Глава десятая
15 ноября 2015 г., 23:38
- Пошли в пещеру, посмотрим при свете костра, - сказал Малдер, заставляя Скалли подняться на ноги - ему не терпелось получше рассмотреть её новый шрам.
В пещере Фокс подбросил полено в очаг с тлеющими углями. Пламя вспыхнуло с новой силой и осветило пещеру мерцающим светом. Скалли скинула одеяло из шкур с плеч на землю и осталась только в чёрной кофточке и трусиках. Задрав кофточку до грудей и обнажив живот, Дана стояла лицом к костру, пока Малдер, опустившись на колени, осматривал её шрам размером с четвертак, красовавшийся на в остальном безупречной коже.
- Расскажи мне о своём видении, - тихо попросил Фокс, проведя пальцами по неровной поверхности рубца в нескольких сантиметрах над пупком напарницы.
Скалли продолжала стоять неподвижно, позволяя напарнику изучать таинственную отметину.
- В основном все эти образы не имели смысла, - сказала Дана.
- Всё равно расскажи.
- Они появлялись и исчезали, следуя без какого-либо логического порядка... по крайней мере такого, который я смогла бы уловить.
- Но ты почувствовала, что это нечто вроде моментальных снимков будущего? - Заглянув Скалли в глаза, он заметил, что она напугана.
- Это больше напоминало видеоролики, но да, у меня сложилось впечатление, что я видела будущее.
Малдер заставил Скалли повернуться, чтобы можно было осмотреть её спину.
Там тоже появился красный шрам, как раз над поблекшей татуировкой, вне сомнения оставшийся от выходящего пулевого ранения одно- или двухнедельной давности.
Дана посмотрела на напарника через плечо.
- Ты был там.
- Ну, хоть какое-то облегчение. - Если её видение действительно было о будущем, то Малдера радовало то, что он являлся его частью. - Это означает, что мы вернулись домой. Ты ведь это осознаешь, не так ли?
- Да, но, к сожалению, я не поняла как или когда. Я также не уверена, является ли будущее неизменным. Возможно, то, что я видела - только один из возможных вариантов.
- Бесконечная вариативность будущего?
- Берущая начало в бесконечности вариантов развития событий в каждый отдельно взятый момент времени.
- Мы из будущего спасаем свои задницы из прошлого? - Всё усложнялось с каждой минутой. - Давай допустим, что ты видела будущее - одно единственно возможное. Ты помнишь хоть что-то, что может помочь нам попасть отсюда туда? - Фокс встал.
Скалли одёрнула кофточку и повернулась к нему; свет костра подчёркивал каждую чёрточку на её взволнованном лице.
- Мне жаль, Малдер, но нет.
Фокс начал ласкать рукой её щёку, словно пытаясь разгладить хмурое выражение большим пальцем. Неужели Скалли правда ничего не помнила? Малдера пугала эта мысль. Он всегда полагался на спокойствие и логику напарницы, а сейчас рационализм Даны был необходим, как никогда. Они нуждались в том, чтобы она вспомнила увиденное.
- Подумай, Скалли. Может быть, что-то связанное с Лизой Ианелли, путешествиями во времени, потоковым пространством, тахионами, ещё чем-то в этом роде?
- Ничего такого. Мы... ехали в машине.
- Куда?..
- Не знаю, - голос Скалли дрожал от неуверенности. - Через пустыню.
Малдер хотел помочь ей вспомнить, он должен был.
- Грейт Солт Лейк возле военно-воздушной базы "Хилл"?
- Не думаю, но я не уверена.
Фокс убрал руку от её лица. Чёрт возьми, это выводило из себя.
- Что ещё? - спросил он, стараясь не выдать своё раздражение. Видение Скалли явно потрясло её, и Малдер не хотел своей грубостью отбить у неё охоту говорить.
- Мы обменялись рождественскими подарками.
Рождественскими подарками?
- В машине?
- Нет, позже. Или же раньше. Не знаю. - Дана покачала головой, сдаваясь.
Нет, Скалли. Ещё нет.
- Как насчёт пулевого ранения?
- Я помню, как в меня выстрелили. Помню боль, помню, как сводила татуировку, как узнала о твоей сестре.
Его сестра мертва уже почти двадцать лет. Господи, пусть это окажется неправдой.
- Скалли, а может ли быть так, что эта Арбутус Рей лгала тебе? Может, она работала на старину Курильщика.
- Возможно. Всё, что я могу сказать наверняка - это то, что поверила ей.
- Но вполне вероятно, что она не знала правды. Кто-то мог солгать ей или... или... - Малдер понимал, что пытается ухватиться за соломинку, но ему казалась нестерпимой мысль о том, что его сестра могла быть потеряна навсегда... после всех его поисков и стольких лет надежды.
- Малдер, ты тоже ей поверил. - Дана накрыла его руку своей и посмотрела на него сквозь пелену слёз, осознавая, как сложно ему будет принять следующие слова: - Казалось, ты почувствовал... облегчение.
Малдера охватил гнев из-за этого откровения напарницы.
- Облегчение из-за того, что узнал, что моя сестра мертва? Разве это похоже на меня? Разве в этом может быть хоть какой-то смысл?
- В данный момент всё кажется бессмысленным. - Скалли наклонилась и легонько прижалась щекой к его груди.
Малдер инстинктивно обнял Дану в ответ. Она казалась такой маленькой в его объятиях, но вовсе не такой уязвимой, как он предполагал когда-то. Она говорила ему то, что считала правдой, и хотя слова напарницы были ненавистны Фоксу, он испытывал благодарность за честность, и её прямота уняла его сиюминутный гнев.
Прижавшись губами к макушке Скалли, Малдер начал размышлять над тем, какие ответы может принести второе видение.
Фокс задался вопросом: а не было ли в этом месте чего-то особенного, что и пробудило у Даны дар предвидения? Не находились ли они внутри или рядом с порталом потокового пространства?
Осматривая пещеру, он задержал взгляд на колоссальном изображении Держащего Змею. Чужеродно выглядящее существо смотрело на него с каменным выражением лица. Если рисунок и таил какие-то ответы, то они так и останутся в тайне.
Потом Фокс посмотрел вниз, где на полу у стены у ног Держащего Змею валялся миниатюрный резной идол. Скалли держала его, когда случился приступ. Вызвала ли статуэтка её видения? Может, между идолом и видениями существовала какая-то связь, или он, по крайней мере, являлся могущественным атрибутом плейстоценовской магии? Глядя на безделушку, Малдер чувствовал себя уверенным только в одном: его чутье уловило очередной сверхъестественный сигнал.
***
Малдер заправил рубашку в штаны и застегнул ремень. Он почти глаз не сомкнул за всю ночь, беспокойно ворочаясь с боку на бок, волнуясь из-за видений Скалли и неопределённого будущего. И только после того, как они с Даной снова занялись любовью около четырёх утра, он наконец-то смог уснуть.
Малдер легонько потолкал спящую напарницу, прежде чем поднять их мешки и мех для воды.
- Проснись и пой.
Дана со стоном вылезла из-под одеяла из шкур, и Фокс окинул довольным взглядом её привлекательные изгибы. На Скалли было лишь нижнее бельё, и от этого зрелища сердце Малдера забилось чаще. Он позволил себе вспомнить их занятия любовью этой ночью - оба раза. Господи, из-за Скалли он снова чувствовал себя восемнадцатилетним мальчишкой.
Дана села и наклонила голову сначала влево, потом вправо так, что хрустнули шейные позвонки.
- Давай, Скалли, пошли. - Малдер вытащил одеяло из-под напарницы и, плотно свернув его валиком, засунул в один из мешков.
Скалли ничего не ответила, но встала и начала одеваться. Малдер оставил её в покое, зная, что она не сердится, а просто, как обычно, молчалива по утрам. Он ещё годы назад усвоил, что стоит держать свои замечания при себе как можно дольше, пока Скалли не будет готова к утреннему разговору. Его болтовня явно действовала ей на нервы в столь ранний час, особенно здесь, в ледниковом периоде, где не существовало больших порций латте, чтобы снять напряжение.
Фокс свернул второе одеяло, пока Скалли натягивала джинсы и водолазку. Ухватив лакомый кусочек дважды за ночь, Малдер пребывал в отличном расположении духа, чувствуя странное желание провальсировать со Скалли кружок по пещере, напевая себе под нос строчки из "Люби меня нежно" ["Love Me Tender” песня Элвиса Престли], но благоразумно решил этого не делать.
- Проголодалась? - спросил Фокс вместо этого.
- М-м, - промычала Дана в ответ и, накинув куртку, направилась к выходу.
Задумчиво Малдер поднял маленького резного идола, который всё ещё лежал там, где его уронила Скалли прошлым вечером. Если именно фигурка вызвала её "видение"... Фокс не был до конца уверен в том, что это на самом деле являлось видением, даже несмотря на появление нового шрама у Даны. В любом случае идол мог пригодиться и помочь им найти путь домой. Малдер засунул фигурку в карман куртки.
- Подожди меня, – крикнул он вслед напарнице и бросился за ней, таща тяжёлые мешки и копья, но его ношу облегчала окрылённость после удачной ночи.
Он быстро поравнялся с Даной, и вместе они двинулись вниз по склону к ручью, где вчера оставили мёртвого ленивца.
Стоило им приблизиться к туше, как Малдер понял, что с той что-то не так. Она выглядела темнее, чем он помнил, и мех на ней, казалось... шевелился.
- Э-э, Скалли? Ты это видишь?
- Да, вижу. - Дана резко остановилась, и Фокс едва не налетел на неё.
Он положил вещи на землю и вытащил бинокль из кармана куртки.
- Чёрт, - сказал Малдер, глядя в окуляр и чувствуя, как испаряется его хорошее настроение.
Затем он передал прибор Скалли.
- Муравьи, - заключила она без каких-либо эмоций.
Фокс шагнул вперёд, но Дана остановила его, взяв за руку.
- Не стоит, Малдер. Есть виды муравьёв, которые могут одолеть и убить крупное млекопитающее, в том числе и человека.
Тысячи, может, сотни тысяч муравьёв покрыли движущимся покрывалом мёртвого ленивца. Зрелище было весьма жуткое, от кишащих насекомых почернела даже земля у туши.
- Это же был наш завтрак, - Малдер ненавидел, что его слова прозвучали, как недовольное нытьё, но, чёрт возьми, он ведь жизнью рисковал, чтобы убить этого зверя.
- Выживают самые приспособленные, Малдер... или в данном случае самые шустрые.
Это выводило из себя: вот же оно, мясо, в каких-то пятнадцати метрах.
- Твою мать. Твою мать, твою мать, твою мать.
- Можешь попытаться отпугнуть их, пальнув в небо, - предложила Скалли сухо, напоминая ему о вчерашних волках и зря потраченной пуле.
- Очень смешно. - Малдер принялся ходить туда-сюда, остановился, потом снова начал, а затем повернулся к кишащей муравьями туше. - Может, мы могли бы и муравьёв съесть? В них же много протеина, не так ли?
- Сомневаюсь, что это мясо безопасно есть с ними или без. Оно всю ночь пролежало в неохлаждённом месте. - Развернувшись, Дана прошла мимо напарника, направляясь вверх к очередной оставленной Клиззи метке.
И это всё? Скалли собирается вот так вот просто уйти? Малдер снова посмотрел на муравьёв - те одолели большую часть мяса и уже взялись за скелет.
Твою мать.
Фокс неохотно последовал за напарницей.
- Нам следовало быть предусмотрительнее, - сказала она, когда Малдер догнал её.
- В смысле?
- Муравьи, канюки, волки... кто-то точно должен был добраться до мяса. Нам надо было разделать тушу полностью и приготовить такое количество мяса, в котором мы нуждались на тот момент. Мы не подумали о будущем.
- В следующий раз будем умнее.
Скалли посмотрела на него.
