Дневники Мастодонтов

Ревность жгла Малдера изнутри. Подгоняемый своим нарастающим гневом и продолжительным галлюциногенным эффектом wo-chi он, спотыкаясь, сломя голову нёсся к ближайшей хижине в поисках Скалли. Фокс был убеждён, что его напарница в опасности, и представлял, как она отбивается от наглых домогательств пещерного выродка. От одной этой мысли у Малдера кожа покрывалась мурашками, а руки чесались от желания свернуть шею проклятому неандертальцу. Фокс вломился в дверь, вопя: - Скалли! Скали-и-и-и! - Он остановился почти у чьей-то постели. Спальные места дикарей располагались полукругом у тлеющего очага, и вот теперь сразу восемь пар глаз уставились на Малдера из-под спальных шкур, поражённо моргая. Раздался чей-то удивлённый вдох, и расплакался ребёнок. - Скалли? - спросил Фокс, его голос звучал слишком громко в замкнутом пространстве. Малдер принялся всматриваться в лица, освещённые лишь тусклым светом угасающего пламени, пока не убедился, что Скалли в хижине нет. А вот ребёнок расплакался сильнее. - Eh-ha-jay, nil-chi-tso, - рявкнул хмурящийся мужчина с заплетённой в косичку бородой и проколотой нижней губой. Он поднялся с постели, чтобы преградить Малдеру путь. Хотя дикарь был невысоким, но имел крепкое телосложение и сильные руки и ноги. Его медно-красную кожу покрывали чёрные, угрожающего вида татуировки - геометрические фигуры, которые только подчёркивали его мускулистость. - Простите, хижиной ошибся, - промямлил Фокс, слишком поздно осознав, как безрассудно было вот так вот врываться. Татуированный дикарь приблизился к нему с угрожающим видом, сжимая напоминавшие кувалды кулаки. Он остановился на расстоянии вытянутой руки, свирепо глядя из-под тёмных бровей на незваного гостя. - Я... Я вообще-то Дзе ищу, - объяснил Малдер. - Вы его случайно не видели? Дикарь нахмурился ещё сильнее. - Eh-ha-jay, - повторил он, указав бородатым подбородком в сторону двери. - Наверное, нет. Фокс попятился назад к выходу, где его встретило целое море угрюмых физиономий. По крайней мере две дюжины людей с заспанными глазами ожидали его, разбуженные его криками. Чувствуя себя загнанным в ловушку, оказавшись между толпой и разгневанным дикарём с татуировками, Малдер сделал то единственное, что ему оставалось. Продолжая стоять на месте, он прижал ладони ко рту, сложив их рупором, и позвал Скалли так громко, как только мог, а затем назвал Дзе рядом красочных эпитетов, от которых у свидетелей округлились глаза. Дикари уловили резкость его тона, даже если не поняли смысла слов. Тут в толпе мелькнуло знакомое лицо; Фокс узнал Лина - старшего мужчину с огромными ручищами. Тот приближался с суровым, но спокойным выражением. Малдер заскрежетал зубами, пытаясь совладать с собой. Вне сомнения, его вспышка гнева не на шутку разозлила этих людей, а может, даже была воспринята ими как прямое оскорбление, а Фокс был один против всех. И каждый пристально его рассматривал, что вдруг напомнило ему о его уязвимости... и наготе. И хотя большинство присутствующих тоже явились сюда в чём мать родила - ведь их неожиданно разбудили среди ночи - но это не особо повлияло на дурные предчувствия Малдера. Окружившие его мускулистые мужчины выглядели очень уверенными в себе, ведь явно привыкли встречаться с куда худшими угрозами, чем один голосистый сумасшедший. Лин положил увесистую ручищу на плечо Малдеру, пригвоздив того к месту. Старший дикарь выглядел спокойнее остальных, поэтому Фокс решил рискнуть принять его помощь и сказал: - Мне нужно найти Скалли... э-э... Дану. Ты знаешь, где она? Или Дзе? Дзе и Дана? - Малдер повторил их имена несколько раз, чтобы убедиться, что его поняли. Лин кивнул и посмотрел мимо толпы на лагерь. - Tehi, - сказал дикарь, обхватив рукой плечи Малдера, и повёл его через расступившуюся и собиравшуюся последовать за ними толпу. Прошли они недалеко, и Лин остановился у жилища, в котором Фокс обнаружил подмену чуть раньше. Ожидавшая у двери Клиззи заметно нервничала и выглядела напуганной, потупив глаза и явно утратив свой прежний энтузиазм. Малдер понял, что ей стыдно, и заметил обвинение в глазах окружающих. Её что, винили за его вспышку гнева? Лин и Клиззи поговорили о чём-то, и из-за его грубого тона она несколько раз вздрогнула, а когда бросила быстрый взгляд на Малдера, в её глазах стояли слёзы. Фокс заподозрил, что её всё же считали виноватой в том, что он устроил. Повлечёт ли за собой его отсутствие хороших манер последствия для неё? И хотя Малдер жалел девушку, но в данный момент у него имелись заботы поважнее. Ему нужно было найти Скалли. - Где Дана? - спросил он у Клиззи требовательным тоном. Её взгляд остановился на хижине на краю деревушки. - Na-hos, - сказала дикарка, указывая