Дневники Мастодонтов

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ Индюшиное озеро, последние дни Праздника Мастодонта, вечер Клиззи почти не переставала плакать после возвращения следопытов из бассейна Ye-tsan. Убитая горем из-за потери Джини, она всё ещё страдала от приступов головокружения и тошноты из-за беременности и потому оставалась у своей тётушки Хо-Я, тогда как Дзе перебрался в ветхую пристройку на краю лагеря. Её сделали из необработанных ветвей кедров и старых шкур - грязных, дырявых и кишевших паразитами. У Клиззи сердце разрывалось от мысли, что её муж живёт в подобных условиях. Со временем волосы и борода Дзе спутались, а кожа и одежда покрылись коркой грязи. Он отказывался участвовать в играх и ел в одиночестве, избегал жену и всех остальных, предпочитая уединение, за исключением совместного распития wo-chi с Клэшем после заката. Клиззи видела их склонившимися над маленьким очагом Дзе под соснами, куда не пробивались солнечные лучи, отчего земля всегда оставалась влажной. Парочка перешёптывалась, жалуясь на несправедливость Духов и злобу чужаков, и их ворчание напоминало дикарке рычание недовольных волков. Дзе игнорировал жену, когда та приходила к нему и умоляла вернуться домой. Она делала это шесть раз и всегда получала категорический отказ от молча стоявшего со скрещенными на груди руками мужа, чей взгляд был устремлён в направлении бассейна Ye-tsan. Казалось, он был рад только Клэшу. Тот же поселился в хижине, где супруги жили раньше, и всё ещё носил маску скорби, потому клан терпел его присутствие. Клэш только подливал масла в огонь, рассказывая и без того пребывающему в дурном расположении духа Дзе о гибели Тзи-и и безнравственности Мал-да-ра так часто, что бедолага, как и многие другие обитатели деревушки у Индюшиного озера, начал считать его версию событий чистой правдой. Многие стали относиться к Клиззи с таким же презрением, как и её кузен, потому что верили, что она носит ребёнка убийцы Тзи-и... чинди, осквернившего пещеру Tsa-ond, похитившего и уведшего маленькую девочку от родного очага. Великий Дух Матери, как же Клиззи скучала по своему цыплёночку. Боль из-за потери Джини всё никак не проходила. Шаман сказал дикарке пить крепкий чай для улучшения настроения, но вместо успокоения он приносил кошмары. Во снах она часто видела Джини в пасти гигантской змеи. Девочка звала на помощь, и Клиззи пыталась бежать к ней, но понимала, что не может, потому что ноги прилипли к земле, словно застряв в одной из смоляных ям, которые она видела в детстве. Угодив в подобную ловушку, она могла только с ужасом наблюдать за тем, как малышку пожирали живьём. Клиззи просыпалась с жутким криком, что пугало всех обитателей тётушкиной хижины. Хо-Я делала всё, чтобы утешить её: обнимала и поила свежезаваренным чаем. Остальные же начинали перешёптываться, когда думали, что Клиззи снова уснула. - Духи гневаются на Клиззи, - говорили они. - Они карают её. - Возможно, они покарают нас следующими. Она не винила их за эти подозрения. Сказанное было правдой: Духи гневались, хоть и по иным причинам. Дух Зайца карал её за ложь клану, ведь она позволила им поверить в то, что беременна от чужака, а не от мужа, хотя на самом деле ребёнок являлся ответом наконец-то принявшего идол плодородия божества на искренние многолетние молитвы Дзе, избранного высшими силами, чтобы дать ей это дитя. Клиззи проявляла неуважение к мужу и Духу Зайца, храня свою тайну. Ей хотелось сознаться Дзе, который бы утешил её, но он продолжал избегать её, и его холодность являлась наихудшим из наказаний. К концу лета Клиззи охватила настолько глубокая скорбь, что дикарка начала каждый день подниматься на вершину горы Припадающей к земле кошки для чтения молитв и поисков Духа Совы в небесах, надеясь, что величественная птица вернётся и принесёт с собой шанс на удачу. Птица так и не появилась, и депрессия Клиззи усилилась. Этот день ничем не отличался от остальных. Солнце клонилось к закату, когда она поднялась на вершину горы и опустилась на колени на высоком каменистом выступе, с которого открывался отличный вид на долину и деревню. Деревья вокруг уже успела позолотить приближающаяся осень. Озеро поблескивало в солнечных лучах, но Клиззи знала, что его глубины становятся холоднее. Облачка пара вырывались изо рта, когда она молилась, крепко сжав мешочек с тотемом в ладони: - Дух Совы, пошли мне своё терпение, чтобы я могла спокойно встретить грядущее. Пошли мне свою мудрость, чтобы я постигла уроки мира, сокрытые в каждом листке, и камне, и каждой капельке дождя. Пошли мне свою силу, чтобы я смогла одолеть моего самого большого врага - саму себя. Клиззи повторила молитву трижды, но Дух Совы так и не явился ей. Сломленная и измождённая, она открыла свой мешочек и вытащила оттуда кусок кости мастодонта с вырезанным на нём изображением - старый подарок Дзе. Он выгравировал три маленьких улыбающихся личика их будущих детей. Клиззи позволила пальцам скользнуть по искусной резьбе, разглядывая первый портрет и представляя себе сына с большими глазами на умном личике... так похожем на его отца. Она начала оплакивать свои потери. Далеко внизу кланы играли в трясение одеяла возле озера, не ведая о её рыданиях. Смех отражался от склонов гор, разбивая ей сердце своей безмятежностью. Ей показалось, что среди остальных она слышит голосок Джини, словно её дух явился сюда, чтобы веселиться с живыми. Это было просто невыносимо, и Клиззи заткнула уши, продолжая плакать. Праздник Мастодонта приближался к концу. Всего через несколько дней кланы соберут свои вещи и разойдутся по разным осенним лагерям. Клан Совы планировал отправиться к De-Ji-Kash - лесистой местности в долине, где обитали большие стада лосей, поедавших опавшие жёлуди, которых там было в изобилии. Во время гона эти животные станут лёгкой добычей для охотников с копьями, обеспечив клан тёплыми шкурами и запасом вяленого мяса на грядущую зиму. Уход из этого места казался Клиззи благословением: так легче будет забыть всё плохое, что здесь произошло. Однако она подозревала, что в будущем ей не знать настоящего счастья, где бы она ни очутилась. Дзе разлюбил её, и, судя по всему, Дух Совы покинул её. Она решила, что ей придётся найти способ всё наладить без помощи высших сил. Она должна хотя бы попытаться ради своего ребёнка. Солнце скрылось за холмами, и их тень упала на деревню. Клиззи вытерла слёзы подолом туники и спрятала кость с гравировкой обратно в мешочек. На неё накатил приступ тошноты, когда она встала и на шатких ногах двинулась вниз. - Лежи смирно, малыш, - прошептала она своему нерождённому ребёнку и начала успокаивающе поглаживать свой округлившийся живот. - Нам нужно сделать нечто важное. - Она приняла решение. - Мы расскажем твоему отцу правду о тебе... прямо сейчас. Он найдёт способ заставить Дзе выслушать её. Она не позволит его гневу - или своим страхам - задерживать её больше ни секунды, она и так слишком долго волновалась о его реакции. Да, он будет вне себя от ярости, узнав, что она не завершила обряд обмена, и она не станет отрицать, что он имеет все права на это. Похоже на то, что именно её неспособность довести дело до конца навлекла проклятие на партнёрство, и потому ссора между Дзе и Мал-да-ром – её вина. И если смотреть на вещи шире, то и смерть Джини тоже. Она была готова взять на себя ответственность за свои ошибки и понести любое наказание, которое Дзе и клан сочтут приемлемым. Она давно уже не четырнадцатилетняя девчонка, скрывающая с помощью лжи необдуманные решения и эгоистичные поступки. Теперь она взрослая женщина, которая вскоре станет матерью. Она больше не может спокойно относиться к обману. Ребёнок под её сердцем - от Дзе, а не от Мал-да-ра, и только сказав правду, она ублажит Духа Зайца и наладит всё. Ради блага её нерождённого ребёнка и клана она должна раскрыть свой секрет. Решительной поступью Клиззи двинулась вниз по склону, притаптывая высокую усыхающую траву. Луг покрывал местность вокруг, и, пересекая его, она слушала шум поднявшегося к вечеру ветра, терзавшего растительность. Её плечи замёрзли, а бусины в волосах позвякивали. Она не обращала внимания на холод, намереваясь как можно быстрее найти мужа и заставить его выслушать её. Сияющие в темноте подобно кошачьим глазам общие костры влекли её к себе; она направилась к самому дальнему из них. Если кто и окликнул её, когда она проходила мимо, она этого не слышала. Если тётушка махала ей рукой, она этого не видела, не замечая ничего, кроме огня в очаге Дзе, и чем ближе она к нему подходила, тем сильнее колотилось её сердце. - Я скажу ему правду, - повторяла она на ходу, сжимая тотем для смелости. - Скажу. Достигнув пристройки мужа, Клиззи увидела их с Клэшем у очага, как обычно. Эти столь непохожие друг на друга мужчины сидели на земле, а бутыль с wo-chi стояла между ними. Она задумалась над тем, начали ли они пить только что, или их рассудки уже затуманены? Как она и ожидала, Дзе повёл себя так, словно не замечал её. Клэш же, наоборот, одарил её похотливым взглядом, и его изуродованное лицо исказила жуткая ухмылка, углубившая шрам на левой щеке. - А, кузина Клиз, как твое самочувствие? Он задал этот вопрос не по доброте душевной: он провоцировал её, специально напоминая Дзе о её беременности. Будучи женщиной, Клиззи не имела права требовать чего-либо от него или любого другого родственника мужского пола, потому ей понадобилось необычайное мужество, чтобы унять дрожь в коленях и сказать: - Оставь нас. Злая ухмылка Клэша исчезла, и в его глазах появился гнев. Он прорычал: - Я желанный гость у очага Дзе, а ты можешь этим похвастаться? Клиззи посмотрела на мужа в надежде, что он вмешается и пригласит её остаться, но он продолжал сидеть, как ни в чём не бывало, отведя глаза и положив ладони на колени. Его руки и ноги были чёрными от грязи, остатки еды прилипли к бороде. Подобное зрелище вызвало бы отвращение у Клиззи, если бы она не заметила одинокую слезинку, блестевшую на его ресницах. Возможно, он и не ненавидел её так уж сильно. - Дзе? - сказала она тихо. - Пожалуйста, позволь мне поговорить с тобой... наедине. Казалось, она провела целую вечность в ожидании его ответа. Кровь стучала у неё в ушах так громко, что Клиззи боялась, что не расслышит слова мужа, если он решится заговорить. С полусъеденной туши на вертеле над огнём капал жир, и когда брызги попадали в пламя, вверх поднимался вонючий дым, вызывавший у неё головокружение и тошноту. - Дзе? - повторила она и подумала: "Пожалуйста, пожалуйста, не прогоняй меня". К её облегчению, он что-то утвердительно проворчал и кивнул. Слава Духам, он наконец-то захотел дать ей шанс всё объяснить. Недовольный Клэш встал на ноги и насмешливо произнес: - Пришла врать дальше, Клиз? Дзе поднял на него усталые глаза. - Уйди. Сейчас же. - Она пришла, чтобы ввести тебя в заблуждение. - Покинь мой очаг, - сказал Дзе мягко, но уверенно. - Она думает лишь о своём удовольствии. Она лживая чин... - Она жена мне! - крикнул Дзе, вскакивая на ноги, чем удивил их обоих. Его лицо раскраснелось, а глаза сияли от негодования. Его руки сжались в кулаки, когда он сделал угрожающий шаг к Клэшу. Оба мужчины были мускулистыми и почти одинаковыми по силе и размеру. Тяжёлая жизнь закалила их физически, и каждый из них мог задушить бизона голыми руками. Только смелость отличала одного от другого, и именно Клэш не был мужественным человеком. Отступив назад, он бросил с отвращением: - Сегодня wo-chi превратил тебя в дурака, Дзе. Я вернусь завтра утром, когда твой ум прояснится. Сердито глянув на Клиззи, Клэш двинулся прочь. Клиззи больше не могла контролировать дрожь во всём теле. Ссора с Клэшем испугала её, но ярость в глазах Дзе пугала её ещё больше. Муж решил сорвать зло на ней и сказал сквозь зубы: - Так что ты хочешь мне сказать? Она рухнула перед ним на колени, по привычке низко кланяясь. Ей не верилось, что когда-то этот человек любил её. Сейчас он казался беспощадным, как зимняя буря. "Это моя вина", - подумала она. Её жуткое предательство сделало его сердце каменным. - Я хочу попросить прощения, - сказала она, не поднимая глаз. Когда ответа не последовало, Клиззи продолжила: - Я солгала и теперь должна сказать тебе правду. - Опять солгала? - Да, - признала она смиренно. - Как я могу верить тебе, если ты лжёшь с такой легкостью? - Ты... должен. То, что я собираюсь сказать тебе, - чистая правда. - Нет, Клэш прав, ты здесь, чтобы ввести меня в заблуждение. Она подняла на него застланные пеленой слёз глаза. - Я не собираюсь вводить тебя в заблуждение, Дзе. Ты мой муж. Я была довольна всем эти четыре года. Я любила тебя. До сих пор люблю. Неужели ты забыл, как мы?.. - Ты лгала мне, Клиззи! - проревел он. - Позволила мне поверить, что Клэш заставил тебя переспать с ним! Ты хранила это в тайне четыре года! - Да, я... мне очень жаль. - И теперь ты заявляешь, что между нами стоит ещё одна ложь? У неё встал комок в горле. - Да, - прошептала она. Дзе присел на корточки рядом с ней и взял её за подбородок, сильно сжимая его пальцами и злобно оскалившись. - Почему я должен тебя выслушать? - Потому... потому что... - О Дух Матери, пожалуйста, помоги ей сказать это. - Потому что дитя, которое я ношу под сердцем, твоё, а не Мал-да-ра. Дзе отпустил её подбородок и громко и судорожно вдохнул. Когда он встал, Клиззи подумала, что он может её ударить, но он сделал несколько шагов в сторону леса и, тут же вернувшись, снова присел перед ней. - Почему ты утверждаешь, что это так? Пришло время сознаться в наихудшем. Она открыла рот, но не смогла произнести ни слова. - Клиззи, не лги мне. Это очень важно. Почему ты утверждаешь, что ребёнок от меня, а не от Мал-да-ра? - Потому что... я никогда... Мал-дар и я... мы не... Когда она надолго замолчала, Дзе прорычал: - Вы не что? - Мы не завершили обмен. - Ну вот, она это сказала. - Мне