- Мы действуем вслепую, Малдер. И в следующий раз можем просто-напросто не выжить.
***
Дзе выбрал тенистое местечко подальше от суматохи лагеря, чтобы спокойно посидеть и поработать. Во рту у дикаря пересохло, а его желудок вёл себя так же неспокойно, как попавшаяся на крючок рыба. Стояло позднее утро, и солнце слепило глаза, отчего у Дзе начала раскалываться голова.
Проклятье Духам, он уже жалел, что выпил так много wo-chi вчера.
Вечерок выдался бурный и приятный. Сорок с лишним мужчин из кланов Совы, Барсука и Выдры собрались в Молитвенном вигваме, чтобы поделиться историями и шутками, помолиться Духам, поиграть в азартные игры и выпить wo-chi.
Много wo-chi.
Крепкий напиток специально сварили для ежевечерних банкетов, которые являлись отличным завершением каждого дня Праздника Мастодонта. Напиток был неотъемлемой частью празднования: забродивший мёд позволял различным Духам входить в тела и умы людей, даруя видения и способность проникать в суть вещей, а также удовольствие и дух товарищества.
К сожалению, после ухода Духов Дзе на следующее утро чувствовал себя так, словно в его голове разыгралась буря.
Он бросил свой набор инструментов на землю у ореха с большой кроной и, пытаясь не усилить пульсирующую боль в голове, медленно опустился на траву. К счастью, день выдался безветренный, и листва над головой не шелестела, мучая ставший слишком чувствительным слух. А вот едва уловимый запах жарящегося на завтрак мяса на чьём-то костре грозил вывернуть желудок Дзе наизнанку. Дыша ртом, дикарь уселся на траве, скрестил ноги и медленно открыл свой набор с инструментами.
В маленьком кожаном мешочке хранились отбойник, пара кусков сырого сланца, несколько костяных инструментов для отколки кремня и три недоделанных наконечника для копий. Дзе взял свой любимый костяной инструмент и один из наконечников, решив оставить молоток и необработанный сланец в мешке, ведь с такой головной болью изготовлять новые наконечники было бы невыносимо.
Пытаясь прихлопнуть надоедливую муху, дикарь начал размышлять над тем, почему мальчик по имени Чал до сих пор не объявился. Дзе сказал его отцу прислать его после завтрака, чтобы познакомиться с мальчуганом и задать ему пару вопросов. Дзе хотел оценить умения парнишки и его характер прежде, чем договориться о его будущем Единении с Джини. Если этому мальчику из клана Барсука суждено однажды стать мужем Джини, то Чал должен быть достойным человеком и обладать хорошими навыками, необходимыми для выживания.
Члены клана Барсука слыли умелыми и меткими метателями копий, а также отличными торговцами, а их женщины - искусными поварихами и дубильщицами шкур. Тётушки Клиззи научили её делать из грубых шкур мягкие - самые мягкие из тех, что доводилось щупать Дзе.
В общем и целом люди из этого племени были принципиальными и щедрыми, а кроме того, их обычаи и нравы не слишком отличались от привычных для клана Совы. Встречались, конечно, и такие как этот chindi - кузен Клиззи - Клэш и её никчёмный брат Тзи-и, но паршивые овцы есть в каждом племени. К тому же, к чести клана Барсука, их шаман был отличным врачевателем, и его люди редко оставались голодными или болели.
Клан Барсука станет вполне приемлемой семьёй для Джини... если мальчик окажется здоровым и сильным. А ещё добрым. Дзе не стал бы обещать свою младшую сестрёнку в жёны плохому человеку.
Думая обо всём этом и волнуясь о будущем Джини, Дзе принялся старательно вытёсывать свой частично обработанный наконечник для копья. Дикарь использовал костяной инструмент для отколки, чтобы придать камню форму лаврового листа размером примерно со свой средний палец.
Привычное занятие помогало Дзе отвлечься от тошноты и головной боли.
А ещё сближало его с духом отца.
Дзе научился делать наконечники для копий, наблюдая за своим отцом и дядями. Умение должным образом обрабатывать камень являлось критическим навыком для выживания племени. Отец научил Дзе, как сделать сырой кремнистый сланец мягче, подвергая его высоким температурам: надо поместить его в неглубокую впадину в земле и развести на этом месте костёр. Когда камень остынет, из него можно будет вытесать орудия, которые останутся острыми даже после многоразового использования во время длительных охотничьих походов.
Кремнистый сланец не являлся типичным камнем для территории клана Совы, где не было естественных его месторождений; племени приходилось выменивать его. И теперь, когда в мешке осталось лишь несколько кусков ценного материала, Дзе надеялся, что клан Черепахи принесёт с собой новый запас сланца на Праздник. Тогда можно будет выменять несколько шкур, которые Клиззи хорошо выдубила, на соответственное количество осколков размером с кулак каждый.
Дзе считал себя умелым торговцем, ведь чаще всего ему удавалось заключить выгодную сделку: он посмотрел на необычное украшение на своём запястье - поразительный браслет Мал-да-ра.
К собственной радости, Дзе недавно заметил, что браслет, если нажать на один из выступов на его стороне, сиял в темноте, как светлячок. А ещё символы на гладкой лицевой поверхности менялись каждый миг. Люди клана Угря, несомненно, очень мудры, раз сумели создать такое таинственное украшение. Мальчик из этого племени стал бы достойной партией для Джини, если только их обычаи и нравы не слишком отличаются от принятых в клане Совы.
Дзе задумался над тем, где же сейчас его странный партнёр по обмену. Следовал ли Мал-дар по каменным меткам Клиззи к Индюшиному озеру?
Уже прошло четыре дня с тех пор, как клан Совы пришёл к Tabaha вигваму, клан Выдры прибыл на следующий день после них, а вчера вечером явился посланник от клана Черепахи - запыхавшийся и преисполненный желанием поделиться прекрасной новостью, что они всего в дне пути. Это известие взбодрило весь лагерь - ведь Праздник Мастодонта начнётся, как только все четыре клана обустроятся.
А пока что надо было столько всего сделать, чтобы подготовиться.
Сегодня женщины спешили возвести дополнительные жилища, собрать побольше хвороста, свежей зелени, корней и ягод. Мальчики постарше ловили окуней, молодых щук и сомиков в Индюшином озере, пока девочки собирали улиток на берегу и утиные яйца из гнёзд в зарослях тростника. Даже самые маленькие дети помогали делать запасы, ловя черепах и лягушек или набирая рыбью икру в бутыли из тыкв.
Ягоды и икра - это, конечно, хорошо, но ими все голодные рты из четырёх кланов не прокормишь. Поэтому мужчины планировали отправиться на охоту на мастодонтов, когда начнёт смеркаться - в это время животные обычно проходили между Первой и Второй верблюжьими горами, направляясь к озеру, чтобы напиться. Узкий проход между холмами был идеальным местом для засады, и оттуда не так далеко тащить тушу убитого животного к лагерю. Отправившаяся вчера на разведку группа сообщила, что они заметили там свежие следы мастодонтов вдоль дороги. Потому этой ночью все мужчины молились Духу Мастодонта об успешной охоте и преподносили огромное количество wo-chi в дар всем Духам.
Дзе было интересно, болели ли этим утром у Духов головы так сильно, как у него?
Когда наконечник приобрёл более или менее удовлетворительную форму, дикарь начал затачивать его. Затем, используя резак для рифления, вырезал по центру наконечника с обеих сторон желобки, к которым потом крепилось древко копья.
Дзе уже почти закончил свою работу, когда наконец-то явился мальчик по имени Чал. Он остановился в паре шагов и начал ждать позволения сесть.
Сын Ху-Не выглядел младше, чем Дзе ожидал - слишком низкий для своих двенадцати лет, но загорелый и мускулистый, и в целом, кажется, здоровый, по крайней мере, без каких-то явных недостатков.
На нём была традиционная для членов клана Барсука набедренная повязка и краги. Новая татуировка с распространённым в его семье узором с шипами красовалась на всё ещё красном левом плече мальчика. В его проколотых ушах были два изогнутых когтя, что означало, что он уже убил своего первого медведя - весьма сложная задача даже для взрослого мужчины.
Этот парнишка Чал, судя по всему, подавал большие надежды.
- Ты опоздал, - рявкнул Дзе.
Мальчик понурил голову.
- Простите, дядя. Мой отец спал допоздна этим утром. Я только сейчас узнал, что вы хотели меня видеть.
Конечно, Чал не приходился племянником Дзе, но обратился к нему так из уважения.
Тот помолчал, игнорируя извинение и заставляя мальчика постоять в ожидании подольше.
Неудивительно, что Ху-Не задержался сегодня на спальных шкурах дольше обычного - этот болтун ушёл спать последним. Весь лагерь слышал, как он горланил песни и смеялся по дороге от Молитвенного вигвама до своего жилища, где Хо-Я встретила его гневными словами.
Дзе покачал головой. Хотя они и являлись роднёй Клиззи, их человеческие качества оставляли желать лучшего. У Хо-Я было меньше здравого смысла, чем у оглушённой каракатицы, а Ху-Не, будучи весьма дружелюбным, мог проиграть свой последний хороший нож, делая ставки. Если и сынок их окажется таким же недалёким, то Дзе поищет будущего мужа для Джини где-нибудь ещё. В клане Барсука и Выдры имелись и другие мальчики, но в данный момент большинство из них было намного старше Чала и могло жениться уже сейчас. Дзе не хотелось, чтобы у Джини и её мужа была большая разница в возрасте; к тому же она пока что слишком мала, чтобы делить спальные шкуры с кем-то. Ничего страшного, если он не найдёт подходящего кандидата в этот сезон – вполне можно подождать год-другой.
- Садись, - приказал Дзе Чалу. - Покажи мне, как мужчины клана Барсука делают наконечники для копий. - Он бросил мальчику кусок сланца и отбойник из своего набора. Камни упали с мягким стуком в траву у ног юного Чала.
Мальчик присел, чтобы рассмотреть необработанный камень. Нервно облизав губы, Чал поднял отбойник и слегка дрожащими руками расположил сланец на земле, чтобы начать обрабатывать его.
- Этот сланец очень ценный, - напомнил Дзе мальчику, когда тот уже собирался нанести первый удар.
Чал кивнул с серьёзным и уважительным видом и расположил кусок сланца по-другому, а затем, прицелившись, ударил по нему. Угол оказался удачным, место удара – хорошо выверенным. Идеальный осколок откололся от камня. Мальчик тяжело сглотнул, перевернул заготовку и ударил ещё раз со столь же хорошими результатами.
Дзе молча наблюдал за тем, как Чал вытесал из камня наконечник отличной формы. Мальчик хорошо владел этим мастерством.
- Ты пойдёшь сегодня на охоту на мастодонта, - сказал Дзе. - Будешь моим партнёром по охоте.
Глаза Чала округлились.
- Н-но, дядюшка, я никогда не охотился на мастодонтов.
- Значит, сегодня вечером научишься. - Дзе кивнул на новый наконечник для копья. - Привяжи его к крепкому древку и принеси готовое копьё с собой.
Ошеломлённый Чал уставился на своего будущего партнёра по охоте.
Дзе сложил инструменты в мешочек и поднялся на ноги, пытаясь не показать, как плохо себя чувствовал, и, уходя, бросил через плечо:
- Не бойся, племянничек. Прошло по крайней мере два года с тех пор, как я в последний раз терял партнера на охоте на мастодонта.
***
Малдер и Скалли покинули пещеру три дня назад. Три дня энергичной ходьбы. Три дня без нормальной еды. Три дня без секса.
Грёбаные муравьи.
Грёбаный ледниковый период.
Грёбаный подъём в гору в проклятое никуда.
