Дневники Мастодонтов

Скалли закрывает глаза, пытаясь совладать с режущей болью в животе. Но, несмотря на это, появляется слепящий белый свет, пещера исчезает, и объятия Малдера становятся всё менее ощутимыми. И вот широкое плейстоценовское плато разделяет Дану и Фокса. Он уже почти неразличим - расплывчатая фигура далеко на линии горизонта, но вдруг так же неожиданно Малдер снова оказывается рядом... в их подвальном офисе. Игра света и тени на стене - Малдер показывает слайды, на которых фотографии с мест преступлений, совершенных убийцами детей – душегубами, выдававшими себя за Санта Клауса и страхового агента. Изображение следует за изображением, и Скалли кажется, что этому не будет конца, но одно можно сказать точно - ни одно из этих дел не кажется ей знакомым. - Настрой его, пожалуйста, - говорит Дана напарнику весьма резким тоном. Её раздражает бесполезное просматривание размытых крупных планов. - Не могу. Кажется, что-то сломалось. - Фокс вращает регулятор фокусировки объектива диапроектора, встряхивает карусель [устройство на диапроекторе], и картинка становится ещё более нечёткой, если это вообще возможно. Малдер недовольно шипит и сдаётся, выключая прибор. Cкалли облегчённо вздыхает, когда колесо прокрутки прекращает вращаться. Моргнув, Дана обнаруживает, что они с напарником больше не в подвальном кабинете, а едут в арендованной машине. Свет проектора сменился на дальний свет фар, пронизывающий темноту ночи в пустыне, и из-за резкой смены обстановки Скалли чувствует себя дезориентированной. А вот Малдер, кажется, и не заметил ничего, его внимание сосредоточено на пространстве за ветровым стеклом. Он за рулём, как всегда. - Что ты имеешь в виду? - спрашивает Фокс заинтересованно, без малейшей нотки предвзятости в голосе. И хотя Скалли совершенно не представляет, что имеет в виду, но слышит собственный вопрос: - Тебе никогда не хочется просто остановиться? - её тон раздражённый, почти плаксивый. - Выбраться из проклятой машины? Осесть и начать вести жизнь, хоть немного напоминающую нормальную? - Дана вдруг осознаёт, что намеревалась спросить напарника об этом уже очень долго, ещё с того времени, когда умерла Эмили. А ещё Скалли не прочь бы опустить стекло и позволить ночному ветерку отбросить волосы с её лица, но она не делает этого. Где они вообще и почему? Через систему конденсирования воздуха в машину проникает запах шалфея и песка, напоминая о пустыне рядом с военно-воздушной базой "Хилл" в округе Бокс Элдер, штат Юта. Пустая трата времени, в очередной раз ни к чему толковому не приведшая. Всё ещё глядя в окно, Скалли осознаёт, что находится уже не в машине, а в квартире Малдера. На дворе ночь, и падают крупные хлопья снега, из-за чего пейзаж за окном кажется призрачным. Дана спрашивает себя, как можно резко поменять свою жизнь, если стоишь на месте. - Разве тебе не хотелось быть там? - спрашивает Малдер. Скалли понятия не имеет, о чем он. Фокс морщит лоб, размышляя над собственным вопросом, и выглядит разочарованным, говоря примирительным тоном: - Ох, это, э-э... это очень самоуверенно и эгоистично с моей стороны заявлять подобное, не так ли? Разве? Дана не понимает, о чём это Малдер; всё сказанное лишено для неё смысла, но она слышит свой ответ: - Нет, я имею в виду... может, мне и вправду хотелось быть там с тобой. Окончательно растерявшись, Скалли некоторое время просто смотрит на напарника, не говоря ни слова. Она всё ещё не имеет ни малейшего представления о том, где они были, или почему бы ей не хотелось быть там, и даже как они попали в квартиру Малдера. Но Дана рада находиться рядом с ним - не потому что Фокс протягивает ей завёрнутый в яркую бумагу рождественский подарок, а потому что он застенчиво улыбается, словно у него есть тайна, которой он хочет поделиться со Скалли, но не знает, с чего начать. Он говорит самым нежным тоном, приберегаемым для редких случаев, как когда она пришла в себя после похищения Дуэйном Берри. У Даны тоже есть кое-что для напарника, и его глаза радостно сияют, когда он принимает свой подарок. Ресницы Фокса кажутся такими мягкими, что Скалли хочется протянуть руку и провести по ним указательным пальцем. Но это невозможно, потому что Дана уже не в той комнате в квартире Малдера, а в смотровой. Неподалёку у раковины стоит врач и снимает латексные перчатки. Скалли в больничном халате сидит спиной к стене, чувствуя себя выставленной на показ и ощущая жжение на коже чуть повыше поясницы. - Потребуется по меньшей мере ещё два сеанса, чтобы свести весь пигмент, - говорит доктор, сочувственно улыбаясь. - Выводить их куда больнее, чем накалывать, - отвечает Дана, зная по жжению на спине, что наверняка имеет в виду свою татуировку. - Я часто слышу это от пациентов. Можете одеваться. - Он выбрасывает перчатки в мусорное ведро, прежде чем выходит, оставив Скалли одну. Почему это она сводит татуировку? Дана начинает подозревать, что это сон, но не помнит, когда уснула. Разве она не была в пещере? С Малдером? Похоже, это всё же галлюцинация. Вставая со смотрового стола, Скалли стягивает больничный халат, а затем одевается в свою деловую одежду, планируя вернуться в офис ещё на час или два - Малдер хотел обсудить дело о... о... Скалли не может вспомнить. Кажется, все мутанты начинают походить друг на друга, сливаются в её голове в единый образ - бесчисленные генетические выродки, словно разнокалиберные бусины на мутировавшей спирали ДНК. Эмили являлась такой мутацией, напоминает себе Скалли. Чудом, которого не должно было быть. И вдруг она снова с Малдером в его квартире, и он оплакивает кого-то из близких. У Даны разрывается сердце при виде горя напарника; она-то уж точно постигла всю тяжесть подобной утраты и душераздирающей боли. Скалли откуда-то знает, что его мать умирала от карциномы Педжета, может представить Тину Малдер на прозекторском столе, её тело вскрыто, и видны внутренности. Сердце, лёгкие... утроба, где Тина выносила Малдера и его сестру. Дана пытается обнять Фокса, но её руки обхватывают пустоту. Сейчас ночь, и Скалли стоит на крыльце дома, которого раньше никогда не видела, слева от неё - незнакомый мужчина, а Малдер ждёт в машине. Сквозь москитную сетку на двери на Дану с любопытством смотрит пожилая женщина. Скалли спрашивает: - Вы та самая Арбутус Рей, которая работала медсестрой в мемориальной больнице Доминика Савио в 1979 году? - Да, это я. Кожа на руках Даны покрывается мурашками - сестра Малдера мертва, умерла когда ей было четырнадцать. Господи, неужели это правда? Неужели что-то из этого всего может быть правдой? Теперь Малдер стоит рядом, глядя на звёзды. - Знаешь, я всё не могу избавиться от мысли, что их свету миллиарды лет, когда он доходит до нас. Он летит сквозь пространство от начала времён мимо нас прямо в будущее, - говорит он. - Нет ничего древнего во вселенной. Скалли пытается проследить за его взглядом и понимает, что оказалась в незнакомой