очень жаль. Я старалась ублажить его, очень старалась... но он не... он меня не захотел. Дзе открыл рот и округлил глаза от удивления. Покачав головой, словно жена говорила на чужом языке, который он не понимал, дикарь наконец взял её за плечи и заставил сесть. Склонившись к Клиззи, Дзе прошептал так тихо, что она едва услышала: - Ты нарушила обычай клана? - Да. - И Мал-дар не разделил с тобой спальные шкуры? - Нет. - Ты ведь не лжешь мне снова? - Для чего мне придумывать такое? - Наверняка он может понять, что она боится так поступать. - Зачем бы я стала сознаваться в том, что нарушила обычай клана, зная, как ты рассердишься из-за этого? Он внимательно вглядывался ей в лицо, размышляя над её доводами. Сомневаясь, Дзе нахмурился и поджал губы. - Если ты говоришь правду, - сказал он неуверенно, - тогда ребёнок, которого ты носишь... - Твой. Дух Зайца внял твоим молитвам. Тут произошло нечто неожиданное. Неуверенность на его лице сменилась облегчением, он сжал её руки и сказал: - Я тебе верю. - Ты не сердишься? - Клиззи не верила своим ушам. - Клиззи, я... счастлив. - Дзе ласково её обнял и осторожно поцеловал в макушку. - Мы так долго хотели ребёнка, и, хвала Духам, он наконец-то у нас появится. Ей так нравилось находиться в его объятиях, настолько, что размышлять над его неожиданной реакцией на её признание очень не хотелось. Ей не хватало его поддержки и любовных ласк. Возвращение его былой привязанности радовало её, исцеляя жуткую боль в её душе. - Ох, Дзе, мне не терпится сообщить Хо-Я эту новость. Он отстранился с тревожным выражением на лице. - Ты не можешь никому рассказывать об этом: все верят, что ребёнок от Мал-да-ра. - Значит, мы расскажем им правду. - Клиззи чувствовала себя уверенно в объятиях мужа. - Ты сознаешься, что нарушила обычай клана и не завершила обмен? Клиззи, они накажут тебя за непокорность Духам. Её уверенность пошатнулась. - Но... ведь это Мал-дар отказался проводить обряд. - Думаешь, это имеет хоть какое-то значение? Они обвинят тебя, а не его, скажут, что ты не сделала себя достаточно соблазнительной. Старые сомнения снова завладели ею. Могла ли она сказать что-то ещё или сделать больше, чтобы убедить Мал-да-ра той ночью? Она снова вспомнила произошедшее тогда, размышляя над каждым своим действием. Как мыла и натирала свою кожу маслом, заплетала волосы, надевала лучшие украшения. Она окурила спальные шкуры можжевельником и душистой зубровкой, следовала каждому обычаю, вела себя достаточно покорно, вежливо и доброжелательно. Она сделала всё, что только могла придумать, чтобы ублажить Мал-да-ра, и всё же он не пожелал спать с ней. Возможно, она неверно истолковала незнакомые жесты и слова клана Угря, не поняла, чего он хотел, непреднамеренно оскорбив его. А возможно, она казалась простушкой человеку, привыкшему к изящной одежде, блестящим наручным украшениям и жене с рыжими волосами и глазами цвета неба. Какой бы ни была причина его отказа, и неважно, сколько Клиззи обдумывала все возможные варианты, это только сбивало её с толку. Она не могла с точностью сказать, почему чужак остался недоволен, не могла и всё же винила себя в том, что он категорически её отверг. - Возможно, это моя вина, - признала она. - Это не имеет значения. - Как это не имеет? - Не имеет, мы сохраним это в тайне. Поражённая Клиззи посмотрела в обеспокоенные глаза Дзе. - Ты готов солгать клану? - Да, если это спасёт тебя. Это откровение потрясло её. Всё то время, которое она его знала, он повиновался каждому правилу и жил в соответствии с традициями клана, идти против которых было так на него не похоже. Что-то изменило его во время похода к бассейну Ye-tsan. Его неопрятный вид, добровольная изоляция, полное равнодушие ко всему происходящему вокруг... это были явные отличия, но именно его желание закрыть глаза на её неудачу с Мал-да-ром и намеренно солгать ради неё соплеменникам означало, что его дух изменился. - Жена моя, - сказал он очень нежно, и любовь в его голосе принесла ей облегчение. Дзе коснулся щеки Клиззи грубой ладонью. - С прошлого полнолуния я размышлял над нашими обычаями. С прошлого полнолуния? Так долго? Она снова была поражена. - Клиззи, я думаю, что, возможно, некоторые наши обычаи стоит... пересмотреть. Он ведь не мог считать обман предпочтительнее честности? - Какие именно? - Ритуал обмена или... отправка девочек к чужакам после свадьбы. Так вот оно что: он винил себя в смерти Джини. У Клиззи было тяжело на сердце от стыда. Дзе не виноват в смерти сестры, это Клиззи нарушила правила, переспав с кузеном и не сделав этого с Мал-да-ром, это она солгала об этом мужу и клану. Постигшие их несчастья стали результатом её ошибок. Прежде чем она сумела поправить его и снова извиниться, Дзе сказал: - Они изгонят тебя, Клиззи, или забьют камнями. Я не могу смотреть на это. Не могу потерять тебя. В ту ночь, когда Мал-да-ра побивали камнями, я решил сохранить твой секрет о Клэше, а сегодня обещаю хранить обе тайны. - Обнимая её, он добавил убедительным тоном: - Мы никому не расскажем. Она слушала стук его сердца, прильнув к нему. Глубоко внутри её лона их ребёнок впервые шевельнулся – слабое трепетание, едва ощутимое, словно касание крыла бабочки. - Мал-дар мёртв, - сказал Дзе и поцеловал жену в лоб. - Никто не должен знать, о чём мы сегодня говорили. *** Военно-воздушная база "Хилл", ангар №19 14-е мая 1998 года 12:32 - Почему это не срабатывает? - спросила Лиза, и в тесноте кабины пилота её голос звучал очень резко. Она сердито посмотрела на мигающую панель управления; между её тёмными бровями появилась глубокая морщинка, а губы сжались в тонкую линию. Также потерявший всякую надежду на успех Джейсон выключил двигатели летательного аппарата. Они провели в душной кабине экипажа всё утро, задевая друг друга локтями и споря, пока безуспешно пытались открыть портал в каменный век. - Давай попробуем ещё раз... с самого начала. - Это бесполезно. Мы проходили через это полдюжины раз. - Поэтому мы сделаем это ещё раз, чтобы выяснить, что не так. Мы можем это исправить. - Посмотрев на бортовой компьютер, он ещё раз оценил данные и, внеся исправления, снова запустил двигатели. Лиза нетерпеливо фыркнула: - Мы зря тратим время. - Если мы не перенесём агентов Малдера и Скалли обратно, время для нас - как и всех живущих - перестанет быть проблемой... потому что не будет больше существовать ни для кого из нас. Запускаем ракету на счёт три... один, два, три... Лиза сделала, как он просил, запустив режим гравитационного импульса. Летательный аппарат завибрировал, и низкий гул двигателя постепенно начал перерастать в сотрясающий вой. Лиза повысила голос, чтобы перекричать шум: - Что мы ищем? - Вход, подобный разрыву. Ты поймёшь, когда увидишь. - Разве для этого мы не должны взлететь? - Многоцелевая ракета может деформировать пространство-время вне зависимости от того, где находится летательный аппарат. И нам нужна только маленькая брешь, чтобы переслать электронные данные. Её это не убедило. - Поверь мне, Лиза, это сработает. Должно было, ведь за четыре последних часа, пока они возились с двигателями, агенты Малдер и Скалли прожили ещё один месяц в плейстоцене. С ними могло произойти что угодно: они могли потерять сотовые, друг друга, получить серьёзное ранение. Только то, что время в настоящем не прекратило двигаться вперёд, давало Джейсону надежду, что оба всё ещё живы. - Это ты во всём виноват, - обвинила его неожиданно Лиза. - Что ты имеешь в виду? - Вчерашние испытания... ты сорвал их, не так ли? Когда она успела догадаться? И как? Он ведь был так осторожен, не обмолвившись и словом. Решив солгать, он притворился, что не понимает, о чём она: - Лиза, я не... Раздавшийся оглушительный рёв не дал ему договорить. В кабине появилось свечение, в покрывшемся рябью подобно поверхности воды воздухе образовался проём. Джейсон видел подобное раньше: время начало идти назад, пространство одновременно сжималось и расширялось, открывая проход из одной эры в другую. Шум, напоминающий скрежет металла, был настолько громким, что от него вибрировали зубы. Желчь поднялась к горлу, и Джейсона начало тошнить из-за резкого перепада давления. Узкий проход между ними начал пульсировать, разделив кабину надвое. Расширяясь по длине подобно трещине на ветровом стекле, он разделил и летательный аппарат, пройдя прямо через панель управления и распространившись по ангару. Поражённая Лиза открыла рот от удивления. Проход начал дрожать и вскоре больше напоминал электрическую дугу, чем трещину. Ианелли протянула к нему руку. - Не трогай! - предупредил Джейсон. Его голос диссонировал и казался ему похожим на резкий металлический звук, попадая в проход и отражаясь от невидимой стены в ином времени. Лиза отдёрнула руку. Джейсон думал, что она закричит, но она только поражённо смотрела широко распахнутыми глазами на вылетающие из прорехи пушистые белые облачка пыли. Они напомнили ему, как в детстве он наблюдал за тем, как ветер переносил тополиный пух в Гранд Ронде Валлей. На какой-то миг он снова превратился в маленького мальчика, стоявшего под сенью тополей на восточном пастбище отцовского ранчо в Орегоне. Деревьям было сто лет, их посадили для защиты скота от ветра во время ягнения. Всё казалось столь реальным, но Джейсон знал, что это лишь яркие воспоминания, и всё происходит из-за искривления времени. На самом деле он по-прежнему в ангаре №19 в кабине экипажа экспериментального летательного аппарата рядом с сидящей в кресле второго пилота Лизой. И всё же... он ощущал запах овечьей шерсти, как тополиный пух щекотал его поднятое к небу лицо, словно он действительно находился на знакомом зелёном отцовском лугу под сенью тополей, окружённый зелёными горами. Такую жизнь он променял на лабораторию Массачусетского технологического института, когда ещё никто не мог предугадать, что сын фермера-овцевода сможет открыть способ путешествовать во времени... и подтолкнуть человечество к гибели. Джейсон заставил себя вернуться из мира воспоминаний и сосредоточиться на клавиатуре. Клавиши были покрыты пылью... побочным продуктом создания разлома во времени. - Готова? - спросил он у Лизы. Она кивнула, стряхнув несколько комков пуха со своих длинных вьющихся волос. Пока Лиза переключалась на частоту, на которой можно было связаться с агентами по сотовым, он напечатал короткое сообщение - данные, которые сохранятся в памяти телефонов вместо списков контактов. - Будем надеяться, что их батареи не разряжены, - сказал Джейсон, нажав "Отправить", чтобы передать электронные данные, - иначе нам всем крышка. *** Поздний плейстоцен 4-е августа, 7:19 - Напоминаю в третий раз, Малдер: наполни бутыль свежей питьевой водой. - Скалли стояла на коленях возле очага, перебирая их пожитки и укладывая в мешок только самое необходимое. Остальное она собиралась оставить здесь до возвращения. Дана оделась подходяще для длительного перехода к Индюшиному озеру: на ней были джинсы, куртка и ботинки. Малдер всё ещё был босым и обнажённым до пояса. Он стоял у входа в пещеру, осматривая долину в бинокль и явно не торопясь уходить. - Сейчас, - сказал он автоматически. Пока что для будущего путешествия он не сделал ровным счётом ничего. - Ты обещал, что мы не будем спорить по этому поводу, - напомнила она. - А кто спорит? - Ты ничего не делаешь - вот в чём проблема. - Она положила в мешок достаточно вяленого мяса, чтобы добраться до деревни. Малдер опустил бинокль и оглянулся на неё через плечо. - Что значит "ничего не делаю"? Я честно возражаю. - Мы договорились, что сделаем это, Малдер. Кремень, леска для рыбалки. Куда подевался нож? После недолгих поисков она обнаружила его под самодельным блюдом из березовой коры. - Я согласился вернуться, но это не значит, что мне нравится эта затея, - сказал Фокс. – Кажется, последним, что я сказал об этом, было: "Ты объяснишь ей это, а я подыграю". Так что если ты не поговорила с ней по душам, пока я спал вчера, то она пока не в курсе. Скалли прекратила собирать вещи и посмотрела на постель Джини: девочка всё ещё спала, что являлось необычным... она почти всегда вставала первой. - Вообще-то, последним, что ты сказал, было: "Я постараюсь". - А кто сказал, что я не стараюсь? - Он снова принялся осматривать долину в бинокль. - Пожалуйста, наполни бутыль водой, Малдер. - Угу. - Он так и не сдвинулся с места. Дана была не в духе для его детских протестов. Вернуть Джини было правильным решением, они все обсудили и согласились это сделать. Задержка не облегчит эту задачу. Раздражённая Скалли затолкала кремень и леску в битком набитый мешок. Шкуры и скребки Джини придётся оставить здесь, решила она, как и панцирь черепахи. Они возьмут только два лучших копья. - Ты куртку наденешь, или мне положить её в мешок? - Я должен принять решение прямо сейчас? - Да, Малдер. Мы уйдем сразу после завтрака. Хватит упираться. Скалли схватила и швырнула в него бутыль. Та угодила ему в правую ягодицу - куда Дана и целилась - и, отскочив и стукнувшись о каменную стену, вылетела из пещеры. Они слышали, как бутыль ударялась об землю, скатываясь вниз. - Я надену куртку, - сказал Малдер и, хмурясь, подошёл к Джини, укрытой одеялом из бобровой шкуры. - Эй, мелкая, - начал он, присев рядом с ней на корточки, - проснись и пой. Помоги старичку раздобыть водицы. Джини не шевельнулась. - Тебя что, щекоткой будить? - Он засунул палец под одеяло. Скалли ожидала, что Джини захихикает и высунет голову из-под одеяла, но та продолжала лежать неподвижно. - Э-э... Скалли? - По тону Малдера было понятно, что случилось нечто страшное. - Что такое? - Дана моментально вскочила на ноги и направилась к Джини. - Она горит. - Малдер встал, уступая напарнице место. Скалли опустилась на колени и, отбросив одеяло, прижала ладонь ко лбу девочки. У неё был жар. - Это ведь не что-то серьёзное? - спросил Малдер, обеспокоенно хмурясь. Даже во