди говорили задом наперёд. И каким-то образом он снова оказался в прошлом, где находился изначально... но теперь стал моложе, и шрам, оставленный той пулей, исчез. Чувство тревоги заставило Малдера встать на ноги. Им со Скалли надо найти путь домой, прежде чем время разделит их навсегда. В плейстоцене ли она ещё? Прихватив штаны, Фокс бросился бежать со всех ног, отчаянно желая найти её. Возвращаясь по тому же пути, он пронёсся мимо казавшихся призрачными хижин, костяные каркасы которых сияли в лунном свете. Где же Дана? Он заметил её в напоминающей сжатый кулак скелета хижине, Скалли спала, похожая на прекрасного ангела. Запыхавшийся Фокс замедлил бег и остановился у самого входа; его охватило невероятное облегчение: с ней всё в порядке, она с ним. На шатких ногах он подошёл к ней и опустился на корточки, глядя на Скалли сквозь пелену слёз. Обхватив себя руками, Малдер поблагодарил Бога, что не потерял её. *** Военно-воздушная база "Хилл", Компьютерная лаборатория, ангар № 19 14-е мая 1998 года, 7:28 Джейсон что-то быстро печатал в командной строке. - Что ты делаешь? - спросила Лиза, заглядывая ему через плечо. Он хотел, чтобы она оставила его в покое. Её запах, жар тела, дыхание, обжигавшее его ухо... всё в этой женщине отвлекало его. - Создаю графическую модель искривления, имевшего место во время вчерашнего испытания. Она должна показать нам любые структурные аномалии в континууме. Трехмерная модель начала обретать форму на мониторе. Кривые вероятных значений времени исходили из её центра, образуя область допустимых отклонений, напоминавшую поверхность пруда, в который бросили камень. - Эпицентр. - Николс ткнул в центр модели указательным пальцем. Лиза кивнула, и её длинные тёмные вьющиеся волосы задели его плечо, что напомнило ему, как они щекотали его лицо во время вчерашнего занятия любовью. Тогда он ощущал отчаянное желание и облегчение одновременно, теперь же старался игнорировать своё возбуждение и её близость, сосредоточившись на изображении на мониторе. Ещё один удар по клавише, и модель на мониторе пришла в движение. Кривые времени ритмично извивались и растягивались, напоминая штормовые волны. Неожиданно на каждой кривой сформировались маленькие сферы, которые начали постепенно расширяться, смещаясь с курса. Две из них столкнулись и лопнули. - Вот же чёрт. - Джейсон с открытым ртом уставился на изображение. Возникло ещё больше сфер, и в модели времени появились структурные изменения - небольшие отверстия, напоминающие булавочные проколы, которые увеличивались до тех пор, пока вся конструкция не стала похожей на сито. - Кто-то угодил туда? - спросила испуганная Лиза. Если подозрения Джейсона верны, то не только кто-то потерялся в этом "котле", но и эти потерявшиеся могли привести к прогрессирующим изменения во временно-пространственном континууме. - Мы должны проинформировать Бека, - сказала Лиза. - Нет! - Если бы Бек увидел эти данные, то заподозрил бы Джейсона в саботаже, потому никто не должен узнать правду - даже Лиза, по крайней мере, пока что. Он не мог рисковать своим участием в проекте, пока не обеспечит его провал. - Лиза, послушай меня, ещё слишком рано говорить ему что-либо. Сначала мы должны выяснить, что пошло не так. - Джейсон, ты сам говорил, что кто-то мог застрять там. - Я не говорил «застрять». Если кто-то попал в прошлое, то их можно вернуть обратно. - Как? Мы никогда не сталкивались ни с чем подобным. - И Бек тоже, потому говорить ему нет смысла. Он только будет мешать. Давай ещё раз просмотрим данные. И как только выясним, что произошло, мы пойдем к Беку... обещаю. Она, нахмурившись, уставилась на монитор. - Не знаю, Джейсон. Это проект полковника. -Это наш проект. Мы... Входная дверь вдруг распахнулась, положив конец их спору. Капитан Линден стоял на пороге, прищурив глаза и плотно сжав губы. *** Осенний лагерь клана Муравья, река A-Chi Время Праздника Мастодонта, день Прячась за кустами шиповника, Джини опустилась на четвереньки, чтобы понаблюдать за тем, как Дзе и Лин прочёсывали деревню у подножия холма. Колючки впивались в её голые колени, но лучшего укрытия было не найти. За дрожащими на ветру розовыми цветами и густыми гладкими листьями брат и дядюшка вряд ли её заметят, как и Чал и Вол-ла-чи, если неожиданно придут с севера. Оглянувшись через плечо, она осмотрела холм, ожидая увидеть их, спускающимися вслед за остальными. Девочка была уверена, что они поняли, что она пошла назад на болоте, и могли задержаться разве что для охоты или перекуса, так что сильно не отстали. Но на покрытом густой травой склоне у неё за спиной не было ни души. Облегчённо вздохнув, она снова сосредоточила внимание на деревне внизу. Джини узнала осенний лагерь клана Муравья по характерному s-образному изгибу реки, старому клёну и двум камням, напоминающим самку мастодонта с маленьким детёнышем. Клиззи рассказывала ей историю об этих двух огромных валунах в прошлом году. Согласно истории, самка мастодонта и её детёныш пили из реки, когда стая голодных волков окружила их. Испуганный малыш спрятался за ногами матери, зовя на помощь, пока она громко трубила в хобот, чтобы отпугнуть хищников. Подстрекаемые голодом звери окружали их ещё более плотным кольцом, нетерпеливо облизываясь. Волки рычали, обнажая зубы, пока мать отбивалась от них бивнями. Она не подпускала их почти два дня, пока совсем не ослабла. Когда жадные волки увидели, что мать при смерти, то два самых смелых из них - сёстры с серебристой шерстью - приблизились к ней сзади, пока остальные отвлекали её воем и лаем. Волчицы напали на детёныша, схватив его за шаткие ноги, и он издал жалобный крик. Последние силы обезумевшей от ужаса матери ушли на клич - предсмертную молитву Духам о заступничестве и спасении её детёныша от волков. И Духи услышали материнскую молитву и ответили на неё, превратив мать и детёныша в камень, а волки поломали зубы и остались голодными. Джини эта история не понравилась. Ей казалось несправедливым, что волки всего лишь сломали зубы, когда мастодонты навеки превратились в камень. Она сказала об этом Клиззи, на что получила такой ответ: - Мы не всегда можем постигнуть деяния Духов, цыплёночек, но как хорошо знать, что они отвечают на молитву испуганной матери. - А если бы волки тоже помолились? - спросила девочка. - На чью молитву ответили бы Духи? - Не знаю, может быть, это возможно - ответить на все молитвы. Джини усомнилась в том, что это так. - Тогда почему люди голодают и болеют, даже если молятся? - Может, они молятся недостаточно усердно. Недостаточно усердно? А когда им достаточно? Иногда, казалось, Духов очень трудно ублажить. Она решила, что лучше уж сломать зубы и остаться голодным, чем превратиться в камень. Стоило ей подумать о собственном пустом желудке, как тот заурчал от голода. Джини чувствовала запах готовившегося на костре обеда Дзе и Лина. Большой броненосец жарился на углях, пока мужчины обходили хижины, снова и снова возвращаясь к реке и тыкая пальцами во все стороны. Хотя Джини находилась слишком далеко, чтобы слышать их разговор, она догадалась, что они обсуждали следы Мал-да-ра и Да-ны. Чёткие следы чужаков служили дикарям ориентиром на протяжении целого дня, привели их через высокогорные луга к реке A-Chi в середине утра, а теперь - в земли клана Муравья, покрытые негустой растительностью. Джини испытывала смешанные чувства по поводу возвращения к реке: это означало, что у новопришлых теперь будет достаточно свежей питьевой воды в пути, что хорошо, но Дзе, следуя вдоль реки, сможет легко найти их. Не то чтобы у него возникли с этим какие-то сложности. Оставалось надеяться, что Мал-дар и Да-на не устраивали длительных привалов и уже ушли далеко-далеко на юг, и Дзе их никогда не догонит. Оглянувшись снова и по-прежнему не увидев Чала и Вол-ла-чи, Джини села и принялась ловить муравьёв на цветах шиповника, чтобы хоть немного утолить голод. Вдыхая аппетитный запах жарящегося броненосца, она начала давить насекомых большим и указательным пальцами, отправляя одно за другим в рот. Муравьи были почти безвкусными, и их понадобится немало, чтобы насытиться. *** Следуя на юг вдоль реки, Скалли и Малдер оказались в каменистой долине с колючими кустами и низкорослыми деревьями, по обе стороны от которой возвышались зубчатые холмы. Красные глубокие ущелья чередовались с покрытыми растительностью горными пиками, тенистыми и загадочными; необычная местность навевала Дане мысли о лабиринте. Её поражало, как сильно менялся пейзаж с каждым днём пути: то горы, то низинные болота, то луга, то вот такое холмистое местечко. На относительно ровном участке пути встречались каменистые островки, окружённые песчаной почвой и сорняками. Склоны ущелья были испещрены камнями в результате недавних оползней, изменивших направление течения реки