квартире, где все полки завалены фотоаппаратами. В комнате пахнет химическими реактивами как в помещениях для проявки фотографий. Какой-то незнакомец вставляет плёнку. - Вам очень повезло, вы же понимаете это? - говорит он Дане. Едва незнакомец замолкает, пуля пробивает ей живот. Её пронзает шокирующая боль, колени подгибаются, и она оседает на пол. "Малдер! Помоги мне, умоляю!" Что, чёрт возьми, происходит? Это уже слишком. Скалли уже подташнивает от частой смены мест и времени. Она смотрит вниз на свой живот, который жутко болит, и видит, как кровавое пятно расползается по блузе. Боль становится невыносимой. О, Боже, о, Боже! Квартира растворяется, кровь исчезает. Скалли снова оказывается в пещере с Малдером. Всё стало, как в самом начале, и теперь болит всё тело. - Малдер... - стонет Дана. - Помоги мне. *** - Скалли? - Не зная, что ещё можно сделать, Малдер сидел на каменном полу и обнимал напарницу, поглаживал по волосам, повторял её имя. Она отчаянно цеплялась за него, её ногти до крови впивались ему в затылок. Дана стонала, и Фоксу подумалось, что ему ещё никогда не доводилось слышать такого жуткого звука. Это сводило с ума, грозя полной потерей самообладания. - Чёрт! - крикнул он, когда ему начало казаться, что он теряет рассудок от тревоги. Но Скалли не ответила, что не предвещало ничего доброго. Малдер укачивал напарницу, ожидая, что же случится дальше, и чувствуя себя полностью беспомощным. Он кусал губы, чтобы избежать очередного приступа паники - Скалли его страхи были ни к чему. Она боролась со своими личными демонами, пытаясь превозмочь боль и вопреки невыносимым ощущениям понять, чем же та вызвана. Что, чёрт возьми, происходит со Скалли? Пищевое отравление? Неужели вчерашний жалкий перекус мог вызвать это? Не похоже на то - сам Малдер съел в два раза больше тех противных улиткоподобных хреновин и чувствовал себя нормально. Может, она заболела... или её ужалило какое-то ядовитое насекомое. Но это ведь не мог снова быть рак, не так ли? Когда её ногти наконец-то прекратили впиваться в кожу Фокса, и Скалли перестала дрожать, он всё же продолжал успокаивающе поглаживать ей спину, нашёптывая: - Ц-с-с-с, всё хорошо, всё хорошо. - Малдер пытался уверить в этом Дану в той же степени, что и себя. Последние десять-пятнадцать минут Скалли говорила через плотно стиснутые зубы, и это время тянулось для Малдера бесконечно, учитывая обстоятельства. Её речь была бессвязной, Дана не отвечала ни на какие вопросы Фокса, но, казалось, говорила с кем-то ещё. Она упомянула несколько знакомых имён - его матери, Эмили, Дуэйна Берри и одно незнакомое: Арбутус Рей. Кто бы, чёрт возьми, это мог быть? - Скалли? - Малдер попытался посмотреть напарнице в лицо, но та уткнулась носом ему в шею. - Тебе всё ещё больно? Дана крепче обняла его, но отрицательно покачала головой. - Объясни, что случилось? - настаивал Фокс. - Ну же, Скалли. Поговори со мной. Дана судорожно выдохнула, выскальзывая из объятий напарника, и поднялась на ноги. Она стояла с поникшими плечами, понурив голову так, что волосы скрыли её глаза. Малдер тоже встал, но Скалли отошла на несколько шагов и начала осматривать пещеру, глядя куда угодно, но не на него. - Скалли, поговори со мной. - Я... У меня было такое ощущение, словно меня подстрелили. - Она прижала ладонь к животу. - И мне кое-что привиделось. - Что именно? - Образы. На самом деле ничего не значащие мимолётные видения. - Ты что-то помнишь? Дана всё ещё старалась не смотреть на него. - В этом не было никакой логики, - настаивала она. - Просто набор беспорядочных, никак не связанных друг с другом видений. - И что послужило причиной их появления? Скалли пожала плечами и отвернулась, чтобы скрыть свой взгляд и выражение лица. - Какой-то вид перцепционного расстройства [расстройства восприятия реальности], как мысленные образы, возникающие при гипнозе или переходе от сна к бодрствованию. Это не такое уж редкое явление для людей - видеть странные образы или не иметь возможности пошевелиться или заговорить, находясь в состоянии перехода от сна к бодрствованию. - Скалли, с тобой это точно произошло в состоянии бодрствования. - Малдер сделал шаг к ней и взял за руку. - Ты всё время разговаривала. - Неужели? - Дана обеспокоенно наморщила лоб. - Ты упоминала Дуэйна Берри. Ты помнишь это? Скалли начала осматривать пол, пока её взгляд не остановился на миниатюрном резном идоле. Глаза Малдера тоже замерли на статуэтке, и его сверхъестественное чутье заработало в полную силу. Идол являлся в какой-то мере причиной странного приступа Скалли, был как-то связан с видениями, которые она не хотела обсуждать. Фокс ощутил это так чётко, как если бы кто-то похлопал его по плечу. - Скалли, кто такая Арбутус Рей? - Это имя мне незнакомо. - Дана выпрямилась и наконец-то посмотрела ему в глаза. - Нам надо разделать тушу ленивца. Проходя мимо, Скалли задела Малдера плечом; после того, что произошло, она явно спешила убраться прочь отсюда, не оставляя Фоксу иного выбора, кроме как последовать за ней к выходу из пещеры. *** Клиззи стояла на самой высокой точке горы Припавшей к земле кошки, откуда открывался вид на широкую долину, окружавшую Индюшиное озеро. Серое, как камень, под низким пасмурным небом большое озеро простиралось далеко - прямо к Путешествующим Верблюдам - гряде расположенных на равномерных расстояниях друг от друга холмов с округлыми вершинами, получивших такое название за сходство с верблюжьими горбами. Густой лес окружал озеро на северо-востоке, луга - на юго-западе, а на ближайшем берегу ютились жилища с куполообразными крышами, принадлежавшие клану Барсука. На сердце у Клиззи было легко и радостно. Она сжала мешочек, висевший между её грудей, и прочла коротенькую благодарственную молитву Духам за то, что клан Совы благополучно добрался до места назначения. Спуск к Tabaha вигваму будет лёгким - через луг по пологому склону, пока небеса ещё не желают пролить дождь на землю, и дует хотя и холодный, но не пронизывающий ветер. Группа детей уже неслась вперёд, смеясь и желая первыми добежать до деревушки на берегу озера. За ними следовали мужчины, держась каждый поближе к своим ближайшим родственникам и обговаривая грядущие мероприятия. Дзе шёл со своим дядей Лином и шаманом, понурив голову и слушая их. Клиззи догадалась, что они перечисляли множество будущих церемоний и распределяли по дням ритуалы. А вот женщины шли позади, тоже держась группками по три-четыре человека. Они болтали, неся младенцев и запасы. Периодически какая-то из них прикрикивала на старших детей, когда те забегали слишком далеко вперёд. Но вопреки тому, что племя преодолело долгий и непростой путь, все выглядели счастливыми и расслабленными. Клиззи тоже улыбалась: сегодня она будет сидеть у своего первого семейного очага, обнимет своих тёть и кузин, а когда кланы обменяются подарками, угощением и историями, узнает, кто умер и родился со времён её