мимо его плеча дрожащей рукой. Малдер отвернулся от толпы и направился к хижине, где, не задерживаясь у двери, ворвался внутрь. Как он и боялся, Дзе был там со Скалли, но неандерталец вовсе не принуждал её к нежелательной близости. По правде говоря, он вообще не имел возможности прикоснуться к Дане, ведь та держала его на расстоянии, направив на него его собственный каменный нож. - С тобой всё в порядке, Скалли? - спросил Малдер. - Да. - Она сидела на корточках у очага, сжимая оружие в руке. Дзе сидел неподалёку, скрестив ноги. Малдер тут же подошёл к нему и без предисловий со всей дури заехал в челюсть. Дзе пошатнулся, но сохранил равновесие. Фокс снова его ударил. При этом раздался резкий хруст, когда костяшки пальцев встретились с костью, но дикарь всё же не упал. Малдер попытался ударить и в третий раз, но Дзе перехватил его руку и дернул, вынудив агента встать на колени. Усмирённый медвежьим захватом дикаря Фокс не знал, что делать дальше. Малдер слышал, что встревоженные зеваки уже спешили к двери, что напомнило ему о стае канюков, которые окружили его и Скалли в их первый день в плейстоцене. - Он притронулся к тебе, Скалли? - спросил Фокс, гневно глядя на Дзе. - Я... Я в порядке, Малдер. Он не причинил мне вреда. Растерянная полуулыбка медленно заменила хмурое выражение на лице Дзе, и он отпустил кулак Фокса. - Мал-дар? - спросил дикарь озадаченно, но добродушно, а затем продолжил говорить дружелюбным тоном, с улыбкой кивая на Скалли, а в заключение добавил: - Да-на nil-ta. Из всего сказанного Малдер понял только имя напарницы. - Я не знаю, что ты говоришь, - заявил Фокс. Охватившее его раздражение только усилило его гнев, ведь происходящее казалось полным безумием. - Да-на ye-tsan Дзе. A-nah-ne-dzin, - сказал Дзе, хмыкнул и указал на свои бёдра. Малдер взглянул вниз, лишь чтобы увидеть, что Дзе, без сомнения, был возбуждён. - Сукин сын! - Фокс набросился на дикаря, намереваясь придушить улыбающегося ублюдка. - Она моя, ты грёбаный... Но рефлексы Дзе снова его не подвели, и он остановил Малдера, схватив его за запястья и удержав на расстоянии вытянутых рук. Улыбка дикаря исчезла, он нахмурился и сказал: - Beh-gha. Хва-тит. Тут в дверях появилась Клиззи. Её глаза широко распахнулись при виде сцепившихся Дзе и Малдера. Она начала тараторить что-то и размахивать руками. Дзе прокричал что-то в ответ, ни на миг не ослабляя свой захват. Казалось, никто и не собирался никого слушать. Не имея возможности освободиться, Малдер тоже начал орать. И только когда Скалли встала и выкрикнула непререкаемым тоном: - Тихо! - все замолчали. - Вот так-то лучше, - сказала она, глядя на каждого по очереди. - А теперь, пожалуйста, кто-нибудь объясните, что, чёрт возьми, здесь происходит? *** Люди из трёх кланов ждали у открытой двери хижины Да-ны, чтобы услышать, как Клиззи собирается помирить Дзе и его разгневанного партнёра по обмену. Под столькими любопытными взглядами она начала трепетать, словно кролик перед волчьим логовом. Конечно же, она была виновата в сегодняшнем недоразумении, хотя и не совсем понимала, что сделала неправильно. Она следовала традициям клана вплоть до малейших деталей, готовя жилища, себя и Да-ну. Но всё равно Мал-дар разозлился и отказался принять её в обмен на Да-ну. Поведение новопришлого было совершенно непонятно Клиззи. К тому же так он подвергал себя и Да-ну опасности. Ведь если он не изменит своё решение, их изгонят из клана. Без кровных или партнёрских уз новопришлых будут считать не заслуживающимидоверия и вынудят уйти. А если они и уходить откажутся, их просто убьют. Учитывая, как много поставлено на карту, Клиззи надеялась найти способ мирно решить возникшую проблему. Дикарке нравились эти чужаки, они никак не проявили враждебность к клану, вели себя мягко с Джини, и в теперешнем изобилии мяса мастодонта была их немалая заслуга. Существовали и иные причины, почему Клиззи не хотела просто сидеть и смотреть на то, как выгонят новопришлых... причины, о которых ей не хотелось вспоминать. Она несла ответственность за происходящее, ведь всё началось с того, что она уговорила Дзе принять Мал-да-ра в качестве партнёра по обмену. И именно она оставляла метки, которые и привели новопришлых к Индюшиному озеру. Будет непросто признать, что её действия являлись нежелательными и причинили вред клану. Ко всему прочему, Клиззи несла непростую ношу вины за своё прошлое, ведь она доставила племени немало хлопот четыре года назад, когда стала женой Дзе. Её кузена Клэша изгнали из-за её легкомысленности. И её брат Тзи-и тоже ушёл. Те времена стали очень трудными для всех, и Клиззи не хотелось, чтобы подобное повторилось. Стремление загладить вину за грехи прошлого только подогревало её