скоплениями разноцветных обломков песчаника. Местами сместились целые склоны, обнажая полосатые слои почвы и оставляя после себя поваленные деревья. Казалось, эта земля - живое дышащее существо, сбрасывающее старую кожу, чтобы получить ещё более яркий окрас. Река здесь становилась глубокой, а течение – быстрым. Она шумно пробивала себе путь через долину, извиваясь и огибая множество валунов и поваленных деревьев. Скалли повысила голос, чтобы перекричать монотонный шум. - Это миф, Малдер. Городская легенда. - Может, и так. Малдер был необычно молчаливым весь день. И хотя он утверждал, что всё в порядке, но явно плакал прошлой ночью. Проснувшись, Скалли увидела, что напарник весь мокрый сидел рядом с ней на шкуре, дрожа от холода и обхватив руками колени. - Речная вода, - объяснил он, когда она спросила о его красных глазах. - Я искупался. - Перед рассветом? Малдер пожал плечами и не поворачивался к ней больше лицом. "Это ж надо", - подумала Дана: стоило ей наконец-то перестать беспокоиться об их отношениях, как его начали терзать страхи. Не то чтобы она его винила: занятие любовью далось им обоим непросто. Скалли охватило чувство вины – она приняла решение участвовать в обмене жёнами, а не он. В конечном итоге оказалось, что Малдер был прав: им стоило уйти, а не соглашаться участвовать в омерзительном обряде племени. Она совершила ошибку, уговорив его остаться, ведь если учесть то, что их мировоззрение радикально отличалось от мировоззрения дикарей, то станет ясно, что проблемы являлись лишь вопросом времени. А что уж говорить о вполне предсказуемом наплевательском отношении Малдера ко всевозможным правилам. К её удивлению, Скалли осознала, что хотела бы быть более похожей на него в этом отношении. Она восхищалась его способностью поступать по-своему, не терзаясь сомнениями, вопреки всему. К чему, собственно, приводила её рассудительность все эти годы? В этот раз из-за неё Скалли оказалась в постели с чужаком. Какая же она дура. Как уроборус на её спине, она ходила по замкнутому кругу, по проторенному пути логики, ведущему в никуда, и отбрасывала предложенные Малдером более удовлетворительные, хотя и менее предсказуемые невероятные возможности. Дана поклялась поступить по-другому при первом удобном случае и, отринув всякий страх, последовать зову сердца без задних мыслей, как он. Так, как вчера ночью. Отдавшись чувствам и занявшись любовью с Малдером, она избавилась от тяжёлой ноши. Скалли впервые настолько доверилась ему и сегодня чувствовала себя намного лучше... спокойнее, и, пожалуй, они ещё никогда не были настолько близки. Она надеялась, что занятие любовью повлияет на него так же, но оно произвело противоположный эффект: Малдер замкнулся в себе. Так и не сумев разговорить его утром, Дана неохотно позволила всему вернуться на круги своя и начала обсуждать дела вместо личных проблем, пусть даже споры о сверхъестественном радовали её лишь немногим больше, чем молчание. По крайней мере, это хороший способ скоротать время в пути. Сколько миль они преодолели с тех пор, как покинули племя? И какое расстояние можно считать достаточным? Наверняка их преследователи уже повернули обратно. Стадо тонконогих газелей мирно паслось на берегу метрах в тридцати вниз по течению, где под покосившимися вязами росла густая трава. Животные отгоняли надоедливых мух, встряхивая головами и размахивая хвостиками. Чуть дальше за перегородившей реку поваленной колодой стая длинноногих цапель ловила пескарей на спокойном мелководье. Лучи полуденного солнца отражались от снежно-белых перьев птиц, выхватывавших рыбёшек из воды, чтобы проглотить их целиком. У Скалли урчало в животе от голода. Вяленого мяса в дорожном мешке больше не осталось, и теперь они несли в нём только свалявшееся меховое одеяло, найденное в покинутом лагере. - Та же история, что и с Милахой Джонсоном, - сказала Дана, пытаясь отвлечься от чувства голода, вовлекая Малдера в обсуждение. - А кто это? Малдер швырнул камень в реку, спугнув цапель. Недовольно крича и хлопая крыльями, птицы переместились вниз по течению, но не улетели. - Да был один неподтвержденный случай в отделении интенсивной терапии в больнице в Цинциннати, где пациенты умирали в одной и той же кровати по воскресным вечерам примерно в 21 час вне зависимости от их физического состояния. - Мстительный дух? - Вряд ли. Чтобы выяснить причину смертей, собрали целую команду специалистов. В следующее воскресенье за несколько минут до 21 часа они ждали рядом с палатой, чтобы увидеть, что произойдёт. - И что же случилось? - Фокс швырнул очередной камень, и тот отскочил от валуна с характерным звуком. - Я поставил бы на Акваэля, демона воскресенья. - И проиграл бы, любитель делать ставки. Когда часы пробили девять вечера, Милаха Джонсон, ночной уборщик, вошел в палату и отключил систему жизнеобеспечения от сети, чтобы вставить в освободившуюся розетку шнур пылесоса. - Не-е-е-е-ет. Скажи, что это выдумки. Скалли охватил триумф: ей не только удалось рассказать шуточную историю, концовку которой он не отгадал, но и усыпить бдительность Малдера. - Разумеется, и именно это я хотела донести до тебя, Малдер. Эту историю рассказывали столько раз, что она стала фольклором. - Вредина. Скалли хмыкнула. - Демон воскресенья? Как только тебе такое в голову пришло? - Я... Малдер вдруг споткнулся. Ему удалось сохранить равновесие, но он оказался в углублении длиной примерно сантиметров семьдесят и глубиной около пятнадцати сантиметров. "Дыра" представляла собой отпечаток когтистой трёхпалой лапы животного. Фокс оживился впервые за весь день. - Ух ты! Скалли обрадовалась его улыбке, но не разделяла его восторга: любая тварь, оставившая такой след, была монстром, не иначе. - Чей он? - Аллозавра. – Малдер присел, чтобы потрогать окаменевший отпечаток. - Аллозавра? - Теропода - самого большого и агрессивного хищника позднего юрского периода в Северной Америке. - Динозавра? - Господи, они что, ещё дальше в прошлое перенеслись? - Расслабься, Скалли, - это окаменевший след. А вон второй, смотри. Фокс встал и размашистым шагом направился к следующему отпечатку метрах в трёх от них. Малдер запрыгнул в него с энтузиазмом шестилетнего ребёнка, увидевшего лужу. Оглянувшись на Скалли, он радостно воскликнул: - Разве это не чудесно? Дана не разделяла его воодушевления. - Откуда ты столько знаешь о динозаврах? - Все мальчишки этим интересуются. - Малдер пошёл по следам, радостно запрыгивая в каждый из них. - Правда? - спросила Скалли, обращаясь скорее к себе, чем к Малдеру. Билл и Чарли никогда не интересовались чем-либо, кроме реактивных самолётов и подводных лодок. Дана ускорила шаг, чтобы догнать напарника. - Когда мне было девять, отец свозил меня в Американский музей естествознания в Нью-Йорке посмотреть на скелет диплодока, - поведал Фокс. - Он был метров двадцать в длину, метров шесть в высоту и весил тонн пятьдесят-семьдесят. Ты можешь представить подобную зверюгу? Да по сравнению с ним самое большое животное ледникового периода покажется малюткой. - Что же, полагаю, надо быть благодарными, что нас не забросило в юрский период. - Она с опасением осматривала следы. - Ты уверен, что эти отпечатки окаменевшие? Малдер снисходительно улыбнулся в ответ. - Да, уверен. В течение следующего часа они шли по следам динозавра, и Фокс восторженно рассказывал о разнообразных гигантских монстрах: диплодоках, апатозаврах, стегозаврах, камаразаврах и многих других, которым она потеряла счёт. - Им может быть более 135 миллионов лет! - сказал Малдер, ненадолго оторвав взгляд от диковинного зрелища, чтобы улыбнуться Скалли. – Возможно, нижний меловой период. Ты знаешь, что на территории национального памятника «Динозавр» находятся более 1600 окаменевших фрагментов и цельных скелетов динозавров? Национальный памятник «Динозавр»... знакомо звучит. - Где он расположен? - спросила Дана. - Это целое кладбище останков динозавров в Вернале в Юте. Примерно... э-э... ну, не знаю в скольких милях отсюда, но это в восточной части штата. И тут она вспомнила. - Мелисса как-то прислала мне весточку оттуда, - сказала Скалли, представляя картинку на открытке... огромные коричневые кости, торчавшие из скальной породы, и стоящие рядом счастливые туристы. Судя по написанному на обороте, Мисси была очарована этим зрелищем не меньше Малдера, хотя и по иным причинам. Её заинтересовали вовсе не динозавры, а некий служащий парка по имени Крейг, убедивший её задержаться в Юте на большую часть октября. При этом Мелисса утверждала, что отношения у них исключительно платонические и он её духовный брат. Следы оборвались, когда каменистый каньон стал расширяться, переходя в покрытый зелёными лугами и лиственными деревьями бассейн. Этот низинный рай лежал в объятиях красных скал высотой с трёхэтажную