последнего визита. Дополнительные навесы возведут уже завтра, и они с Дзе снова заночуют под одной крышей с самыми близкими родственниками. Клиззи, конечно, будет скучать по звёздному небу, но не по холоду, сырости и полчищам комаров. Через несколько дней с юга придёт клан Черепахи, а с востока - клан Выдры, и Праздник Мастодонта официально начнётся. Клиззи подняла несколько камней размером с кулак и сложила их стопкой один на другой - вот и последняя метка. Если Да-на и Мал-дар дойдут сюда, то не смогут не заметить летний лагерь внизу. Оставив ориентир для новопришлых, Клиззи поторопилась догнать своих. *** Малдеру было очень непросто быстро передвигаться по петляющей по крутому склону горной тропинке. Фоксу приходилось широко расставлять руки, чтобы не упасть, учитывая, что он не сводил взгляда с несущейся впереди Скалли, волосы которой подскакивали в такт энергичному бегу. Малдер ускорил шаг, чтобы догнать напарницу. Надо же, как всё обернулось. Проработав профайлером больше десяти лет, Фокс теперь столкнулся с непосильной задачей - понять, что творилось в голове у Скалли. Он не имел ни малейшего понятия, что только разжигало его желание выведать все её секреты. Впрочем, даже если бы произошедшее в пещере повторилось снова, эта женщина всё равно осталась бы для него непостижимой тайной, столько бы усилий он ни прилагал. Скалли была для Малдера загадкой, которую нельзя разгадать. Он не мог понять, что у Даны на уме, пока та сама ему не объясняла. Уже почти приблизившись к ручью, рядом с которым остался ленивец, она остановилась и предостерегающе подняла руку. Фокс сбавил темп, вынул из кобуры пистолет и осторожно и тихо подошёл к напарнице. Сначала Малдеру не было видно за громадной тушей, что за твари позарились на его добычу, зато он хорошо слышал, как они рычат и терзают плоть. Но потом пара серебристого оттенка голов показалась над округлым животом ленивца. Фокс заметил, что у животных были заостренные уши и сине-белые глаза, а с клыков и морд уже капала свежая кровь. Волки. Грёбаные волчары лопали его законного и с таким трудом добытого ленивца. Малдер ринулся мимо напарницы вниз, размахивая руками. - А ну пошли отсюда на хрен! Чтоб вам повылазило! Третий волк посмотрел на вопящего Фокса поверх туши, а потом четвёртый и пятый. Чёрт. Малдер замедлил шаг. Первый волк осклабился и зарычал, но словно в ответ желудок голодного Фокса громко заурчал. Ничего не евший после вчерашнего перекуса пригоршней ягод и несколькими горькими улиткоподобными хренями Малдер не собирался отдавать свой с трудом добытый ужин своре шелудивых волчар. - Простите, ребятки, но вы оборзели. Мы были первыми. - Фокс прицелился в деревья и выстрелил. Громкий звук напугал волков, и они бросились врассыпную и вскоре исчезли в лесу. Переполошились и втихаря восседавшие на ветвях вверху в ожидании остатков канюки. - Только зря пулю потратил. - Скалли нахмурилась и прошла мимо Малдера к ленивцу. Она осмотрела мёртвое животное с разных сторон, подбоченившись. - Мне они щедрыми душами не показались, Скалли. - Мы же договорились применять оружие только в ситуациях, несущих угрозу жизни. - Ну, не знаю, как для тебя, а для меня в данный момент голод несёт прямую угрозу жизни. - Можно было попытаться их отогнать. Малдер открыл рот, чтобы возразить, но передумал - он и так устал от споров и разногласий. Фокс достал нож из кармана и протянул его напарнице. - Почему бы тебе не разделать тушу, пока я разведу огонь? Переночуем сегодня в пещере. Скалли взяла нож. - Это тоже возьми. - Фокс протянул и свой пистолет. - Малдер, я не хотела... - Дана покачала головой. - Я доверяю твоему суждению. Действительно доверяю. - Я рад. Но волки могут вернуться, а я буду в пещере, - он сдерживал себя, чтобы не сказать: "Конечно, можешь попробовать их отогнать", но вместо этого вложил оружие ей в руку. - Возьми. Прежде чем Скалли смогла возразить, Малдер поднял мешок с кремнем и двинулся вверх по склону. *** Джини искала цветную ракушку на мелководье. Войдя в озеро по щиколотки, девочка закрыла уши, чтобы не слышать смех и обрывки разговоров, долетавшие из лагеря за её спиной. Там было столько людей! И все они приговаривали: "Как же ты выросла! Неужели это наша малютка Джини?" У неё уже голова болела от постоянного дёргания за косички. - Они просто проявляют дружелюбие, - сказала Клиззи прежде, чем начать обниматься со своей очередной кузиной. Может, и так, а всё равно больно, если тебя дёргают за волосы. И, конечно же, Джэа и её тётушки сразу направились к очагу дяди Моаси. Им очень хотелось взглянуть краем глаза на будущего мужа Джэа до предстоящей церемонии. Джэа и Моаси будут официально представлены друг другу сегодня на Празднике Первого Вечера, а уже через пару дней кланы отпразднуют их Церемонию Единения. А в течение следующих нескольких месяцев Дзе договорится и о будущем браке для Джини. Она схватилась за разболевшийся от нервов живот, болевший почти так же, как кожа на голове. - Ты кто такая? - прозвучал голос у девочки за спиной. Джини оглянулась через плечо и увидела мальчика в нескольких шагах от себя, упиравшего сжатые кулаки в бока. На вид ему было одиннадцать-двенадцать Праздников Мастодонта, его причёска говорила о принадлежности своего обладателя к клану Барсука - его члены носили волосы частично коротко состриженными и смазывали их медвежьим жиром, чтобы те торчали, как колючки дикобраза. На мальчике была отделанная бахромой набедренная повязка, за поясом - нож, в проколотых ушах - пара медвежьих когтей, а на правом плече незнакомца красовалось совсем свежее тату - тоже нечто с острыми колючками в стиле клана. Кожа на месте новой наколки покраснела от раздражения и наверняка болела. - Меня зовут Джини. А ты кто такой? - Чал, - сказал мальчик, подходя ближе с важным видом. - Ты почему бродишь здесь одна? Джини присела, чтобы поднять улитку, и притворилась, что рассматривает её. - Голова болит. На лице мальчика появилось скучающее выражение. У Чала были миндалевидные глаза цвета лесных орехов, кожа - немного темнее, чем у Джини, а его длинные ноги и нос вызвали у девочки ассоциацию с аистом. - Все девчонки из клана Совы такие дурнушки, как ты? - спросил он. - А все мальчишки из клана Барсука такие хамы? Его глаза округлились от удивления, и он громко рассмеялся: - Это я-то хам? Было очень некрасиво говорить подобное, Джини обычно не вела себя так невежливо. - Извини, - пробормотала она, склонившись поближе к коленям и желая, чтобы он ушёл и оставил её в покое. Вместо этого мальчишка подошёл ближе, сел на корточки рядом с ней и, заглянув ей в лицо, провозгласил: - Ты же сестра Дзе. - Откуда ты знаешь? - Ты на него похожа. Особенно рот и глаза. Джини не нравилось, что мальчик так пристально на неё пялится. Он решил продолжить разговор: - Клиззи моя кузина. Моя мама - её тётка. - Здесь почти все её кузины или тётки. - Мою мать зовут Хо-Я. И сегодня ты будешь