сне Джини отвернулась от солнечного света. Под её закрытыми глазами были тёмные круги, а под носом засохла кровь. Её личико раскраснелось и покрылось испариной, а на щёчках появилась сыпь. Скалли принялась обдумывать вероятные причины её состояния: бактериальная инфекция, сепсис, менингококовый менингит. Джини тихонько застонала, когда Дана попыталась посадить её. - Джини. Джини, солнышко... проснись. Начав хныкать, малышка свернулась калачиком в объятиях Скалли. - Не-е-е-ет. Болеть. Скалли отбросила влажную от пота прядь волос с горячей щеки девочки. - Где болит? - Всё место. - Покажи мне, - настаивала Скалли. С недовольным стоном Джини указала на локти и колени, а затем прижала руку к животу. - Что это? Что с ней не так? - спросил топтавшийся рядом Малдер. Игнорируя его вопросы, Скалли подняла водолазку, чтобы осмотреть живот и конечности Джини. Хотя её кожа была горячей, но сыпь отсутствовала, потому корь или ветрянку можно было исключить. Дана определила, что температура у девочки около 38 градусов, и начала осторожно ощупывать её живот. Джини со стоном согнулась пополам. - Прости, солнышко. Малышка снова застонала, когда Дана принялась сгибать и разгибать её руки и ноги. - Малдер, мне нужен твой фонарик. Он быстро нашёл его и передал Скалли, предупредив: - Батарейки садятся. И действительно, свет был слабенький. Дана потрясла фонарик в бессмысленной попытке заставить его светить ярче, а затем направила на закрытый рот Джини. - Открой ротик. Покажи мне язык. - Скалли показала, что надо сделать. Девочка сделала то, что у неё просили, и Дана принялась осматривать её гланды. Воспаление являлось незначительным, а язык не был красным, как при скарлатине. Губы были сухими и бледными. - Малдер, принеси воды, пожалуйста. Закивав, Фокс на этот раз поспешил прочь из пещеры без лишних споров. К его возвращению Скалли переложила Джини ближе к очагу, сняла с неё влажную от пота водолазку и, укутав девочку в сухую спальную шкуру, принялась подбрасывать дрова в огонь, чтобы согреть её. - Вот. - Малдер передал бутыль Скалли. Опустившись на колени, Дана поднесла сосуд к губам малышки. - Выпей хоть немножко, солнышко. - Не хотеть, - запротестовала та, махнув ослабшей ручонкой. - У тебя жар. Нужно попить. Один глоточек. - Не-е-е-ет. - Джини прикрыла рот рукой. Скалли умоляюще посмотрела на Малдера: ему легче было найти с Джини общий язык и убедить её выпить воды. Он сел рядом с девочкой и взял её на руки вместе с одеялом. - Удобно? Вид у неё был жалкий. Пот тёк по её лицу, и её трясло, несмотря на кокон из шкур. Малдер указал на бутыль, и Скалли подала её. - Сделай глоток, мелкая. - Не хотеть. - Ну, ради меня. - Не хотеть. Пажаласта. - Я тебе кое-что дам, если выпьешь. - Что такое кои-шта? - переспросила она. Фокс достал из кармана джинсов два ключа от машины на веревке из сыромяти. - Когда ты это сделал? - спросила удивлённая подарком Скалли. - Вчера вечером. - До или после нашего разговора? - После. Я подумал, что это облегчит... - Фокс глянул на Джини. - Сама знаешь. - Проще говоря, это взятка. - Скорее, дар в знак примирения. - Он начал позвякивать связкой ключей, отвлекая Джини от их разговора. - Впрочем, какая теперь разница, раз мы никуда не идём. "Мы уйдем, как только ей станет лучше", - подумала Дана, но вслух ничего не сказала. Не время поднимать эту тему: Джини не нужен лишний повод для расстройства. - Не радуйся раньше времени, Малдер, это ещё не конец. Он протянул ключи Джини, которая начала ощупывать их без особого энтузиазма. - Хочешь их? - спросил Малдер. Она кивнула, поэтому Фокс повесил связку ей на шею. - А теперь, - сказал он и снова поднёс бутыль к губам девочки, - пей. Джини послушалась, сделав глоток, хотя это приносило ей дискомфорт. - Ещё немного, - уговаривал её Малдер. Джини выглядела неуверенной и попыталась подчиниться, но начала захлёбываться. - Ох... нет, - сказала она прежде, чем её вырвало на каменный пол у колена Малдера. Девочка расплакалась. - Всё в порядке. - Малдер успокаивающе погладил её по волосам. - С-сделать б-беспорядок. - Джини начала икать, глядя полными слёз глазами на лужу рвотных масс. - Ничего страшного. - Я об этом позабочусь, - сказала Скалли. - Малдер, почему бы вам не перебраться на противоположную от костра сторону? Пока Фокс переносил Джини, Дана протёрла пол одной из кроличьих шкурок. Лужица была небольшой с неопознаваемыми остатками вчерашнего ужина, но также в ней Скалли заметила примесь крови. - У неё кровь из носа идёт, - заявил Малдер, отвлекая её от работы. Дана подняла на него глаза и увидела, как он вытирал лицо Джини платком. Носовое кровотечение могло быть причиной наличия крови в желудке, и ранее Скалли заметила засохшую кровь вокруг ноздрей девочки. Посмотрев поверх головы малышки, Малдер встретился с напарницей взглядом и, беззвучно шевеля губами, спросил: - Что с ней не так? Скалли не была уверена. Это могло быть что угодно: от заурядного гриппа до чего-то столь серьёзного, как лихорадка денге. Она надеялась, что это не последнее: с таким тяжёлым заболеванием им не справиться. - Давай поговорим об этом позже, - сказала Дана, увидев, что Джини осматривает дорожный мешок, озабоченно хмурясь. - Куда идти? - спросила она приглушенным из-за прижатого к её лицу платка голосом. - Никуда, мелкая. Путешествие отменяется. - Малдер проверил, прекратилось ли кровотечение. Убедившись, что это так, он отложил платок в сторону и спросил: - Хочешь послушать историю? Девочка закивала, стуча зубами; под её глазами были тёмные круги от усталости. Пока Малдер рассказывал сказку о двух заколдованных ключах, Скалли вынесла грязную шкурку из пещеры. Когда Дана вернулась, он описывал целительную силу нового "лечебного" ожерелья Джини. - Они волшебные, - сказал Фокс. - Малдер... - Скалли сердито на него посмотрела. - В чём дело, Скалли? Ты не веришь в волшебство? - Он улыбнулся в ответ на её хмурый вид. - Ладно, думай об этом, как о силе самовнушения. Ты же не отрицаешь эффект плацебо, не так ли? Он был прав. Без настоящих лекарств, способных помочь Джини, ключи могли сыграть роль волшебной таблетки. - Что такои валшипство? - спросила Джини, чувствуя, как тяжелеют веки. - Сильнейшее лекарство. Оно может избавить тебя от боли в животике. - Голова тоже болеть. - Это оно тоже вылечит. Просто сжимай ключи вот так... - Он положил их девочке в ладонь и сжал её пальцы в кулак. - И говори тайные слова. - Тай-ны-е? - Специальные слова, которые известны только нам; благодаря им волшебство действует. - Скажи тай-ны-е слова. - Хорошо, но помни, они обладают силой. И они тайные... их нельзя говорить никому. - Он прошептал что-то Джини в самое ушко, а затем посмотрел на Скалли, чтобы понять, любопытно ли ей хоть немного. - Ладно, и что это за тайные всесильные волшебные слова? - спросила Дана. Джини посмотрела на Малдера, чтобы понять, можно ли произносить их вслух, а когда он кивнул, сказала: - Я верю. *** - Теперь я знаю твою тайну, кузина, - пробормотал Клэш себе под нос, присев на корточки рядом с очагом в бывшей хижине Клиззи и Дзе... теперь принадлежавшей ему, и так будет до тех пор, пока он не решит уйти. Разворошив угли палкой, он вернул огонь в очаге к жизни. Искры с характерным шипением взметнулись к потолку. - Старейшины клана набросятся на тебя, как рой рассерженных пчёл, когда узнают правду. И он с огромным удовольствием посмотрит на это, ведь члены клана Совы всегда были такими ярыми поборниками правил. "Чем карается незавершение обряда обмена женами?" - размышлял Клэш. Её забьют камнями до смерти? Изгонят? Он надеялся на последнее. Как приятно будет увидеть Клиззи изгнанной и вынужденной выживать в одиночку, как это было с ним. Его изгнали необоснованно и незаслуженно, и его всё ещё задевало то, что Клиззи удалось избежать наказания, когда он пострадал. Он не заставлял её спать с ним, как все считали. Она охотно провела с ним ночь в обмен на красивую безделушку для волос, а когда Дзе и остальные узнали о случившемся между ними, ни слова не сказала об этом. Ни слова! Она позволила им наказать его, оставив редкое украшение, которое не так уж легко достать, себе. Клэш сильно рисковал, украв его у члена клана Койота. "Где оно теперь?" - гадал Клэш. Носила ли его Клиззи до сих пор и вспоминала ли их совместную ночь? Он улыбнулся этой мысли. Сам Клэш часто думал об этом: о её юном теле под ним, широко разведённых ногах, крепко обнимавших его шею руках. Клиззи пахла так сладко, как слива в цвету, и в её глазах не было отвращения. Давненько ни одна женщина не отдавалась ему добровольно. Может, он спросит у Клиззи, что стало с украшением... прежде чем сознается, что подслушал её признания Дзе. Клеш был доволен, что спрятался под кедрами, пока супруги говорили. Он слышал каждое слово. Подумать только... Дзе и Клиззи сговорились солгать клану. Клэш громко рассмеялся от этой мысли. Странный браслет клана Угря позвякивал на его запястье, когда он подбросил две кривые ветки в тлеющий огонь. Дерево загорелось, осветив помещение. Дикарь встал и достал свой дорожный мешок из тайника между двумя костяными опорами: неровно завязанный узлом, грязный и в пятнах крови Тзи-и, из чьей туники, снятой с мёртвого тела хозяина, Клэш его и сделал. Поднеся мех к очагу, он сел на землю и развязал узел. Внутри была только одна вещь - громогласное оружие рыжеволосой женщины, потерянное ею в лесу после встречи со стадом мастодонтов. Клешу повезло, что он нашёл эту диковинку. Взяв оружие в руку, он поднёс его к огню. Оно было тяжёлым, холодным и твёрдым и поблескивало, как отшлифованный камень. Если бы он только мог узнать, как заставить его издать громкий хлопок. Возможно, нужно заклинание или сердечная молитва Духам. Если рыжеволосая чинди ещё жива, он заставит её раскрыть эту тайну. Клэш сжал оружие в вытянутых руках, как это сделала она, когда продырявила руку Тзи-и с двадцати шагов, и притворился, что направляет его в пораженное лицо Дзе. - Только попробуй прогнать меня от своего очага ещё раз, и... бум! *** Военно-воздушная база "Хилл" 14-е мая 1998 года 12:58 Полковник Бэк стоял по стойке смирно, пока генерал Кебэк спускался по трапу с самолёта «Лир», прибывшего с двухчасовым опозданием. Похоже, что разговор с сенатором Мэтесоном в Вашингтоне продлился дольше, чем ожидалось. Бэк не был посвящён в причину, по которой сенатора беспокоило исчезновение агентов, и как хорошо тот был осведомлён о проекте, но генерал явно посчитал, что разговор с ним с глазу на глаз стоил потраченного времени. Глядя на приближающегося уверенной походкой грозного Кебэка, Бэк прищурился из-за ярких лучей. Воздух над бетонной площадкой за «Лиром» плыл от жары, искажая вид пустыни на западе. Господи, ну, и пекло! Генерал прошёл мимо охраны, одарив её разве что мимолётным взглядом, и остановился прямо перед Бэком. - Где они? - потребовал он ответа. Разумеется, он имел в виду пропавших агентов. Бэк размышлял над тем, сказать ли ему правду или же подождать, пока Николс добьётся каких-то успехов в деле возвращения агентов. Генерал знал только то, что они проникли на базу во время вчерашнего испытания вопреки всем мерам безопасности; о том, что их забросило в 30-е годы двадцатого века, пришлось умолчать. - Их пока не нашли, сэр, - сказал Бэк. Седеющие брови генерала сошлись у переносицы, а шрам над его правым глазом скрылся в одной из глубоких морщин на нахмуренном лбу. - В чём причина задержки? - рявкнул он. Его резкий баритон подходил его внушительной фигуре, как звук пушечных выстрелов линкору. - Мы делаем всё возможное, сэр, - ответил Бэк уклончиво. Кебэк устрашающе на него посмотрел; цвет его лица напомнил полковнику о непрожаренном стейке. - Ведите меня к аппарату, - приказал генерал. - Хочу увидеть его лично. Заподозрил ли он, что произошло на самом деле? Конечно же, он знал о настоящем предназначении летательного аппарата, но связывал ли он это с исчезновением агентов, догадавшись об их реальном местонахождении? - Есть, сэр. - Бэк указал на ожидающий джип. Через пять минут они прибыли в ангар №19. Генерал практически выскочил из джипа и направился прямо к небольшому боковому входу. Бэк поспешил за ним, чувствуя, как форма липнет к мокрой от пота спине. У него болела голова и жгло в груди хуже, чем во время тактической подготовки полётов в Персидском заливе. К счастью, температура в ангаре была по меньшей мере градусов на тридцать ниже, чем на площадке снаружи. Кожа полковника под пропитанной потом формой стала гусиной, стоило ему войти внутрь, а на то, чтобы глаза привыкли к относительной темноте, ушло секунды две. - Что, чёрт возьми, здесь произошло? - рявкнул генерал. Бэк не знал наверняка. Он был здесь с Николсом и Ианелли всего час назад, когда они всё ещё пытались открыть проход во времени, и тогда ангар выглядел, как обычно. Теперь комки пыли кружили в холодном воздухе, носимые невидимыми сквозняками, и подобно снежинкам падали на бетонный пол. Даже летательный аппарат был покрыт ими. Кебэк бросился к нему через ангар, на ходу поднимая в воздух пух, который лип к его униформе и волосам. - Это сработало, не так ли? - спросил он, очутившись под правым крылом судна. Забыв о гневе, Кебэк смотрел вверх, разинув рот от удивления, может, даже немного со страхом. Бэку тоже стало слегка не по себе. Он курировал этот проект целых десять месяцев, верил в его успешность, действительно верил, и всё же, столкнувшись с реальной возможностью путешествий во времени, едва смог удержаться на ногах. - Да, сэр. Мы... э-э... мы так думаем... Бэк не знал, что сказать. Путешествия во времени изменят всё: станут основным преимуществом в войне, а в мирное время... кто может предсказать их потенциальную ценность? Генерал зашёл под самолёт и провёл рукой по шасси, оставляя на покрытой "пылью" поверхности следы пальцев. - Вперёд или назад? - Что, простите, сэр? - Бэку показалось, что