постройку; на берегах пересекавшей его широкой извивающейся реки паслись стада животных. Ни водяных буйволов, ни верблюдов, ни газелей, казалось, не беспокоило приближение людей. Стаи птиц, прохаживаясь туда-сюда, ловили рыбу на стремнине, а на поваленных колодах грелись на солнышке огромные черепахи. В воздухе пахло прогретой плодородной почвой; щебетание птиц сливалось с шумом воды. Окружающее великолепие поразило Скалли, и она, запрокинув голову и вдыхая приятные ароматы, слушала гармоничную мелодию матери-природы. Малдер тоже притих, входя в бассейн и глядя широко распахнутыми глазами на идиллический пейзаж, и едва заметно улыбался с одновременно очарованным и недоверчивым выражением на лице. Явный восторг, смешанный с неверием, охватил и Скалли, когда они приблизились к табуну низкорослых лошадей настолько, что смогли уловить запах пыльной шерсти пони, а те не убежали. Двенадцать кобыл мирно паслись в тени находившихся далеко друг от друга деревьев и почти не обращали внимания на двух ошеломлённых людей, которые шли мимо них. - Они нас совсем не боятся, - сказала Дана тихо. - Я заметил. Она рискнула легонько погладить одну из кобылиц по нагревшемуся на солнце крупу. Та заржала и забила копытами по земле прежде, чем отскочить на пару шагов и снова начать пастись. - Почему они не убегают? - Может, потому что видят, что мы безоружны. Одна из кобыл размахивала рыжим хвостом, пытаясь отогнать мух, и случайно задела им руку Скалли. Дана вздрогнула и судорожно вдохнула от боли: ощущение было такое, словно её ударили хлыстом. Лошадь обернулась на звук и, водя большим глазом туда-сюда, оценила вероятную угрозу. Мухи облепили её уши, и кобыла прядала ими, трясла головой и фыркала, стараясь хоть ненадолго избавиться от надоедливых насекомых. Когда животное отошло, Дана не была уверена, от неё или от мух оно хотело убежать. По современным меркам эти лошади были небольшими, но имели толстые животы и мускулистые ноги. "Много ходячего протеина с копытами", - дошло до Скалли, и её желудок снова заурчал от голода. - Даже одного из этих животных хватило бы нам на три или четыре дня, - сказала она, рассматривая лошадь, хлестнувшую её хвостом, и представляя, какие бы из неё получились стейк на косточке и вырезка. У Даны слюнки потекли. - Возможно, ты не расслышала, когда я сказал, что мы безоружны. - У тебя есть нож. Малдер хмыкнул. - Ты хочешь, чтобы я убил лошадь с помощью карманного ножа? - Ладно, может, не ножа, но мы же разумные люди и должны суметь применить парочку хитроумных приспособлений из 20-го века, чтобы решить нашу проблему с продовольствием... - Каких, например? - Ну, не знаю, но нам надо есть, а в этой долине явно имеется куча свежего мяса, в котором тьма-тьмущая калорий. Малдер завертел головой, осматривая окрестности, и весёлое выражение на его лице сменилось любопытным. - Странно, там, где мы вчера ночевали, добычи не было вообще. Даже несчастной тощей белочки, только несколько муравьёв. Какой контраст: эта долина казалась Эдемским садом с изобилием животных, буйной растительностью и кристально чистой водой. Царившая здесь безмятежность успокаивающе действовала на Скалли, она чувствовала себя расслабленной. Это место являлось самым тихим из всех, где им довелось побывать в плейстоцене. - Смотри-ка. - Фокс указал на восток, где лучи солнца освещали вход в тёмную пещеру в красной скале. Расщелина напоминала искривлённый рот с выпяченной нижней "губой" и находилась на высоте метров десяти от дна долины. Малдер вытащил бинокль из кармана и поднёс его к глазам. - Кажется, удача наконец-то решила повернуться к нам... лицом. Как насчёт того чтобы провести ночь не под открытым небом? - Там свободно? - Взгляни сама. - Он отдал ей бинокль. Скалли посмотрела в него на пещеру и не заметила никакого движения внутри. Густо поросшие кустами, молодыми деревьями и почвопокровными растеньями валуны служили лестницей с невысокими ступенями, ведущей от дна долины к пещере. У подножия "лестницы" огромная неровная бобровая плотина замедлила течение реки, создав большой пруд. Рогоз и множество багровых цветов росли вдоль южного берега. Птички порхали в зарослях камыша. Пейзаж был великолепный. - Давай, пошли, - поторопил Малдер напарницу и, взяв её за руку, потащил вперёд. *** Военно-воздушная база "Хилл", Компьютерная лаборатория, ангар №19 14-е мая 1998 года, 7:47 - Капитан Линден! - На лице Лизы Ианелли появилось испуганное выражение, как у рядового, застуканного за мастурбацией во время ночного дежурства. Она стояла рядом с Николсом, сидевшим спиной к двери за компьютером в дальней части помещения. Линден вошёл в лабораторию, когда Джейсон, продолжавший сидеть в кресле, развернулся к нему лицом. Рука молодого учёного соскользнула с клавиатуры на колени, и монитор за его спиной погас. Двое мужчин с каменными лицами стояли по бокам от Линдена; он махнул им, чтобы они подождали за оставшейся открытой дверью. Капитан пересёк лабораторию, миновав несколько рабочих мест, и остановился перед Ианелли и Николсом. - Что-то случилось? - спросил Джейсон. - Это вы мне скажите. - Извините. - Николс посмотрел на него с притворным сожалением, уголки его губ приподнялись в презрительной ухмылке. - Я не имею права обсуждать проект с кем-либо помимо генерала Бека. Ох, уж эти досадные приказы, да, сэр? "Грёбаный наглый молокосос", - подумал Линден, которому порядком надоело заносчивое поведение Николса: мол, мне известно то, что тебе и не снилось. Он ведь всего лишь долбаный умник, хуже того, гражданское лицо, работающее над засекреченным военным проектом... весьма рискованное сочетание. Линден не был посвящён в детали проекта, курируемого Беком, но в его обязанности входило обеспечение безопасности этой базы, и интуиция подсказывала ему, что доверять Николсу и его нервной девушке не стоит. Особенно теперь, после того, как этим утром ему стало известно, что они связаны с исчезнувшими нарушителями. - Я здесь не для того, чтобы обсуждать проект, - отрезал Линден. - Неужели? Тогда почему вы здесь? - Николс с самоуверенным видом откинулся на спинку стула, приняв вальяжную позу. - Чтобы вы объяснили мне, зачем два федеральных агента пытались вчера ночью проникнуть на территорию базы. Николс выглядел искренне удивлённым. - Мне ничего об этом не известно. - А я думаю, что известно. - Линден обошёл Николса и опустил руку на монитор. На что эти двое только что смотрели и почему не хотели, чтобы это увидел он? - Вы когда-нибудь слышали об агенте Фоксе Малдере? - Да, я познакомился с ним в прошлом году. - Николс снял очки, чтобы протереть их краем своей полинявшей футболки. - В биомедицинской исследовательской лаборатории Массачусетского технологического института. Так он один из агентов, прошмыгнувших мимо вашей охраны? - Вообще-то, вы с ним познакомились в полицейском участке. - Да, Малдер взял меня на поруки. И поскольку вы явно ознакомились с моим делом, то вам известно, что обвинения в убийстве Лукаса Менанда были с меня сняты. - Так нам сказали в Департаменте полиции Бостона, а ещё сообщили, что вы исчезли на несколько дней после пожара в компьютерном центре при Биомедицинской лаборатории. Николс снова надел очки и вздохнул. - И что с того? Мне надо было отдохнуть от всего. Я тогда потерял наработки, на которые ушли годы; о гибели моего лучшего друга Лукаса я вообще молчу. С каких пор скорбь стала преступлением? - Это зависит от обстоятельств. - Каких таких обстоятельств? - спросила Ианелли, отбросив волосы назад - скорее нервная привычка, решил Линден, нежели вызывающий жест. Он также обратил внимание на её искусанные губы и обгрызенные ногти, к тому же она выглядела так, словно неделю не спала. - В чём вообще дело? - поинтересовалась она. - Зачем агенту Малдеру тайно пробираться на эту базу? - Полагаю, он собирался с кем-то здесь встретиться, чтобы ему слили секретную информацию. Глаза Ианелли округлились. - Вы считаете нас шпионами? - Какой бред. - Николс недоверчиво развёл руками и, гневно нахмурившись, окинул Линдена холодным взглядом. - Это он вам сказал? Линден пожал плечами: он не собирался сообщать им, что нарушители до сих пор не обнаружены. - Это работа всей моей жизни, капитан, - заявил Николс. - Зачем бы я стал делать то, что может ей навредить? - Простите, но я не имею права обсуждать это с кем-либо, кроме генерала Бека. - Пришёл черёд Линдена ухмыляться. Он отступил и направился к двери, но на пороге повернулся. - Отныне вы будете находиться под круглосуточным наблюдением до дальнейших распоряжений. Ох, уж эти досадные приказы, да, мистер Николс? *** Поздний плейстоцен, 28-е июня, 18:59 Пока Скалли купалась в реке, Малдер собирал хворост для костра, который планировал развести с помощью солнечных лучей и бинокля. Эта идея посетила его немного ранее, когда