у нас ужинать. Ох, просто чудесно, значит, в ближайшее время она от этого мальчишки не отделается. - Ты слишком много хмуришься, - сказал он, вставая. - Думаю, ты была бы куда симпатичнее, если бы улыбнулась. Глаза Джини наполнились слезами, но мальчик либо не заметил этого, либо проигнорировал, судя по тому, что он неспешно отошёл к группе ребят, в виде игры практиковавшихся в борьбе друг с другом на поле за лагерем. Джини дождалась, пока Чал дошёл до поля, и только тогда позволила себе тихонько расплакаться. *** - Малдер, иди в постель, - потребовала лежащая на шкурах Скалли, одетая лишь в кофточку и трусики. Солнце село несколько часов назад, и теперь, находясь в пещере, Дана желала побыстрее уснуть и забыть о своем недавнем кошмаре... или галлюцинации... или же видении - чем бы, чёрт возьми, это ни являлось. Скалли чувствовала себя сытой после жареного мяса ленивца на ужин, но уснуть не могла из-за никак не желавшего ложиться на боковую Малдера, ворочающего угли в костре всего в нескольких шагах от неё. Дана отлично понимала, что Фокс был расстроен - расстроен её нежеланием обсуждать то, что случилось ранее. Ну, а что она должна была сказать? Её видения сбивали с толку и наверняка являлись бессмысленным набором образов, а уж объяснить, что они значили, она точно не могла. Присев у огня, Малдер продолжал палкой ворочать угли так, что вверх летели искры. На Фоксе не было рубашки, и отсветы яркого пламени придавали его груди золотистый оттенок, оставляя спину во мраке; а игра света и тени на лице и мускулистых руках Малдера завораживала. - Я не устал, - пробормотал он. - Ну, тогда просто полежи со мной. Его спина напряглась. Малдер в последний раз пошевелил угли, прежде чем выбросить палку в огонь. Встав, Фокс неуверенно оглянулся на напарницу. Рана с множеством швов на его щеке чуть повыше тёмной бороды напоминала колючую проволоку. Подойдя к шкурам, он сел и, тяжело вздохнув, что свидетельствовало одновременно об усталости, беспокойстве и неудовлетворённости, принялся расшнуровывать ботинки. Когда же Фокс снял обувь, Дана увидела воспалённую кожу и лопнувшие мозоли. - Малдер... ты только погляди на свои ноги... - Скалли села, чтобы рассмотреть раны получше. Схватив напарника за лодыжку, Дана вынудила его сидеть неподвижно, пока сама освещала повреждения фонариком. - Тебе надо промыть раны. - Вот завтра и промою. - Туда попала инфекция и уже распространяется. - Уже несколько дней прошло, так что несколько часов ничего не изменят. Дней? Как она могла не заметить? Скалли покраснела от стыда: она настолько погрузилась в свои переживания, что не заметила мучений напарника. Отставив ботинки в сторону, он откинулся на спину на шкурах, не сняв штаны и стараясь не коснуться Даны. Её и Малдера разделяли считанные миллиметры, но Скалли они казались громадной пропастью. Подложив руки под голову, Фокс принялся рассматривать разрисованную стену пещеры, его взгляд сосредоточился на Держащем Змею. - Тебе не кажется, что он выглядит здесь чужеродным? - спросил Малдер у напарницы. С этим нельзя было не согласиться. На голове божества имелись два изогнутых рога, напоминавших антенны, а у его плеч находились парящие округлые объекты с углублениями, похожие на космические корабли. У него были только огромные пустые глаза и никакого тебе носа и рта. - Да, действительно. Ответ Скалли явно удивил Малдера, потому что он даже повернулся, чтобы посмотреть на неё. Казалось, расстояние между ними немного сократилось. Он был совсем рядом, достаточно близко, чтобы обнять, если бы она позволила себе сделать это. Скалли вдохнула его запах - мускусный, мужской, резкий, отчего в ней проснулось почти невыносимое желание ощутить этого мужчину внутри себя, отдаваться ему, пока он наполняет её собой, изливает в неё семя, ласкает, вызывая вздохи удовольствия. Он не касался её много дней, если не считать того, что обнимал её чуть ранее во время приступа боли, и теперь Скалли хотелось повернуть время вспять и вернуться на день, на неделю назад... чтобы всё снова стало, как было до кошмара Малдера и последовавших за этим безмолвных ссор. Ей хотелось вернуться в то время, когда они спали вместе в хижине из шкур, принадлежавшей племени, окружённые ароматом мяты и страсти, когда Малдер довёл Скалли до оргазма, а потом ринулся навстречу собственному. Той ночью не было места сомнениям. Той ночью впервые в жизни для Даны акт единения с другим человеком являлся чем-то несомненно правильным. Оперевшись на локоть, Малдер всмотрелся в лицо напарницы. - Скалли, как это было для тебя... твой первый раз? В моменты, подобные этому, Дане казалось, что Малдер видит её насквозь. Или же, возможно, что-то выдало её вожделение: язык тела, расширенные зрачки, выброс феромонов. - Мой первый раз? Ты имеешь в виду?.. - Секс. Как это было? - Малдер придвинулся ближе. Она узнала эту его манеру поведения, отточенную им до совершенства за проведённые вместе годы - Малдер наловчился, фигурально выражаясь, загонять ее в угол, даже не дотрагиваясь. Ранее подобный напор раздражал Дану и заставлял нервничать, вызывая чувство неловкости; она считала такое поведение агрессивным, даже видела в нём способ умышленного устрашения. Потом же, поняв, что Малдер не хотел запугать её, а в самом деле пытался так найти к ней подход, заставить её сосредоточиться, искать ответы глубже, Скалли перестала возражать против подобного, начала ожидать этого и даже ценить. - Как было? - повторила она, вспоминая. - Весьма удручающе, как и следовало ожидать, полагаю. Это случилось на первом курсе колледжа между ней и старшекурсником Джимми Пендлтоном, когда ей было восемнадцать. Он имел степень магистра по биологии и получил такие высокие отметки, что его стремились заполучить в свой штат "Мерк-Фрост" [фармацефтическое исследовательсткое учереждение в Канаде], "Наноген" [компания, занимающаяся производством продуктов для диагностики болезней] и Министерство энергетики США. - Ну, не так уж удручающе, но и не потрясающе. Немного болезненно. - А ещё пугающе, разочаровывающе, волнительно, загадочно, и закончилось слишком быстро, и в то же время недостаточно быстро. - А у тебя? Малдер немного помолчал, задумчиво покусывая нижнюю губу, прежде чем ответить, потом широко улыбнулся, а в его глазах отразился свет костра. - Это было... интенсивно. Прекрасно. – Из-за его тона Скалли стало любопытно, и она даже немного приревновала. - Только не смейся, Скалли, но я был на грани слез, когда всё закончилось. Мне жутко хотелось оказаться внутри неё снова. Думаю, я боялся, что такая возможность мне больше не представится. - И как, представилась? С той женщиной, имею в виду, - выпалила она, не будучи уверенной, что хочет знать о его самых ранних сексуальных контактах. Выглядя смущённым и самодовольным одновременно, Малдер улыбнулся. - Да, представилась, но... - его улыбка исчезла. - Как бы потрясающе это ни было, но после у меня