его ноги приросли к земле, и он не может подойти к генералу. - Пропавшие агенты! - рявкнул Кебэк. - Они перенеслись вперёд или назад во времени? - Назад, сэр. - В какой год? - В тридцатые. Брови генерала снова приподнялись, скрывая его боевой шрам. - Мы можем их вернуть? - Я не... - Могли ли они? - Да, можем, - подал голос Николс. Учёный стоял на верхушке передвижной лестницы, ведущей в кабину, и на его юном лице сияла самодовольная широкая улыбка. Лиза Ианелли показалась в дверях за ним, тоже улыбаясь. Они вместе сошли вниз; громкий звук их шагов по металлической лестнице эхом отражался от стен ангара. - Когда? - спросил Кебэк. Улыбка Николса слегка померкла, а его голос дрогнул от неуверенности. - Примерно в течение двух часов. Бэк и Кебэк просмотрели на свои наручные часы. Чёрт, времени у них в обрез. - Обезопасить закрытую зону и собрать нужных людей, - приказал генерал Бэку. - У кого из имеющегося в наличие персонала больше всего опыта? - Стрёмер сейчас на базе. Пирселл лучше его, но он сейчас в Неллисе. - Пошлите за ним. Я ему доверяю. - Оскар Стрёмер? - спросил Джейсон Николс, самодовольное выражение давно исчезло с его лица. Он стоял теперь перед военными, Лиза рядом с ним. - Вы говорите о докторе Оскаре Стрёмере? Генерал посмотрел на него с неприкрытым подозрением и враждебностью. - Вы знакомы с полковником Стрёмером? - Нет... э-э... - Николс поправил сползшие очки, неожиданно занервничав, как пилот-новичок во время первого боевого вылета. - Я прочёл несколько его статей о потерях ассоциативной памяти и ГМП. Гипнотическое моделирование памяти иногда называли психологическим контролем или принудительным убеждением. Одним словом, промыванием мозгов. - Это ведь не входит в вашу область знаний, не так ли? - спросил Бэк. - Да, я... я изучал это на последнем курсе. - Возвращение агентов ФБР - вот ваша единственная забота, мистер Николс, - прорычал генерал и посмотрел своими тёмно-серыми глазами на Бэка. - Вы знаете, что делать полковник. У вас 2 часа. - Есть, сэр. Два часа, чтобы доставить Пирселла из Невады, собрать команду Стрёмера и подготовить необходимое место и оборудование. Это будет непросто. *** Поздний плейстоцен, 4-е августа 22:49 Малдер лежал рядом со Скалли, наслаждаясь теплом её спины, соприкасающейся с его голой грудью... а что уж говорить о её теплой гладкой круглой попке, прижатой к его паху. Они лежали в своей меховой постели, на нём были только боксёры, а на ней - кофточка и трусики. Слабый тёплый огонёк потрескивал в очаге рядом. Витавший в воздухе аромат горящей сатуреи смешивался со специфическим запахом одеяла из шкуры мастодонта и едва уловимым запахом кожи Скалли, создавая опьяняющую и в то же время успокаивающую смесь. Золотистые блики плясали на каменных стенах, отчего казалось, что нарисованные Малдером наскальные изображения ожили, и люди с копьём танцуют. Под рисунком в нескольких шагах от них Джини крепко спала в своей постели, и хотя, судя по звукам, ей заложило нос, её дыхание оставалось ровным и размеренным. К концу дня ей стало легче. Казалось, жар у неё спал, и ей удалось попить воды и съесть немного гусиного мяса. - Я говорил тебе, что ключи волшебные, - сказал Фокс Дане, уложив Джини спать. Скалли нахмурилась, но он видел, что она испытывала облегчение оттого, что малышке лучше. - Должно быть, это обычный грипп, который проходит за сутки. - Готов поспорить, что в детстве ты не верила в Санта Клауса сама и другим не давала. - И в пасхального кролика тоже. - Зануда, - хмыкнул Малдер, поцеловав её в щёку и чувствуя благодарность, что болезнь Джини оказалась не очень серьёзной. Он обнял Скалли и притянул к себе. Господи, как сладко она пахла: смесью ароматов речной воды, ветра, высохшей на солнце травы и кислыми жёлтыми сливами, которые они ели на ужин. - Я хочу тебя, - прошептал он ей в затылок. - Х-м-м, - хмыкнула Скалли неопределённо. Несколько секунд прошли в молчании, и Фокс провёл пальцами по её руке от согнутого локтя до изгиба плеча. - Так что, милая? - Милая? - В её голосе слышалось удивление. Он мог представить, как она приподнимает бровь. - Всего лишь ласковое слово, - поддразнил Малдер, вырисовывая круги на её плече большим пальцем. - Я знаю... Просто... - Просто что? - он продолжал говорить тихо, чтобы не разбудить Джини. Скалли посмотрела на него через плечо сияющими от любви глазами. - Ты раньше так меня никогда не называл. - Мне должно быть стыдно. Дана закрыла глаза, чтобы скрыть слёзы счастья, и прильнула к нему, потёршись об его возбужденный член задом. Малдер прижал свои бёдра ещё плотнее к ней, усиливая удовольствие. Скалли одобрительно что-то промычала. - Малдер... - Она пристроила голову под его подбородком, не открывая глаз. Он провёл пальцем по кончикам её ресниц, изгибу скулы, губам, затем его рука начала ласкать обнажённую шею, сосок под кофточкой, пока тот не затвердел. Дана расслабилась, отдавшись приятным ощущениям. - Мы не можем... - пробормотала она. - Почему? - выдохнул он ей в ухо, слегка прикусил мочку и провёл по ней языком. - Джини... - запротестовала Скалли едва слышно. После прихода девочки четыре недели назад их интимной жизни наступил неожиданный конец. Любое проявление страсти при ней являлось немыслимым, но Малдер умудрился украсть у Скалли несколько поцелуев и убедить её иногда позволять ему ласкать её вот так после захода солнца, пока Джини спала. Дана всегда останавливала его до того, как всё заходило слишком далеко, к его немалому разочарованию. Господи, как он скучал по занятиям любовью с ней... сильнее, чем мог представить. Как только ему удавалось обходиться без этого целых пять лет, когда теперь каждая минута казалась невыносимой? Отпустив ухо Даны, он прошептал: - Она спит. - Малдер... - Да не проснётся она. - Ты не можешь этого гарантировать. - Она измучена. Считай, без сознания. - Она очень чутко спит. Последнее являлось правдой: Джини просыпалась каждые две ночи из трёх и забиралась к ним в постель, жалуясь, что слышала рычание тигра или почувствовала, как по её ноге ползёт насекомое. Конечно, это всё были только предлоги, чтобы спать с ними. Они снисходительно относились к этой её привычке, разрешая уместиться между ними, где она моментально засыпала. Иногда Малдер относил девочку обратно в её собственную постель, а порой позволял остаться до утра. - Ну, нам просто нужно вести себя тихо, - сказал он. - Ты ведь можешь это сделать, не так ли? - Ухмыляясь, Малдер скользнул вниз рукой от груди Скалли к резинке её трусиков и, забравшись пальцами под них, начал ласкать её мягкие завитки. Его член, зажатый между его животом и её поясницей, дёрнулся и начал наливаться кровью, когда Фокс почувствовал, что Дана слегка раздвинула ноги. - Малдер-р-р... - её неохотное предупреждение прозвучало скорее как довольное мурлыкание. - Что-о? - Он опустил руку ещё ниже, трогая её влажные губы, и когда задел клитор большим пальцем, она судорожно вдохнула. - Пошли на улицу, - сказала Скалли, отстраняясь. Удовлетворение и неудовлетворённость овладели им в равной степени. Малдеру тут же стало холодно без неё, но голодное выражение на её лице наполнило его острым предвкушением. Фокс взял её за протянутую руку и поднялся на ноги. Положив ладонь Дане на поясницу, он направился к выходу из пещеры. - Погоди. - Скалли остановилась, когда они поравнялись с Джини, и, присев, коснулась её щеки. - Только не разбуди, - предупредил Малдер нетерпеливо. Дана укоризненно нахмурилась и прошептала: - Она больна, Малдер, не будь эгоистом. Фокс надул губы и, потянув её за руку, заставил Скалли встать. - Эй, я тоже страдаю. Её брови приподнялись. - Да неужели? Это чем же? - Нанофилией. - Нано... это ведь не пристрастие к старушкам? - Нет, не нанафилия, а нанофилия. - Прости, я не знакома со всеми видами парафилий. Что такое нанофилия? - Сексуальное влечение к невысокому партнёру. - Он навис над ней и многозначительно подвигал бровями. Его поддразнивание заставило её улыбнуться. - По-моему, это лучше некоторых других вариантов. - Правда. Как, например, офидиофилия, - он замолчал, пытаясь понять, знакома ли она с этим термином. Когда Скалли покачала головой, Малдер объяснил: - Возбуждение от змей. Или сидеродромофилия – от поездов. Или иантронудия – возбуждение от обнажения перед врачом, когда притворяешься больным. У меня это тоже есть. - Фокс улыбнулся и подтолкнул её, проходя мимо очага на улицу в холодную ночь. - Давай, Скалли. Поиграем в доктора. Она позволила ему стащить её вниз по каменистому склону подальше от света огня к реке. Где-то вдалеке рыкнул лев, заставив их остановиться. - Ты уверен, что здесь безопасно? - спросила Дана без особого беспокойства в голосе. Сверчки распевали в траве у их ног, и этот пульсирующий пронзительный звук напоминал биение миллиона маленьких сердец. Лягушка-вол на мелководье настойчиво и хрипло орала любовную песню. В ветвях дерева, напоминавшего на фоне атласного фиолетового ночного неба кружево, птица щебетала для своего возлюбленного. Казалось, ни одно живое существо не спит в столь поздний час, желая найти себе пару и совокупиться до окончания сезона, чтобы не упустить шанс на размножение. Малдер тоже испытывал непреодолимое желание слиться воедино со Скалли, снова овладеть ею после стольких ночей, проведённых порознь. - Единственный хищник, о котором тебе стоит беспокоиться - это я, - прорычал он и обнял её. - Скучал? - Скалли улыбнулась ему. - Ты не представляешь как. Фокс наклонился, чтобы поцеловать её. Он почувствовал, как кровь приливает к коже от возбуждения, когда Дана проникла языком в его рот. Господи, привыкнет ли он когда-нибудь к приятному поразительному ощущению? Малдер надеялся, что нет. Волна желания прокатилась по его телу к паху, и он застонал Скалли в рот. Она стояла на цыпочках, держа его лицо в ладонях, пока он возился, приподнимая её кофточку. Его пальцы нашли её пупок, затем скользнули ниже, и он прижал ладонь к низу её живота, наслаждаясь теплом, когда мысль о её беременности остудила его страсть. У Скалли уже два месяца не было месячных, и хотя она старалась успокоить его, находя логические объяснения этому, Малдера всё ещё беспокоила вероятность появления ребёнка. Ребёнка Дзе. Прервав поцелуй, Фокс уткнулся лицом напарнице в шею, чтобы скрыть свою тревогу. Прижимая ладонь к её животу, он пытался ощутить какой-либо признак новой жизни... биение сердца, намёк на существование разумного существа. Он так ничего и не почувствовал, и всё же это его не успокоило: если она была беременна, то, возможно, не от него. Сможет ли он любить чужого ребёнка? - Ты сменишь фамилию на мою, когда мы поженимся? - спросил Малдер, отстранившись, чтобы видеть выражение её лица. - Это для тебя важно? Он никогда раньше не задумывался над этим, и именно вероятное рождение ребёнка вдруг сделало это значимым. - Да, полагаю. - Хочешь закрепить свои права? Его поражало то, как точно она могла распознать его мотивы. - Мне не нравится то, как собственнически это звучит, но отчасти это правда. Тебя это беспокоит? - Нет, - ответила она без колебаний. Малдер знал, что она уже видела его в роли отца в своём невероятном видении. Если б только он мог сделать это с такой ясностью и уверенностью, как Скалли. Вне сомнения, его уверенность со временем окрепнет. Малдер мысленно улыбнулся ироничности этой мысли - со временем. Если бы не случайное путешествие во времени, они бы, возможно, не сделали столь важный шаг в отношениях. - Возьми меня, Малдер... у реки. - Её голос звучал столь страстно, и в нём так легко угадывалась физическая потребность, что Фоксу захотелось поднять её и взять прямо здесь. - Займись со мной любовью в траве у берега, - подстрекала она, и, тем не менее, удерживала его на месте, обнимая за шею и целуя в губы. Непреодолимое желание быть с ней охватило его. Малдер поднял её на руки и понёс вниз, делая большие уверенные шаги. Скалли улыбнулась ему в шею, потёрлась об его бороду, и Фокс попытался завладеть её языком, когда она, щекоча, принялась ласкать им его губы. - Развратница, - сказал он и поцеловал её. Её ногти впились в его спину, потом левой рукой Дана обхватила и сжала его плечо, а правой - голову. Тяжело дыша, она спросила: - Ты имеешь хоть малейшее представление о том, как сильно я тебя хочу? - Думаю, что да. Скалли казалась ему невесомой, отчего Малдер сам ощущал себя невесомым, когда шёл на шум речных волн к поляне на берегу. Когда они приблизились, ищущий любви самец лягушки-быка замолчал, явно потревоженный звуком шагов. Трава под босыми ногами была мягкой и холодной - идеальное ложе, но Дана была такой лёгкой в его объятьях, женственной и сексуальной, что ему не хотелось опускать её на землю. Фокс чувствовал себя дикарём, неся её, когда он так возбуждён и имеет отнюдь не джентльменские намерения. - В чём дело? - спросила Скалли. - Чего ты ждёшь? - Просто пытаюсь решить, как лучше, - ответил Малдер. - У тебя есть какие-то предпочтения? - Ну... - Она посмотрела на него сквозь опущенные ресницы, застенчиво улыбаясь. - Раз уж ты позволяешь мне выбрать... - Да-а-а-а? - Фокс осознал, что его очень заводит сам только намёк на то, что у неё есть любимая поза. - Выкладывай. Она взъерошила его волосы, отчего у него пошли мурашки по коже. - Я хочу... - Дана вдруг замолчала, смущаясь. - Чего ты хочешь? Она прочистила горло и понизила голос до шёпота: - Я хочу, чтобы ты был сзади. Эти слова, сказанные таким тоном, вызвали волну удовольствия, ещё больше возбудившую его. От предвкушения он ощутил давление в яичках и осторожно опустил её на землю. Не тратя времени даром, Скалли стянула кофточку через голову, обнажая груди на холодном ночном воздухе. Шелковистое изделие упало к её ногам в траву, напоминая облако. Вид её полуобнажённого тела заставил его желать её ещё сильнее. Малдер снял свои боксёры и, протянув руки, накрыл ладонями груди Скалли - приятные