Дана отдала ему прибор, и в окулярах отразился солнечный свет, отбросив отблески на красную скалу возле пещеры. Почему это не пришло ему в голову уже давно, он сам не понимал. Наверное, его мысли были заняты саблезубыми кошками и сердитыми кроманьонцами. Сухая трава? Есть. Кедровые щепки? Есть. Маленькие прутики и ветки? Есть. Ветки побольше и прибитые водой к берегу поленья? Есть. Одна свалявшаяся шкура, выступающая в роли любовного ложа, рядом с костром? Он многозначительно подвигал бровями, несмотря на то, что рядом никого не было. Есть! Малдер разложил всё необходимое для разведения костра рядом со входом в пещеру, куда всё ещё проникали лучи вечернего солнца. Внутри было сухо и просторно. Будучи около трех с половиной метров высотой и раза в два шире, пещера уходила в глубину метров на десять, потом сужалась и заканчивалась тупиком. И судя по всему, в ней никто не жил, кроме небольшой стаи летучих мышей, которые цеплялись за трещины в потолке в дальнем конце пещеры. Не дворец, конечно, но во многих аспектах куда удобней некоторых отелей, в которых агентам довелось останавливаться. На тот случай, если ему всё же не удастся развести огонь, Малдер решил не посвящать Скалли в свои планы. Не стоит давать ей надежду: вполне вероятно, что ничего, кроме слабого дыма, он не получит. К тому же Фоксу хотелось сделать ей сюрприз в виде разгоревшегося огня, когда Дана вернётся после купания. Он подставил бинокль под солнечные лучи под таким углом, чтобы они попадали в один из окуляров, создав таким образом маленькое световое пятно на куче щепок. Малдер навёл резкость, и пятно уменьшилось до размера монеты в 10 центов. Он начал размышлять над тем, сколько времени это займёт... конечно, если это вообще сработает. А он не ослепнет, глядя на точку? Фокс отвёл взгляд и лишь периодически проверял, чтобы свет продолжал падать на щепки, а не на пол пещеры или, что ещё хуже, ему на ногу. Менее чем через минуту струйка дыма появилась над начавшей тлеть изогнутой кедровой щепкой. Неужели всё настолько просто? Сработало! Он осторожно подул, и щепка засветилась ярче, но не загорелась. Малдер снова подул, только немного сильнее. Появилось маленькое пламя. О, да! Он развёл огонь! И пускай крохотный, но тем не менее настоящий. Малдер положил бинокль и, пытаясь успокоиться, трясущимися руками подкинул несколько травинок в маленький огонёк. Не хватало ещё всё испортить из-за волнения. Трава с шипением загорелась. - Будет на чём готовить. Фокс добавил немного кедровых щепок, и те с треском загорелись, источая приятный аромат. Несколько тонких сухих веточек являлись гарантией того, что огонь не погаснет. - Ура! - завопил Фокс. Ему удалось развести костёр! Костёр! И без единой спички. Теперь можно приготовить еду... э-э, если они что-то найдут, конечно. И даже если это им не удастся, то ночью им будет тепло, а это уже немало. Малдер осторожно положил в огонь ветку, и та начала гореть. - Ты костёр развел? - Скалли с всё ещё мокрыми волосами стояла у входа в пещеру, приподняв брови и явно не веря своим глазам. Малдер широко улыбнулся. - Развёл. - Как? - Одно маленькое хитроумное приспособление из 20-го века. - Он поднял бинокль и помахал им, указывая на садящееся солнце. Дана кивнула. - Красивый, да ещё и умный. Прямо мечта любой пещерной девушки. - Ты так говоришь только потому, что я единственный парень в округе, который готов надевать галстук на работу или пользоваться салфеткой за обеденным столом. - Не поспоришь. Кстати, об обеде... - Скалли выставила вперёд руки, которые до сих пор прятала за спиной. В каждой она держала несколько брюхастых лягушек за перепончатые лапки - задние доходили до пятидесяти сантиметров в длину, а брюшка были толщиной с руку Малдера. Дана гордо улыбнулась. - Погоди-ка, так вот кто концерт устроил. - А ты не привередлив, не так ли, повелитель огня? - Конечно же, нет. Как насчёт того, чтобы я заточил пару палок, и мы бы зажарили этих квакушек, как сосиски? *** Дзе широко распахнул глаза при виде огромного следа трехпалой когтистой лапы. Ему доводилось слышать о подобных вещах, но нечто подобное он видел впервые. Отпечаток в камне имел длину шага взрослого мужчины и был достаточно глубоким. Какое бы существо его ни оставило, оно, несомненно, являлось настоящим гигантом. - Пора возвращаться, - настаивал Лин. - Это бассейн Ye-tsan. - Это всего лишь легенда. - Ты сам видишь, что она правдива. Какому животному может принадлежать такой след? Дзе знал, что Лин прав. Его дядюшка был не из робкого десятка, пережил немало тяжёлых зим и в одиночку одолел множество свирепых медведей, волков и саблезубых кошек. Раз Дзе стал свидетелем того, как Лин убил нёсшегося на него самца мастодонта, угодив тому копьем в глаз. Теперь же, глядя на гигантский след, Лин побледнел, и у него начали дрожать руки. - Это обман. Возможно, Мал-дар создал эти следы с помощью магии, чтобы отпугнуть нас. - Желание Дзе продолжить погоню пересиливало страх перед древними легендами. - Мы всю жизнь слышали рассказы об этом, племянник. - И Мал-дар наверняка их тоже слышал. - Следы - не творение человека, пусть даже такого умелого, как он. Неужели огромные ящеры действительно здесь водились - существа крупнее самого большого мастодонта и свирепее раненой медведицы? В поисках гигантов Дзе окинул взглядом раскинувшуюся на юге землю, но не заметил ничего, кроме невероятных следов и пересекавшей зелёную долину реки A-Chi, становившейся здесь широкой и быстрой. - Тут Мал-дар встретит свою погибель, - заключил Дзе с облегчением. Все верили, что на южном краю бассейна лежало Бескрайнее озеро, которое невозможно переплыть или обойти. На востоке и западе от долины располагались красные скалы, слишком высокие, чтобы на них взобраться. Только отчаявшийся человек мог отправиться в подобную ловушку - место, окружённое такими преградами с трёх сторон и кишащее гигантскими ящерами. Шансов выжить здесь у Мал-да-ра столько же, сколько у севшей на плотоядное растение мухи. Рядом с окаменевшими отпечатками лап гигантского ящера в пыли остались две цепочки едва заметных человеческих следов, принадлежавших Мал-да-ру и Да-не. От этого зрелища Дзе воспрянул духом: чужаки заслуживали той жуткой участи, которая ожидала их в этом ужасном месте. Словно прочитав его мысли, Лин сказал: - Они уже мертвы, племянник. Давай пойдём обратно, пока нас не постигла та же судьба. Вол-ла-чи и Чал уже наверняка вернулись к Индюшиному озеру вместе с Джини. Дзе терзали сомнения, но, отбросив их, он отвернулся от страшной долины. С чужаками покончено, и он благодарен, что больше никогда их не увидит. *** Казалось, солнце замерло на краю бассейна Ye-tsan, окрасив склоны скал в цвет крови. Джини выбралась из-за колючего рожкового дерева, за которым пряталась, как только Лин и Дзе скрылись из виду. Они решили вернуться домой... без неё. Джини не была уверена, что чувствует по этому поводу. Она ожидала, что их уход принесёт ей облегчение, а не грусть, теперь же даже слегка запаниковала, наблюдая за тем, как брат скрылся в негустом тёмном лесу, ведь осознала, что не увидит больше ни Дзе, ни Клиззи. У малышки сердце разрывалось от мысли, что придётся жить без них. Клиззи заменяла Джини мать четыре года - половину её жизни, заботилась о ней во время болезни и учила важным вещам: как чистить шкуры, вялить мясо и готовить пеммикан. Показала, какие растения можно есть, а какие - нет; заплетала ей косички; дарила подарки: ожерелья и мягкие красивые туники; угощала вкусненьким: медовыми шариками и смолой хвойных деревьев. Даже Дзе обычно относился к ней хорошо. Он вырезал ей много маленьких кукол; игрушек у неё точно было куда больше, чем у Джэа за всю её жизнь. Брат рассказывал Джини истории и даже иногда брал с собой на охоту, хотя девочки и не должны заниматься мужскими делами. Много раз Дзе и Клиззи разрешали ей забраться к ним в постель и умоститься между ними, когда она просыпалась от кошмара или волчьего воя. Клиззи обнимала её и гладила по волосам, пока Дзе рассказывал истории - тихонько, чтобы не разбудить остальных обитателей вигвама. Голос у него был приятный: низкий и успокаивающий, порой даже мягкий. Джини нравилось слушать его рассказы об удачных охотах и весёлых праздниках, а Клиззи целовала её в щёчки и называла цыплёночком, пока она не засыпала снова. Глаза девочки наполнились слезами от воспоминаний; красное небо и тёмные силуэты деревьев стали размытыми, что напомнило ей о том, как выглядит выпотрошенная туша изнутри. Вытирая слёзы, Джини пыталась успокоиться. Прошло немало месяцев с тех пор, как она обращалась к брату и его жене за утешением. Ну, уж точно она не делала этого с тех пор, как Дзе решил, что она должна выйти замуж. К клану она не вернётся, и если уж ей придётся жить с чужаками, то она сама решит