желание уладить всё сейчас. Клиззи в очередной раз пожалела, что не разговаривает на языке клана Угря. Если бы она знала хотя бы несколько слов, то это жуткое недоразумение осталось бы позади. Дикарка встала на колени спиной к назойливым зевакам, решив обратиться к Да-не, потому что, откровенно говоря, угрюмый вид Мал-да-ра пугал не на шутку. Новопришлые сидели рядышком лицом к ней, одетые теперь в чистые шкуры, которые Клиззи оставила для них ранее. Грудь Да-ны покрывала её странная чёрная одежда - маленькая блестящая туника без застёжек. Дзе тоже надел свою набедренную повязку, а затем отошёл в другой угол жилища - подальше от остальных, где теперь с холодным выражением лица покачивался на пятках. Он уже сказал всё, что собирался; если Мал-дар не хотел этого партнёрства, то так тому и быть. Дзе не будет умолять кого-то переспать с его женой, ведь сделав так, он совершил бы неподобающий и постыдный поступок. Без сомнения, отказ Малдера был оскорблением для Дзе и для клана. - Пожалуйста, сестра, - начала Клиззи самым уважительным тоном, на который только была способна. - Я виновата в том, что между этими партнёрами по обмену возникла размолвка. - Она по очереди взглянула на Дзе и Мал-да-ра, оба выглядели зловеще. Это снова напомнило ей о неудавшемся партнёрстве Дзе с Клэшем, её щёки начали гореть от стыда. Муж простил её только потому, что посчитал, что Клэш вынудил её сделать то, что она сделала той ночью, но это было не совсем так. Клэш предложил Клиззи красивое украшение для волос за то, что она разделит с ним спальные шкуры. Необычную вещицу изготовили из такой милой раковины, каких дикарка ещё не видывала. Безделушку украшало вырезанное изображение lo-tso - огромной мифической рыбы, по слухам, превосходившей размерами самца мастодонта. Клэш получил украшение от путешественника, посетившего гигантские воды на западе, где, говаривали, и жил lo-tso. По словам Клэша, того человека звали Та-бас-дсисси - Бегущий по побережью, и он был отменным менялой, но не настолько хорошим игроком. Та-бас-дсисси сделал ставку и проиграл украшение Клэшу во время партии в Ne-e-lahi. Клэш пообещал Клиззи раковину моллюска в обмен на ночь с ней. Дикарка знала, что возлегать на спальных шкурах со своим кузеном неправильно, но безделушка оказалась слишком сильным искушением. Наутро Клэш сдержал своё слово и отдал ей украшение для волос, а ещё похвастал перед своим лучшим другом Тзи-и тем, что сделал, а тот вскоре проболтался о произошедшем Дзе. Дзе, конечно же, впал в ярость и чувствовал себя униженным. Клиззи тоже устыдилась своего поступка и выкинула украшение в озеро Малого Ветра, ничего не сказав об этом мужу. Вместо этого она позволила Дзе и всему клану поверить в то, что Клэш вынудил её вступить с ним в близость. Её кузену не доверяли по многим причинам, поэтому никто не обратил внимания на его протесты и не стал слушать его историю об украшении для волос. Клиззи молчала, когда Клэша изгоняли за связь с собственной кузиной. Она также не проронила ни слова, когда её родной брат Тзи-и ушёл вместе с ним. Дикарка хранила этот ужасный секрет до сегодняшнего дня, не сказав даже Дзе - человеку, которого любила и которому доверяла, как никому другому. Неудивительно, что Духи продолжали наказывать её, не давая ей ребёнка - заслуженное воздаяние за её проступки и лживость. Она заслужила их гнев за сотворённые ею вещи. Отбросив плохие воспоминания, Клиззи сказала Да-не: - Пожалуйста, объясни мне, как я могу подарить наслаждение Мал-да-ру. - Она указала на себя, а потом на него. Да-на решительно покачала головой. - Нет. Нет Клиззи и Малдеру. Нет Дзе и Дане. Зеваки зажужжали, как мухи, ведь её возражения не имели никакого смысла. Клиззи попыталась убедить новопришлую снова. - Я прошу прощения за любую обиду, которую я нанесла, и сделаю всё, что нужно, чтобы это исправить. Да-на продолжала хмуриться, совершенно не тронутая её извинением. Клиззи снова указала на себя, а потом на Мал-да-ра. - Я могу удовлетворить его, если он позволит мне ещё раз... - Нет Малдеру и Клиззи! - прорычал Малдер, как разъярённый медведь. Клиззи схватила свой тотем, надеясь на его поддержку и силы. -Но... мы должны. Обмен - это хороший обычай. Он укрепляет доверие. Все это знают. - Она крепко сжимала свой тотем, что придавало ей мужества, как всегда, когда она была напугана или сбита с толку. Глядя в светлые глаза новопришлой, дикарка мысленно молилась Духам о наставлении. И вдруг ей в голову пришла странная мысль. Вероятно, обычаи клана Угря являлись настолько же необычными, как и глаза и волосы Да-ны. Клиззи подумала о непонятном языке новопришлых, чуждых одеждах и экзотических украшениях, а также о том, что эти люди не знали таких элементарных