на ощупь кремового цвета податливые округлости, у которых твердеют только вершины, - и принялся ласкать их, испытывая истинное наслаждение от их полноты. Дана подалась вперёд, закрыв глаза от удовольствия. Мысль о том, чтобы заняться с ней любовью прямо здесь, в траве, заставила его сердце пуститься вскачь. «Возьми меня. Хочу, чтобы ты был сзади. Боже милосердный». Его руки скользнули вниз от её грудей к рёбрам, а затем к трусикам. Он резко стащил их с её бёдер; бельё ненадолго задержалось у её коленок, пока Дана не заёрзала, чтобы оно упало к её лодыжкам, после чего она сбросила его. Полностью обнажённая Скалли встала на цыпочки, чтобы поцеловать Малдера. Её затвердевшие соски приятно щекотали его обнажённый торс. Обхватив её за талию, Фокс притянул Дану к себе, так что его член упёрся ей в низ живота. Его пальцы впились ей в спину, когда он резко прижал её ещё плотнее к себе и, двигая бёдрами, простонал: - Господи, как я тебя хочу. - Тогда возьми меня, - сказала она, и её слова звучали приглушенно из-за его неистовых поцелуев, - сзади. «О боже, да». Малдер ослабил захват, когда Скалли начала поворачиваться к нему спиной. Во тьме казалось, что её кожа светится серебристо-белым светом, и его взгляд скользнул по её спине к её идеальным ягодицам, на которых ещё были видны отпечатки его ладоней. Положив тяжёлую руку Дане на плечо, Фокс надавил на него и хрипло произнес, не узнавая собственный голос: - Опустись на колени. Она мельком посмотрела на него широко распахнутыми от удивления глазами, тем не менее, улыбаясь, и медленно и грациозно встала на колени. Он рухнул рядом и, встав между её ног, раздвинул её бёдра шире. Схватив её за плечи, Малдер заставил Скалли наклоняться вперёд, пока она не опустилась на четвереньки перед ним. Его пальцы скользнули по её рёбрам к бёдрам, и он отстранился, чтобы посмотреть на неё. Господи, она поражала красотой. Вожделенное местечко её тела скрывал полумрак, но бледные ягодицы были хорошо очерчены. Фокс глубоко вдохнул её резкий мускусный аромат – более явственный, чем обычно. Инстинкт твердил ему ворваться в её манящую глубину и двигаться, пока не достигнет оргазма, но Малдер волновался, что, возможно, ещё слишком рано. Они покинули пещеру всего несколько минут назад. Будет ли она готова без прелюдии? Вместо того чтобы задать вопрос и получить предсказуемый, но, скорее всего, не совсем честный ответ, он ввёл в неё палец. Скалли выгнула спину, Малдер проник глубже, совершая круговые движения и исследуя её. - Ты влажная. Эта типичная реакция её тела всегда поражала его, сколько бы он с ней ни сталкивался. Вот оно - доказательство, что она хотела его в не меньшей степени, чем он её. - А чего ты ожидал? - пробормотала Скалли с явным удовлетворением в голосе. - Ну, дело не в этом... просто... ты очень влажная. Малдер ввёл в неё второй палец, и жидкость потекла наружу на его ладонь и начала капать с запястья. Дана замерла и судорожно вдохнула. - Погоди... остановись. - Прости, я... - Фокс прекратил двигать рукой. - Что такое? - Я что-то слишком... чувствительна. Прости. - Всё в порядке, я буду осторожнее. - Он вынул пальцы из неё, намереваясь облизать их, но, к своему ужасу, понял, что на них кровь. Он что, ранил её? - Ох, - вздохнула Скалли. Малдер посмотрел на неё и увидел, что она сморит на его покрытую кровью руку полными слёз глазами. Тогда до Фокса дошло: он не ранил её... это её менструальная кровь... у неё начались месячные. - Скалли... Я... Мне жаль, - сказал он. Печальное выражение её лица сменилось суровым от его слов. - Не надо лгать, чтобы угодить мне, Малдер. - Я и не лгу. Скалли встала и, подобрав свои кофточку и трусики, направилась к реке. - Скалли, погоди, ты куда? - Его возбуждение начало спадать, и он тоже встал. - Привести себя в порядок. Фокс вытер пальцы о бедро и побежал за ней. - Я с тобой. - Я хочу побыть одна. Он замер на месте из-за холодности в её голосе. - Скалли... - Малдер, твоё желание исполнилось, теперь, пожалуйста, уйди. – В её голосе звучали едва сдерживаемые слёзы. Обычно он уступал в таких случаях, оставляя её одну, чтобы она могла прийти в себя, но сейчас сила её разочарования вынуждала его сделать наоборот. - Я ничего не загадывал. Скалли повернулась к нему лицом. - Не загадывал? - Нет. - Малдер, ты очень чётко высказал своё мнение на этот счёт. Он остановился на расстоянии вытянутой руки. - Ладно, признаю, что не хотел детей... раньше. - Фокс старался подбирать слова с осторожностью. - И теперь ты утверждаешь, что действительно хочешь ребёнка? - Ну, не... не... не здесь и не прямо сейчас. - Они уже обсуждали это и пришли к выводу, что ледниковый период - не лучшее место, чтобы обзаводиться семьёй. Скалли нахмурилась, прежде чем снова повернуться к реке. Малдер остался стоять на месте, но повысил голос, чтобы она расслышала его вопреки шуму волн. - Ты правда надеялась, что беременна? Дана не ответила, поэтому он пошёл за ней. - Поговори со мной, Скалли. Не... не поступай так. - Как? - Не скрывай своих чувств. Если ты забыла, то это нам мешает. Скалли остановилась у самой воды спиной к нему. Она выглядела такой уязвимой, стоя обнажённой в темноте и сжимая бельё в кулаке; тонкая струйка крови, кажущейся чёрной во мраке, стекала по внутренней стороне её белого бедра. - Я не хочу ссориться, - сказала Дана. - Мы и не ссоримся. - Малдер протянул руку и осторожно дотронулся до её плеча, а когда она увернулась, спросил: - Или ссоримся? - Нет, - ответила Скалли сразу, а потом передумала: - Да. - Да? Она смотрела куда-то вниз по течению, хотя в темноте ничего не было видно. Несколько светлячков кружили над камышами у берега, и кто-то - возможно, лягушка - пробирался через траву у ног агентов. Фокс изучил освещённый луной профиль напарницы, закусившей нижнюю губу. Вода журчала, протекая над невидимыми камнями, что напоминало тихие всхлипывания. - Ты рад, что я не беременна, - сказала Скалли наконец-то, и в её голосе слышалась горечь. - Я признаю, что испытываю облегчение... но не радость. Есть разница. - Неужели? - Да, конечно же. А тебе самой не легче? Хоть чуть-чуть? Он не хотел ребёнка по тем же причинам, из-за которых она хотела вернуть Джини в родное племя: путешествие во времени, его омоложение и её ускоренное старение, да и любые плейстоценовские напасти. Эти обстоятельства мало подходили для прибавления в семействе. Также существовал вопрос отцовства. Не желая поднимать эту неприятную тему, Малдер сказал: - Напомни ещё раз, почему нам необходимо отвести Джини к Индюшиному озеру. Скалли скривилась, и её плечи поникли. Она явно понимала, к чему он ведёт. - Мне всё равно грустно, - сказала она, едва не плача. - Знаю. Мне тоже это не доставляет радости. Правда. Дана посмотрела на него, пытаясь разглядеть хоть какой-то намёк на ложь. К её удивлению, он действительно испытывал сожаление. Конечно же, то, что она не носила ребёнка Дзе, являлось облегчением, но означало, что и от Малдера она не забеременела. Фокс осознал, что в этом было что-то печальное, хотя время сейчас и неподходящее. - Это произойдёт, обязательно, просто не здесь, - сказал он. Она прильнула к нему, принося извинения без слов, и он обнял её в знак того, что принял их. *** Джини проснулась в холодном поту, дрожа под тяжёлым одеялом из бобровой шкуры. У неё болела голова и крутило живот, словно она отравилась несвежим мясом. Выглянув из-под шкуры, девочка прищурила глаза из-за яркого света огня и увидела, что одна в пещере. Куда делись Да-на и Мал-дар? Их постель пустовала. От страха у Джини часто забилось сердце, а от накатившего чувства одиночества сжало горло. Они что, бросили её? Запаниковав, она резко села, отчего у неё заболели глаза и шея, да так сильно, что её затошнило. Джини прижала руку ко рту, надеясь, что её не вырвет ещё раз. Ей было стыдно из-за того, что случилось ранее - только малышей тошнит в постели. Вскоре приступ дурноты прошёл. Девочка осторожно повернулась, осматривая пещеру. Её страхи отступили, когда она увидела пожитки Да-ны и Мал-да-ра: его прислоненные к каменной стене копья рядом с курткой из кожи угря и странной обувью; водолазка и куртка Да-ны тоже были неподалёку, как и дорожный мешок. Они её не бросили. Джини снова задумалась над тем, почему они собрали дорожный мешок, словно собирались куда-то идти. Что сказал Мал-дар? «Путешествие отменяется»? Она не знала этих слов, но они её беспокоили. Чувствуя благодарность, Джини сжала в руке подаренные Мал-да-ром ключи, висевшие на её шее. Это облегчило дискомфорт в животе, как он и обещал. Она никогда раньше не носила тотем и потому теперь ощущала себя взрослой и решила попросить Клиззи показать ей, как сделать подходящий мешочек для ключей... вот только... той не было рядом, чтобы продемонстрировать, как пришивать иголки дикобраза к коже или украсить изделие разноцветными ракушками. Дзе тоже не было рядом, чтобы помочь ей найти Духа-покровителя. Как ей удастся сделать выбор между ондатрой, лисой и летучей мышью... или множеством других вариантов? Сделать правильный выбор без наставничества практически невозможно, и Мал-дар, похоже, не сможет помочь... тотема он не носит. Как и Да-на. - Где вы? - захныкала Джини громко, снова опасаясь, что её бросили. - Вас так долго нет! - Малышка стёрла пот со лба и поднялась на шатких ногах, чтобы отправиться на их поиски. Её желудок взбунтовался, и во рту появился горький привкус, а голова разболелась так, словно её клевали стервятники. Пошатываясь, Джини направилась к выходу из пещеры. За освещённым костром пространством было темно хоть глаз выколи, и она не увидела никаких признаков того, что Да-на и Мал-дар находились снаружи. Девочка громко захныкала. Шум воды доносился из непроглядной ночной тьмы, и этот мелодичный звук напомнил Джини знакомую колыбельную... - Духи поют, и ты в безопасности, моя маленькая. Их голоса раздаются среди звёзд, и добрый западный ветер доносит их вниз. Сегодня ты в безопасности в моих объятиях; огонь в нашем очаге горит ярко. Завтра солнышко будет светить на твоё личико, и ты будешь сыта. Когда ты станешь взрослой, я всё равно буду любить тебя, дитя моё... и буду надеяться... Духи поют, и ты в безопасности, моя маленькая. Услышь их голоса среди звёзд. Джини вспомнила, каким приятным был голос Клиззи, когда та пела ей колыбельную снова и снова, пока она не засыпала. Девочке не хватало этого ежевечернего ритуала и частых любящих объятий жены брата. Да и по Дзе она тоже соскучилась... особенно по тому, как он укачивал её на руках, когда она болела, успокаивающе и нежно поглаживая её очень чувствительную кожу, целуя в носик, чтобы она улыбнулась, и поднося воду к её губам, чтобы она утолила жажду. Нет... так делал Мал-дар, а не Дзе. Разве нет? Её голые ручонки покрылись гусиной кожей. Где же её водолазка... вернее, водолазка Мал-да-ра? Несмотря на провалы в памяти, она вспомнила, как Да-на сняла мокрую вещь ей через голову... «Это нужно постирать»... Её влажное тело протирают кроличьей шкуркой... Мал-дар стирает пот с её спины, шеи, груди... «Так лучше?» - Дзе, - всхлипнула она, собираясь позвать Мал-да-ра, но запутавшись. Обхватив себя руками, она отвернулась от ночного холода, чтобы возвратиться к тёплому огню. Джини заметила куртку Мал-да-ра и подняла её. Набросив тёплую вещь на плечи и укутавшись, она снова подумала об объятиях Дзе и представила, как утыкается лицом в его бороду. Он обнял её крепче и спросил: - Так лучше? Это были слова Мал-да-ра. - Дзе, я больна, - сказала Джини, прижимаясь к нему. - Скоро тебе станет лучше. - Его доброе лицо возникло перед ней, и он улыбался. - У тебя теперь есть волшебные ключи, которые тебя защитят. Ключи... ключи Мал-да-ра? Она сжала их в руке, и Дзе исчез. Куда он делся? И где Мад-дар с Да-ной? Ножки Джини дрожали, и, опасаясь, что упадёт, она присела в нескольких шагах от очага, пытаясь собраться с мыслями. Трясясь от холода, малышка просунула руки в рукава куртки Мал-да-ра. - Духи поют, и ты в безопасности, - пропела она неровным охрипшим голосом. - Их голоса раздаются среди звёзд, и добрый западный ветер доносит их вниз. Красная капелька упала с её носа на голое колено. Джини судорожно вдохнула, когда кровь потекла по её верхней губе в рот. - Ох, нет. - Она прижала одну руку к носу, а второй принялась искать платок в карманах куртки Мал-да-ра. Где же он? Кровь потекла по её подбородку между пальцами и закапала на рукав. - Ой-ой, нет. Джини быстро опустошила его карманы, отчаянно стараясь найти платок, прежде чем испортит одежду. Его телефон, жетон, ключи, странное украшение для глаз, которое называлось «очками» - всё это она выбросила на землю. Нет платка. Нет платка... нет... Джини часто и тяжело дышала, её рука стала влажной от крови. Секунду или две она не понимала, где находится и почему осталась одна, когда у неё идёт кровь из носа и раскалывается голова. Джини пыталась сориентироваться по стенам пещеры, но кровотечение не прекращалось, и у неё начало плыть перед глазами. Рисунки Мал-да-ра, несметное количество выгравированных на камне изображений, казалось, запрыгали и заплясали в отблесках огня. Сэм и Фокс ехали на «велосипедах», смотрели «телевизор», играли в «бейсбол» - удивительные занятия, которые она могла только представить. К удивлению Джини, Сэм вдруг сошла с каменной стены и встала перед ней, такая же реальная, как и любая другая девочка. У неё были длинные темные волосы, на ней - футболка с надписью «New York Yankees», голубые джинсы и кеды - всё, как описывал Мал-дар. Она улыбалась. - Привет, Сэм. - Джини встала, чтобы поприветствовать гостью. - Хочешь поиграть? - спросила та и поманила её рукой. Джини последовала за ней через пещеру к рисунку мужчины с копьём, который держал за руку свою жену. Под изображением на узенькой каменной полке стоял костяной идол. - Давай притворимся, что мы - сёстры, а это, - Сэм