с кем. Дзе ей больше не указ. Она станет жить с Мал-да-ром и Да-ной, это решено окончательно. К несчастью, новопришлые отправились в бассейн Ye-tsan... место обитания монстров. Джини повернулась лицом к долине. В сгущающихся сумерках всё ещё можно было рассмотреть глубокие пугающие следы ящеров, оставленные в камне. Борясь с желанием погнаться за Дзе, Джини направилась в долину. - Ужасные ящеры, пожалуйста, не ешьте меня, - прошептала она теням. - Я не хочу умирать. *** Сомкнутые губы Малдера коснулись губ Скалли. Его поцелуй не был настойчивым: Фокс действовал сдержанно, осторожно и нежно, пытаясь понять, в каком она настроении. Они стояли у входа в пещеру; костёр отделял их от тьмы снаружи. Малдер осторожно обнимал её за плечи, и руки Скалли касались его обнажённой груди. На нём остались только джинсы, на ней - ещё и кофточка, блестевшая в свете огня. Оба были босыми, и каменный пол холодил их ступни. Слегка отстранившись, он спросил: - Всё в порядке? Она застенчиво кивнула и облизала нижнюю губу, словно так могла ощутить вкус его любви. - Да... всё в порядке. Не отпрянет ли она в ужасе, если он дотронется до её грудей? Ему очень хотелось, и, глядя на её затвердевшие после купания в ледяной воде соски, Фокс представил, какой шелковистой была её кожа на ощупь. Даже огонь искушал его: игра света и тени делала её скрытые тканью прелести ещё более манящими. Вместо того чтобы удовлетворить это желание, он провёл тыльной стороной ладони по её предплечью. Кожа Скалли покрылась мурашками от его прикосновения. Дана не отстранилась, и его воодушевила эта маленькая победа. Было ли что-то, чего ему не стоило делать? Определённые позиции, которые могли её отпугнуть? То, что она делала с Дзе? Малдера воротило от одной мысли о том, что она переспала с неандертальцем, и неважно к какому выводу они пришли, обсуждая это. Фоксу точно не хотелось случайно напомнить ей о пережитом. И всё же он жаждал заняться с ней любовью, желал близости с ней, не ожидая ничего столь грандиозного или невероятного, как одновременный оргазм - это было бы слишком оптимистично с его стороны, - но нуждаясь в том, чтобы быть внутри неё, если это произойдёт. «При условии, что она сможет его достичь», - поправил он себя. Вполне вероятно, что это не случится из-за её психологического состояния. Воспоминание о том, как он довёл её до пика удовольствия с помощью руки, возбудило его. - Скалли... - Фокс не узнал свой собственный охрипший голос. - Я хочу заняться с тобой любовью, но я... не уверен... - он замялся и сглотнул. - Чего хочешь ты? Несомненно, напарница нервничала не меньше, чем он. Она встревоженно хмурила брови, её губы были вытянуты в тонкую линию, а зубы стиснуты. Тем не менее, она кивнула, встряхнув волосами, и сказала: - Я хочу тебя. Такой ответ принёс Малдеру облегчение, но этого ему было мало. Он позволил себе улыбнуться. - Звучит недостаточно убедительно. Я не хочу всё испортить. - Все будет хорошо, - заверила она его, выглядя при этом, однако, не до конца уверенной в своих словах. - Есть ли что-то... чего мне не стоит делать? Она кусала губу какое-то время, а потом наконец сказала: - Просто не спеши. - Хорошо. - Он поддел пальцем и игриво подёргал тонкую бретель её кофточки. - Давай-ка снимем это для начала. - Тебе тоже надо раздеться, - сказала Дана, глядя на него сквозь полуопущенные ресницы. Ещё никогда он не хотел её сильнее. Оторваться от неё казалось невозможным, но Малдер неохотно отступил назад, чтобы снять штаны. Стянув их, он почувствовал, настолько холодным был ночной воздух. Фокс автоматически взял свой член в руку, ощутив знакомое наслаждение. Когда Скалли снимала кофточку через голову, её груди качнулись самым соблазнительным образом, и Малдер обхватил свой пенис крепче, усиливая удовольствие. Он пристально смотрел на неё, понимая, что это смущает её, но не мог заставить себя оторвать взгляд от её тёмных в полумраке сосков. Правда, только пока она не расстегнула брюки и не приспустила их вместе с бельём. Малдер перевел взгляд ниже на ещё более соблазнительную часть её тела и на шатких ногах сделал шаг вперёд. Он чувствовал себя немного самовлюблённым, касаясь себя, а потому прекратил и сосредоточился на желании заняться любовью со Скалли. Его член качнулся между ними, и Малдер мимоходом подумал о волшебной лозе, тянущейся к воде, когда он замер в направлении местечка под её кудрявыми волосками, скрывающего желанные влажные глубины. Дана глянула вниз и слегка побледнела, что встревожило Малдера. - Скалли, если ты не уверена… - Нет, я… Всё в порядке. До боли знакомая фраза возмутила его, и он ощутил, что его возбуждение немного спало. - Честное слово, - заверила его Скалли и взяла его член правой рукой. У Малдера едва не подогнулись колени. Её прикосновения и тепло ладони были очень приятными, и вскоре его возбуждение снова стало нарастать. Он обнял её, и она поцеловала его в бородатый подбородок, а потом в губы. Фокс проник языком ей в рот, смакуя вкус поцелуя и наслаждаясь влажным теплом. Он застонал, и Скалли задрожала. Малдер надеялся, что от возбуждения, а не холода или страха. Она продолжала ласкать его, и Фокс прижался бёдрами к ней, заключив в ловушку её руку между их телами. Ощущения были прекрасными, но ему хотелось большего. Фокс обхватил рукой голову Даны и начал пылко её целовать. Она ощутимо расслабилась, её губы были податливыми; а стоило её языку коснуться его, и Малдер тут же углубил поцелуй. Соединяйся, поглощай, слейся с ней воедино… эти слова не могли описать его непреодолимого желания быть с ней. Не раздумывая и не прерывая поцелуя, он сгрёб её в охапку, и Скалли отпустила его. Его возбуждение было почти болезненным, и Малдеру тут же стало не хватать её прикосновений. Его поцелуи походили на отчаянные. Господи, господи, чувство такое, словно если он вскоре не овладеет ею, то его сердце взорвется. Оторвавшись от её губ, Фокс прикусил её подбородок и нос, провёл языком по шее и щекам, а потом снова проник им ей в рот. Затем Малдер отнёс Скалли к одеялу из шкур, где опустился на колени, чувствуя себя неуклюжим. Ему показалось, что он вот-вот потеряет равновесие, но продолжил обнимать её, усадив себе на колени, чтобы ещё хоть немного понаслаждаться теплом её тела и давлением на его пах. Он принялся целовать её в губы, щёки, лоб, но медленнее и нежнее, стараясь остудить свой пыл. - Боже, Скалли, - с трудом выдавил Малдер, когда она прикусила кожу над его кадыком. - Я так… сильно… тебя хочу. Она отстранилась, чтобы посмотреть на него. Её припухшие губы были слегка раздвинуты, грудь часто вздымалась, и Малдер мог поклясться, что в её расширенных зрачках отражались соединившиеся в небесах созвездия Геркулеса и Девы. Фокс осторожно опустил Дану на шкуру, а затем навис над ней и принялся покусывать кожу над её ключицей, подражая её любовному укусу. Медленно он всем своим весом опустился на нее. Скалли развела колени, принимая его; её руки обвили его шею, притягивая его ещё ближе. Её разгорячённая кожа была шелковистой на ощупь, маня его и завораживая. Он придвинулся ближе, прижимаясь бёдрами между её широко расставленными ногами. Фокс начал входить в неё… но встретил сопротивление. Что-то пошло не так. Дана судорожно вдохнула и поморщилась. - Погоди, - сказала она. – Я не… Я не готова. Фокс моментально замер. - Прости. Может, нам не стоит… - Нет. Нет, всё будет в порядке. Просто… э-э… дай мне немного времени. Приподнявшись на локтях, он перенёс вес на руки и прекратил наваливаться на неё. - Сколько потребуется. – Малдер погладил её по волосам. – Хочешь, поменяемся местами? Скалли кивнула, и он освободил её от своего веса и перекатился на спину, увлекая напарницу за собой, так что в конечном итоге она оказалась сидящей на нём. Улыбаясь, Фокс сказал: - Когда будешь готова. Если будешь. Делай всё, что захочешь. Тревога в её застланных пеленой слёз глазах сменилась решимостью. - Возможно, тебе стоит поговорить со мной. Это может помочь. Поговорить? Что, правда? - Ты имеешь в виду… что-то типа телефонного секса? - Не совсем. Я просто хочу послушать твой голос. Это меня успокаивает. А-а, так ей не хотелось услышать что-то типа: «О-о-о-о, да, трахни меня, детка». Тогда, может, стихотворение? Малдер перебрал несколько вариантов прежде, чем начать: - С тобой сойдусь, от нежной встречи Трепещет вдруг душа моя И на устах немеют речи, И чувство острое любви Быстрей по жилам пробегает. Скалли приподняла бровь. - Продолжай. - И звон в ушах... и бунт в крови... И пот холодный проступает... Дана улыбнулась. - Ещё, пожалуйста. Он прочёл последнюю строфу: - А тело, - тело все дрожит... Цветка поблекшего бледнее Мой истомлённый страстью вид... [Стих Сафо, взято с: http://chto-takoe-lyubov.net/stikhi-...stixi-o-lyubvi] - Прекрасное стихотворение. Кто