Лес остался позади, впереди возвышалась очередная гора, вершину которой сделали гладкой за века надвигающиеся и отступающие ледники. Миниатюрные из-за непрекращающегося сильного ветра и недостаточного количества плодородной почвы вечнозелёные деревья кое-где разбавляли каменистый ландшафт. Безоблачное небо возвышалось над головой, но ветер дул постоянно, и его шум здесь, среди камней, напоминал песнь кита. Одежда Малдера хлопала на ветру, а волосы то и дело падали на глаза, и ему постоянно приходилось щуриться. К тому же казалось, что руки вот-вот отвалятся от тяжести обоих мешков и копий.
Он мельком оглянулся на Скалли, хромавшую позади. Она отставала на несколько шагов из-за необходимости щадить левую лодыжку.
С какого перепугу ему вообще приспичило отправиться на военно-воздушную базу "Хилл"? Не стоило этого делать, подобные вылазки никогда хорошо не заканчивались. Разве был хоть раз, когда он, незаконно проникнув на территорию, являвшуюся государственной собственностью, не пожалел потом об этом? Хоть разочек? Один маленький разик? Почему же в этот раз всё должно было сложиться по-другому?
Малдер подождал, пока Скалли догонит его, делая один неуклюжий шаг за другим. Честное слово, кажется, бедняжке суждено следовать за своим напарником в самое пекло. Чем только она заслужила такую ужасную участь?
- Наверное, ты головы людям рубила в прошлой жизни, Скалли, - сказал он.
- Смешно, потому что я подумывала заняться этим и в этой.
Скалли явно ещё злилась.
Малдер и сам был чертовски зол, но решил, что для него же лучше будет, если он не даст своим чувствам выйти из-под контроля.
- Хорошо, что топоров здесь нет. Может, тебе больше повезёт в следующий раз, и мы попадём в бронзовый век.
Скалли с ничего не выражающим лицом прохромала мимо напарника и принялась медленно, явно испытывая боль, подниматься вверх.
- Не думай, что я не забью тебя камнями насмерть.
Фокс последовал за ней, благоразумно держась на некотором расстоянии.
- И каким боком я виноват в том, что ты споткнулась и повредила лодыжку?
Дана бросила на него гневный взгляд через плечо.
- Под ноги смотри, - сказал Фокс, указывая на неровный участок склона впереди. Это предупреждение должно было скорее задеть Дану, чем помочь ей.
- Причина и следствие, Малдер, - отрезала Скалли, снова сконцентрировавшись на ходьбе. - Ты или не ты решил проигнорировать протокол ФБР и потащил нас на несанкционированное расследование на секретный военный объект США, в защитном ограждении с соответствующими предупреждениями которого проделал дыру, чтобы незаконно проникнуть на территорию? Из-за чего мы попали в... во временной сдвиг или в потоковое пространство, если угодно, и перенеслись на 12000 лет назад в прошлое. Будучи абсолютно к этому неподготовленными, надо заметить, в это... это забытое богом место, где полно мастодонтов, и голодных саблезубых кошек, и гигантских ленивцев-убийц, где... где нет ванных, кофеен, такси или... или... - Дана остановилась, чтобы перевести дыхание, прежде чем закончить свою тираду: - И потом я повредила лодыжку. И потому это твоя вина.
- Ну... можно и так к этому отнестись, - кивнул Малдер. - У тебя огорчённый голос.
Скалли остановилась и повернулась к нему лицом.
- Я огорчена, Малдер. Я голодная, потная, и моя грёбаная лодыжка болит.
- Хочешь, я понесу мех с водой? – предложил Фокс и протянул руку.
Скалли уклонилась.
- Я сама.
- Мне правда не тяжело.
Ветер трепал её волосы, а сердитое выражение неожиданно исчезло с лица, когда Скалли посмотрела напарнику в глаза. Более мягким тоном она произнесла:
- Я знаю, Малдер, просто... - её голос дрогнул, а глаза заслала пелена слёз.
Фокс положил на землю мешки и копья и обнял Дану. Она прильнула к нему всем телом, пока он гладил её спутанные волосы. У него сжималось сердце при виде её горя, тем более что Малдер знал: именно он являлся его причиной.
- Хочешь передохнуть минутку?
- Нет, мы уже почти добрались до вершины.
И правда, ещё одна метка Клиззи ждала их впереди метрах в пятидесяти на вершине горы.
- Отдохнём, когда догоним Клиззи и остальных, - сказала Скалли, отстраняясь.
Малдер взял её за руку, не желая пока что отпускать.
- Мы не знаем, когда это произойдёт. Тебе стоит посидеть пару минут и осмотреть свою лодыжку.
- Если я сниму ботинок, то уже, возможно, не обую. Ушиб быстро отекает.
- Тогда я тебя понесу, - предложил Фокс, расставив руки.
- Нет, спасибо. - Скалли отступила назад и скривилась, перенеся вес на травмированную ногу.
- Давай, Скалли. Ты едва на ногах держишься.
- Со мной всё в порядке. Ты и так уже несёшь всё, что можно. - Дана кивнула на их пожитки.
Малдер наклонился, чтобы поднять мешки одной рукой, а копья - второй, и, сделав это, повернулся к Дане спиной, согнув ноги в коленях, готовый нести напарницу на закорках. - Залезай.
- Нет.
Он бросил на неё взгляд через плечо.
- Просто сделай, как я говорю, Скалли. И не спорь.
- Я слишком тяжёлая.
- Это вряд ли. Да и я понесу тебя только до вершины.
- Это слишком далеко.
- Вовсе нет. Забирайся ко мне на спину. - Фокс наклонился ещё ниже, чтобы убедить её.
- Только до метки?
- Богом клянусь.
Со всё ещё неуверенным видом Скалли взялась за его плечи и взобралась ему на спину. Из-за мешков и копий Фоксу было неудобно нести Дану, но она и вправду весила мало, и он с радостью ухватился за возможность сделать для неё хоть что-то.
- Тебе удобно? - спросил Малдер.
- Да, - судорожно выдохнула Скалли, когда он выпрямился. - Не урони меня.
- Я тебя не уроню.
Малдер сделал осторожный шаг, пытаясь сохранить равновесие, а потом, убедившись, что твёрдо стоит на ногах, начал взбираться к метке.
Скалли уцепилась за него изо всех сил, обхватив руками его шею, а ногами - грудную клетку. Малдеру нравилось, как неровное дыхание напарницы щекотало его левое ухо, и он не мог не замечать, как её груди прижимались к его спине.
- Ты в порядке? - спросил он.
- Со мной всё хорошо. А ты как?
- Почти не чувствую, что ты там.
Как бы мало Скалли ни весила, но к тому моменту, как Малдер достиг вершины горы, мышцы его бёдер жутко болели. Однако всякий дискомфорт исчез в тот миг, когда он посмотрел на долину внизу.
- Боже мой, - выдохнула Скалли, и Малдер почувствовал её дыхание на своей щеке.
Луг покрывал пологий склон, начиная от места, где агенты остановились, до огромного голубого озера внизу. Оно имело форму раскрытой ладони и сияло в лучах яркого послеполуденного солнца. На юго-западном берегу озера приютилась деревушка из пяти десятков хижин с куполообразными крышами. Домишки были такими аккуратными, что один их вид приносил умиротворение. Траву между ними уже успели вытоптать, несколько костров для приготовления пищи горели прямо на открытых местах, и Малдер уловил запах дыма. Также он услышал смех, приглушенный из-за расстояния, и увидел мужчин, женщин и детей – десятки людей, которые занимались обыденными делами: готовили, стирали, строили новые жилища, плавали в озере.
Малдер продолжал стоять неподвижно, поглощённый открывшимся ему видом. Он чувствовал себя так, словно очутился вне времени, как свет звёзд, путешествующий через просторы вселенной, лишь чтобы прибыть в древнее место совершенно новым. Малдеру показалось, что за единый миг он прожил двадцать тысяч жизней. Пространство и время вышли за пределы восприятия органов чувств и за пределы человеческого разумения.
С сожалением и удивлением Фокс осознал, что этот бесконечный миг являлся лишь малой частицей целого.
- Мы добрались, - сказала Скалли, её голос дрогнул из-за переполнявших её эмоций. Она соскользнула со спины напарника.
Он помог ей сохранить равновесие, когда её ноги коснулись земли, а сам в это время, не моргая, разглядывал поселение внизу... бывшее их спасением.
***
Джини и Джэа вошли в озеро, оставив позади группу девочек, собиравших улиток на усеянном галькой пляже. Подружки искали не улиток, а утиные яйца, для которых припасли по корзинке, изготовленной из широких листьев рогоза и отделанной пухом. Джини воткнула в свою жёлтую лилию на удачу.
Не успев зайти далеко, девочка заметила гнездо. Пробежав сквозь камыши высотой почти с неё саму, Джини спугнула мать-утку, заставив её слететь с кладки. Пока утка громко крякала из зарослей камыша, пытаясь отогнать Джини, та быстренько опустошила гнездо, аккуратно сложив белые яйца в корзинку.
Джэа же больше интересовали разговоры о мальчиках, чем сбор яиц. Стоя по колено в полной водорослей воде, она лениво размахивала своей пустой корзинкой.
- А Моаси меня вчера поцеловал, - сказала Джэа, от радостного возбуждения её голос был более высоким, чем обычно.
Заходя всё глубже, Джини ощущала, как холодный ил просачивается между пальцами ног. Солнце припекало ей макушку, так что даже её тёмные косички нагрелись, а в воздухе витали запахи цветущих азалий и уже начавших увядать лилий, а ещё совсем недавно вылупившихся из икринок головастиков.
- И как это было? - спросила Джини, не испытывая и половины того воодушевления от разговора о мальчиках или поцелуях, как её старшая подруга.
- Тепло и... немного влажно.
Джини наморщила нос с отвращением и сделала ещё несколько шагов, с трудом пробираясь через ватху и болотник. Рой блестящих плавунцов поспешил убраться с пути девочки.
- Влажно?
Джэа захихикала и понизила голос до шёпота:
- Он засунул язык мне в рот.
- Фу! - возглас Джини спугнул ещё одну утку, которая взмыла в воздух и полетела над озером, недовольно крякая на девочек. Джини повернулась к подруге. - Зачем он это сделал?
Джэа пожала плечами.
- Мне понравилось.
"Духи, - подумала Джини, - Джэа становится всё глупее с каждым днём. С какой стати нормальная девочка захотела бы, чтобы мальчишка засунул ей язык в рот?"
- Ну, я никогда не позволю мальчишке сделать такое со мной, - сказала Джини. - Я лучше тухлое яйцо выпью. - Она заметила очередное скрытое в зарослях тростника гнездо всего в нескольких шагах. В нём было пять яиц. Подогнув пальцы на ногах, чтобы те поглубже проникли в ил, делая тем самым передвижение легче, Джини начала пробираться через камыши к гнезду.
- Ты совсем иную песню запоёшь, когда станешь обещанной, - предрекла Джэа.
- Меня не пообещают. Никогда. Клиззи сказала, что я не обязана выходить замуж.
- Тогда почему твой брат встретился с Чалом сегодня утром?
- Что? - Джини повернулась, чтобы видеть подругу, и едва не уронила свою корзинку с яйцами. - Где ты услышала такое?
- Хо-Я сказала это моей матери за завтраком. Чал сейчас с Дзе. Я сама видела их вместе, прежде чем пришла за тобой.
- Не-е-ет! - воскликнула Джини. – Ты, наверное, ошиблась.
- Джини, я видела их собственными глазами. Чал сидел с Дзе под сенью ореха на краю лагеря. Они делали наконечники для копий или что-то в этом роде.
Джини снова почувствовала себя так, словно у неё в животе зажужжали пчёлы.
Джэа обошла подругу, забрала яйца из гнезда и положила их в свою собственную корзинку.
- Я думаю, что Чал красивый, хотя и не настолько, как Моаси.
Красивый? Как она могла так считать? Чал был худющим мальчишкой-грубияном с волосами, как колючки дикобраза. В нём не было ничего красивого. Джини уже собиралась высказать свои мысли вслух, когда услышала крик одной из девочек, находившихся на пляже.