взяла фигурку с полки, - наш новый маленький братик. - Я знаю колыбельную. - Джини начала петь: - Духи поют, и ты в безопасности... Джини стало плохо, перед глазами снова поплыло. - С тобой всё в порядке? - Казалось, голос доносился в пещеру снаружи, а не от Сэм. Мужской. Может, это Мал-дар? Или Дзе? - Быстро, возьми ребёнка, - сказала Сэм и всунула идола Джини в руку. - Спрячь его. Идол не являлся игрушкой, играть с ним было неправильно. Им бы влетело, если бы Дзе узнал об этом. - Поторопись, Джини. Они идут! Джини чувствовала себя так, словно двигалась в воде. Она моргнула, и лицо Сэм снова стало расплываться. Потом пещера вокруг неё завращалась, и изображения зашевелились, словно угодившие в поток речные водоросли. Пытаясь сохранить равновесие, Джини положила идола в карман куртки Мал-да-ра. - Они почти здесь! - громко прошептала Сэм, прежде чем Джини упала и провалилась в темноту. *** Скалли поднималась вверх по тропинке к пещере. Малдер следовал за ней по пятам, а потому она не могла расплакаться, чтобы дать выход своей иррациональной печали. Она не забеременела. Не то чтобы ей сильно этого хотелось; по правде говоря, подобная возможность её пугала... в таком месте... с неопределенным будущим. Хуже того, не существовало никаких гарантий, что ребёнок... если бы он появился на свет... был бы от Малдера. Она решила не думать об этом, потому что не хотела вспоминать о Дзе, об их совместной ночи, о... Она не забеременела, ребёнка не существовало. Всё к лучшему. Тем не менее, ей было грустно. Дана уверила себя, что такое состояние вызвано уменьшением количества эстрогена и прогестерона в её теле – изменениями, характерными для начала месячных. Как известно, гормональные перепады вызывают физические и эмоциональные отклонения. Меланхолия пройдёт через день-два, когда уровень гормонов снова поднимется, а пока что ей придётся не обращать внимания на печаль. Поднимаясь на гору, она чувствовала дискомфорт из-за успевшего пропитаться кровью рогоза, который она использовала вместо средства женской гигиены. Ей было неудобно просить Малдера нарвать его, пока она приводила себя в порядок, и ещё неудобнее, когда она у него на глазах отрывала пух с головок и подкладывала его в белье. По правде говоря, он на неё не смотрел, а без лишних слов отошёл на несколько шагов и отвернулся, чтобы она могла уединиться, но при этом не осталась без защиты, что было бы опасно. Чуть раньше они слышали рычание тигра, бродившего где-то в долине на юге. Скалли была благодарна за защиту и заботу. Она снова вспомнила о том, что ребёнка не существовало. Пока Дана не увидела кровь, она не осознавала, насколько свыклась с мыслью о беременности, ставшей желанной... хотя это и противоречило здравому смыслу. Её желание стать матерью затмевало все доводы разума; ребенок сделался для неё реальным, и теперь она скорбела о нём, как о мертворождённом. Господи, это же смешно... нелогично и излишне сентиментально. Она вытерла слёзы рукой и шмыгнула носом. - Ты в порядке? - спросил Малдер мягко. - Я... - Она едва не сказала: "Я в порядке", что являлось бы ложью, а она обещала себе – и ему – не игнорировать свои чувства и говорить правду. Скалли поразило то, как легко она могла вернуться к старой привычке, нарушив собственную клятву. Первое разочарование, и она уже замыкается в себе и отталкивает его. Придётся хорошенько постараться, чтобы это изменить. Полная решимости так поступить, Скалли сказала ровным голосом: - Мне сейчас трудно держать себя в руках. Извини. - Не извиняйся. - Он погладил её по спине. - Мне тоже не по себе. Она должна верить, что так и есть. Он сказал: "Это обязательно случится", и она знала, что так и будет, потому что видела в видении их сына – Уильяма – с ясными глазками и светлыми волосиками, чувствовала, как он сладко пахнет и как его крохотные губки сжимают её сосок. Она настолько погрузилась в воспоминания, что буквально ощутила всё это. Было странно так отчётливо помнить то, что ещё не происходило. Когда они приблизились к входу в пещеру, Скалли остановилась и повернулась к Малдеру. В свете огня его обнажённая кожа казалась золотой, а в глазах читалось беспокойство. - Я не должна была на тебе срываться, - сказала она. - Мне жаль. Он кивнул, оставив её минутную слабость без комментариев. - Давай посмотрим, как Джини, - предложил Фокс. Они вошли в пещеру вместе. Первое, что Скалли заметила, это лежавший на земле рядом с очагом мобильный Малдера вместе с его очками и жетоном. Он наклонился, чтобы собрать свои вещи. - Кажется, она снова играла. - Показав ей телефон, Фокс, старательно подражая заблудившемуся инопланетянину из известной компьютерной игры [https://ru.wikipedia.org/wiki/E.T._the_Extra-Terrestrial], сказал: - Звонить до-о-о-о-омой. Дана улыбнулась его шутке, но улыбка тут же исчезла с её лица, едва только она заметила лежавшую на каменном полу рядом со своей постелью Джини. - О боже. - Скалли бросилась к девочке и опустилась рядом с ней на корточки. Прижав ладонь ко лбу малышки, она сказала: - У неё опять жар. Температура ещё выше, чем раньше. - Но я думал, ей стало лучше, - расстроился Малдер, склонившись над ними. Пытаясь найти какие-то симптомы, которые смогли бы помочь поставить диагноз, Дана распахнула его куртку, в которую укуталась девочка. Последние сутки у Джини держалась высокая температура, у неё появились высыпания на лице, её тошнило, у неё были носовые кровотечения и кровь в рвотных массах. Малышка жаловалась на головную боль, а также боль в мышцах и суставах, а теперь она потеряла сознание. Цвет кожи Джини был пугающе жёлтым, и Скалли, надеясь, что это только в свете огня, а не из-за какой-то серьёзной болезни, приподняла правое веко девочки, чтобы посмотреть на белок глаза, который тоже оказался жёлтым. - Что с ней такое? - спросил Малдер второй раз за день. - Я не специалист по вирусным или паразитическим заболеваниям, но полагаю, что у неё может быть желтая лихорадка... или что-то очень похожее. - Жёлтая лихорадка? Разве это заболевание не характерно для определённых тропических регионов? - Да, в 20-м веке. Скалли не имела ни малейшего представления, насколько распространённым в плейстоцене являлось заболевание, подобное жёлтой лихорадке. В конце концов, в их родном времени верблюды обитали только в пустынях, а бобры не были размером с маленький автомобиль. Кто знает, как вирусы могли отличаться от своих современных аналогов. - Мы ведь не могли... - Малдер осёкся и прочистил горло. - Не мы же её этим заразили? - Что стало с твоей теорией космического цензора? - спросила Дана, пожалев об этом, как только слова слетели с её языка. Фокс явно беспокоился, и её сарказм был непозволительным. - Нет, Малдер, мы её не заражали. Разносчиками вируса желтой лихорадки являются насекомые, и люди ей заражаются только при укусе жёлтолихорадочным комаром. Её ответ не развеял его тревоги. - Но ей ведь станет лучше, правда? Скалли решила сказать ему правду. - Без лечения, нет. Ей станет хуже. - Насколько хуже? Ведь нет угрозы... Она ведь не умрёт, не так ли? - Его затрясло от сильного волнения. - Симптомы могут варьироваться от характерных для гриппоподобного состояния признаков до серьёзного случая гепатита и геморрагической лихорадки. У пациентов бывает бред, судороги, кома, кровотечение из слизистых и пор. Они посмотрели на голую кожу девочки. - У неё шла кровь из носа ранее, - сказал он. - Я также видела кровь в рвотных массах. Малдер присел и нежно погладил девочку по волосам. - Она не умрёт... она не может умереть. По правде говоря, это могло произойти с большой долей вероятности. - Во время эпидемий в непривитых популяциях уровень смертности может превысить 50 процентов. - Господи, должен существовать какой-то способ лечения. - Даже в нашем времени не существует лечения, кроме поддерживающей терапии: обтирание губкой, чтобы сбить температуру, употребление витамина К и кальция. - Значит, мы можем сделать что-то – обеспечить её необходимым. - Малдер, я не знаю, какие плейстоценовские продукты содержат витамин К или кальций. А ты? - Нет, но... - Его перестало трясти. - Я полагаю, что шаман в курсе. Он вылечил меня. - Малдер с надеждой посмотрел на Cкалли. - Есть ли ещё время, чтобы отнести её к нему? Было ли у них время? - Я не уверена, но мы должны отправиться на север с первыми лучами солнца. А пока что давай отнесём её к реке, посмотрим, можно ли сбить температуру. *** Военно-воздушная база в Неллисе Федеральная больница имени Майка О'Каллагена 14-е мая, 1998 года 1:58 - Да? – Полковник Саймон Пирселл оторвал глаза от монитора и посмотрел на своего помощника - молодого сержанта с серьёзным лицом, протягивавшего ему записку. - От генерала Кэбека, сэр. Взяв её, Пирселл нащупал очки на своей лысеющей макушке и надвинул их на глаза, пытаясь разобрать мелкий почерк. Гребаные трифокальные очки; старение – настоящий ад. Записка была короткой и по существу: его вызывали на базу "Хилл" и хотели, чтобы он прибыл туда незамедлительно для... проведения сеанса гипноза. Интересно. Жаль только, что во время этого задания придётся работать с этим идиотом Оскаром Стрёмером. Он был трудоголиком и сумасшедшим, ирония чего не ускользнула от Пирселла. Оскар не знал элементарных вещей о внедрении воспоминаний или избирательном когнитивном удалении, тем не менее, за последние десять лет из-за его неумелости пострадал разум многих пилотов. Ему бы в психушке томиться, а не заниматься медициной в военном учреждении. - Транспорт подан, сэр, - сказал помощник. Пирселл встал, засунул записку в карман рубашки и взял лежавшую на углу стола фуражку. Надев её на голову, он сказал: - Я готов. *** Где-то к югу от Индюшиного озера Поздний плейстоцен, 7-е августа 19:49 Они хоть на правильном пути? Скалли не была уверена. Два дня назад она спорила с Малдером о том, в каком направлении идти. Они стояли у реки в заброшенном лагере, где ранее летом Малдер столкнулся с временной аномалией. Глядя на запад, он сказал: - Мне кажется, мы должны вернуться назад. Она посмотрела на север: покрытая желтеющей доходившей до пояса травой земля, густо усеянная кустами шиповника, напоминала ребристую стиральную доску. Река лентой вилась через холмистую местность, простирающуюся насколько видно глазу. - Надо держаться реки. - Это может быть не та река, вдоль которой мы следовали, оставив Индюшиное озеро. Скалли тоже этого опасалась. - Джини нужна вода. - Она подняла бутыль, в которой плескалась жидкость. - Больше, чем помещается сюда. Малдер кивнул в знак согласия, продолжая смотреть на запад. - Если это другая река, и мы уйдем слишком далеко не в том направлении, то можем миновать Индюшиное озеро, даже не подозревая об этом. - Если Джини умрет от обезвоживания, то это не будет иметь значения, не так ли? Дана не хотела срываться на него или упоминать о возможной смерти при девочке, но той становилось все хуже. Джини была вялой и раздражительной, вообще отказалась от еды и почти не пила. Ночью она ворочалась между ними, когда они пытались спать, и то цеплялась за Скалли, то через минуту хныкала на груди у Малдера. Днём девочка тоже оставалась вялой, и Фокс нёс её на спине. Вот и сейчас она почти не говорила и безразлично смотрела на меняющийся пейзаж, примостив голову на его плече. - Ты же знаешь, я не хочу, чтобы она... Я этого не хочу, - сказал Малдер сквозь зубы, явно задетый подобным замечанием. Скалли протянула руку, чтобы погладить Джини по мокрым от пота волосам. - Я знаю, прости. Я не хотела сказать, что это не так. Фокс скрыл свое раздражение, двинувшись вместо запада на север вдоль реки, как она предложила. За следующих два дня они преодолели приличное расстояние, чему способствовало ясное небо, комфортная температура и достаточное количество еды. Они продолжали путь допоздна из последних сил, лишь иногда делая короткие привалы. На закате четвёртого дня они добрались до холмистой покрытой лесом местности, где быстрая река вилась через лощину. Окрестности были незнакомыми. Шум воды приглушал крики птиц и пение сверчков. Когда агенты разговаривали, что случалось нечасто, им приходилось повышать голоса, чтобы быть услышанными. С молчаливого согласия друг друга они обсуждали только не вызывающие разногласий вопросы: еда, вода, время, расстояние, чтобы избежать ссор. Угрюмый и раздражённый Малдер тащился рядом, очень осторожно неся Джини. Дана не стала обсуждать его перепады настроения, понимая, что он волнуется за малышку не меньше неё. Они оба вздрогнули, когда девочка хрипло вскрикнула. - Опусти её на землю, - сказала Скалли, бросая мешки и копья. Он переместил Джини со своего плеча на руки. Та замотала головой и зажмурилась, а затем затараторила что-то на своём языке, и они не понимали ни слова... пока она не позвала Клиззи, и в её голосе слышались такой сильный страх и боль, что у Скалли перехватило дыхание. - Господи, - судорожно выдохнул Малдер, словно его ударили в грудь. - Посмотри на её лицо. Фокс опустился на колени, продолжая держать Джини на руках, Дана присела на корточки рядом с ними. Даже при слабом свете она рассмотрела кровь в слезах... и на губах девочки. - У неё кровь изо рта идёт. Дай мне фонарик. - Он не работает, батарейки сели. - Чёрт, мне надо её осмотреть. - Попробуй использовать свет часов. Скалли сняла наручные часы и, включив слабую желто-зелёную подсветку циферблата, осмотрела рот Джини. - У неё дёсны кровоточат. И язык, по-моему. - Ты... ожидала этого? - Да. - Не уверен, что хочу услышать ответ на этот вопрос, но что с ней будет дальше? Прострация, галлюцинации, судороги, а затем кома... и через несколько дней смерть. - Дети выживают при жёлтой лихорадке чаще взрослых, в общем и целом. - Она выживет? Как далеко они от Индюшиного озера? На правильном ли они пути вообще? - Не знаю. У нас мало времени, Малдер. Нам нужно доставить её к шаману... как можно скорее. Он