вещей, как виды съедобных трав или мыльный корень. Было ли возможно, что им неизвестны и правила обмена жёнами? Или же их племя практиковало иной обычай? Дикарка повернулась к толпившимся у двери людям, надеясь найти кого-то, кто мог знать ответ на её вопрос наверняка. - Кто-нибудь из вас когда-либо посещал клан Угря? - спросила она. Все присутствовавшие начали качать головами и бормотать, что нет, не посещали. - Кузен моей сестры из клана Лося слышал, что люди из клана Угря порой едят человеческую плоть, - заявил один мужчина. Второй, глядя с подозрением на новопришлых, просунул голову в дверь. - Я считаю, что надо изгнать этих чужаков прямо сейчас, пока они не решили убить нас во сне и приготовить на завтрак. Услышав это предложение, толпа зашумела, как клубок гремучих змей в гнезде. - Чужакам нельзя доверять, - настаивали они. Клиззи проигнорировала их беспокойство и обратилась к своему мужу. - Дзе, а практикует ли клан Угря наш обычай обмена жёнами? Его брови удивлённо приподнялись. - Что это за клан такой, где нет такого обычая? - спросил он скептически. - Всем известен этот обычай. Как человек может доверять своему партнёру по обмену, не обменявшись с ним жёнами? Дзе бросил свирепый взгляд на Мал-да-ра, и новопришлый ответил тем же. Клиззи прочистила горло, пытаясь привлечь внимание мужа. - Надо признать, что их обычаи и нравы весьма странные, Дзе, - напомнила она. - Украшение на твоём запястье... - Клиззи кивнула на уникальный браслет Мал-да-ра. - Ты видел что-нибудь подобное раньше? Она знала, что не видел. Дзе показал ей необычный свет украшения всего несколько дней назад, радуясь, как ребёнок, тому, что мог зажечь и погасить его, всего лишь нажав на один из маленьких выступов. Дикарь мельком взглянул на своё украшение. - Объясни им обычай, а потом послушаем, что они скажут. У Клиззи появилась надежда, что, возможно, она, в конечном счёте, и не виновата в сегодняшних неприятностях. И всё ещё можно исправить для всеобщей выгоды. Но как объяснить нечто столь сложное, как обмен жёнами, не зная общего языка? Жесты тут не помогут, в этом она уже убедилась; Да-на и Мал-дар понимали слишком мало из них, даже из самых базовых. Можно, конечно, было бы попробовать нарисовать картинки на земляном полу, рисуй она получше. Но Клиззи не могла прочертить даже аккуратную линию, а что уже говорить о чём-то посложнее. - Я не знаю, как это объяснить, - сказала она, чувствуя, как тают её надежды. Но тут из толпы вышел Лин. - Давай я попробую, - заявил он, а затем присел на корточки рядом с Клиззи и нарисовал пальцем на земле несколько кругов. - Это наши хижины, а это деревня, - сказал Лин, переводя взгляд с одного лица на другое. - А теперь дайте мне ваши амулеты. Клиззи сняла и положила свой тотем на его огромную ладонь. Дзе без колебаний сделал то же самое. Да-на также сняла свой амулет-лису, а потом убедила Мал-да-ра снять его ожерелье из когтей и передала оба украшения Лину. Тот положил украшения внутрь двух кругов: тотем Клиззи с тотемом Дзе, а ожерелье Мал-да-ра с амулетом Да-ны. - Дзе и Клиззи, - сказал Лин низким голосом, указывая на переплетённые украшения, а затем указал на принадлежавшие новопришлым, лежавшие одно напротив другого в отдельном круге, и добавил: - Мал-дар и Да-на. Когда все кивнули в знак того, что поняли, Лин переложил украшения, чтобы продемонстрировать таким образом обмен супругами. - Не-а, - возразил Мал-дар. - Положи всё обратно. Лин покачал головой, отказываясь переложить украшения на их прежние места. Выражение его лица было суровым. Он являлся человеком, привыкшим отдавать приказы, которым беспрекословно подчинялись, старейшиной, которого уважали за мудрость, силу и умения. Он поднял вверх свой огромный палец и сказал: - Чтобы закрепить партнёрство соответственно нашим обычаям, Дзе из клана Совы и Мал-дар из клана Угря обменяются жёнами на одну ночь. Новопришлые дали понять, что не уловили смысла его слов, поэтому Лин изобразил "ночь", наклонив голову и закрыв глаза, а затем потянулся и зевнул, чтобы изобразить "день". Он повторил свои действия несколько раз, пока не уверился, что все его поняли, и только после этого переложил украшения на их прежние места. - Ладно, я понял, но ответ всё же "нет", - настоял Мал-дар. Клиззи не поняла его слов, но уже знала, что он имел в виду под "нет". Новопришлый отрицательно качал головой каждый раз, говоря это слово, и подобное движение головой, кажется, имеет одно и то же значение у всех. - Дядя Лин, пожалуйста, помоги Мал-да-ру понять последствия его отказа, - сказала дикарка, потупив взгляд в знак уважения. Лин пристально посмотрел в глаза упрямца из клана Угря и сказал: - Отказ подчиниться правилам заключения партнёрства