- Джини! Джэа! Быстро сюда!
- Как думаешь, что случилось? - спросила Джэа.
- Пошли посмотрим. - Джини бросилась к берегу первой, так что брызги летели во все стороны.
Присоединившись к девочкам на берегу, подруги увидели, что те смотрят во все глаза на гору Припавшей к земле кошки.
- Смотрите, - сказала одна из девочек, указывая пальцем на покрытый лугом склон.
Два человека, преодолев уже половину пути, постепенно спускались к лагерю. Темноволосый высокий мужчина нёс два копья и тяжёлый мешок, а за ним следовала женщина - куда ниже ростом и с волосами цвета меха лисицы. На обоих чужаках были странные, непривычные одежды.
- Мал-дар! Да-на! - пропищала Джини и, бросив свою корзинку, ринулась навстречу новопришлым так быстро, как только могла.
***
- Мал-дар! Мал-дар! - тонкий голосок Джини было слышно даже на середине склона.
- Это же Джини, - сказала Скалли, тяжело дыша от напряжения и радостного возбуждения.
Малдер разделял энтузиазм напарницы - они добрались, нашли остальных. После двух недель энергичной ходьбы и жизни впроголодь их путешествие закончилось. Фокс и не ожидал, что почувствует столь сильное облегчение. Он тяжело сглотнул при виде Джини, несущейся к нему сломя голову; её косички подскакивали в такт энергичному бегу, а белозубая улыбка была заметна даже с такого расстояния. Группа детей следовала за девочкой с не меньшим воодушевлением.
Добежав до Малдера, Джини бросилась в его распростёртые объятия.
- Мал-дар! Мал-дар! - восклицала она, тяжело дыша и обхватив Малдера за шею.
Фокс бросил копья на землю и взял девочку на руки. Её худенькие ножки обхватили его талию, и Джини крепко обняла его. Тараторя что-то без умолку, она продолжала хватать ртом воздух в процессе. Малдер потрепал малышку по косичкам и позволил выговориться.
Ждать пришлось долго; ей явно было о чём рассказать.
- Думаю, она по тебе скучала, - заметила Скалли.
Малдер взглянул в счастливые глаза ребёнка и улыбнулся.
- Я тоже по тебе скучал. - Фокс осознал, что радость от встречи с Джини продиктована не только облегчением. Эта малышка завладела сердцем Малдера, во многом напоминая ему Сэм, и теперь, благодаря её приветствию, он почувствовал себя так, словно вернулся домой.
Остальные дети вскоре окружили Малдера и Скалли, некоторые возбуждённо прыгали, другие вели себя робко, не зная, чего ждать от чужаков. Одна из девочек подняла с земли копья Малдера, явно горя желанием нести их до лагеря.
- Хорошо, хорошо, - сказал ей Фокс, угадав, чего она хочет. - Вперёд.
Все двинулись вниз вместе, пребывая в приподнятом настроении и шумя. Кто-то из детей вырвался вперёд, вероятно, чтобы предупредить остальных жителей лагеря. Не то чтобы в посланнике была какая-то нужда, ведь люди в деревушке уже заметили новопришлых и теперь направлялись им навстречу. Малдер увидел Клиззи в толпе. Дикарка замахала руками и радостно закричала, узнав его и Дану.
Малдер крепко держал обхватившую ногами его бедра Джини, позволяя ей покататься на нём, пока они спускались в долину. Девочка светилась от гордости, хихикала, тараторила что-то без умолку, дёргая Фокса за рубашку, короткую бороду и усы, и целовала его в щёки и нос.
У подножья холма Клиззи, чьи глаза наполнились слезами, поприветствовала Скалли крепкими объятиями. Малдер заметил слёзы и в глазах напарницы, и что-то сжалось у него в груди при виде её счастья. Две женщины обнимали друг друга несколько долгих минут, пока толпа любопытных зевак росла.
Когда Клиззи наконец-то отстранилась, она повернулась, чтобы видеть Малдера.
Фокс опустил Джини на землю; ему хотелось как следует поблагодарить Клиззи за все те каменные метки, которые она оставляла вдоль всей дороги. Без этой помощи ему со Скалли никогда бы не удалось добраться до лагеря. Не имея возможности выразить признательность словами из-за языкового барьера, Малдер наклонился, чтобы обнять дикарку, а та нежно поцеловала его в щёку.
- Спасибо тебе, Клиззи, - прошептал он ей на ухо, надеясь, что она поймёт всю глубину его благодарности по искреннему тону.
Поверх плеча Клиззи Малдер увидел Дзе и группу мужчин, приближавшихся быстрым шагом от лагеря. У них было полно оружия, и Фокс не знал, как истолковать наличие такого количества копий и ножей.
Но ему не стоило беспокоиться: идущий впереди всех Дзе поприветствовал его широкой улыбкой. Дикарь продемонстрировал свои наручные часы и с гордостью указал на ожерелье из медвежьих когтей на шее Фокса.
Малдер поймал себя на том, что тянет руку для рукопожатия... привычка из 20-го века, которую здесь, в ледниковом периоде, никто не понял бы. Судя по всему, удар по спине являлся принятой формой приветствия. Вот и Дзе хорошенько огрел Малдера несколько раз, заставляя его содрогаться от ударов, нанесённых от всей души мускулистыми, сильными руками.
Чтобы поунять энтузиазм дикаря, Фокс указал на копья и спросил:
- Это всё для чего?
Дзе пустился в долгие разъяснения, из которых Малдер ни слова не понял. В это время женщины окружили Скалли, сочувственно цокая языками и указывая то на её повреждённую лодыжку, то на одну из деревенских хижин.
Разговор мужчин стал более оживлённым. Они приблизились к Малдеру, отделив его от Скалли, которую уже уводили женщины.
- Скалли, - позвал он её, глядя поверх плеч дикарей.
- Со мной всё в порядке, Малдер, - крикнула она в ответ. - Увидимся позже.
Джини была единственной из девочек, кто остался с Малдером и мужчинами.
- A-woh-tso, - дикари повторили слово несколько раз, вонзая копья в какую-то воображаемую добычу, и потащили Фокса за руки. Кто-то предложил ему новое копьё.
- У меня плохо с шарадами, ребята. Вы на охоту собрались?
- A-woh-tso, - повторил Дзе.
Малдер наклонился и прошептал в ухо Джини:
- Что такое a-woh-tso?
Девочка захихикала, а потом прижала кулачки к уголкам рта, выставив вперёд свои короткие указательные пальчики.
- A-woh-tso, - повторила она.
А-а. A-woh-tso. Мастодонт.
Мужчины собирались охотиться на мастодонта.
Дзе снова похлопал Малдера по спине и улыбнулся. Именно тогда Фокс понял, что тоже пойдёт охотиться на мастодонтов.
***
Двенадцать членов клана, вооружённых прочными копьями и каменными ножами, бесшумно бежали трусцой по ольховому лесу и доходившим до пояса зарослям крушины. Мужчины направлялись на северо-восток по почти неразличимой оленьей тропе, окружавшей Индюшиное озеро. Малдер бежал со всеми, сжимая своё копьё в левой руке, а правую оставив свободной, чтобы выхватить пистолет в случае необходимости.
Час был поздний, солнце уже клонилось к линии горизонта. Лучи тусклого света пронизывали лес и окрашивали в золотой цвет листья, бросая на людей причудливые тени, напоминавшие камуфляж. На бегу Малдер ощущал запахи черёмухи и влажной земли. Фокс пытался догадаться, как мужчины собирались поймать и убить свою добычу - a-woh-tso, мастодонта. Скорее всего, устроив засаду и скрываясь в сгущающихся сумерках, чтобы неожиданно напасть на ничего не подозревавших животных.
Казалось чем-то невероятным, чтобы дюжина мужчин, вооружившись лишь копьями и каменными ножами, могла одолеть тварь размером с самосвал. Но дикари явно делали это раньше и не раз; их жилища, построенные из костей и шкур мастодонтов, являлись доказательством того, что эти бесстрашные люди действительно владели столь завидным умением.
И всё же на фоне дикого ландшафта они выглядели ужасающе уязвимыми из-за своей наготы. Торсы и ноги охотников оставались незащищёнными, из одежды на мужчинах были лишь набедренные повязки. Дзе настоял, чтобы Малдер снял куртку и джинсы и надел набедренную повязку прежде, чем покинуть лагерь. Непреклонный дикарь то и дело дёргал Малдера за пропахшую потом одежду из 20-го века и зажимал нос. Фокс понял намёк - сильный запах от его вещей мог отпугнуть будущую добычу и испортить охоту.
Дзе также возражал против того, чтобы Фокс шёл обутым; дикарь изображал тяжёлую поступь, сильно хлопая в ладоши при каждом излишне громком шаге. Но, несмотря на все эти уговоры, Малдер отказался отправиться на охоту босым, чёрт с ним, с шумом. Кожа на ногах Фокса недостаточно огрубела даже после многодневной ходьбы, чтобы оставлять её незащищённой.
Малдер быстро снял свою неприятно пахнущую одежду, ведь он так проголодался - просто умирал с голоду - и знал, что Скалли тоже. Ленивец оказался их последней нормальной пищей, и это было несколько дней назад. Фокс был готов на что угодно, чтобы наполнить их с Даной пустые желудки. Малдер не собирался жить за счёт подачек; он понёс бы свой крест, даже если это означало встречу лицом к лицу со свирепым восьмитонным чудищем с длинными бивнями.
Перед уходом Фокс нашёл Скалли и, вручив ей своё грязное бельё для стирки, поцеловал в щёку, а затем пообещал:
- Я мигом.
- Будь осторожен, Малдер.
- Эй, это же я, - заявил он тоном, который означал: "Что такого страшного может случиться?" Он оставил её с Клиззи и другими женщинами и поспешил за охотниками, которые уже гуськом бежали в сторону леса.
Примерно километрах в двух от лагеря тропа выходила к поляне. Бежавший впереди всех дикарь - мускулистый, постарше остальных и с длинными седыми вьющимися волосами - сначала замедлил шаг, а потом совсем остановился. Он поднял вверх руку; если прикинуть на глаз, то в его огромной ладони вполне мог бы уместиться баскетбольный мяч. Остальные мужчины тоже остановились, начали принюхиваться, задрав носы вверх, и навострили уши. Малдер тоже прислушался, пытаясь уловить те же звуки, что и дикари: крики птиц, возня мелких лесных обитателей, тихое дыхание людей.
Они стояли на участке поваленных деревьев, что напомнило Фоксу о лесовозных дорогах в лесном заповеднике «Олимпик» [Оли́мпик (англ.*Olympic National Forest) — лесной заповедник на северо-западе штата Вашингтон, США. Площадь леса составляет 628*115 акров (2549,89 км²). Окружает Национальный парк «Олимпик» с севера, востока и юга] в штате Вашингтон, но здесь деревья были сломаны, а не спилены. Этот "коридор" начинался от узкого ущелья между двумя скалами на востоке и тянулся на запад вниз по склону к озеру, находившемуся примерно в ста метрах. Малдер повернулся лицом к заходившему солнцу и увидел, как последние лучи отражались в воде. Он догадался, что по этому пути мастодонты регулярно проходили через горы к озеру. Очевидно, охотники надеялись подстеречь животных, направлявшихся на водопой перед сном.
Именно в этот момент Малдер почувствовал, что земля едва уловимо задрожала под его ногами. Мужчины широко заулыбались, закивали и обменялись сигналами с помощью рук.
Дикарь постарше с большими ладонями наклонился, чтобы поднять что-то с земли. Малдер узнал его; именно его он видел в старом лагере и запомнил, как и Дзе и ещё двух-трёх из охотников. Его звали то ли Лан, то ли Лон, то ли Лин. Как бы там ни было, но в данный момент он мазал свою грудь и руки грязью, а когда закончил, то стал практически незаметным в сгущающихся сумерках.