его написал? - Сафо примерно в 600 году до н. э. - Мне понравилось. - Да ты что? Ну, я решил, что это куда лучше чем: «Штаны снимай и малыша в неё вставляй». Скалли рассмешила его шутка, что порадовало Малдера. - Где, чёрт возьми, ты это услышал? - Это одно из движений Озаркского сквэр-данса [О́зарк (англ. Ozark) — крупное известняковое плато в центральной части США, известное также как особый культурно-исторический регион и рекреационно-туристическая область страны. Сквэр данс (англ. square dance, в переводе с английского «квадратный танец») — это народный танец, который появился в США. Название танца — сквэр данс — объясняется тем, что исходное расположение танцоров — это всегда квадрат. Каждый квадрат образован четырьмя парами, стоящими лицом друг к другу. Особенность танца состоит в том, что последовательность фигур заранее не известна. Их произносит или поет под музыку так называемый коллер (от английского call — «выкликать, называть»). Коллер руководит танцем, но сам в нем не участвует]. - Прикалываешься. - Я никогда не прикалываюсь, говоря о сквэр-дансе. Это снова развеселило Дану, и он наслаждался тем, как её тело дрожало от сдавленного смеха. - Поговори со мной ещё, - попросила она, примостив голову у него на плече. – Я люблю слушать твой голос, особенно здесь, в темноте. Скалли так хорошо пахла: чистой речной водой, но с нотками чего-то характерного только для неё – того восхитительного естественного аромата, который отлично сочетался с запахами любого мыла, шампуня или духов, которые она использовала дома. Малдер обожал этот аромат, становившийся сильнее после долгого рабочего дня, когда все остальные запахи не могли его скрыть. Он зарылся носом ей в волосы и глубоко вдохнул, испытывая благодарность за возможность сделать это без предлога. Довольно застонав, Фокс попытался придумать, чего бы ещё успокаивающего изречь. - Знаешь, как местные дикари его называют? – Он приподнял бёдра и потыкался возбуждённым членом ей в пах, но тут же пожалел о сказанном. Не напомнит ли это ей о Дзе и обмене жёнами? Дана молчала какое-то время, заставив его поволноваться. Потом наконец-то подняла голову, и Малдер увидел её широкую улыбку. - Хм-м, впечатляющим? – спросила Скалли. Слава богу, она не расстроилась, к тому же сделала ему комплимент. Может, идея с разговором не так уж плоха. - Ну, спасибо, конечно, Скалли, но нет, они называют его «би-зонз». - Би-зонз? Что это значит? - Это. – Он снова потыкался в неё. – Пенис, член, х… - Я поняла. - А знаешь, как они женские гениталии называют? Поражённая Дана уставилась на него во все глаза. - А-то, - Малдер ответил на свой собственный вопрос. - Малдер, нельзя узнать подобные вещи во время обыденных разговоров. - Ну, знаешь, как бывает, когда парни зависают в чисто мужской компании в молитвенной хижине, обсуждая мужские темы. - Хм. - А ты как это место называешь, Скалли? – Он сам был не против, чтобы ему рассказали нечто «успокаивающее». - Это место? - Твоё… э-э, а-то. - Влагалищем. - Звучит немного по-научному. - И что с того? - Не слишком возбу… э-э, успокаивающе. – Он потёрся об неё и игриво ущипнул за ягодицу. – Можно я прозвище для этого места придумаю? - Нет. И только не говори, что прозвище есть у твоего… твоего… - Чего моего? - Твоего «би-зонза». - Ты имеешь в виду Годзиллу? Пришла очередь Скалли ущипнуть его. Прихватив Малдера за бок, она скользнула рукой между их телами и, схватив «Годзиллу», сжала его… крепко. - М-м-м-м-м-м, - простонал Фокс, чувствуя себя так, словно вот-вот взорвётся в её руке. Дана прикрыла глаза, облизала нижнюю губу и сказала: - Думаю, я готова. И это всё? Стишок и дружеская беседа, и она готова ко всему? Скалли начала ласкать его, и Малдер решил отбросить все сомнения. - Рычаг переключения передач у тебя в руке, Скалли. Можешь без смущения приступать к пробной поездке. Дана привстала и направила его в себя. Фокс едва сдерживался, чтобы не сделать толчок бёдрами вверх, но вместо этого позволил ей опуститься на него. Готова - не то слово. Она была влажной от возбуждения, принимая его в себя. Господи, как же хорошо. Он посмотрел на Скалли, сидящую верхом на его бёдрах; она упиралась руками ему в грудь, её взъерошенные волосы освещало пламя костра, находившегося сбоку. Тени наполовину скрывали её тело. Эта женщина являлась непостижимой тайной и ответом на все его молитвы одновременно. Малдер заметил слёзы в её глазах, отчего у него ком встал в горле и защемило в груди. - С тобой всё хорошо? - прошептал он. Вместо ответа Дана едва заметно улыбнулась и кивнула. Потом она приподнялась на коленях, даруя ему непередаваемые ощущения и заставляя забыть обо всём, кроме их единения. - Всё хорошо, Малдер. «Цветка поблекшего бледнее мой истомлённый страстью вид», - процитировала она и опустила бёдра вниз. – Займись со мной любовью. - Я думал, что как раз это и делаю. - Нет, ты ведёшь себя так, словно я хрустальная, а я хочу, чтобы ты обращался со мной, как с любовницей. - Но… я не… Я… - Ты внутри меня. Займись со мной любовью. – Она снова приподнялась. Это стало последней каплей. С её благословения его самообладание дало слабину. Ведомый жаждой, древней, как сама жизнь, он схватил её за бёдра и сделал толчок вверх. Удовольствие моментально поглотило его, обещая сладкое забвение, когда он изольёт в неё семя, чего он желал каждой клеточкой своего тела. Снова и снова становясь с ней единым целым, он ощущал себя возбужденным оленем, спаривающимся ястребом, нерестящимся лососем. Он был первой искоркой жизни, зародившейся в первичном океане, пытающейся вопреки всему положить начало чему-то новому. И всё же этот акт не являлся просто физической потребностью или божественным повелением плодиться и размножаться. Они занимались любовью в самом глубоком смысле этого слова, становясь единым целым со своей родственной душой. Складывая вместе две неидеальные половинки, чтобы создать идеальное целое. Всё закончилось быстро, слишком быстро, и его соленый прибой обрушился на её женственные берега. Он запрокинул голову назад и, сжав зубы, излил в неё семя, сделав несколько завершающих толчков. Это и есть само совершенство. Скалли… Скалли… Она – само совершенство. Никогда раньше никто не пробуждал в нём столь сильной страсти, как она. Никто не давал такого чувства защищённости. Он принадлежал ей и не мог представить себе жизнь без неё. Он всё ещё был в ней, когда она наклонилась и легла ему на грудь, тяжело дышащая и разгорячённая. Как и он. Их сердца бились вместе, и пусть не в одном и том же ритме, но дополняя друг друга. - Прости, - извинился Малдер, потому что поспешил достичь вершины блаженства сам, не сумев дать Скалли того же. – Ты не… - Ш-ш-ш-ш. Всё в порядке, Малдер. Правда. Это было… Это было чудесно. – Она подняла голову, чтобы видеть его лицо. В её глазах, вне всяких сомнений, читалась любовь. – Ты был прекрасен. - Господи… - Фокс погладил её по лицу. – Я явно влюбился в сумасшедшую женщину. - Не сумасшедшую, а просто счастливую. Счастливую? Здесь? - Ты имеешь в виду, что хоть раз из того, что мы оказались не в то время и не в том месте, вышло нечто хорошее? Он осознал, что и сам был очень даже счастлив. Просто в голове не укладывается: их положение хуже не придумаешь, а он действительно счастлив. Безумно, до чёртиков счастлив. «Цветка поблекшего бледнее, - подумал Фокс, - мой истомлённый страстью вид». Дана шевельнулась, и он выскользнул из неё. После сытного ужина и занятий любовью у огня на разомлевшего Малдера накатила сонливость. В теле появилась тяжесть, глаза закрылись сами собой, а мысли стали несвязными и удовлетворенными. - Разбуди меня минут через пятнадцать, - промямлил он плохо повинующимся языком. – И я займусь тобой. - Договорились, - ответила Скалли, тихонько смеясь и ритмично, успокаивающе поглаживая по груди. Прежде чем сон одолел его, Фоксу показалось, что он слышал: «Я люблю тебя, милый», хотя, может, он просто принимал желаемое за действительное. __________________ *** - Ещё wo-chi! – Клэш швырнул пустую чашу в Клиззи, и та, попав ей в руку, отлетела. Девушка отложила шитьё, оставляя попытки распутать узел сухожилий. Потирая ушибленный локоть, она нахмурилась и сказала: - С тебя уже хватит. Они сидели по разные стороны очага в хижине, где Клиззи и Мал-дар провели ночь обмена. Как Клэш и предполагал, клан позволил ему остаться у Индюшиного озера, чтобы оплакать Тзи-и вместе со своей семьёй. - Не смей указывать, сколько и чего мне пить, - невнятно прорычал Клэш. Его борода была испачкана смесью засохшего wo-chi, который он пролил на себя, и краски из белой глины для лица, традиционной для пребывающих в трауре. Его покрытые светлой краской губы растянулись в жутковатой ухмылке. – Я буду пить столько, сколько захочу. Принеси ещё. Сейчас же! - Больше нет, - солгала