приведёт к изгнанию или смерти. Затем он поднял украшения новопришлых и швырнул через хижину. Они стукнулись о дальнюю стену. После этого Лин вынул нож из чехла на поясе, каменное лезвие выглядело очень острым. В мгновение ока дикарь выбросил руку с ножом в сторону Мал-да-ра, остановившись на волосок от его горла. - Думаю, я понял, - сказал тот, отодвинувшись назад и медленно поднимаясь на ноги. - Давай, Скалли. Пошли отсюда. - Он протянул ей руку. - Малдер... - Да-на нахмурилась. - Моя лодыжка. Он глянул на её воспалённую, перевязанную ногу и громко выдохнул, а его напряжённые до этого руки вдруг бессильно повисли вдоль тела. - Я не позволю этому случиться. Мой ответ "нет", - сказал новопришлый тоном, не допускающим дальнейшего обсуждения, и посмотрел на Лина злобно. Старший мужчина пожал плечами, не желая взваливать на себя груз ответственности за принятое чужаком решение. Ему было всё равно, останутся ли новопришлые, уйдут или умрут. - Тебе решать. Клиззи поразило то, что кто-то предпочёл бы изгнание или смерть такой тривиальной вещи, как обмен жёнами. Это просто в голове не укладывалось. Мал-дар точно ещё не понял всю серьёзность последствий своего решения. Она должна попытаться ещё раз втолковать ему, что и как. Вскочив на ноги и не обращая внимания на косые взгляды дикарей, Клиззи пересекла хижину, чтобы поднять украшения новопришлых. Вернувшись с ними к кругам, она снова переложила ожерелья так, чтобы продемонстрировать обмен жёнами. - Пожалуйста, - Клиззи начала умолять Мал-да-ра. - Только одна ночь. Пожалуйста. Тот отрицательно покачал головой. - Не-а. Его странный отказ был последним из того, что он сказал прежде, чем покинуть хижину. *** - Малдер? - крикнула Скалли, ковыляя за ним. Он не ответил и не остановился. Расстояние между ними увеличивалось с каждым шагом Малдера. Скалли уже едва различала его фигуру в дыме лагерных костров и предрассветной тьме, а Фокс всё упрямо нёсся вперёд на гору прочь от деревни; он ни на миг не замедлил шаг, пробираясь через доходившую до колен темную траву туда, откуда они пришли. Остающиеся позади костры в очагах, освещавших хижины, напоминали жертвенные. Никто не вышел на улицу, чтобы последовать за новопришлыми или окликнуть их. Дикари, казалось, понимали, что им надо поговорить, чтобы принять решение: остаться ли, приняв обычаи клана, или уйти. Скалли пыталась передвигаться быстрее, но не могла из-за повреждённой лодыжки. Обезболивающее воздействие чая шамана уменьшалось, и каждый шаг теперь становился пыткой. - Малдер? - снова позвала Дана. Из-за резкой боли у неё перехватило дыхание, и ей пришлось идти медленнее. Скалли мысленно прокляла своё растяжение и напарника. Чёрт его дери, почему он не останавливается? - Малдер! - Оставайся или пошли со мной, Скалли, - крикнул Фокс, - но не жди, что я останусь для... для... - Не замедляя шаг и не оглянувшись на неё, он отмахнулся от всего лагеря. Уход был неприемлемым, насколько Дана могла судить. Ни она, ни Малдер не обладали необходимыми для выживания в ледниковом периоде навыками. Они уже убедились в этом с дюжину раз в голодные дни последних двух недель. Не зная ни одного съедобного растения, не умея сохранить мясо, которое так редко удавалось добыть, они наверняка умрут от голода, оставшись без помощи племени. И предугадать, на сколько они застрянут в прошлом, тоже невозможно. Ещё на неделю? Месяц? На годы? А что они будут делать, когда придёт зима, и пропитание станет ещё скуднее, а условия - ещё суровее, чем сейчас? А доживут ли они хотя бы до конца лета? Саблезубые тигры, мастодонты, змеи... да опасность, казалось, таилась за каждым камнем. - Малдер, остановись, пожалуйста! - крикнула Скалли ослабевшим от отчаяния голосом. - Моя лодыжка... я не могу... Это заставило его остановиться. Малдер повернулся и принялся ждать, рассерженно сжав кулаки и высоко задрав подбородок, явно готовясь к битве. Если Фокс и испытывал хоть какое-то сочувствие к Дане из-за её состояния, то никак этого не показал. Поравнявшись с напарником, Скалли заметила гневный блеск в его глазах и услышала, как сбилось его дыхание от страха. - Малдер, куда ты собрался? Её вопрос застал его врасплох. Фокс явно не успел ничего спланировать, а просто убегал. - Я никогда не соглашусь на... на это. - Он указал пальцем на лагерь. Малдер был разъярён, Скалли и не помнила, чтобы когда-либо видела его таким злым. Дана попыталась выровнять дыхание и сохранить спокойствие. Не совладай она с собой сейчас, это только сильнее разгневает Фокса. - Что ты хочешь делать? Он окинул взглядом окрестности, словно ответ скрывался где-то в сумерках. Скалли выжидала, позволяя Малдеру обдумать все варианты действий. - Ты смогла бы сделать это? - спросил