Дзе и остальные, включая нервного мальчика со стрижкой могавков [племя индейцев, живущих в США и Канаде], который следовал за Дзе тенью всю дорогу от лагеря, подошли ближе, чтобы повторить действия Огромных Ладоней. Дикари по очереди набирали пригоршни грязи и вымазывались ею сами, а также мазали других, весьма эффективно покрывая свою красновато-коричневую кожу на руках, ногах, лицах и спереди и сзади на торсах.
Дзе махнул Малдеру, подзывая его, и протянул ему пригоршню грязи.
Фокс подошёл ближе и позволил намазать себе спину и плечи холодной вязкой субстанцией.
Господи, как же воняла эта хрень. Тянуло...
Дерьмом. Это был мастодонтовский навоз. Мужчины использовали его не в качестве камуфляжа, а чтобы перебить собственный запах.
Дзе обмазал Малдеру лицо и волосы, а затем указал на кучу, что означало, что Фоксу надо подключаться к процессу.
Тот скривился от отвращения и, встав на колени, опустил руки в неприятно пахнущую массу и набрал приличное количество. Дикари широко улыбались, когда он задержал дыхание и принялся плотным слоем намазывать свою грудь и бёдра.
То ли Лан, то ли Лон, то ли Лин подал руками сигналы всем разделиться на две группы. Мужчина с выступающей грудной клеткой, татуировкой с шипами и причёской, как у мальчика, повёл одну группу по вытоптанному участку леса. Она передвигалась быстро и беззвучно, пока вторая группа, включая Малдера, оставалась поблизости, распределяясь по территории и занимая позиции за деревьями и в кустах.
Дзе присел под вечнозелёным деревом слева вниз по склону от Фокса, мальчик расположился повыше справа за высокими папоротниками, а сам Малдер - за поваленным деревом, ствол которого в обхвате был размером с автоцистерну.
Все принялись ждать. Солнце скрылось за линией горизонта, и лес поглотила тьма. Начали жужжать комары, а вот покусать никого не могли, их отпугивал слой навоза на коже охотников. Откуда-то с верхушки далёкого дерева донеслось уханье совы.
И вдруг показались мастодонты. Огромное стадо шло гуськом через лес по узкому участку с поваленными деревьями. Несмотря на свои внушительные размеры, животные передвигались почти беззвучно, только их тихие шаги раздавались в ночи, когда они направлялись к озеру, напоминая линкоры-призраки. Малдер ожидал услышать оглушительный топот и треск ломающихся деревьев и веток, а никак не пугающую тишину. Он поражённо наблюдал, сидя в засаде, за тем, как мимо прошёл первый мастодонт - огромный и серый, едва различимый во мраке. Его белые, почти трёхметровые бивни толщиной с руку взрослого мужчины сияли в темноте призрачным светом. Направленные вперёд параллельно земле, они, казалось, плыли в воздухе сами по себе. От этого зрелища у Малдера онемели конечности и бешено забилось сердце. Он стиснул зубы, чтобы те не начали стучать, выдавая его местоположение.
Мимо прошло второе животное, затем третье. Малдер гадал, когда же дикари собираются напасть, пытался просчитать их следующие шаги и проклинал свое незнание языка и обычаев этих людей. Дзе оставался на своём месте слева от Фокса, сидя на корточках и не спуская глаз со своей добычи. Малдеру удалось рассмотреть в темноте, как Дзе засунул древко своего копья в странное приспособление сантиметров тридцать длиной. Фокс не имел ни малейшего понятия, для чего оно использовалось, и лишь покрепче сжал собственное копьё, продолжая ждать.
По крайней мере дюжина мастодонтов тяжёлой поступью прошла в сторону озера. Просеменили мимо и несколько детёнышей, перемещаясь так же тихо, как и их матери. За молодняком следовали взрослые особи, а когда последнее животное прошло мимо, члены клана одновременно поднялись со своих мест. Никто из мужчин не произнёс ни слова и не подал ни единого знака; охотники знали по опыту, что делать и когда нападать. Немного отставая, Малдер поднялся на ноги и ринулся за ними.
По-прежнему не разговаривая и не выкрикивая ничего, мужчины двигались столь же бесшумно, как и преследуемая ими добыча; они обступили стадо U-образной шеренгой, всё плотнее смыкая ряды по мере приближения к озеру. Они были всего лишь двенадцатью маленькими людьми, крадущимися на цыпочках за громадными тенями, а мастодонты, судя по всему, даже не подозревали об этом.
Малдер попытался предвидеть, что же будет дальше. Посмотрев влево и вправо, он заметил, что дикари крепили странные приспособления длиной сантиметров тридцать к концам своих копий, как это совсем недавно сделал Дзе. Приспособления загибались на древках, которые мужчины теперь держали на уровне плеч параллельно земле.
Многие из мастодонтов уже вошли в озеро, когда Малдер услышал первый приглушенный свист копья, разрезавшего воздух. За этим последовал шлепок, когда наконечник пробил шкуру, и раненое животное взревело. Звук был жуткий, словно скрежет тормозов поезда, сопровождаемый тяжёлой отдышкой запаниковавшего мастодонта.
Перепуганное стадо тут же обратилось в паническое бегство, сотрясая землю, и ночь резко наполнили... улюлюканье охотников... тревожные крики мастодонтов... громкие всплески, когда животные ринулись в воду, чтобы избежать надвигавшейся сзади опасности. Нескольким удалось с громким топотом скрыться в лесу, с треском ломая деревья и ветки на бегу.
Не обращая внимания на беглецов, охотники преследовали раненого мастодонта. Четверо мужчин одни за другим метнули копья, целясь в сердце животного. Теперь Малдер понял, какие преимущества давали прикреплённые к копьям странные приспособления - они увеличивали силу и дальность броска, благодаря чему копьё поражало цель на расстоянии около шестидесяти метров с поразительной точностью, к тому же проникало в тело мастодонта сантиметров на тридцать, если не больше - что было бы невозможно без вышеупомянутого приспособления.
Мужчины окружили раненое животное, и ещё два копья поразили цель. Всё ещё удерживаясь на ногах и пронзительно вскрикивая при каждом попадании, мастодонт пытался стряхнуть с себя торчащие из его тела копья, но те слишком глубоко застряли в его боку. Малдер находился достаточно близко, чтобы видеть кажущиеся чёрными в темноте потоки крови, струившейся из ран. Животное трясло головой от гнева и страха и снова заревело, но, осознав, что стадо бросило его, повернулось к нападающим, собираясь защититься.
Малдер и раньше сталкивался лицом к лицу со всякими монстрами, но ещё ничто не пугало его так, как увиденная им ярость в выпученных глазах чудища. Когда впавший в неистовство мастодонт приготовился напасть, Фокс оцепенел, его руки беспомощно повисли вдоль тела, звуки исчезли, и само время настолько замедлило свой ход, что Малдеру казалось, словно он наблюдает за всем не с того конца телескопа.
Животное наклонило голову и прижало к голове уши, ударяя ногами землю и направляя бивни в сторону гор.
А потом вдруг ринулось вверх по склону. Почти дюжина копий, торчащих, как пики пикадора, из покрытых ручейками крови боков, сотрясалась при каждом быстром шаге. Охотники поспешно убирались с пути мастодонта, раскрывая рты, словно собирались кричать. Малдер не слышал ни одного крика в своём собственном обеззвученном, замедлившемся мирке. Фокс повернулся, чтобы посмотреть вверх на склон, и увидел мальчика с причёской могавков, замершего на пути у несущегося прямо на него животного.
Малдер выхватил пистолет. Полагаясь на десять лет тренировок и практики, он поднял руки, прицелился и начал ждать... ждал... ждал, пока приближавшийся мастодонт пробежит мимо, подставляя свой широкий бок. Казалось, Фокс инстинктивно знал, что стрелять в крепкий череп животного бесполезно, необходимо было точное попадание в сердце или лёгкие. Когда нужный момент наступил, и мастодонт оказался не более чем в полутора метрах от вытянутых рук Малдера, тот начал нажимать на спусковой крючок и, выпуская каждую пулю, надеялся попасть в какой-то из жизненно важных органов. Каждый выстрел, пробивший шкуру животного, поднимал облачко пыли с меха. Мастодонт продолжал нестись на напуганного мальчика, который уже закрыл глаза. У Малдера засосало под ложечкой, он всё ещё продолжал нажимать на спусковой крючок, не слыша, что обойма уже опустела.
"Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста", - молился Фокс.
Вдруг мастодонт пошатнулся, споткнулся, рухнул на передние колени. По инерции его тело продолжало двигаться вверх, гигантские бивни врезались в землю, как плуг, оставляя на ней борозды и подбрасывая вверх мусор. Окружённое завесой пыли и хвои огромное животное начало заваливаться на бок и остановилось как раз у ног мальчика.
Тот выронил копьё и рухнул на землю.
Малдер потратил все пули, но спас парнишке жизнь.
Охотники обступили Фокса, похлопывая его по спине и плечам, и к нему вернулся слух. Громкий смех и крики радости и облегчения разносились эхом по лесу, отражаясь от деревьев. Поражённые пистолетом Малдера дикари начали прикасаться к оружию по очереди, но удивленно одёргивали руку, почувствовав тепло ствола.
- Паф! Паф! - выкрикивали они раз за разом, копируя напряжённую позу Малдера при стрельбе. Фокс не стал возражать против передачи пистолета по кругу: с пустой обоймой он больше не представлял опасности. Один за другим все мужчины направляли оружие на неподвижного мастодонта.
Дзе выглядел особенно довольным стрельбой, его глаза сияли от гордости, когда он ходил с самодовольным видом туда-сюда между Фоксом и мальчиком. Дикарь раз за разом кивал на свои часы, напоминая всем таким образом о своём партнёрстве с Малдером.
Цвет лица парнишки начал возвращаться к нормальному. Двое мужчин помогли ему встать на ноги, тоже похлопывая его по плечам. Приободрённый их похвалой мальчик поднял своё копьё и на шатких ногах обошёл труп животного, а затем крикнул:
- Ut-zah! - Его копьё пробило бок мастодонта.
- Ut-zah-ha-dez-bin! - ответили мужчины и принялись повторять фразу снова и снова. Дзе подбил Малдера также повторить непонятную фразу.
Ломая язык, Малдер попытался как можно точнее повторить иностранные слова:
- Ut-zah-ha-dez-bin!
Это вызвало ещё больше смешков и радостных возгласов.
В конце концов мужчина с большими ладонями прочистил горло, заставив остальных замолчать, а затем произнес короткую речь. Мужчины закивали с серьёзными лицами, но глаза их сияли от удовольствия. Когда импровизированный митинг закончился, в деревушку отправили посланника, чтобы сообщить кланам хорошие новости.
Потом охотники набросились на тушу и, используя свои копья как разделочные ножи, начали резать мясо.
Малдер с благоговейным трепетом наблюдал за тем, как мастодонту точно и быстро вспороли брюхо, что напоминало о том, как Скалли обращается со скальпелем. Как и она, мужчины, похоже, следовали определённой процедуре. За считанные минуты они содрали шкуру, чтобы использовать её в качестве брезента, который сохранил бы мясо чистым при разделке его на куски.
У всех приподнялось настроение, когда они начали потрошить тушу. Несколько мужчин залезли в брюхо, чтобы извлечь органы, пока другие срезали большие куски жира. Мужчины в животе кричали оставшимся снаружи, чтобы те были поосторожнее, когда чьё-то копьё входило слишком глубоко, пробивая ткани насквозь и неся таким образом опасность для тех, кто находился внутри. Вонища стояла ужасная, но Малдер помогал. Правда, ему пришлось одолжить нож Дзе, ведь резать с помощью копья, как это делали все, у него не получалось.