встал. - Тогда идём. *** В последний вечер Праздника Мастодонта Дзе преподнёс Клиззи выпотрошенного лося. Животное было большим и мускулистым, отъевшимся за щедрое лето. Его шкура необычайно блестела, и из неё должна была получиться отличная женская зимняя туника. Из крупных рогов можно изготовить множество полезных инструментов и красивых безделушек. Таким образом он просил прощения, и хотя этого было недостаточно, больше он ничего не мог сделать. Сердце и печень он подарил Хо-Я в знак благодарности за то, что она приютила Клиззи и заботилась о ней в течение многих дней, пока он жил в пристройке. Когда его жена сказала тётушке, что они помирились, и он хочет вернуться домой, та и его приняла в своём вигваме с характерной для неё щедростью. Следующими действиями, совершёнными в знак раскаяния, стало омовение, расчёсывание волос, сжигание грязной набедренной повязки и возвращение в постель жены. В её объятиях он чувствовал себя возрожденным, скрытым меховыми одеялами от любопытных глаз её родственников, защищённым от их жалости её любовью. Представить только... она всё ещё его любила после всего, что он сделал. Он не заслуживал её доверия, понимания или прощения. Его пугала мысль о том, как близок он был к тому, чтобы потерять её. Ещё больше его пугало, что клан может узнать их тайну и наказать её. Если её изгонят, он уйдёт вместе с ней, а если её забьют камнями, он пронзит копьём своё сердце. - Нам нужны дрова, - сказала Клиззи и поцеловала его в щеку прежде, чем вернуться к приготовлению еды у хижины Хо-Я. Её лицо разрумянилось, что ей очень шло, как и округлившийся животик. Глаза Дзе наполнились слезами, когда он задумался над тем, каким дураком был, отвернувшись от неё. Его горе из-за потери Джини и гнев на Мал-да-ра – по всей видимости, уже мёртвого человека – лишили его здравого смысла. Полный смирения и раскаяния Дзе наклонился и поцеловал жену в тёмную макушку. Наблюдавшая краем глаза за ними Хо-Я улыбнулась. Она стояла на коленях у входа в хижину и готовила лёгкий завтрак из зелени и орехов для детей, чтобы они не жаловались на голод до вечернего праздничного пира. Клиззи сидела на корточках рядом с ней, перебирая недавно собранные ягоды ежевики в корзине, которые собиралась смешать с мёдом, семенами и маслом, чтобы скатать сладкие шарики для праздника. Обычно дрова собирали женщины, но Дзе не стал спорить. Он был рад сделать это и сразу же отправился через лагерь к лесу. По пути он прошёл мимо нескольких женщин, занятых приготовлением пищи, заботой о детях и подготовкой к грядущему уходу. Они молча бросали ему сочувственные взгляды. Как и все остальные в деревне, они решили, что Клиззи носит ребёнка другого мужчины, и хотя беременность женщины от партнёра по обмену не являлась редкостью, это открыто считалось плохим знаком. В личных беседах люди говорили вещи и похуже, потому что знали, что Духи посылали детей хорошим людям и лишали их недостойных. Любой прогневивший высшие силы не получит возможности стать посредником между миром Духов и этим, потому что недостоин передать такой дар, как дитя, в женское лоно. В глазах родственников Дзе был презираемым Духами человеком, и так будет до тех пор, пока они будут верить, что Мал-дар, а не он являлся отцом ребёнка Клиззи. Но для её блага он не решался исправить это заблуждение. Унижение – невысокая цена за её жизнь. Клан собрался в Молитвенном вигваме на весь день, чтобы провести заключительные обряды, прежде чем разрисовать тела для вечернего пира. Они покинут вигвам с наступлением сумерек, одетые в лучшие свои наряды, их кожа будет покрыта красными, жёлтыми и чёрными полосами. В итоге Дзе к ним присоединится – этого от него ждали – но в этот раз церемонии не принесут ему такой радости, как в прошлом году. Достигнув леса и скрывшись от внимательных глаз обитателей деревушки, он испытал облегчение. Дзе двинулся вверх по склону на восток, позволив тени деревьев остудить его пылавшее от стыда лицо. Он вдохнул обнадёживающий запах хвои и черёмух. Опавшая листва хрустела под его ногами при каждом шаге. Он не собирался охотиться, а потому не было никакой необходимости соблюдать тишину. Большинство поваленных деревьев были слишком велики, чтобы дотащить их к очагу Хо-Я, а мелкие ветки собрали уже давно. Потому Дзе отправился дальше в берёзовую рощу, где лучи солнца пробивались через не такую густую желтеющую листву. Невидимые белки носились над головой, потревоженные его появлением голубые сойки окликали друг друга. На пёстрой поляне валялось достаточно поломанных веток, потому он набрал целую охапку. Когда Дзе собрался возвращаться в деревню, он ощутил спиной чей-то взгляд и, повернувшись, увидел стоявшего шагах в десяти Клэша, на покрытых шрамами губах которого была недобрая улыбка. В одной руке он держал окровавленное копьё, во второй – мёртвую лису. Не так уж просто поймать это животное: лисы являлись умными и осторожными созданиями с острыми обонянием и слухом. Большинство охотников ловили их с помощью капканов, и требовалась завидная проворность, чтобы убить одно из них с помощью копья. Дзе кивнул на неподвижное тело. - Хороша шкурка. - Духи добры ко мне сегодня. - Взгляд Клэша скользнул по ножу на бедре Дзе, а потом по дровам в его руках. - Ты теперь бабской работой занимаешься? Тот ощетинился на оскорбление. - Клиззи плохо себя чувствует. - А, утренняя тошнота из-за беременности, - сказал Дзе самодовольно. - Или же это ложь вызывает у неё недомогание? Дзе опешил. - Какая ещё ложь? - Об отце ребёнка. Клэш знал! Он как-то догадался о правде... или подслушал. Дзе охватила паника. - Ты подслушивал! - обвинил он. Клэш сжал копьё крепче, но не поднял его. - Меня удивляет, что Мал-дар отказался спать с Клиззи, - сказал он, склонив голову, словно ему было действительно любопытно. - Она привлекательная женщина... и горяча в постели... как мы оба знаем. Паника сменилась неистовством. Он ненавидел этого человека и осознал, что хотел бы, чтобы тот направил на него копьё, предоставив тем самым ему весомое основание убить его на месте. Клэша позабавил гнев Дзе. - Ты уверен, что Мал-дар не спал с ней? - спросил он. - Может, ребёнок от него, и она опять тебе лжёт. - У неё нет причин лгать. - Неужели? Мал-дар мёртв, и кто-то должен добывать ей еду. Дрова выпали из рук Дзе, и он потянулся за ножом. К его удивлению, Клэш рассмеялся. Его громкий полный презрения хохот эхом отражался от стволов деревьев и спугнул стаю соек с веток. - Не будь дураком, Дзе. Нож не ровня копью, - сказал Клэш, приподнимая оружие и пытаясь совладать со смехом. - Ты прав, у неё нет причин лгать. Она и Мал-дар не завершили обряд обмена. - Его улыбка исчезла. - Как думаешь, что старейшины клана сказали бы, узнав об этом? Угрожал ли он рассказать им правду? - Что ты собираешься делать? - спросил Дзе. - Ничего, - ответил Клэш невинным тоном. - У меня нет причин раскрывать вашу тайну, не так ли? Его намёк был ясен – он хотел что-то взамен за своё молчание. - Чего ты хочешь? - спросил Дзе, чувствуя себя угодившим в ловушку лжи в борьбе за жизнь жены. - Я хочу того же, что и большинство мужчин. - Неожиданно поднявшийся ветер трепал его бороду. - Преданности, немного уважения. - Ты никогда от меня этого не получишь. Клэш пожал плечами. - Тогда, возможно, я соглашусь на кое-что другое взамен. - Чего... ты... хочешь? - прорычал Дзе. - Близкого общения. - То есть? - Возможность быть с Клиззи, когда пожелаю. Гнев охватил Дзе. - Никогда! Ты больше к ней не притронешься! Клэш кивнул, словно они обсуждали шкуры, а не жизнь Клиззи. - Тебе решать, конечно. Мне в любом случае терять нечего, - сказал он уверенным, надменным тоном и отвернулся, чтобы уйти, но потом оглянулся. - Я дам тебе денёк-другой подумать. Клэш ушёл, а Дзе смотрел на его покрытую шрамами спину, пока он не исчез в лесу. *** Шагая упорно и решительно, Малдер нёс Джини на руках, а Скалли следовала за ним с мешками и копьями, отставая на несколько шагов. Солнце встало три часа назад, но из-за плотных низких туч было так темно, словно сгущались сумерки. Агенты шли через растущий в долине лес, состоящий из высоких тонких ольх, низких кедров и умирающих лиственных деревьев. В воздухе стоял кислый запах гниющих растений. Сучковатые деревья, многие из которых были голыми, склонялись над ручьём, вода в котором помутнела, а течение замедлилось мили две назад. Голые ветви задевали их куртки и волосы, что злило Малдера всё больше. Уклоняясь от ветра, он угодил в заросли колючих лоз и рванул вперёд. С каждым тяжёлым шагом земля под его ботинками становилась всё более рыхлой. Четыре дня пути брали своё: стёртые ступни, тяжесть в ногах и постоянная усталость. Мышцы Малдера ныли из-за того, что он много часов нёс неподвижную девочку на руках, так как нести её на спине теперь было невозможно... и тяжёлая ноша могла соскользнуть с его плеча, стоило Джини мотнуть головой. Болотистая местность простиралась на пологом склоне до впадины в пару десятков метров шириной, где ручей расширялся и переходил в маслянистую трясину. Грязь липла к ботинкам Малдера, замедляя его шаги. Казалось, болото хотело поглотить его, что напомнило ему о деле в Коатс Грув, где Фила Рича затянули в мичиганскую землю мстительные фруктовые деревья в саду. - Как считаешь, мы в конечном итоге окажемся в погребе Карин Метьюс? - сказал Фокс, пытаясь вытащить левую ногу, не оставшись без ботинка [«Шизогения» (англ. «Schizogeny») — 9-й эпизод 5-го сезона сериала «Секретные материалы»]. - С нами случались и более странные вещи. Ой! Он повернулся и увидел, что ветка запуталась в её волосах. Пока Скалли пыталась освободиться, Малдер осмотрелся по сторонам. - Я помню это место. - И чем это болото отличается от остальных, которые мы миновали? Он переместил Джини с левой руки на правую и зашипел от дискомфорта, когда кровь прилила к онемевшим пальцам. - Ты как? - спросила Скалли. - Можем остановиться и передохнуть. - Нормально. - Фокс завертелся на месте, изучая местность. - Я уверен, что мы бывали здесь раньше. - Только не говори, что мы ходили по кругу. - Нет, это... Малдер был уверен, что именно в этом месте он заметил следы тигра, когда они пошли в сторону от реки, направляясь на юг, то есть теперь они всё же шли в верном направлении. Алли-мать-твою-луя! Он издал радостный вопль облегчения. - Господи, Малдер, ты чего? - Просто радуюсь, что ошибся. - Ты о чём? - Ты была права, Скалли, это та же речушка. Здесь мы повернули, когда я заметил... - Следы саблезубого тигра, чёрт, не стоит об этом. Она осмотрелась по сторонам. - Что-то я не узнаю... - Это то самое место, а это значит, что мы можем добраться до деревни до заката, если поспешим. - Фокс упорно зашагал вперёд, надеясь отвлечь её от того, почему они ушли от болота в прошлый раз. Дана последовала за ним без возражений, очевидно не связав одно с другим. Малдер мысленно поблагодарил Бога и ускорил шаг. Через пять минут путь им преградили поваленные деревья. Огромные гниющие кедры в мутной воде напоминали предметы в игре в бирюльки; некоторые из них были наполовину скрыты в грязи, многие лежали поверх других под опасными углами. Голые поломанные ветки торчали из мёртвых стволов, из-за чего болото превратилось в непреодолимое препятствие. - Нет ли пути в обход попроще? - спросила Скалли, вертя головой. Малдер прижал Джини к себе покрепче и, стараясь не налететь ни на одну из многочисленных сломанных веток, осторожно взобрался на широкий лежащий горизонтально ствол поваленного дерева, чтобы получше осмотреть местность. Метрах в пятидесяти он увидел пологий холм, выглядевший более сухим, но покрытый густым лесом из хвойных деревьев с колючим на вид подлеском. - Мы могли бы пойти в том напра... - Он замолчал, заметив что-то за деревьями. - Малдер, что случилось? - спросила Скалли. - Ц-с-с-с. - Кто бы это ни был, он огромен, учитывая, как шатались пятнадцатиметровые деревья. Вдруг они с похожим на выстрелы громким треском начали ломаться, и Малдер вздрогнул, когда ветку оторвало от ствола. Сквозь зелёный покров иголок он рассмотрел рыже-коричневый мех. - Что это? - прошипела Скалли. Зверь двинулся дальше, отчего ветки затряслись, и снова раздался хруст ломающегося дерева и кустов. За негустой кроной кедра показался двигающийся туда-сюда огромный глаз с ярким белком. Видит ли оно их? Мышцы Малдера напряглись, когда животное сделало шаг вперёд. У него был напоминающий змею хобот и снежно-белые бивни... Господи, да это же мастодонт. Поправочка... это был царь всех мастодонтов. Чудище четыре с лишним метра в высоту с пыхтением, обдирая куски коры, протолкалось между деревьями к поляне, где злобно уставилось на агентов. Его хобот был поднят вверх, а пасть разинута. Зверь заревел, и его рев напоминал визг тормозов. От громкого звука у Фокса завибрировали зубы. Затем животное склонило огромную голову и бросилось на них. - Прячься! - крикнул Малдер, спрыгнув со ствола в доходившую ему до колен воду и едва не поскользнувшись в грязи. Прижимая к себе Джини, он ринулся вперёд в отчаянном порыве найти место, чтобы спрятаться. Позади него ломались ветки, катились брёвна и, трескаясь на части, целые деревья падали поверх уже лежавших на земле. Мастодонт снова заревел, отчего у Малдера завибрировали позвонки и до предела напряглись нервы. Животное приближалось. Куда подевалась Скалли? Малдер мельком оглянулся через плечо и начал перепрыгивать через поваленные деревья. Её не было видно за приближающимся мастодонтом. Ещё одно дерево рухнуло позади животного. Сломанные ветки пролетели мимо головы Фокса и вонзились во влажную землю рядом с ним с жутким звуком. Он спрятался за поваленным деревом и накрыл собой Джини. Разлетающиеся в стороны щепки били по нему справа, словно шрапнель, чаще всего попадая в висок и ухо. Он опустился ниже на корточках. Вдруг в лесу воцарилась тишина, и, прислушиваясь, Малдер затаил