всякий раз возникало чувство неописуемой потери. Меня ужасала мысль, что я больше никогда не смогу ощутить подобную близость к другому человеку. Неожиданное откровение напарника породило в голове Скалли дополнительные вопросы. Всегда ли секс был для него таким: несколько моментов блаженства человеческого единения в рутине одинокого существования? Насколько одиноким Малдер себя чувствовал? Он смотрел Дане прямо в глаза, очевидно пытаясь донести до неё то, что она не слышала, не о его прошлом, но о настоящем, о ней самой. - Скалли, о чём ты сожалеешь больше всего? Господи, а он был в особенном настроении сегодня. Раньше он о таких вещах не заговаривал. Впрочем, как и она. Малдер протянул руку к Скалли, и кончики его пальцев соприкоснулись с её - едва ощутимо, вроде бы случайно, но Дана давно поняла, что напарник всегда всё делает преднамеренно. - О потере Эмили, - ответила она, не задумываясь. Фокс нахмурился и покачал головой. - Это не в счёт, ты не виновата в её смерти. Это ещё как посмотреть. Скалли понимала, что не стала бы лечить дочь, даже если бы знала как, и это делало смерть Эмили осознанным выбором в её понимании. - Я могла бы сделать для неё больше. - Нет, выбери что-то ещё... то, за что несёшь полную ответственность. Что тебе больше всего хотелось бы изменить, если бы ты могла вернуться назад? К чему он клонит? - Я много о чём сожалею, - сказала Скалли, пытаясь пресечь дальнейшие расспросы. - Например, что потеряла пистолет. Малдер убрал руку, разрушив так тяжело давшийся им обоим контакт, и ничего не ответил. - Малдер, я не знаю, что ты хочешь услышать. - Правду, Скалли. Только лишь правду. - У меня нет каких-то сожалений, которые могли бы глобально изменить мою жизнь. Правда. - Совсем? - в голосе Фокса слышался сарказм. - Ты никогда не принимала решений, которые хотела бы изменить? - Нет, ничего особенного. - Дана принялась осматривать пещеру, словно эти самые коварные сожаления скрывались где-то в многочисленных щелях. Когда взгляд Скалли остановился на Держащем Змею, пустые глаза которого пристально смотрели в ответ, а руки устрашающе сжимали несчастное пресмыкающееся, она вдруг осознала, как скучает по своей уютной квартире с чистыми комнатами, где всё лежало на своих местах. Дане так захотелось очутиться не здесь, а там, и, готовясь ко сну, отмокать в ванной и потягивать вино, наслаждаясь последним выпуском "NEJM" ["The New England Journal of Medicine" - "Медицинский журнал Новой Англии"]. В наполненном паром воздухе витал бы запах жасмина, а по радио звучало бы что-то из произведений Баха. В костре треснуло полено, и к потолку пещеры взметнулись искры. Здесь Скалли, не имея возможности контролировать что-либо, чувствовала себя уязвимой и ненавидела, что кровь слишком громко стучала в ушах после каждого резкого звука. - Как насчёт тебя, Малдер? Какое твоё самое большое сожаление? В его взгляде появилась грусть. - Я сожалею о многих вещах, но во главе списка произошедшее годы назад... - Что именно? - Я обманул доверие Саманты. Доверие Саманты? Такого Скалли не ожидала. Образ Арбутус Рей снова возник перед её мысленным взором, а вместе с этим пришла необъяснимая уверенность, что сестра Малдера умерла в возрасте четырнадцати лет. Дана попыталась отогнать наваждение. - Что случилось? Малдер перекатился на спину и начал говорить, казалось, обращаясь к теням на потолке пещеры, его голос звучал напряжённо, подавленно и приглушенно, как завывающий в бутылке ветер. - Мы играли в прятки. Она так захотела. Я-то не сгорал от желания... Считал себя слишком взрослым, чтобы играть с малышкой-сестрой. Но она умоляла, и я сдался. Я спрятался первым - там, где меня было легко найти... Я хотел побыстрее покончить с этим. Она быстро меня нашла, как я и надеялся, и пришла её очередь прятаться. Как только она скрылась из поля зрения, я ушёл, чтобы провести вечер в доме друга. Я ожидал, что Сэм подождёт несколько минут, потом ей наскучит, и она бросит эту игру. Мне стоило бы быть умнее, - Малдер осёкся, в его глазах читалась скорбь; его нижняя губа дрожала, когда он начал говорить снова: - Когда я вернулся домой к ужину тем вечером, мама была в бешенстве. Она сказала, что обнаружила Сэм прячущейся в гараже за газонокосилкой, где та просидела более трёх часов, ожидая, что я найду её. Три часа! Когда Сэм узнала, что я даже не пытался её найти... - он снова осёкся, пытаясь совладать с собой, чтобы его голос не выдавал эмоции; лишь огонь потрескивал и шипел, нарушая тишину. - Она плакала, пока не уснула... Она рыдала безутешно. А потом не разговаривала со мной много дней... я заслужил это, конечно. Чего я только ни делал, чтобы загладить свою вину: разрешил ей пользоваться моим телескопом, просил, чтобы она дала мне в нос, а в конце концов мне удалось подкупить её походом в кино. Но уже ничто не было прежним, и я чувствовал себя так глупо... - Малдер, ты был всего лишь ребёнком, потому и рассудил неправильно. Вот и всё. Ты не можешь винить себя за это. - Через три недели её похитили. О, Боже, неудивительно, что теперь он отказывался прекратить её поиски. - Вы та самая Арбутус Рей, которая работала медсестрой в мемориальной больнице Доминика Савио в 1979 году? Сэм была мертва. Скалли почувствовала это так же чётко, как собственное сердцебиение. Малдер продолжил свой рассказ: - После того, как она исчезла, я всё думал... До сих пор продолжаю думать, что она где-то там и верит, что я прекратил её искать. - Малдер... - Скалли потянулась к нему и обняла. Он прильнул к ней - его кожа была шелковистой и слишком горячей, его борода и усы царапали плечо Даны, пока его пальцы впивались в её спину. Ощущение тяжести его тела расслабило напряжённые мышцы Скалли, уняло её тревоги и лишило решимости держать дистанцию. Теперь она чувствовала себя глупо, оттого что часто поступала так прежде - любая из хорошо обдуманных причин подобного поведения выглядела теперь бессмысленной. Дане казалось невозможным придерживаться своих убеждений, когда она ощущала столь сильное вожделение. Скалли проникла рукой между их телами, намереваясь положить конец этому разговору, отбросить сомнения, забыть о личной и общей боли, пусть и ненадолго. Но когда Дана попыталась расстегнуть молнию Малдера, он остановил напарницу, легонько обхватив пальцами её запястье. Фокс отстранился, чтобы встретиться с ней взглядом, и Скалли утонула в его сияющих, бездонных, полных терпения глазах с расширенными от вожделения зрачками. - Скажи мне, чего ты хочешь, Скалли, - пробормотал он. - Я лучше продемонстрирую тебе. - Дана снова попыталась добраться до молнии его брюк, но снова была остановлена Малдером, обхватившим её запястье крепче в этот раз. - Скажи мне... чего ты хочешь. Она хотела заняться с ним любовью, а не разговаривать. - Малдер... не сейчас, - прохныкала Дана слабым от снедавшего её сильного желания голосом. - Скажи... мне, - настоял Фокс, явно не намеревавшийся