Фокс восхищался мастерством этих людей, их смелостью и преданностью своим семьям. Он чувствовал себя удостоенным большой чести, потому что его приняли в столь сплочённую общину. Будучи человеком, избегающим командной работы - по крайней мере, вне стадиона, - Малдер осознал, что готов отбросить свою привычную независимость. Возможно, впервые в жизни Фокс Малдер ощутил себя своим. Но приятной неожиданностью для него оказалось то, что он чувствовал себя действительно счастливым даже с руками по локоть в крови и внутренностях.
***
Клиззи расчёсывала и заплетала волосы Да-ны в тугие косички, пока та потягивала целебный чай, приготовленный шаманом, чтобы облегчить боль в её отёкшей лодыжке.
- Тебе повезло, что это просто растяжение, - сказала Клиззи, принимаясь за новую косичку. Не меньшим везением являлось и то, что шаман знал, как готовить крепкий чай.
Расположившись на шкурах и набросив на себя одну из них - волчью, обнажённая Да-на сидела неподвижно, позволяя стоящей позади на коленях Клиззи заниматься её волосами. Чай явно начинал оказывать нужный эффект: сонная Да-на, свесив голову набок, тихонько и немелодично напевала себе что-то под нос. Новопришлая совсем недавно вымыла волосы и искупалась, а также поела благодаря Клиззи, которая прежде, чем отвести её к озеру, приготовила ей вдоволь еды.
Пока Да-на купалась, Клиззи вернулась в лагерь, чтобы позаботиться о жилище для неё. Конечно же, сегодня Дзе, а не Мал-дар будет ночевать у этого очага с женщиной с волосами цвета лисицы. Соответственно обычаю партнёры по обмену закрепляли своё партнёрство, обмениваясь жёнами. Клиззи и сама планировала принять ванну, как только закончит с приготовлениями Да-ны.
Дикарке хотелось быть чистой и хорошо выглядеть, когда новый партнёр мужа придёт, чтобы разделить с ней постель. Чрезвычайно важным являлось произвести хорошее впечатление на Мал-да-ра и удовлетворить его, чтобы помочь закрепить прочный союз между мужчинами на длительное время.
После сегодняшней ночи они вчетвером станут как родственники. Да-ну и Мал-да-ра примут и с радостью будут считать постоянными членами клана Совы.
- Клиззи?.. - прошептала Да-на, а затем последовал непонятный вопрос.
- Что такое, сестра? - переспросила Клиззи, преждевременно называя её так из уважения и не считая, что это повредит, в конце концов, она и Да-на станут настоящими сёстрами в глазах всего племени после этой ночи.
Терпеливо ожидая, пока женщина с волосами цвета лисицы скажет что-то ещё, Клиззи закрепила заплетённую косичку рядом бусин: белой костной, двумя из голубого камня и целым браслетом из перламутра. Перламутр поблескивал при движении, когда Да-на смеялась, что начало происходить чаще теперь после второй чаши чая.
Клиззи забрала почти опустевшую чашу из её ослабевшей руки и отставила в сторону, а затем прошептала:
- Думаю, тебе достаточно.
Она продолжила украшать красивые рыжие волосы Да-ны, вплетая дополнительные бусины и былинки свежей зубровки. Дзе будет доволен, когда увидит, что новопришлую украсили в стиле клана Совы, благодаря чему её внешность покажется менее странной. А также он будет гордиться, что его жена любит его так сильно, что помогла приготовить Да-ну к сегодняшней ночи.
Сердце Клиззи наполнилось счастьем от одной мысли, что она порадует Дзе. Он был уважаемым человеком и прекрасным мужем - щедрым, терпеливым и нежным. Он прислушивался, когда она высказывала свои идеи, обеспечивал ей любящий дом... Многим женщинам повезло куда меньше.
- Ну вот, готово, - сообщила Клиззи, покончив с косичками. - Теперь я натру тебя маслом, чтобы кожа была мягкой и хорошо пахла.
Да-на сонно кивнула прежде, чем закрыть глаза.
Клиззи положила оставшиеся бусины в мягкий мешочек с бахромой, который использовала для их хранения, а потом посильнее разожгла огонь в маленьком очаге рядом со спальными шкурами, подбросив ещё одно полено. В хижине было достаточно тепло. Она не являлась такой большой, как те, где жили целые семьи с большим количеством детей, кузенов и кузин, дядей и тёток, но имела достаточно высокий потолок, чтобы женщина могла выпрямиться в ней в полный рост. А также здесь хватало места для спальных шкур и хранения пожитков.
Немного раньше Клиззи принесла мешки Да-ны и Мал-да-ра сюда и отложила их в сторону вместе с тем, что могло пригодиться: свежую питьевую воду, сменную одежду и мыльный корень. По правде говоря, дикарка надеялась, что последнее послужит предлогом для новопришлых мыться почаще. Клиззи размышляла над тем, моются ли члены клана Угря так редко соответственно обычаю.
Ну, по крайней мере, ей удалось добиться того, чтобы Да-на была чистой во время сегодняшнего обмена. Если охота окажется успешной, мужчины займутся водными процедурами чуть позже, чтобы смыть кровь и навоз. Клиззи не беспокоилась, что Мал-дар заявится к ней в постель, воняя.
Клиззи взяла ароматизированное масло и дала Да-не понюхать.
Сонная новопришлая приоткрыла глаза.
- М-м-м, - промычала она. - Приятный.
Клиззи хмыкнула, довольная тем, что Да-на чувствовала себя комфортно. Её повреждённая лодыжка, судя по виду, доставляла немало неудобств. После того, как новопришлая искупалась, Клиззи перевязала её повреждённую ногу самой мягкой полоской оленьей кожи, которую только могла найти, а потом подложила под ногу кучу сложенных в несколько раз шкур, чтобы избежать ещё большего отёка и повреждения.
- Тебе это понравится, - пообещала Клиззи, растирая масло в ладонях, а затем расположилась позади Да-ны и начала массажировать её обнажённые плечи.
- М-м-м-м-м, как хорошо. - Подбородок Да-ны прижался к груди.
Клиззи втирала масло в кожу цвета слоновой кости, массируя предплечья и постепенно опускаясь ниже к локтям, запястьям, растирая каждый палец, а потом она принялась наносить масло круговыми движениями на груди и живот Да-ны. Дикарка ненадолго прервала своё занятие лишь для того, чтобы рассмотреть ужасный шрам над пупком, гадая, чем же была нанесена такая жуткая рана.
Да-на захихикала, когда Клиззи попыталась натереть маслом её рёбра.
- Так ты щекотки боишься? - спросила Клиззи, располагаясь так, чтобы можно было массажировать ноги новопришлой. Дикарка отбросила одеяло и, начав растирать пальцы Да-ны, сказала: - У тебя очень красивые ступни. И такие мягенькие!
Кожа на её собственных ногах давно огрубела от постоянной ходьбы босиком, а вот стопы Да-ны на ощупь были такими, словно она ходила только по облакам все дни напролёт.
Клиззи не стала трогать повреждённую лодыжку, а вместо этого начала разминать затёкшие мышцы икр и бёдер, поражаясь количеству мелких крапинок на бледной коже новопришлой. Да их было больше, чем звёзд в небесах.
- Мы закончили, сестра, - сказала Клиззи наконец и отставила масло в сторону, а затем легонько похлопала Да-ну по лицу, чтобы разбудить.
Та, казалось, немного оживилась.
- Клиззи... - Она взяла и сжала руку дикарки. - Спасибо тебе.
- Спа-си-бо-те-бе. - Клиззи запомнила это слово, услышав его у Toh-ta вигвама. Она понятия не имела, что оно обозначает, но, казалось, Да-на говорила с искренней признательностью.
- Ох, я едва не забыла, - сказала дикарка, вспомнив об ожерелье, принесённом специально, чтобы Да-на надела его сегодня ночью. Клиззи порылась в мешке и достала красивый резной амулет, висевший на верёвке из мягкой оленьей кожи. - Это принесёт счастье и удачу, - сказала она, надевая украшение новопришлой через голову.
Да-на коснулась амулета - маленькой рыжей лисы.
Клиззи выбрала его потому, что цвет камня в точности соответствовал цвету волос чужеземки.
- Он красивый, - пробормотала Да-на, а потом её глаза наполнились радостью, и она подняла палец вверх. - У меня тоже есть кое-что для тебя.
Сказанное казалось Клиззи тарабарщиной и не несло никакой смысловой нагрузки, но она подождала, пока Да-на взяла свою куртку из кожи угря и начала что-то искать в её удивительных карманах. Новопришлая вытащила серебристый цилиндр - более гладкий и блестящий, чем любой отточенный водой камень - и протянула Клиззи, чтобы та могла получше его рассмотреть.
- Что это? - спросила дикарка, поражаясь красоте вещи.
Да-на улыбнулась и разделила цилиндр пополам, а потом поворачивала низ одной половинки, пока из неё не показался кроваво-красный палец. Клиззи не знала, что и думать. Кому он принадлежал, и зачем кому-то хранить столь ужасную вещь?
Ещё больше дикарка была шокирована, когда Да-на прижала окровавленный палец к своим губам. Она что, собиралась его съесть?
Ох! Он окрасил её губы в красный цвет! Клиззи наклонилась ближе. Это вовсе не палец, как оказалось, а краска!
- Можно? - спросила Да-на, указывая красящей палочкой на губы Клиззи.
Та кивнула и позволила накрасить себе губы. Когда результат начал устраивать новопришлую, она растёрла краску пальцем и снова принялась что-то искать в карманах, а затем извлекла ёмкость, напоминавшую панцирь маленькой черепахи. Она открыла её, и внутри оказалась гладкая блестящая поверхность, в которой отразился свет костра подобно тому, как лучи солнца отражаются в пруду. Да-на поднесла предмет к лицу Клиззи.
О, Великие Духи! Дикарка увидела в нём собственное лицо! Она узнала свои глаза и рот, ведь не раз видела своё отражение в озере, но никогда так чётко, как сейчас!
- Можно мне его подержать? - спросила она и протянула руку, чтобы дать понять, что хочет рассмотреть диковинку получше. Да-на улыбнулась и отдала ей удивительную вещицу.
Клиззи не могла прекратить любоваться своими тёмными глазами, обрамлёнными длинными прямыми ресницами... небольшой горбинкой на слегка приплюснутом носу... и губами - кроваво-красными от краски Да-ны! Дикарка улыбнулась, лишь чтобы поразиться белизне собственных зубов и ямочкам в форме полумесяцев на щеках.
Она любовалась бы своим отражением до бесконечности, но со стороны озера вдруг донёсся странный прерывистый звук.
В глазах пытающейся подняться Да-ны появилась тревога.
- Выстрелы. Малдер...
- Сядь, сестра, пожалуйста, иначе ты себе навредишь. - Клиззи указала на её перевязанную лодыжку. - Я посмотрю, что там случилось.
- Но мне нужно... - Да-на сонно моргнула и рухнула на шкуры.
- Оставайся здесь. Я сообщу, если будут хоть какие-то новости.
Да-на закрыла усталые глаза, ведь чай начал оказывать необходимый эффект. Клиззи вернула ей панциреподобную ёмкость, поблагодарила и извинилась, что вынуждена так поспешно уйти. Она быстро чмокнула новопришлую в щёку прежде, чем похватала свои вещи и встала.
- Клиззи, погоди... - Да-на сонно растягивала слова и на какой-то миг, казалось, забыла, что хотела сказать, но потом подняла красящую палочку. - Это тебе.
Клиззи вопросительно на неё посмотрела.
- Я хочу, чтобы ты взяла это, - сказала новопришлая и подняла красящую палочку чуть выше.
Клиззи взяла подарок, поражаясь подобной щедрости, и наклонилась, чтобы поцеловать Да-ну снова прежде, чем поспешно покинуть хижину.
На общей площади деревушки собралась группа встревоженных мужчин и женщин, смотревших в направлении озера и обсуждавших странный прерывистый шум напряжёнными голосами.