дыхание. Когда в течение полминуты не раздалось больше ни звука, он рискнул выглянуть из-за дерева, чтобы оценить масштабы катастрофы. Мастодонт стоял метрах в трёх, моргая глазами и навострив уши. Сделав шаг вперёд, он подбросил в воздух колоду размером с электрический столб, и та, ударившись об землю, раскололась надвое. Джини шевельнулась в его объятьях и захныкала ему в шею. - Цс-с-с, малышка, тихо, - прошептал Малдер. Слышал ли мастодонт? Тот запыхтел и затряс огромной головой, при этом хлопая ушами и отряхивая пыль. Фокс почувствовал характерный запах шкуры животного, а оно вдруг отвернулось и бросилось на юг. Бежало ли оно к Скалли? Где она? Бревна хрустели и скатывались вниз, пока мастодонт продвигался через топь. Малдера охватила паника, когда он представил, что Скалли придавило одним из сместившихся деревьев. Мастодонт, явно забыв о своём гневе, направился на запад, откуда пришёл. На краю болота он остановился, чтобы съесть ещё веток кедра. Сердце Малдера колотилось, пока он ожидал ухода грёбаного чудища. Ему хотелось найти Скалли и убедиться, что с ней всё в порядке, и она не пострадала во время короткого неистового забега животного. Оно наконец-то исчезло из виду. Несколько минут было слышно, как оно ест за деревьями. "Вали, чёрт тебя дери", - мысленно подстрекал Фокс. Джини дрожала в его руках, и он попытался переместить её так, чтобы её ножки не касались ледяной воды. Прошло ещё несколько мучительных минут, и пыхтение и чавканье стали тише, а затем вообще прекратились. Малдер больше не мог ни секунды вынести неведения о судьбе Скалли. Чтобы осмотреть болото, он осторожно и тихо встал на ноги, поднимая Джини. Фокс заметил макушку напарницы метрах в шести в углублении между лежавшими крест-накрест деревьями. Всё ли с ней хорошо? Он надеялся, что она просто прячется из осторожности, испуганная, но целая. Не смея позвать её, Малдер начал с трудом пробираться между хаотично лежавшими поваленными деревьями так тихо, как только мог, на тот случай если мастодонт всё ещё мог его услышать. За несколько минут ему удалось сократить разделяющее их со Скалли расстояние вдвое. - Скалли, - прошептал он, - с тобой всё в порядке? Дёрнув головой, Дана пробормотала: - Всё хорошо. Он ушёл? Малдер посмотрел в направлении, где скрылся мастодонт. - Да. Можешь встать. - Я... я не могу... Кажется, я застряла. - Ухватившись за ветку рядом со своим плечом, Скалли попыталась выбраться из грязи. - Давай помогу, - сказал Малдер, высматривая сухое место для Джини. - Держись... я сейчас. Фокс положил Джини на спину на одну из многих лежавших горизонтально колод, которая была в два раза её шире, потому он был уверен, что она не скатится вниз, пока он будет помогать напарнице. - Малдер, у меня нога застряла. Я не могу её вытащить. - Уже иду. - Он перелез через два поваленных дерева, чтобы добраться до неё. Она указала на завал над её ногами. Самые большие брёвна были с метр в диаметре и почти 20 метров в длину. На них было много сломанных веток, некоторые толще его руки. Вне сомнения, равное количество веток вонзилось в грязь и осталось на поверхности, закрепив деревья на месте. Скалли чудом не пронзила одна из них. - Ты не пострадала? Болит что-то, ничего не сломано? - Нет, всё в порядке, просто застряла. Дерево, под которым я пряталась, сместилось, когда то... чудище в него врезалось. - Она раздражённо махнула в направлении, куда ушёл мастодонт. Скалли сидела в мутной воде, а её правая нога была скрыта под деревом. - Может, ты достанешь туда и освободишь меня, у тебя руки длиннее. Малдер сел верхом на ветку и, наклонившись, погрузил руку в холодную грязь. Скользнув пальцами по её ноге, он вслепую нащупал путь к лодыжке и стопе, но наткнулся на дерево. - Кажется, ты застряла между двумя лежащими крест-накрест ветками и стволом нижнего дерева. Немного места для движения. - Я заметила. Малдер осторожно сжал её лодыжку. - Больно? - Нет, но я ногу не могу вытащить. - Она снова попыталась освободиться. - Возможно, мне удастся сдвинуть колоду, - сказал Фокс. - Сдвинуть ко... Малдер, да она весит несколько тонн. - Я и не собираюсь поднимать её полностью, а лишь сдвинуть настолько, чтобы ты могла освободиться. - И как ты намерен это сделать? Хороший вопрос. Ему необходимо нечто, что можно использовать в качестве рычага. Фокс выпрямился и начал искать на болоте достаточно толстую ветку. - Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю, - процитировал он Архимеда. - Или обрушишь колоду на меня. Это могло стать проблемой. - Она склонена в твоём направлении. - Может, лучше ветки сломать, - предложила Скалли. - Те, что толщиной с шею полузащитника? - Ну или... я могу себе ногу отгрызть. Её шутка его не рассмешила, ведь в сложившейся ситуации не было ничего смешного. По правде говоря, он начинал слегка паниковать. И как ему освободить её? Несмотря на то, что это не имело смысла, Малдер взялся за колоду, упёрся ногами в грязь и, навалившись всем весом, попытался откатить её от Скалли. Бревно не сдвинулось ни на йоту. - Малдер, это бессмысленно. Он сильно потянул за меньшую из двух боковых веток и понял, что та засела намертво. Фокс попытался сделать то же самое со второй, но результатов это также не дало. Чёрт! Джини застонала, привлекая их внимание. Её головка склонилась набок, но девочка продолжала лежать неподвижно. - Малдер... тебе не понравится моё предложение... - Даже и не думай. - Это единственный выход. - Нет, можно сделать что-то ещё... нам надо просто... Чёрт возьми! Он снова всем весом навалился на бревно и изо всех сил попытался сдвинуть его, и когда это не дало никаких результатов, его охватила смесь гнева и сильной паники. Твою же мать! Этого не может быть. Они уже так близко, ещё один грёбаный день и они дошли бы до деревни. - Малдер, хватит. Фокс проигнорировал её протест, продолжая толкать и наваливаться на бревно всем весом, который был недостаточным по сравнению с несколькими тонами пропитанной водой древесины. Он не хотел думать о других вариантах: она собиралась просить его бросить её и отправиться за помощью, что он однозначно не намерен делать ни за что. - Малдер... остановись, прошу... Долбаное дерево, долбаный мастодонт и долбаный ледниковый период! Малдер толкнул сильнее. - Малдер, прекрати! - Её крик остудил его гнев, и Фокс остановился. Тяжело дыша, он рухнул в грязь рядом с ней. Скалли накрыла его руку своей рукой, которую Малдер едва не сбросил, желая закричать. - Не проси меня об этом, Скалли. Не проси. - Малдер, ты должен пойти за помощью. Нет, он её не оставит здесь в ловушке и в холоде в качестве лёгкой добычи для хищников. - Кто нам поможет, Скалли? Не Дзе. Никто из них. - Тебе придётся найти способ убедить их. Он фыркнул, услышав её наивные слова. - А если, скажем, они меня прихлопнут? В каком положении тогда окажешься ты? - Не в худшем, чем если ты останешься здесь. Правдивость её слов поразила его настолько, что у него возникло чувство, что ему дали под дых. - Нет, я так не сделаю. - Его кожа горела от бессильного негодования, а глаза жгли слёзы. - Я не уйду, оставив тебя в опасности. - У меня есть копья. Фокс разинул рот. Копья? Два гребаных тоненьких копья против саблезубого тигра или ещё одного взбесившегося мастодонта? - Скалли, у меня уйдёт больше дня, чтобы дойти до деревни и вернуться. Если мне даже удастся уговорить тех неандертальцев прийти сюда со мной, в чём я сомневаюсь, это не изменит того, что ты останешься мокрая здесь на холоде на милость... - Он оборвал себя, не договорив, ведь перечисление всех вероятных опасностей делу не поможет. Пытаясь совладать с собой, Малдер понизил голос. - Это часов шестнадцать, Скалли... минимум. Я не буду этого делать. Выражение лица Даны стало суровым. - Тогда умрёт и Джини, и я. Он посмотрел на девочку. - Должен быть другой выход. - Например? - Не знаю, дай мне пару минут подумать. - Каждая минута промедления уменьшает наши шансы. Малдер снова бросил взгляд на Джини. - Малдер... - В голосе Скалли слышалось сочувствие, что заставило его снова посмотреть на неё. Её грустные глаза наполнились слезами. - Иногда не существует правильного выбора, есть только выбор. Думала ли она о Дзе и обмене жёнами? Ещё один жуткий пример того, когда выбора нет. Дверь номер один или дверь номер два, какая разница? Оба варианта нежелательны, и исход в любом случае будет катастрофическим. - Отнеси Джини в деревню, - тихо уговаривала Дана. - Вернёшься ко мне с подмогой. Нет. - Что если... - Сегодня или спустя несколько дней ему не удастся вернуться, потому что племя убьёт его или задержит, взяв в плен... Тогда она будет ждать... одна, беспомощная, замёрзшая. И в конечном итоге, утратившая всякую надежду. И всё же Малдер понимал, что если останется и не сможет её освободить, она тоже наверняка умрёт... у него на глазах. Грёбаный кошмар. - Малдер, чего ты боишься? Это вопрос его удивил. - Сейчас? - В общем. Фокс мог бы составить целый список вещей, которые его страшили; он был куда трусливее, чем мог признать, но один страх был сильнее других. - Потерять тебя, - ответил он честно. Он не мог потерять её, остаться без неё – ни здесь, ни дома, нигде. Из-за его признания у неё навернулись слёзы на глаза, и одна слезинка сорвалась с ресниц и покатилась по щеке, оставляя мокрую дорожку. У него ком встал в горле. - А ты? Ты разве не боишься? - удалось выдавить ему. Дана слабо улыбнулась, уголки её губ были опущены, выдавая напускную храбрость. - Меня ничего не пугает, Малдер. Он ей не поверил, зная наверняка, что это ложь, но понимал, почему она это сказала. Она верила, всегда верила. Эта черта была одной из тех, что привлекали его в ней, снова и снова, когда его собственная вера ослабевала и требовала поддержки. Как теперь. - Надо верить во что-то, Малдер, - в других людей, будущее, Бога. - Я верю в тебя. - Тебе нужно большее, нам нужно. - Она посмотрела на Джини, напоминая, что на них лежала ответственность не только за их жизни. - Я... Я не могу... - Его голос надломился, и он отвернулся, стыдясь своего страха и эгоистичности. - Для меня это невозможно. - Нет, это не так. Иди на север. Следуй вдоль реки так быстро, как только сможешь. Ты найдёшь Дзе и убедишь его... - Нет, я не могу. - Да, сможешь. Ты найдёшь способ это сделать, потому что ты должен. Потому что я буду ждать тебя, и мне нужно, чтобы ты вернулся ко мне. "Пожалуйста, не проси об этом". Он не настолько смел; из-за слёз лес вокруг расплывался, а от страха у Малдера онемели руки, и сердце пустилось вскачь. Он хотел быть её героем, очень хотел, но не так, не бросая её одну. - Малдер, когда я боролась с раком... - Скалли, не надо... - Когда я боролась с раком, - настояла она, - ты не прекращал искать лекарство. Когда умирала Эмили, ты не прекращал бороться за её жизнь. Ты не сдался, когда Дуэйн Берри... - Пожалуйста, хватит! - Ему хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать её доводов. - Я хочу сказать, - продолжала Скалли, - что ты не сдался, ты не сдаёшься. С чем бы ты ни боролся, чтобы спасти жизнь тех, кого только встретил, как... как Люси Хаусхолдер... или тех, кого любишь всей душой, как твоя сестра Сэм. "И ты", - подумал он, ещё одна причина, по которой сделать это было невозможно. - Посмотри на меня, Малдер. Он выполнил её просьбу и увидел в её глазах восхищение, доверие и веру... никогда не ослабевающую веру... веру в него. Дана протянула руку и сжала его ладонь, затем кивнула на Джини. - Ты можешь её спасти. Он слышал её несказанные слова так чётко, словно она прокричала их: "Даже если я умру". Уход даст Джини шанс на выживание, а если он останется, то это наверняка её убьёт. Но как, скажите, он мог уйти и бросить Скалли ждать спасения, которого, по всей вероятности, не будет? Желчь подступила к горлу – такая же горькая, как и стоящий перед ним выбор. Он не мог оставить её умирать в одиночестве, и всё же это именно то, что он должен сделать. Неохотно он встал на онемевшие ноги, чтобы найти всё необходимое для неё: мешок, копья. Малдер искал между мёртвыми серыми деревьями, разбросанными, словно трупы, в мутной воде, пока не нашёл всё на половину скрытым в грязи за бревном. Взяв вещи, Фокс положил их рядом с Даной. - Малдер, возьми немного еды с собой. - Мне она не понадобится. - Тебе придётся... - Она мне не понадобится. Малдер снял свою куртку и набросил её напарнице на плечи. Когда она начала возражать, он покачал головой. Даже с дополнительным предметом одежды она замёрзнет, сидя в ледяной мутной воде. После заката станет ещё хуже. - Я только вспотею в ней – я планирую бежать всё время. У неё снова покатились слёзы. Малдер присел на корточки и дотронулся до её щеки. Из всех невыносимых вещей, с которыми ему пришлось столкнуться в жизни, ничего не могло сравниться с этим – прощанием, вероятно, навсегда. - Я вернусь, - пообещал он. - Я знаю. Он наклонился и нежно поцеловал её в губы. - Я люблю тебя, - прошептал Фокс, пока его разум кричал: "Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, доживи до моего возвращения". Дана кивнула, словно слышала его беззвучную мольбу, и погладила его большим пальцем по щеке. - Я тоже люблю тебя, милый. Он вспоминал эти слова в течение нескольких часов, мысленно повторял их снова и снова, чтобы укрепить свою веру благодаря вере Скалли, чтобы спасти её жизнь. Не сказав больше ни слова, он встал, подошёл к Джини и взял её на руки. Её кожа была горячей и казалась полупрозрачной, как бумага; девочка судорожно хватала ртом воздух, отчего её грудь часто вздымалась. Малдер не решился посмотреть на прощание на Скалли. Если бы он увидел её в ловушке, то это не дало бы ему сдвинуться с места, как поваленное дерево не давало ей освободить ногу. Потому он неохотно сделал первый шаг вперёд и затем заставил себя сделать ещё один, и ещё, пока не поймал себя на том, что бежит на север к Индюшиному озеру.