он наконец-то, выплёвывая слова. - Смогла бы переспать с ним? Могла ли она? Она не была уверена. Домогательства Дзе застали её врасплох, и она сопротивлялась ему изо всех сил. Но тогда она не осознавала, с какой целью он это делал, и что было поставлено на карту: её жизнь, жизнь Малдера. - Я... Я не уверена, - призналась Дана честно. - Но ты их слышал; отказ значит изгнание или... смерть. Я думаю, что последствия такого решения куда хуже, чем моральный ущерб. Он приподнял брови. - Тебе так легко отгородиться от своих чувств? Скалли не имела в виду, что это будет легко. Перспектива секса с другим мужчиной пугала её... очень сильно... но она могла подавлять свои страхи достаточно долго, чтобы пережить подобный опыт, особенно если он гарантировал бы выживание ей и напарнику. Ей всегда прекрасно удавалось подавлять эмоции, даже когда она была маленькой девочкой, пытавшейся угодить своему суровому отцу-моряку. Её медицинское образование и годы, проработанные патологоанатомом, только отточили эту способность. Скалли просто бы не смогла справляться со своими служебными обязанностями без определённой доли эмоциональной отрешённости. Бесконечные вскрытия, расследования преступлений и даже её похищение научили Дану охранять свой внутренний мир. И теперь Скалли находила почти естественным отбрасывать эмоции, занимаясь ежедневными делами. Малдер, конечно же, поступал так же, целясь и совершая осознанно смертельный выстрел. Будучи агентами ФБР, они оба были обучены отстраняться от своих личных чувств, чтобы сделать то, чего требовал служебный долг. - Это способ выжить, Малдер, не более того. - Уверяй себя в этом, если хочешь, но секс в обмен на что-то, даже еду, в моем понимании называется по-другому. Гнев, который слышался в его голосе, задел её. Малдер ревновал, хотя у него не было оснований для этого. Ведь Дзе интересовал её в романтическом плане не более, чем Фокса - Клиззи. - Он ничего для меня не значит, - сказала Скалли. - И поэтому переспать с ним - это раз плюнуть, да? - Малдер сердито на неё посмотрел и насмешливо прищурился. - Ну, мне прям полегчало. Он так и не понял, что это являлось вопросом жизни и смерти. Зачем воспринимать всё так лично? - Мы не говорим о пожизненных обязательствах, - сказала Дана, начав раздражаться. - Они сказали, что это лишь на одну ночь. - Это обмен жёнами. Не сумев сдержаться, она выпалила: - Интересное замечание, учитывая, что я тебе не жена. Его глаза широко распахнулись, и он замер. На какой-то миг Скалли готова была поверить, что он может её ударить или развернуться и уйти прочь. - Ох, прости, - сказал Малдер с сарказмом, - но у меня сложилось впечатление, что ты переспала со мной, потому что что-то ко мне испытывала. Хотя, может, я для тебя тоже просто средство для достижения цели, а? - Он приблизился. - Скажи мне, Скалли, чего ты добивалась? Беременности? Ребёнка? Эти слова шокировали её, и она поняла, что теряет контроль над собой. - А какими были твои причины? - бросила вызов Дана, обиженная его беспочвенным обвинением. - Нуждался в сексуальной разрядке, и я оказалась под рукой? - От подобной мысли её охватил гнев. - Так вот почему ты наконец-то решился рискнуть и переспать со мной? Я была удобным перепихом? Слово повисло между ними. Фокс недоверчиво хмыкнул. Его плечи резко опустились, и весь его гнев - или же надежда - казалось, испарился. Малдер посмотрел на деревушку сквозь пелену слёз. - Ты действительно много для меня значила, Скалли. Всё ещё значишь... больше, чем ты думаешь. - Тогда почему ты хочешь рискнуть моей жизнью... и своей... вместо того, чтобы принять нечто временное и незначительное? - Незначи?.. - Малдер выглядел уязвлённым и нахмурился сильнее. - Потому что ты моя, чёрт возьми, - процедил он сквозь зубы, впадая в ярость. - Я не хочу, чтобы он к тебе прикасался. И... мне жаль, если это неполиткорректно, или я не должен это чувствовать... или... у меня нет права это чувствовать, но... ты... я не могу... Чёрт возьми! Он неожиданно схватил её, притянул к себе и крепко обнял. Его слова, его эмоции поразили Дану, и она почувствовала, что её собственные глаза наполнились слезами. Скалли обвила Малдера руками и обняла так крепко, как могла. Так они простояли несколько минут, поглощённые неуверенностью. Прижимаясь к его горячей груди, слушая его учащённое сердцебиение, вдыхая его знакомый запах, Дана уже не слышала пение сверчков в траве у её ног, не чувствовала надоедливый смрад подгоревшего мяса и дыма костров, не ощущала дуновение прохладного ветерка, позвякивавшего бусинами в её заплетённых волосах. Всё во вселенной исчезло, кроме объятий Фокса. Он был её пристанищем на этом бескрайнем пустынном просторе на склоне горы под усыпанным