позволить ей отделаться так легко. - Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Он кивнул, но не придвинулся, поэтому Скалли прильнула к нему и нежно поцеловала. Его губы были тёплыми и мягкими под её собственными, но Фокс не углубил поцелуй. Тогда Дана попыталась проникнуть языком в рот напарника, но Малдер не позволил ей и этого сделать. Поставленная таким его поведением в тупик, Скалли отстранилась. - Что ещё? - спросил Малдер. Скалли взяла его за руку и положила себе на грудь, но Фокс убрал ее. - Скажи мне. - Чёрт возьми, Малдер, к чему это всё? - Я хочу, чтобы ты поговорила со мной. - Непристойные разговорчики тебя заводят? - Я такого не говорил. В чём тогда дело? Им действительно обязательно играть в эти игры? - Я хочу, чтобы ты положил руку мне на грудь. Малдер послушался и обхватил одну из грудей Скалли, тем не менее не начав ласкать или сжимать. Но, несмотря на это, тепло его пальцев заставило затвердеть её сосок, что точно не ускользнуло от внимания Фокса, но рукой он так и не пошевелил. - Малдер, почему ты так себя ведёшь? - Если ты не будешь говорить со мной, Скалли, я не буду знать, чего ты хочешь. Так вот в чём дело. Как обычно, Малдер пошёл по длинному пути, чтобы высказать, что у него на уме. Его сдержанность, вопросы о её первом разе и самых сильных сожалениях... всё это было хорошо продуманной тактикой, чтобы заставить Скалли открыть душу. Как и его непонятные намёки. Ну, говорить по душам Дане не хотелось. Самоанализ и откровенные беседы давались ей с трудом и лучшие времена, а что уже говорить о теперешней ситуации. В данный момент Скалли нуждалась в том, чтобы Малдер любил её просто так, не требуя объяснений. - Скалли, всё зависит от тебя. - Да неужели? - Он лгал сам себе, если верил в то, что говорил. Недавнее напряжение между ними возникло после его кошмара, а не её. - Ты сам-то уверен, что ничего не хочешь мне сказать? Малдер открыл рот и тут же закрыл, кивнул один раз, признавая правоту напарницы без спора и идя ей навстречу, прижался губами к её и начал целовать Скалли не менее пылко, чем она его. В этот раз Дана без проблем проникла языком ему в рот. И теперь Малдер не остановил её, когда она просунула руку между их телами, чтобы расстегнуть его штаны. Фокс прильнул к напарнице, лёг на неё и, задрав вверх её кофточку, обнажил и сжал грудь Даны рукой. "Мы не признаём очевидного, - подумала Скалли. - Мы соучастники этого заговора по отрицанию того, что скрыто в наших сердцах. И в этом можно винить только нашу трусость и ложные ожидания. Ты же хочешь верить, Малдер, как и я... в будущее, где будет место твоей преданности делу и моей любви, в будущее, где никому из нас не придётся отказываться от своего счастья". Скалли расстегнула его штаны, запустила руку в боксёры и обхватила пенис. Его эрекция была пока не полной, но всё быстро менялось по мере того, как Малдера всё больше охватывала страсть. Дане нравилось ощущать твёрдость, жар и гладкость его члена в своей ладони; она обхватила его пальцами и сжала, притягивая ближе к своей промежности. В дальнейших уговорах Фокс не нуждался и взобрался на напарницу, стягивая брюки со своих бёдер и попутно располагаясь между её разведёнными ногами. И только когда он попытался войти в неё, до него дошло, что она всё ещё в нижнем белье. - Чёрт, - сказал Малдер, становясь на колени. Не без его помощи Скалли избавилась от своего белья, и Фокс отбросил шёлковый чёрный предмет одежды и снова пристроился между ног Даны. Теперь она почувствовала, как сильно Фокс возбуждён. Он поцеловал Скалли в шею, в губы, в лоб, провёл руками вверх по её бокам, погладил по плечам, запустил пальцы в волосы, проник языком в рот. О, Господи, как же Скалли нравилось ощущать вес напарника на себе, и хотя из-за этого она не могла вдохнуть полной грудью, но отчаянно нуждалась в Малдере, а не в воздухе. Дане хотелось вдыхать запах своего мужчины, обхватить Фокса, слиться с ним воедино, почувствовать, как биение его пульса заставляет быстрее бежать кровь по венам, учащённый стук его сердца проникает, кажется, до костей, обновляет её душу. Скалли хотела завладеть Малдером целиком и полностью... чтобы почувствовать себя целой. - Малдер, я хочу... Она потеряла способность говорить, когда Фокс приподнял бёдра и начал проникать в неё. Дана раздвинула колени шире, чтобы побыстрее принять его. Она вскрикнула, когда он наполнил её. - Ц-с-с-с, всё хорошо, - выдохнул Малдер ей в ухо. Скалли закрыла глаза, борясь с наплывом чувств и слезами, которые вызвали его нежные слова. Она ощущала необычайное сочетание желания и удовлетворения, что само по себе было так удивительно, поражающе. Начав двигаться, Малдер прижался к ней сильнее. Давление одновременно уняло и разожгло её неудовлетворённую жажду. Лоно Скалли всё больше увлажнялось с каждым движением Малдера, позволяя ему мягко и нежно проникать в её тело. Обняв Фокса покрепче, Дана почувствовала, как бьётся его сердце - учащённо, пылко, и её собственное сердце пустилось вскачь. Скалли начала встречать толчки Малдера, приподнимая бёдра. Это заставило его ускорить темп, и ей понравился новый ритм - безжалостный, неистовый. Дыхание Фокса участилось, капельки пота блестели на его шее и груди, а несколько сорвались с его подбородка и упали на щёку Даны. Каждое резкое движение Малдера вниз вышибало воздух из лёгких Скалли. С приближением оргазма Дана не отдавала себе отчёта, что её ногти впились в спину Фокса. Скалли почувствовала жар внизу живота и тяжесть, из-за которой казалось, что каждая клеточка в теле готова взорваться. Тело Даны затрепетало, поглощённое волной тепла, а затем всё - грудь, руки, соски, пальцы, бёдра... словно онемели. Чувствуя, как кровь прилила к лицу, Скалли поняла, что скоро всё закончится - после каких-то четырёх толчков, трёх, двух... Когда удовольствие поглотило её, мир, казалось, исчез. Она не слышала ничего, кроме шума крови в ушах, не чувствовала ничего, кроме собственного бешеного сердцебиения. И не существовало больше ничего: ни дыхания, ни голоса, ни сил, ни воспоминаний, ни мыслей, только теперешний момент и только этот человек. Только Малдер, заполняющий её собой, толкающий её к краю, за пределы себя самой, в блаженство. Она витала где-то в мире эйфории, все чувства исчезли, осталось только мягко обволакивающее небытие, полная безопасность и пресыщенность. Потом Скалли судорожно вдохнула, набирая воздух в лёгкие и возвращаясь в реальность. Дана снова почувствовала вес тела напарника на себе, услышала учащённое дыхание Фокса. Вновь ощутив пальцы на руках и ногах, Скалли обхватила спину напарника и прошептала: - Сейчас, Малдер. Кончи в меня. Это стало последней каплей. Проникнув так глубоко в неё, как только мог, Малдер издал крик удовольствия. Скалли обнимала напарника, пока он изливал в неё семя. Такая близость между ними преисполнила Дану благоговейным трепетом, и её глаза наполнились слезами от избытка