- Шум доносился со стороны места охоты, - сказал кто-то из мужчин, указывая на северо-восток.
- Что могло издать такой звук?
Размышления были прерваны восхищённым воплем посланника, донёсшимся из леса неподалёку.
- Мы убили мастодонта! - кричал охотник. - Мы убили мастодонта - сегодня будет праздник!
***
Мужской Молитвенный вигвам был самой большой постройкой в лагере. Он имел продолговатую форму и всего одну-единственную дверь, выходившую на запад, чтобы поймать последние лучи заходящего солнца. Широкая куполообразная крыша состояла из звериных шкур, сшитых вместе жилами. Её поддерживали стены; их основание - до уровня плеч - было сделано из сложенных плотными рядами черепов мастодонтов. Поверх них располагались бивни и кости поменьше, чтобы обеспечить дополнительную высоту строения, при которой взрослый мужчина мог бы стоять внутри с поднятыми руками.
В центре вигвама был большой очаг, освещавший и обогревавший помещение, а также служивший для жарки мяса. Открытое пространство у огня использовалось для речей, танцев, молитв и обмена историями. Пол был выстлан шкурами по всему периметру, обеспечивая удобные места для сидения. Здесь свободно могло разместиться тридцать человек, а вот пятидесяти пришлось бы уже потесниться. Сегодня же более восьмидесяти мужчин и мальчиков столпились в вигваме, чтобы послушать историю об охоте на мастодонта.
Из-за того, что строение имело продолговатую, а не круглую форму, одни места были более предпочтительными, чем другие, ведь давали возможность лучше видеть рассказчиков у огня. Дзе сидел на одном из именно таких мест между своим дядей Лином и партнёром по обмену Мал-да-ром. Плотно поужинав жареным мясом мастодонта, дикарь чувствовал себя сытым, а после нескольких порций wo-chi в голове уже приятно шумело. А вот почти сразу после убийства животного он съел кусок сырого сердца, что наполнило его щедростью Духа Мастодонта.
Соответственно обычаю мужчины позволили женщинам закончить разделку туши и перенести мясо, шкуры, кости и органы в лагерь, пока сами отмывались в озере после охоты. Покончив с водными процедурами, охотники оделись в чистую одежду для вознесения Благодарственных молитв в вигваме.
Под влиянием щедрости Духа Мастодонта, Дзе одолжил Мал-да-ру свою лучшую тунику из оленьей шкуры. В конце концов, чистой одежды у новопришлого не осталось, а у Дзе была запасная, и Мал-дар теперь являлся его партнёром по обмену, почему бы и нет?
Туника была отличной, гладкой и мягкой, гофрированной и с красивой окантовкой. Клиззи превзошла саму себя, изготовив эту вещь. К тому же удобная туника сидела на Дзе отлично и прослужила бы не один сезон.
- Возьми её, - настоял дикарь, всунув вещь Мал-да-ру в руки.
- Нет, нет, нет. - Новопришлый покачал головой и оттолкнул тунику, продолжая возражать на своём странном языке против подобной щедрости.
И хотя Дзе не понимал ни слова, но уловил, что он сомневается, стоит ли брать рубашку себе. Ведь подарок обязывал к ответному жесту. Возможно, Мал-дар чувствовал себя неспособным отплатить за подобную услугу должным образом. Может, он не так хорошо обеспечен, как Дзе решил изначально.
Но даже если это так, то всё равно Мал-да-ру нужна какая-то одежда.
- Эта туника имеет небольшую ценность, - солгал Дзе, намереваясь всё же отдать вещь. - Шкура не самого лучшего качества, да и швы плохонькие. Пожалуйста, избавь меня от этого.
Мал-дар, казалось, всё ещё сомневался и немного смутился, но настойчивому Дзе всё же удалось убедить его взять тунику. Надев её через голову, новопришлый просиял и широко улыбнулся. Рубашка была словно для него шита.
Выкупавшиеся, переодевшиеся и пребывающие в отличном расположении духа после удачной охоты мужчины собрались в Молитвенном вигваме, чтобы отпраздновать. Прочтя все положенные молитвы, они перешли к рассказыванию историй и пиршеству. Описывая друг другу свои прошлые подвиги, они упоминали о каждой памятной выдающейся охоте. Они и Мал-да-ра уговорили рассказать и пересказать по крайней мере шесть раз его версию того, что произошло на сегодняшней охоте. И то, что они не понимали иностранных слов, значения не имело, ведь увлекательным процесс делали неистовая жестикуляция и меняющиеся выражения лица и тон. У дикарей дух перехватывало каждый раз, когда Мал-дар вскакивал на ноги, чтобы изобразить события, произошедшие во время охоты. И всё же охотники снова и снова перебивали его показательное выступление, чтобы описать свои собственные впечатления и дополнить повествование мельчайшими деталями к радости тех, кто на охоте не присутствовал.
Пока Мал-дар направлял пистолет, второй мужчина изображал мастодонта, а третий - оцепеневшего от ужаса Чала, замершего на пути у несущегося на него животного.
- Whe-hus-dil... паф, паф, паф, - выкрикивали охотники, описывая звук, издаваемый оружием Мал-да-ра, для тех, кто оставался в лагере и слышал шум только на расстоянии. Мужчины, затыкая уши и округляя глаза, облегчённо рассмеялись, когда тот из них, кто изображал мастодонта, рухнул на колени.
- Bih-din-ne-dey! - воскликнул Лин, и все мужчины заликовали.
История обрастала всё новыми подробностями с каждым пересказом, а после третьего или четвёртого показного выступления стала неузнаваемой. Но как только Мал-дар терял охоту рассказывать свою версию событий, старейшины подливали ему ещё wo-chi. Глотка-двух было более чем достаточно, чтобы снова развязать ему язык и поднять на ноги.
Пистолет Мал-да-ра передавали по кругу много-много раз, пока новопришлый в очередной раз повторял свой рассказ. Дзе посмеялся от души, когда Мал-дар начал изображать каждого охотника по очереди, преувеличивая героизм, страх и шок каждого. А когда новопришлый начал изображать самого Дзе, тот едва не катался по полу от хохота.
Вечер выдался на славу. Дзе не чувствовал себя более расслабленным уже много дней. Он даже забыл своё видение о сулившем несчастье возвращении Мал-да-ра. Приход его партнёра по обмену в конечном итоге оказался хорошим знаком.
- Хватит! - провозгласил Мал-дар, развалившийся на полу рядом с Дзе и отказавшийся вставать снова. - Хватит, хватит. - Он поднял руки в знак протеста.
- Хва-а-тит! - крикнул Дзе добродушно, из-за чего мужчины начали смеяться и повторять незнакомое слово.
Настроение присутствующих оставалось приподнятым весь вечер. Устав от историй об их отваге во время охоты и передавая теперь по кругу ещё жареного мяса и wo-chi, они обменивались сальными шуточками, некоторые из которых были о Мал-да-ре.
- А мужчины из клана Угря делают "паф-паф-паф", занимаясь любовью со своими жёнами? - спросил кто-то, вызвав волну громкого смеха. За этим последовали похожие вопросы - те, которые были бы неподобающими где угодно, но не на подобном сборище. Мал-дар уловил их смысл. Он явно понял что-то из сказанного, потому что присоединился к общему веселью, намекая, что мужчины из клана Угря имели определённые части тел не меньше, чем у жеребцов, и издавали подобные взрывам звуки при эякуляции.
"Что поднимает весьма важный вопрос", - осознал Дзе.
- Хва-тит. Beh-gha, - произнёс он неожиданно серьёзным тоном и сжал руку Мал-да-ра, чтобы тот придвинулся. Разговор между партнёрами по обмену не предназначался для чужих ушей.
- Beh-gha? - Мал-дар повторил странное слово. - Beh-gha значит "хватит"?
- Да-да! Правильно. Beh-gha. Хва-тит, - сказал Дзе и, наклонившись, понизил голос до шёпота. - Нам надо обсудить сегодняшние договорённости.
Мал-дар покачал головой, не поняв сказанного.
Дзе попытался снова.
- Клиззи приготовила жилища. - Используя жесты, Дзе показал руками "жилище" и "два". - Я отведу тебя к твоему. Ты возляжешь там с Клиззи на спальных шкурах, а я пойду к Да-не и возлягу с ней. Ну, ты знаешь, как заведено. - Он улыбнулся, и Мал-дар улыбнулся в ответ, кивая, словно понял каждое слово. - А завтра мы официально станем партнёрами. Hozo-go nay-yeltay to. И да прибудет с нами мир в будущем. - Дзе похлопал новопришлого по спине.
- Hozo?.. - пробормотал Мал-дар, и его улыбка слегка померкла.
- Hozo-go nay-yeltay to.
- Hozo-go... э-э... nay-yeltay to? - Мал-дар начал ломать язык, произнося незнакомые слова. Его произношение было плохеньким, но он сумел повторить фразу достаточно точно.
- Да, hozo-go nay-yeltay to, - рассмеялся Дзе, радуясь тому, что с этой формальностью покончено.
***
- Здесь? - спросил Малдер, ткнув большим пальцем на хижину с куполообразной крышей. Они с Дзе стояли под звёздным небом на краю деревушки. Пятьдесят или больше одинаковых жилищ отделяли их от озера.
Дзе указал на одно из них и повернулся, чтобы уйти.
- Погоди, погоди, - сказал Фокс и, слегка пошатнувшись, схватил Дзе за руку. Тот помог ему сохранить равновесие и хмыкнул, когда Малдер начал пытаться снять одолженную тунику из оленьей шкуры. - Твоя рубашка, я должен вернуть её тебе.
Дзе покачал головой и промямлил что-то дружественным тоном. Он несколько раз хлопнул Малдера по спине, дважды указал на рубашку из оленьей шкуры, подёргал его за растрёпанные волосы и короткую бороду. Где-то между этими дружественными жестами и широкой улыбкой ему удалось убедить Малдера оставить рубашку себе.
- Ты... - Малдер потыкал Дзе в грудь указательным пальцем, - действительно щед-рый парень, ты ведь знаешь это, Дзе, старина? Так мило с твоей стороны одолжить мне сво-ю-ру-баш-ку.
Кивнув в знак согласия со сказанным Малдером, Дзе развернул его лицом к входу в хижину.
- Здесь? В этом месте? - переспросил Малдер, уже успев забыть предыдущие инструкции Дзе.
Дикарь по-дружески его толкнул, затем развернулся и двинулся прочь на шатких ногах, и почти моментально его поглотила тьма.
- Щедрый парень, - повторил Малдер, обращаясь ни к кому в частности.
У него плыло перед глазами, и слегка кружилась голова, и он попытался сосредоточить взгляд на входе в хижину. Фокс протянул руку, чтобы отбросить занавес из шкур, служивший дверью. Приподняв его, Малдер начал подумывать, не крикнуть ли: "Эй, милая, я дома!", но его отвлекло непривычное онемение в пальцах. Он не чувствовал занавес... дверь... чем бы оно не было. Фокс широко улыбнулся, теребя пальцами мягкую шкуру. Не-а, ничегошеньки он не чувствовал. Его рука с таким же успехом могла бы принадлежать кому-то другому. ХА!
Малдер наклонил голову, чтобы заглянуть внутрь. Хижину освещал тусклый огонь очага. На постели у угасающего огня угадывались округлые очертания тела крепко спящей под шкурами Скалли.
Ох-х-х, Скалли. Спящая Скалли. Его прекрасная, прекрасная Скалли.
Привет, милая, я дома.
Переступая через порог, Малдер прилично стукнулся лбом о костяную опору.
- Чёрт! - Фокс потёр ушибленное место. Как вообще возможно чувствовать головную боль и совсем ничего в пальцах?
Он слишком поздно понял, что заговорил вслух.
- Ц-с-с-с-с-с-с, - прижимая палец к губам, сказал он и позволил двере-занавесо-фиговине закрыться за ним.