Клиззи, чувствуя вкус ритуальной глины и на своих губах. – Ты выпил всё. Она не хотела, чтобы он пил ещё: крепкий напиток и так уже сделал его более обозлённым, чем обычно. Клэш вдруг громко расхохотался, и от этого резкого звука Клиззи подскочила. - А ты… лгунья, кузина, - сказал он, прекратив смеяться. – Может, и тебе стоит сделать пару глотков wo-chi. Глядишь, подобреешь. Он встал на четвереньки и обполз огонь, чтобы сесть рядом с ней. Она покосилась на свои швейные принадлежности, разбросанные по полу у её ног, и мысленно отметила, где среди иголок и спутанных жил лежал её каменный нож. Она им воспользуется в случае чего. - Помнишь, когда мы пили wo-chi вместе последний раз? – промурлыкал Клэш, напоминая насытившегося мясом убитой жертвы саблезубого тигра, и попытался погладить её шишковатым пальцем по щеке. Клиззи оттолкнула его руку. Да, она помнила. Конечно же, помнила. Даже если она доживёт до глубокой старости, то не сможет забыть ту жуткую ночь. - Не прикасайся ко мне, - предупредила она. Клэш рассмеялся при виде ее неловкости и напомнил: - Тогда ты говорила, что он обжигает горло. Да, первый глоток wo-chi действительно обжигал горло, а ещё её подташнивало, и желудок болел, но стоило Клиззи выпить ещё немного, как её окутало удивительное тепло. А к тому времени, когда она осушила целую чашу напитка, Клэш уже не казался таким страшным. Его шрамы стали менее заметными, даже почти исчезли. Он выглядел таким же красивым, как раньше, до того, как его обезобразил дикий зверь. Словно прочтя мысли Клиззи, Клэш сказал: - Ты не всегда считала меня уродом. Нет, он не всегда был изуродованным и таким озлобленным. В пятнадцать лет он имел такую же гладкую кожу, как и любой мальчик, и часто смеялся, даже когда его дразнили из-за ленивого и бедного отца-игрока или матери, готовой, по слухам, разделить постель с любым за мясо или шкуры. Сплетники утверждали, что она иногда могла отдаться и за украшения, даже за… безделушку для волос. Клиззи покраснела от стыда, ведь четыре лета назад, упившись wo-chi и позарившись на дурацкий гребешок, она сама поступила точно так же, как, по слухам, делала мать Клэша – отдалась за красивую побрякушку. Какой глупостью казался этот поступок теперь – столь очевидной ошибкой. Но тогда… ей померещилось, что он снова превратился в того, кем был однажды – смелого пятнадцатилетнего мальчика, спасшего жизнь её перепуганному братишке, загородив того собой от нападавшего саблезубого тигра. Сам Клэш едва не умер от страшных ран, которые получил, выручая Тзи-и, и наверняка потом не раз сожалел об этом самопожертвовании или даже о том, что не погиб в той схватке, после которой ему, несомненно, довелось выносить жуткую физическую боль. Да и в конечном итоге ни его шрамы, ни его самоотверженный поступок не принесли ему заслуженного уважения. Его жестоко дразнили из-за увечий; может, по той причине, что он был сыном недостойных родителей, презрение всего клана пало и на него. Только Тзи-и остался верным другом своему изуродованному кузену, спасшему его жизнь, и когда того изгнали, не отвернулся от него и ушёл с ним. И если бы Клиззи была более милосердной и не такой эгоистичной, то тоже ушла бы. Казалось, благоразумия ей всегда не хватало. В отличие от Дзе, она никогда не знала, как правильно поступить. Принятие решений давалось ей так же трудно, как распутывание узлов сухожилий из её швейного набора. Ну, она хорошо усвоила по крайней мере один урок: лучше рассказать Дзе правду о Клэше, чем снова солгать. Теперь кузен не сможет использовать её обман против неё. - Я принесу тебе поесть, - сказала она, вставая. Уж лучше набить его брюхо мясом, чем дать ему напиться ещё сильнее. Да и так у неё появится предлог сходить в коптильню и избавиться от его компании хоть на какое-то время. И может, если она задержится там достаточно долго, то он уснёт к её возвращению. - Не уходи. – Клэш схватил её за запястье, сверля злым взглядом. – Я не есть хочу. Клиззи вырвала руку из его цепких пальцев. - Тогда я схожу к шаману. Духи покарали меня болями в животе. Не дожидаясь его разрешения, она отвернулась от него и покинула хижину. *** Малдер расшевелил уголья палкой, и вверх взметнулся поток искр. За пределами освещённого огнём участка царила тьма, было видно только серебристую луну и её отражение в взволнованной поверхности реки. Тени плясали на каменных стенах пещеры. Костёр даровал желанное тепло и настоящую защиту, а также редкое в плейстоцене чувство безопасности. Помимо всего этого в данный момент Малдер, находясь в круге света, ощущал себя намного счастливее, чем когда-либо за последние недели. - Ты необычно молчалив, - сказала Скалли. Она сидела рядом с ним, обняв колени и глядя на пламя. - Я тебя измотала? Малдер хмыкнул: оставшись верной своему слову, она дала ему вздремнуть немного и разбудила, после чего они занялись любовью во второй раз, и он довёл её до обещанного оргазма, дважды. Фокс подкинул палку в костёр, и раздалось шипение и потрескивание. Дым с запахом кедра поднимался к небу. - Да так, подумалось. - О чём? - О занятии любовью. Э-э... не сегодня... не недавно... а о том, что было вчера. Мне это нелегко далось, - сознался он. - Я знаю. Мне тоже. - Хм-м, - хмыкнул Малдер. Конечно же, нелегко, иначе и быть не могло. - Я не имел в виду... - Я тоже не подумала о том, что тебе может быть некомфортно, - перебила она. - Прости. - И ты прости. Она была так прекрасна в свете огня: казалось, её гладкая кожа сияла; Скалли являлась самим совершенством. После занятия любовью она надела нижнее белье, и теперь её блестящий чёрный бюстгальтер приковывал к себе его взгляд. Малдер всё ещё был обнажён, брезгуя надевать грязную одежду. Возможно, завтра он постирает её в реке и также примет длительную ванну, чтобы смыть кровь, грязь и неприятные воспоминания о нескольких последних днях. Дана заметила, что он пялится на её груди, и Фокс тут же отвёл взгляд, чтобы она не решила, что он опять хочет заняться любовью, хотя он и сделал бы это, не задумываясь. Чтобы не смотреть на её бельё, он сосредоточил внимание на её босых ступнях и то поджимавшихся, то расслаблявшихся маленьких пальчиках - таких трогательно крохотных, особенно по сравнению с его собственными. Её миниатюрная фигура ему нравилась: благодаря её невысокому росту он чувствовал себя нужным, физически сильным и способным защитить - все эти качества он проявлял рядом с ней. Ему льстило то, что периодически Скалли зависела от его высокого роста и физической силы в ситуации, когда надо было одолеть убийцу или добыть плейстоценовского ленивца. Или просто когда он мог держать её в объятиях всю ночь, чтобы согреть. Фокс протянул руку, чтобы погладить её по волосам, и Дана потёрлась об неё, как кошка. Её мягкие блестящие пряди скользнули сквозь пальцы, и у него сладко защемило сердце. К его удивлению, он заметил слёзы на её ресницах. Ему стало трудно дышать, когда она подняла на него глаза, и он увидел в них печаль... а не первобытную удовлетворенность, которую чувствовал сам. - Я всё думаю о тебе и Клиззи, - сказала она. - Клиззи? - Он опустил руку и моргнул. - Да, мне немного стыдно сознаться в этом, но я... ревную к ней. - Скалли... "Скажи ей, - приказал он себе мысленно, - не заставляй её страдать от мысли, что произошло то, чего не было. Скажи ей правду. Сейчас же...” - Я был женат, - выпалил Малдер вместо этого. Чёрт! Как он мог такое ляпнуть? Он вовсе не это хотел сказать. Можно ли взять свои слова обратно? Отвлечь её, вернуться к теме Клиззи? Или это будет ещё хуже? Скалли уставилась на него, округлив глаза от неожиданности, а может, гнева. - Что?.. - Я сказал это вслух? Дана не улыбнулась на эту шутку, нахмурившись ещё сильнее. - Мне, э-э, наверное, стоило рассказать тебе об этом давным-давно. - Женат? Голос у неё был обиженный. Чёрт, именно этого он опасался. Фокс пожал плечами, боясь сказать ещё что-то. - Почему ты только теперь рассказал мне? - спросила Скалли тихо, в её голосе слышалась беззащитность. - Потому что... это было настоящей катастрофой, гордиться особо нечем. - Что пошло не так? - Я вёл себя, как идиот, естественно. Я не мог... не мог принять её условия. - Условия? Если он скажет ей правду, она не бросит его, как когда-то Диана? Это был самый большой его страх. Но с другой стороны, он не мог больше лгать. Малдер решил рискнуть и раскрыть все карты. - Она хотела детей, я - нет. Казалось, Скалли пытается держать себя в руках. Она кивнула и спросила: - И почему ты не хотел... не хочешь иметь детей? - Скалли... давай просто признаем, что мы с тобой по-разному относимся к этому вопросу. - Нет, Малдер, так не пойдёт. В один прекрасный день у нас с тобой появится ребёнок, общий. У нас будет сын... Малдер недоверчиво зашипел. - Я видела это, Малдер. - В видении. - Да, в