чувств. Это был самый идеальный момент для Малдера и Скалли. Ожидая, пока расслабятся мышцы напарника, она неподвижно лежала под ним, никуда не торопясь и позволяя ему восстановить дыхание и вернуться в реальность, как и она сама несколько мгновений назад. Хотя пребывание его в её теле становилось всё менее ощутимым, Малдер явно не спешил двигаться, измотанный и не желающий разрушать их единение. Скалли лениво выводила круги на его спине кончиками пальцев. Сердцебиение Фокса замедлилось, и он вздохнул. Потом Малдер поднялся - медленно, словно не желая оставлять её. Прежде чем он успел отвернуться, она заметила страх и сожаление из-за потери в его взгляде. - Нам ещё представится возможность, - пообещала Дана. - Правда, Скалли? С нами всё будет в порядке? Можно ли действительно узнать будущее? - Я не готова сдаться. А ты? Фокс отрицательно покачал головой, обхватил Дану руками и крепко прижал к себе. - Как ты могла такое подумать? *** Клиззи проснулась оттого, что Джини заползла к ней в постель. Дзе ещё не вернулся из Молитвенного вигвама, где он и другие мужчины планировали церемонии Мастодонта, куря трубки и попивая wo-chi. Вполне возможно, что это затянется на всю ночь. Сегодня Клиззи и Джини остались у очага её тёти Хо-Я. Негромкий храп доносился с соседних шкур, на которых спали сыновья тёти, вымотавшиеся во время послеобеденных игр. В центре хижины догорал огонь, его окружали восемь спальных мест, на которых и расположились на ночь сыновья Хо-Я, несколько дядюшек и тётушек Клиззи, и один или два кузена. Сама Хо-Я, чей муж тоже остался в Молитвенном вигваме, спала на расстоянии вытянутой руки от спального места Клиззи, которая подвинулась, когда Джини забралась под шкуры. - Что ты делаешь в моей постели, Цыплёночек? - Я не могу уснуть. - Почему? - Клиззи натянула одеяло из шкур до плеч девочки и подоткнула его. - Живот болит. - До сих пор? Ты выпила чай, который тебе дал шаман? - Да, но у меня внутри жужжат пчёлы. - Джини уткнулась лицом в плечо Клиззи. Та погладила девочку по волосам. - Почему эти пчёлы жужжат? Джини пожала плечами. Очевидно, она нуждалась в ободрении. Поцеловав девочку в макушку, Клиззи прошептала ей на ухо: - Обычно у меня в животе пчёлы жужжат, когда я боюсь. - А что тебя пугает? - Ох, да самые обычные вещи. Саблезубые кошки, голодные зимы, оставаться одной, когда Дзе уходит к далеким кланам за пищей. - Последнее случилось прошлой зимой, когда у клана Совы почти закончились запасы мяса. Дзе и два его кузена отправились к клану Медведя, и их не было много дней, и вернулись они с обморожениями и истощёнными, но с достаточным количеством вяленого мяса, жира мастодонта и кедровых орехов, чтобы племя дожило до весеннего перехода. - А тебя что пугает? Джини крепко обняла Клиззи за талию. - Мне... мне обязательно быть с мужем? А-а-а, вот оно что. Значит, Джини всё же не такая уж взрослая. - Нет, но я говорила тебе, как это приятно, и ты сама знаешь, как тяжела жизнь незамужней женщины. - Знаю. - Но?.. - Я боюсь. Клиззи отстранилась, чтобы видеть глаза девочки. В свете костра было заметно, что её лицо припухло от рыданий, а на щеках остались высохшие следы от слёз. - Расскажи мне, что тебя пугает. Джини нахмурилась, её глаза стали серьёзнее. - Джэа сказала, что дети приходят от мужчин. Проползают через их штуковины во время совокупления. Это правда? Клиззи не смогла сдержать улыбку. - Да, это правда. - Тогда зачем ты молишь Духов о ребёнке? - Потому что Духи контролируют всё. Даже переползание маленьких деток из мужчины в женщину. - Но эти детки, должно быть, очень, очень маленькие, так ведь? - От волнения Джини приподняла брови, которые имели точно такой же изгиб, как брови Дзе. Клиззи любила маленькую сестрёнку своего мужа. Она обняла девочку и сказала: - Да, они очень, очень маленькие. - И они не делают тебе больно, когда попадают внутрь? - Нет, не делают. - Тогда почему?.. - Джини покраснела, как кипрей. - Что почему? Девочка понизила голос до шёпота: - Почему женщины иногда кричат, когда возлегают с мужьями на спальных шкурах? Клиззи улыбнулась и ущипнула Джини за раскрасневшуюся щёчку. - Это не крик боли, это крик страсти. Джини покраснела пуще прежнего, её щёки напоминали две круглые клубнички. - У тебя есть ещё вопросы? - спросила Клиззи. Джини отрицательно покачала головой, потом кивнула. - Это значит "нет" или "да"? - Да. - Джини прильнула к Клиззи, спрятав лицо под шкурами, которые приглушали её голос, когда она говорила: - А мужская штуковина становится такой же большой, как у жеребца, когда он совокупляется? Это заставило Клиззи громко рассмеяться. - Нет, мой Цыплёночек, не настолько. Неудивительно, что у тебя пчёлы в животе жужжали, если так думала. Можешь быть абсолютно уверена, что у мужчины он становится достаточно большим, чтобы наполнить женщину, и не больше. И нет причин этого бояться. - Клиззи, мы можем пойти домой? Мне здесь не нравится. - Я думала, ты не можешь дождаться Праздника Мастодонта с играми, музыкой и танцами. - Не могу. Но... можно я буду спать в твоей постели сегодня? - Конечно, ты можешь спать со мной, по крайней мере до возвращения Дзе. Но потом ты вернёшься в свою собственную постель, как большая девочка. Договорились? - Договорились. - Джини поцеловала Клиззи в щёку. - Я люблю тебя, Клиззи. - Я тоже люблю тебя, Цыплёночек. А теперь спи. У нас завтра много дел. *** Малдер сидел у выхода из пещеры, облокотившись на колени и глядя на звёзды. Было немного за полночь, и Млечный путь над головой разделял безоблачное чёрное небо на две половины, как целая река гранёных алмазов. Луна клонилась всё ближе к западной линии горизонта, а откуда-то из долины внизу доносился волчий вой. От звука у Малдера на голых руках проступали мурашки. Начав растирать их ладонями, Фокс устремил взгляд в небо в поисках спутников связи, но, не увидев ни одного, принялся размышлять над тем, как же они со Скалли сумеют когда-либо вернуться домой. Когда с неба вдруг начал падать метеорит, Малдер разглядывал его огненный угасающий хвост, пока тот не исчез совсем. Поможет ли, если загадать желание на падающую звезду? Господи, Малдер не находил себе покоя. Вместо того чтобы помочь справиться с бессонницей, занятие любовью со Скалли возымело противоположный эффект, прогнав сонливость и оставив после себя тревогу. Фоксу не стоило делать этого с напарницей, не проверив наличие её чипа. Но, потеряв голову из-за страстности момента, Малдер не подумал об этом. Как же глупо с его стороны. Если Скалли теперь забеременеет... - Малдер? - за его спиной раздался голос Даны. Малдер оглянулся на неё через плечо. Она накинула одну из спальных шкур на обнажённые плечи и встревоженно нахмурилась. - Прости. Я разбудил тебя? - спросил Фокс. Скалли села рядом с напарником. - Нет, мне показалось, что я слышала волков. Малдер кивнул. Несколько минут они слушали пение кузнечиков; в воздухе пахло сосной и древесным дымом, напоминая Фоксу о многих выходных в Квонокотаге, выпадавших ближе ко Дню памяти [амер. день памяти павших в гражданской войне в США 1861-65 гг., в испано-американской и других войнах (30 мая)]. В такие дни с затянутого туманом океана дул ветер, принося запах росших на берегу залива вечнозелёных деревьев и холод, из-за которого можно было растопить камин. Сэм начинала умолять приготовить сморы [c’мор или смор (англ.