Глубоко вдохнув, Малдер попытался твёрдо встать на ноги, чтобы пройти по прямой от двери к постели и не плюхнуться на задницу. По дороге от мужского вигвама Дзе помогал ему держаться прямо. Теперь же, будучи предоставленным самому себе, Фокс не был уверен, что сможет пересечь комнату. Он попытался оценить расстояние. Хм-м. Три шага? Четыре? Сосредоточившись на том, чтобы переставлять подгибающиеся и ставшие ватными ноги, он попытался сделать один неуклюжий шаг к Скалли. Ой! Малдера повело влево.
Расставив в стороны руки, он сумел сохранить равновесие, но чудом.
- Хочется тебе удачи... - Следующий шаг Фоксу удалось сделать вперёд, более-менее. - Поезжай, постой "у дачи"[В оригинале дословно "Если не повезло поначалу, то пососи лимон, и ты будешь сосать зёрнышки", игра слов, похожее звучание английского "succeed"("повезло") и "suck seed" ("сосать зёрна")]. - Старая шутка, которую повторял ещё его отец, заставила Малдера хмыкнуть.
Скалли заворочалась под одеялами.
- Ц-с-с-с-с, - снова сказал Малдер. - Скалли пы-тается спать.
Надо же, он не чувствовал себя таким пьяным с... с... да никогда. Малдер пил редко, наверное, потому wo-chi так сильно ударило ему в голову.
Wo-chi. А странное словечко. Звучало как то, что обычно говорят ребёнку. Wo-chi-wo-chi-wo-chi. Фокс снова рассмеялся из-за своей собственной шутки.
Он сделал ещё один глубокий вдох. Соверись, сомберись, соберись...
Мать честная, до чего же тут хорошо пахло! Как мята и... и... смягчитель белья - те штуковины для простыней с цветочным запахом, которые обычно бросают в сушилку, с запахом весенней свежести. Или же это всё же средство для мытья унитазов?
Да какая разница. В столь затуманенном состоянии сознания казалось, что всё в порядке с окружающим миром... если забыть о маленькой проблемке с путешествием во времени.
Да чёрт, ну и что, если они со Скалли оказались за тьму-тьмущую лет от времени, в котором должны находиться? Здесь они были вместе и в безопасности. Разве всё остальное столь важно?
В конечном счёте ледниковый период имел кучу преимуществ над 20-м веком. Никаких тебе загрязнений, ядерного оружия, правительственных заговоров или инопланетных захватчиков.
- Никаких отчётов о расходах. ХА!
Скалли снова шевельнулась под одеялами – скорее, дёрнулась. Малдер начал бить себя по губам. Ц-с-с-с-с-с-с.
- Я не хотел говорить это вслух, Слалли... э-э... Скалли, - прошептал он, прижимая руку ко рту.
Фокс ожидал, что напарница рявкнет на него за то, что поднял такой шум, но та явно спала как убитая - наверное, совсем истощившись во время перехода, да и час был поздний, и травмированная лодыжка тоже достаточно её вымотала.
Бедняжка Слалли. Скалли. Она фтрадала молча... сёрт! Страдала молча. Ну, большую часть времени во всяком случае. И не то чтобы у неё не было оснований жалобаться... жаловаться.
"Надо бы раздеться", - решил он, явно неспособный ясно мыслить. А как же он любил Скалли. И она отвечала ему взаи-и-и-и-имностью! А ещё из-за этого wo-chi он чувствовал себя так хорошо - словно у него в голове не осталось ничего, кроме приятного тумана.
Малдер снял тунику Дзе и бросил её на землю, после чего на нём осталась только набедренная повязка и пояс, к которому крепилась кобура с пистолетом. Нет, так спать было нельзя. Фокс начал возиться с пряжкой, его онемевшие пальцы с трудом справлялись с ней, но он смог расстегнуть её с третьей или четвёртой попытки. Малдер позволил и поясу упасть к его ногам, а пистолет громко стукнулся о земляной пол.
- Ц-с-с-с-с-с-с, - сказал Фокс своему оружию.
Он сделал пробный шаг, затем ещё один. Ой-ой, что-то его сильно повело вправо. Тпру! Пытаясь сохранить равновесие, Малдер понял, что находится уже практически рядом с постелью. Убедившись, что не упадёт, Фокс снял набедренную повязку и швырнул её куда-то в направлении двери.
Готовясь сделать последний шаг к постели, он бросил взгляд вниз на свои ноги. Ой, а ботиночки-то до сих пор не снял.
Обувь сопротивлялась ещё больше, чем коварный ремень. Малдер присел и принялся дёргать шнурки, но его пальцам не удавалось как следует взяться за грёбаные бантики. После нескольких неудачных попыток он сказал:
- Пошло оно к чёрту, - и оставил обувь в покое.
Откинув меховое одеяло, он полурухнул-полускатился на постель. Скалли слегка потянулась, но продолжала лежать к нему спиной.
Скалли, прекрасная Скалли. Женщина, которая была для него важнее всего на свете. Она продолжала лежать на боку спиной к нему. Малдер начал считать её вдохи. Один, два, тр...
- Ты так хорошо пахнешь, - прошептал он. И это было правдой! Как смягчитель белья с цветочным запахом... или средство для мытья унитазов... неважно.
Зарывшись под одеяла, он прижался носом к её шее и принюхался. М-м-м-м-м-м. Жаль, его руки не функционировали, как полагается, ему хотелось коснуться кожи напарницы. Всё равно протянув руку, он неуклюже расположил онемевшую ладонь на изгибе талии Даны. Тёплая, обнажённая - по крайней мере это он мог определить. Намереваясь коснуться её попки, он осознал, что вместо этого накрыл ладонью её грудь. Малдер сжал пальцы, и Скалли напряглась.
- Мал-дар?
- А ты что, кого-то другого жда...
Э-э-э... что-то голос не совсем как у Скалли. Малдер поднял голову и посмотрел на женщину рядом с собой только чтобы осознать, что это Клиззи смотрит на него поверх своего обнажённого плеча. Чёрт! Да он не в той хижине, не в той постели, а его рука лапает грудь не той женщины! Он разжал пальцы и поспешно отодвинулся назад, выбираясь из-под одеял.
- Я... о, боже... мне жаль, Клиззи... Я не... Я, наверное... Это ошибка чистой воды... Я правда совсем...
Голый.
Чёрт.
Он резко потянул одеяло на себя, укрываясь сам и обнажая дикарку. Теперь она была голой, но это, похоже, ничуть её не волновало.
- Мал-дар? - Клиззи села.
- Да? - спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал буднично.
Дикарка улыбнулась белозубой, манящей, делающей ноги ватными улыбкой, а затем подползла к нему, и, о, боже, её груди так соблазнительно подскочили при движении.
- Ущипни меня, - пропищал Фокс, надеясь, что спит или по крайней мере пребывает в обмороке.
Клиззи протянула к Малдеру руку, и он подумал, что, возможно, дикарка всё же собиралась ущипнуть его. Но вместо этого она потянула одеяло, покрывавшее его колени. Фокс уцепился за него.
- Huc-quo, - сказала Клиззи, всё ещё улыбаясь своей хищной ухмылкой. - Клиззи nih-tsa-goh-al-neh be-zonz. Клиззи, Мал-дар, de-ji-kash. Be-zonz yeh-zihn. Lanh?
- Я... Я...
Она наклонила голову, что выглядело очень мило, и облизала губы. Рука Клиззи скользнула по его голой голени... колену... бедру. Малдер не был до конца уверен, но, казалось, дикарка подкрасила губы помадой практически такого же оттенка, как у Скалли. Как такое могло произойти?
Запустив тёплую, маленькую руку под одеяло, Клиззи принялась ощупывать его бедро, а потом её пальцы наткнулись на пенис и слегка сжали.
- Нет! Клиззи... не надо. - Малдер отодвинулся.
Её счастливая улыбка начала исчезать, а глаза удивлённо моргнули. Кусая губу, Клиззи явно занервничала.
- De-ji-kash. - Она поманила его обратно в постель, махнув дрожащей рукой. - Клиззи yah-a-da-hal-yon-ih Мал-дар. Да-на yah-a-da-hal-yon-ih Дзе.
Да-на? И Дзе? Туман в его голове начал развеиваться, и Малдер протрезвел... почти.
- Где Скалли? - потребовал он, схватив и крепко сжав руку Клиззи. - Где Дана? Где она?
Клиззи снова попыталась улыбнуться, но не смогла. Её брови встревоженно приподнялись.
- Да-на, Дзе, yah-tay-go-e-elah ta-bilh.
Фокс понятия не имел, что она говорила, но имена Дзе и Скалли в одном предложении не могли означать ничего хорошего.
Малдер поднялся, но едва удержался на шатких ногах.
Какого чёрта здесь происходит? Клиззи не вела себя так, словно это было простой ошибкой, а будто ожидала, что он заявится к ней в постель сегодня ночью. Что могло означать только, что Дзе специально привёл его сюда, что могло означать только, что он собирался...
Вот же сукин сын. Это был преднамеренный обмен. Малдер, спотыкаясь, выбежал на улицу в холодную ночь, забыв о своей наготе.
Перед ним были несколько дюжин одинаковых хижин. Господи, в какой же из них Скалли?
- Скалли? - позвал он, приходя во всё большее неистовство из-за возникшей в голове картинки - обнажённой Скалли в объятиях Дзе. Малдер ринулся к ближайшей хижине. Да он обыщет каждую из них, если придётся. - Скали-и-и-и!
***
Скалли проснулась от горячего дыхания на своей шее. М-м-м, Малдер. Он вернулся невредимым и...
Возбуждённым! Она почувствовала это, когда он прижался к ней сзади.
Малдер уже поглаживал её обнажённую руку, и в ответ Скалли прильнула к нему. От него приятно пахло: мыльным корнем, озёрной водой и... алкоголем?
- Вечеринка затянулась, Малдер?
Весь лагерь был в праздничном настроении после новости об успешной охоте. Теперь много дней еды будет в избытке.
Малдер нежно обнял Скалли одной рукой, и Дана посмотрела на часы на его запястье, там значилось: "3:52".
- Вечеринка, видимо, удалась, - пробормотала сонно довольная Дана. Она была сытой и чистой, а чай, который ей дал шаман, унял невыносимую боль в повреждённой лодыжке. Скалли не чувствовала себя так хорошо уже давно.
С той самой ночи, когда они с Малдером занимались любовью в пещере.
Приятное тепло разлилось в её животе от воспоминаний. Дана застонала, когда его пальцы скользнули по её обнажённому бедру, чтобы коснуться самых интимных мест.
- Ты прямо мои мысли читаешь, - прошептала она.
Фокс придвинулся ближе, прижимаясь бёдрами к её ягодицам, и Дана почувствовала, что его возбуждённый член утыкается ей в спину. Малдер поцеловал её в шею, плечо, его длинная борода щекотала её...
Погодите-ка... Длинная борода? Малдер, конечно, уже месяц не брился, но пока ещё не зарос настолько.
И Малдер поменялся своими часами с...
Скалли отшатнулась, вырываясь из объятий Дзе, и повернулась, чтобы сердито на него посмотреть.
- Какого чёрта ты делаешь? - потребовала объяснений она.
Он остался там же, где был, стеснительно улыбаясь и глядя на неё затуманенными глазами.
Дана содрала с него одеяло из шкур и прикрылась.
- Ты ошибся постелью, мистер. Проваливай.
Дикарь протянул руку, и Скалли её оттолкнула.
- Я сказала, проваливай!
Дана поспешно отодвинулась от спальных шкур, чтобы он не смог до неё дотянуться. Дзе только хмыкнул и последовал за ней. Схватив её за запястье, он затащил Скалли обратно в постель.
- Пусти меня, Дзе. Пусти...
Дикарь заткнул Дану поцелуем и, осторожно, но надёжно удерживая, повалил её на спальные шкуры.