звёздами куполом небес. Луна заходила, а до рассвета оставалась целая вечность. - Скалли, я не могу заниматься любовью с другой женщиной или позволить тебе переспать с другим, - прошептал Малдер Скалли в волосы. - Не могу. Просто не могу. - Если ты знаешь иной выход, я слушаю. Она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. По грустному выражению его лица Скалли поняла, что никаких других реальных вариантов у него нет. - Мы могли бы разбить лагерь неподалёку и воровать их еду, когда они спят, - попытался пошутить Фокс, но когда Дана не улыбнулась, предложил более серьёзным тоном: - Или же мы можем просто уйти. Куда-то далеко, рискнуть, что доживём до возвращения домой. "Это так на него похоже, - подумала она, - игнорировать неопровержимые факты, пока он ищет невероятный сверхъестественный ответ". Ему надо реалистично оценить всю затруднительность их положения; ей надо суметь донести это до напарника. - Сколько пуль у тебя осталось? - спросила Скалли. - Э-э... - Малдер не смотрел ей в глаза, притворяясь, что разглядывает бусины в её волосах. - Нам не понадобятся пули. Я ведь ленивца с помощью копья убил, помнишь? - У тебя не осталось пуль, не так ли? - Нет. - Малдер погладил её по косичкам, позвякивая бусинами. - Я убил мастодонта с их помощью. Без пуль они протянут чуть больше, чем несколько недель в лучшем случае. Также была ещё одна небольшая проблемка - её повреждённая лодыжка. - Я не могу никуда идти, Малдер, - сказала Скалли, кивнув на свою перевязанную ногу. - Не прямо сейчас. Вспомнив о травме напарницы, Фокс пробормотал извинение и сел в траву, увлекая Дану за собой. Было успокаивающе сидеть вот так вот рядом с ним, обхватив колени, в сгущающихся предрассветных сумерках. Это напомнило ей о ночи, которую они провели на скале в озере Хейвелменс, охотясь на тамошнее чудовище. - Малдер, а помнишь, ты меня спрашивал, смогла ли бы я съесть кого-то из себе подобных, если бы другого выхода у меня не было? - Да. - Помнишь, что я ответила? Она знала, что он помнил. Малдер никогда ничего не забывал. - Ты сказала, что живое существо должно прибегать ко всем крайним мерам, которые необходимы, чтобы обеспечить свое выживание. И что настолько бы тебя ни ужасала идея каннибализма, ты допускаешь, что при определённых обстоятельствах ты бы могла прибегнуть к нему. Или чему-то подобному. -Да, именно так я и ответила тебе. - И она не шутила, хотя и надеялась в то время, что никогда не окажется в ситуации, где все варианты выбора были бы неприятными... вот прямо как сейчас. "Испытания выпадают разные, - напомнила Скалли себе, - и избежать гибели любой ценой здесь единственный правильный выбор". - Я до сих пор так считаю, - сказала она. - Мы сейчас не о каннибализме говорим, Скалли. - Неужели переспать с кем-то ещё хуже, чем съесть их? Он невесело рассмеялся. - Если бы мне дали выбор, я бы лучше приготовил и слопал Дзе, чем позволил ему заняться с тобой любовью. Дана положила руку напарнику на ногу, чтобы он прекратил нервно ею постукивать. - Может, тебе надо перестать думать об этом как о занятии любовью. - Не уверен, что смогу, - сказал Малдер грустно. - Думаю, я не такой, как ты, Скалли, и не могу отделить сам процесс от эмоций. - Они не относятся к этому так. Для них это практичный договор. - Мне всё равно. - Он сорвал былинку и засунул в рот. - Что это за деградировавшее общество такое, если у них есть подобный обычай? - спросил Фокс, гоняя былинку туда-сюда во рту. - Аборигены Аляски – инуиты [представители эскимосов, живущие на Аляске, в Гренландии и Канаде], к примеру. Фокс повернулся, чтобы бросить на напарницу недоверчивый взгляд. - Нет, Малдер, правда. Об этом говорил доктор Даймонд. Независимо от места жительства инуиты практиковали нечто вроде общего брака между двумя супружескими парами, объединёнными сексуальными связями. Подобный союз служил, чтобы объединить индивидов, которых не связывали кровные или брачные узы, обеспечивая помощь в виде защиты, еды и пожитков в границах определённого региона. Весьма разумно во многих аспектах. Во времена войны подобные связи уменьшали количество убийств, а в мирные времена партнёры и их общие супруги становились связующими звеньями в межтерриториальной торговле. Малдер прекратил жевать. - Мы не инуиты. - Нет, но таковы обычаи в племени Клиззи. Они верят, что то, что они практикуют, разумно. И это таковым и является, учитывая все обстоятельства. Обмен служит объединяющим фактором и не имеет никакого отношения к любви. - Мне это не нравится, Скалли, - он вздохнул с отвращением. - Я знаю. Мне тоже. - Но?.. - А что ещё мы можем сделать? Выбросив пожёванную былинку, Малдер сказал: - Думаю, ничего. То, что он сдался, не принесло Скалли