*S’more от англ.*some more — «ещё немного»)*— традиционный американский десерт, который едят в детских лагерях обычно по вечерам у бивачного костра. S’more состоит из поджаренного маршмэллоу и куска шоколада, прослоенных в два куска крекера «грама». Происхождение самого десерта неизвестно, но первый опубликованный рецепт находится в «Tramping and Trailing with the Girl Scouts» в 1927. Рецепт написала Лоретта Скот Кру], и мама шла на уступки с условием, что Фокс поможет сестре жарить маршмэллоу. Малдер снова посмотрел на звёзды. - Они древние. Звёзды, я имею в виду. Их свету миллиарды лет, когда мы его видим. Скалли передёрнуло, и, поплотнее завернувшись в шкуру, она спросила: - Почему ты это сказал? - Не знаю. Просто думаю о путешествиях во времени, полагаю. А что? Дана закусила губу и покачала головой. - Что случилось? - У Малдера засосало под ложечкой от одной мысли о недавнем приступе Скалли. - Нечто подобное ты говорил в моём... видении. Так, значит, теперь она называет это видением, а не "расстройством восприятия реальности", да и детали она помнила не так смутно, как говорила. - Неужели? - М-м-м. - Дана начала поправлять одеяло из шкуры. - Я обдумывала твою теорию о существовании потокового пространства. - А что с ней не так? - Полагаю... - Дана осеклась и прочистила горло, глядя в тёмную ночь. - Полагаю, время не двухмерное, как ты его описал, но... трехмерное. Трехмерное? Как пространство? К чему Скалли клонит? - Что натолкнуло тебя на подобную мысль? - Это соответствует имеющимся у нас данным. Малдер не был уверен в том, о каких данных она говорит, но догадался, что это как-то связано с её "видениями". - Ты утверждаешь, что время нелинейно? - Предполагаю, что оно может двигаться в более чем двух направлениях. Вперёд, назад и... - Продолжай. - Представь время не как линию, а как сферу, по которой мы можем передвигаться вперёд, назад, в стороны, по прямой, по дуге, по петле. Малдер представил двух муравьёв, ползающих по бейсбольному мячу, их извилистые пути иногда пересекались. Потом Фокс представил, что бейсбольный мяч похож на шар для боулинга с тремя отверстиями, один из воображаемых муравьёв какое-то время балансировал на самом краю одного из них и в конце концов свалился. - Хм, всё может быть куда сложнее, чем ты говоришь. - Правильно. Мы можем углубляться в сферу, вероятно, пройти сквозь неё. Фокс кивнул, думая о невезучем муравье. - Малдер, всё гораздо хуже. Один из муравьёв внутри мяча, пока другой всё ещё ползает по поверхности. - Ты и я необязательно находимся в одно и то же время и в одном и том же месте, так сказать. - Вот именно. Если время трехмерно, и мы движемся вокруг и сквозь него независимо друг от друга, то завтра ты можешь проснуться подростком, а я старушкой. Господи, неудивительно, что она выглядела настолько обеспокоенной. - Эта твоя теория имеет какое-то отношение к... э-э... видениям, которые у тебя были? Дана глубоко вдохнула. - Частично. Я видела некоторые вещи, которые казались очень реальными, хотя я знала, что они не произошли... пока что. - Какие вещи? - Мне выстрелили в живот. Это напугало его. - Кто? - Какой-то агент ФБР, насколько я могу судить. Я не узнала ни этого человека, ни место. - А это не мог быть просто очень, очень реалистичный сон? - Ну, я бы с этим поспорила. - Она грустно улыбнулась. - Есть также другие вещи, и они совпадают с тем, что происходит с нами здесь. Я видела, как сводила татуировку. - Думаешь, это поэтому она теперь блекнет? - Вполне возможно. Двигалась ли Скалли вперёд в будущее, пока он возвращался в прошлое? Потом его осенило. В будущем Дана видела, как в 20-м веке с ней происходило то, чего ещё не было, что должно означать, что они вернулись в своё время. И, возможно, в её видениях таился ключ к их вероятному возвращению. - Скалли, кто такая Арбутус Рей? - Малдер... - Кто она? Скалли посмотрела прямо на него и нахмурилась. - Женщина, которая работала медсестрой в мемориальном госпитале Доминика Савио в 1979. - И?.. - Она утверждала, что там умерла твоя сестра. Эти слова были как пощёчина, и Малдер даже отшатнулся, словно его действительно ударили. - В 1979? Это невозможно. Сэм тогда было всего четырнадцать. Мы видели её взрослой. - Она не могла умереть. Не могла. - Мы видели её клона. А клоны человека могут быть созданы спустя годы после его смерти. - Нет. Я не могу... Ты видела её тело? В своём видении ты действительно видела Сэм мёртвой? - Нет, просто почувствовала, что это правда. - Почувствовала?.. - Скалли никогда не верила в предчувствие раньше. Что изменилось теперь? - Я... не могу принять это, Скалли. Это... это был сон, галлюцинация, а не пророчество. - Малдер, мы оба знаем, что это возможно и что способны сделать люди, обладающие необходимыми научными ресурсами и не имеющие совести. Мой рак, зачатие Эмили. Неужели так сложно представить, что и судьба Сэм - это тоже часть того же тайного плана? Хотя он и думал так же уже длительное время, но не мог даже себе представить, что Сэм мертва. Его опустошали мысли, что сестра могла умереть много лет назад, что он больше никогда её не увидит, что никогда не сможет наверстать упущенное... Фокс встал и направился в пещеру, но тут же вышел обратно, когда воздух начал казаться слишком душным, а огонь - слишком жарким. Малдер терзался сомнениями, а от раздражения у него начала зудеть кожа. Ему хотелось швырнуть или пнуть что-то, орать на звёзды что было сил. Скалли оставалась на месте, неподвижно пережидая, пока он справится со своим неверием. - У тебя нет доказательств, - в его голосе слышался неподдельный ужас, когда Фокс начал спорить. Господи, могло ли так случиться, что он всю взрослую жизнь гонялся за призраком? - Я твердила тебе те же слова больше раз, чем могу сосчитать, Малдер, но сейчас говорю, что верю: увиденное мной - правда. Я верю, что это было наше будущее. Он присел рядом с ней, пытаясь изо всех сил совладать с собой. Именно потому, что её слова были нехарактерными для неё, Малдер знал, что стоит к ним прислушаться. Если Скалли склонялась к сверхъестественному объяснению пережитого ею опыта, то наверняка удовлетворила свой непобедимый скептицизм достаточно веской причиной. - Чуть раньше сегодня ты в эти свои видения не верила. Что заставило тебя передумать? Почему теперь ты так уверена? - спросил Малдер. - Это. - Она распахнула шкуру, наброшенную на плечи, и обнажила живот. Над пупком явно был шрам от недавнего огнестрельного ранения. - Обнаружила его несколько минут назад.