видении. Пришла его очередь взять себя в руки. - А ты не задавалась вопросом, почему веришь в него, Скалли? Ты сомневалась в каждом сверхъестественном явлении, с которым мы когда-либо сталкивались... кроме этого. Как думаешь, почему? Может, потому что ты увидела именно то, чего хотела? - Неправда. - Неужели? Счастливая семья? Идеальное будущее? - А что, хотеть этих вещей - такой страшный грех? - В твоём случае, нет. В моём же... они невозможны. - Почему? Почему для тебя они невозможны? - Потому что у меня есть обязательства перед «Секретными материалами», моей сестрой... То же самое он десятки раз говорил Диане. Во время их последней ссоры она парировала, обвинив его в том, что он ведёт себя по-детски, и ответственности у него не больше, чем у ребёнка... только за собственные "мечты" и "фантазии". Прежде чем навсегда исчезнуть из его жизни, она заявила, что ему пора отпустить прошлое, и что за поисками Сэм стоит его подсознательное желание иметь идеальную полную семью, и пока он этого не осознает и сам не станет родителем, ему не понять, что такое настоящие обязательства, и не познать истинного счастья. Конечно же, он не согласился бы с ней ни тогда, ни теперь. Малдер верил, что хочет, чтобы Сэм вернулась, потому что любит её - не некое абстрактное понятие, а живую дышащую маленькую девочку, которой из-за того, что он был скован страхом и не смог спасти её, приходилось выносить неизвестно что. Ответственность за её исчезновение лежала на нём, ведь он ничего не сделал, когда за ней пришли. И теперь его до смерти пугало то, что однажды он снова поведёт себя как трус, подвергая опасности жизни своих собственных детей. Яркий пример того - обмен жёнами... он подверг опасности Скалли, пальцем не шевельнув, чтобы предотвратить это безобразие. Он должен объяснить ей свои мотивы. - Скалли, однажды кое-кто сказал мне, что я не познаю истинной радости, пока не спущусь с небес на землю, - признался Фокс, совладав с собственным гневом... на себя, прошлое, нынешние обстоятельства. - Проблема в том, что я в вечном движении, в поиске истины. Я вынужден бежать прочь от тех лжецов, которые хотят помешать мне. Мы оба знаем, с чем мне приходится иметь дело. И я не смогу победить в этом сражении, если не посвящу себя ему без остатка. И я думаю, оно того стоит, как считаешь? Дана помрачнела. - Это наша борьба, Малдер, а не только твоя. Ты давно уже не один. - Ты знаешь, что я имею в виду. Я не могу просто позволить себе наслаждаться домашним уютом, мне нужно найти сестру. Ты знала об этом с самого начала, с нашего первого совместного расследования. - Но из-за рождения ребёнка тебе не придётся бросить поиски сестры или «Секретные материалы». Не придётся? Да неужели? Семья отнимает много времени и требует эмоциональных усилий. А время летит: двадцать пять лет с момента похищения Сэм пронеслись в мгновение ока, и он ровным счётом ничего не добился. К тому же он не имел ни необходимых навыков, ни силы духа, чтобы взять на себя родительскую ответственность. Папаша из него никакой. Ему нечего дать ребёнку, он не сможет его защитить. Случившееся с Сэм прямое тому доказательство. - Нет, я не думаю... Я не могу... - Его руки сжались в кулаки, когда он разозлился от мысли о собственных слабостях, неудачах и ошибках. - Нет! Никаких детей, Диана! Скалли вздрогнула, словно её ударили. Сдерживая слёзы, она спросила: - Так её... её звали Дианой? Вот же чёрт, он назвал Скалли Дианой. - Мне... Мне жаль, Скалли, я не хотел... Фокс протянул руку, чтобы снова погладить её по волосам, но она отпрянула, и этот жест ранил его в самое сердце. Ему явно придётся рассказать ей правду. Всю правду. - Скалли, прости. Да, её звали Дианой. - Диана Фоули... она работала вместе с тобой над «Секретными материалами», пока её не перевели работать в Европу? Как только ей удаётся оставаться такой спокойной? Почему она не кричит, не набрасывается на него, не двинет в челюсть как следует? - Да. Мы встретились сразу после окончания академии... в 86-м. Поженились в 89-м. Наш брак продлился 18 месяцев. Дана задумалась над новой информацией, и хотя услышанное явно её задело, но особо сердитой она не выглядела. - Малдер, почему, только угодив со мной во временной разрыв, ты соизволил поведать мне об этом? "Скажи ей. Скажи ей правду". - Я боялся. - Боялся быть откровенным со мной? - Нет, боялся, что ты меня бросишь, как она когда-то, по той же причине - потому что я не такой, каким ты хочешь меня видеть, и не тот мужчина, в котором ты нуждаешься. - Он поднял ещё одну палку и подкинул её в огонь, отчего вверх взметнулся столб искр. - Я вообще не понимаю, почему ты остаёшься со мной. Мне не хочется задавать этот вопрос, но почему ты меня до сих пор не бросила? - Почему я должна тебя бросать? - А почему нет? Ты так много из-за меня потеряла... всё, если быть честным. - Не всё. Не так уж много, по правде говоря. - Нет? - Нет. Да и что бы мой уход изменил? Малдер пожал плечами, не сумев заставить себя произнести вслух то, что думал - что она будет счастливее без него и в большей безопасности, чем с ним. Она погладила его по руке. - Кроме того, почему ты решил, что я виню в случившемся тебя? - Потому что... я был причиной этого. - Он отдёрнул руку. - Не был. - Нет, был. - Почему она просто не признает это и не оставит эту тему? Правда же очевидна. - Скалли, мне хотелось бы верить, что я скорее умру, чем позволю кому-то или чему-то навредить тебе, но одних хороших намерений недостаточно. На самом же деле я игнорирую тебя, манипулирую тобой и использую в своих целях. - Это неправда. - Нет, правда. Я ничего не могу поделать с тем, что тебе достаётся. Это продолжается годами. Мы поступаем по-моему, и ты страдаешь. Скалли яростно покачала головой. - Малдер, ты ведёшь себя так, словно у меня нет свободной воли, и будто я не принимала своих собственных решений, но на самом деле я следую за тобой, потому что хочу. Я верю в наше дело, общее дело. И да, мне пришлось заплатить высокую цену, но, по-моему, ради этого стоит пойти на риск, каким бы высоким он ни был. Разве ты не веришь в это тоже? Нет, он не верил в это. Не было на свете вещи, ради которой он согласился бы потерять её, как Диану. Малдер отвернулся и принялся искать свои штаны. Обнаружив их, он достал из кармана нож. - Может, она и права, - пробормотал он себе под нос, вставая на ноги. - Что, прости? Фокс подошёл к одной из каменных стен, на которой плясали отблески костра. Выбрав более-менее ровный участок, он начал вырезать что-то на ней. - Ты заметила, что здесь отсутствуют наскальные рисунки? - спросил Малдер, выгравировав мужчину высотой сантиметров 20. - Как и любые признаки обитания людей. Тебе это не кажется странным? Слева от него он вырезал женщину, которая была на голову ниже своего спутника, имела круглые груди и треугольные бёдра. Человечки держались за руки. Закончив, Фокс отступил назад, чтобы оценить своё творение. Чего-то явно недоставало. Ему хотелось изобразить мужчину защитником, добытчиком, тем человеком, в котором женщина нуждалась бы - таким, каким он сам желал быть для Скалли. Героем, если хотите, потому он вырезал ещё и копьё в руке мужчины. Довольный Малдер вернулся к Скалли и сел рядом с ней. - И что это такое? - спросила она, кивнув на рисунок. "Скажи ей, - приказал он себе мысленно. - Ответь на её вопрос искренне". - Скалли, я не смогу без тебя, - признал Фокс и попытался улыбнуться, надеясь, что так сказать задуманное будет легче, но из-за охватившей его паники желание улыбаться у него пропало, и он нахмурился. - Я... я думаю, что знал это до того, как мы попали сюда, но теперь я в этом уверен. Потому... потому если ты хочешь иметь полноценную семью, то что бы для этого ни понадобилось - ЭКО или что угодно - я на всё согласен. Вместо того, чтобы прийти в полный восторг, как он того ожидал, Дана сердито на него посмотрела. - Ты согласен стать отцом? Вот так вот, ни с того ни с сего? А что плохого в этом решении? - Да... ни с того ни с сего. - Не стоит, Малдер. - Дана покачала головой. - Не делай этого из неверных побуждений. - Я... Я и не делаю. Он любил её и не хотел потерять, желал сделать её счастливой. Что не так с его побуждениями? Малдер понимал, что его представления о семье достаточно сильно искажены по сравнению с другими, и что на его собственный развод повлиял разрыв между его родителями. Вступив в брак, он потерял куда больше, чем приобрёл, а до этого было исчезновение Сэм. Казалось, жизнь постоянно пыталась разрушить его семью, растерзать на куски, как стая стервятников. Но, чёрт возьми, он больше не позволит случиться подобному. Дана не выглядела убеждённой. - Теперь это запечатлено в камне, Скалли. - Фокс указал на наскальный рисунок. - Лучшего свидетельства и быть не может. Дай мне шанс, и я докажу тебе это.