облегчения. Может, она надеялась, что он в конечном итоге найдёт какое-то невероятное сверхъестественное решение в своём репертуаре. Дана поднялась на ноги. - Всё будет хорошо, Малдер. Он посмотрел на неё снизу вверх, его явно не убедили её слова. Вокруг него на траве поблескивали капельки росы. - Правда? - спросил Малдер прежде, чем встать. Он не глядя нашёл руку Даны и переплёл свои пальцы с её. - Надеюсь, ты права. Она тоже на это надеялась. - Не лучше ли всю жизнь сожалеть о принятом решении, чем не жить вообще? Он покачал головой, нахмурив брови. - Не уверен. Она сжала его руку. - А я уверена, что хочу жить и вернуться домой. - Это решение не гарантирует нашего возвращения. - Нет, но представляет шанс. Лучший из возможных. Медленно и неохотно они спустились с холма вместе, а едва достигли окраины деревушки, Малдер притянул Скалли к себе. Жар его тела согревал её, а мягкие волоски на его руках и груди щекотали её кожу. Он наклонил голову, чтобы посмотреть Дане в глаза. - Мне больно оттого, что, по всей видимости, это не беспокоит тебя сильнее. Скалли хотелось рассмеяться, или расплакаться, или то и другое вместе. Её очень беспокоило то, что придётся сделать нечто настолько неприемлемое. Ещё как. Но если это сохранит их жизни и обеспечит их безопасность... сохранит его жизнь и обеспечит ему безопасность... то это можно считать равноценным обменом. Скалли отстранилась от Малдера. - Даже на секунду не допускай, что мне легко даётся это решение. * * * Предупреждение: в этой части есть описание секса по принуждению, точнее "dubious consent", то есть, когда согласие является сомнительным. Остановившись у входа в хижину Клиззи, Малдер провёл пальцами по волосам и попытался совладать с эмоциями. Решение оставить Скалли с Дзе возглавляло список самых сложных и ужасных вещей, которые Фоксу пришлось сделать в жизни. Он знал, что Дана смотрела на эту договорённость с присущим ей прагматизмом, но сам не мог заставить себя относиться к этому, как к чему-то обыденному. Ему казалось, что сердце сжимает рука недруга, словно кто-то наложил на него проклятие вуду. И всё же Малдер должен был как-то смириться и выполнить свою часть сделки. Чёрт, он никогда в жизни не чувствовал себя менее расположенным к амурным делам. Мысль о том, что Скалли займётся сексом с кем-то другим, являлась самым сильным убийцей настроения всех времён и народов. Чтобы унять волнение, он начал ходить туда-сюда. До рассвета оставался ещё час, полтора от силы. Целовал ли уже Дзе Скалли? "Прекрати, - велел себе Малдер. - Просто прекрати думать об этом". Как же, проще сказать, чем сделать. Будучи психологом, он понимал, что, как и любой мужчина, был генетически запрограммирован охранять свою возлюбленную от домогательств других сексуально заинтересованных особей сильного пола. Миллионы лет эволюции сделали из этой потребности инстинкт, и даже посещение всех на свете сеансов групповой психотерапии не смогло бы стереть естественное стремление защищать свои репродуктивные права и обеспечить выживание своего потомства. Но понимание первопричин своей ревности облегчения ему не приносило. Хотя он никогда и не планировал обзаводиться детьми, это ничуть не уменьшало его желания держать Дзе с его "семенами" подальше от того, что Малдер считал своей нивой. Просто прекрасно, вот он уже и начал думать о напарнице как о своей собственности... в прямом смысле этого слова. Что бы Скалли сказала на это? Прежде чем оставить её с Дзе, Малдер убедился на все сто грёбаных процентов, что объяснил, что это железно на одну-единственную ночь и закончится с рассветом. Дзе, казалось, понял и закивал с угрюмым видом. Разгневанная толпа разошлась после обещания Малдера провести обмен. И Дзе выглядел более-менее довольным, он один раз кивнул Фоксу, прежде чем потащить к себе в хижину Скалли, положив ей свою огромную, грязную, волосатую, неандертальскую лапищу на поясницу. Вот же сукин с... Малдер едва не сорвал сделку, но Скалли бросила ему предупреждающий взгляд, который ясно говорил: "Не испорти это". Вопреки доводам разума, Фокс уступил. Как он сказал себе, чтобы спасти её жизнь, хотя и отчаянно продолжал мысленно искать иное решение, прекрасно зная, что до смерти не простит себе, что согласился. Клиззи вернулась в свою хижину, а он притворился, что ему нужно ответить на зов природы, пока на самом деле пытался немного успокоиться. Господи, и как он сможет заниматься любовью с Клиззи, если ему не удаётся выкинуть из головы Скалли и Дзе? "Это не "занятие любовью", - напомнил Фокс себе, - а обычай этого общества, по словам Скалли". Чёрт. Глубоко вдохнув, он отбросил дверной занавес. Клиззи ждала на спальных шкурах в хижине, обхватив руками обнажённые колени. В очаге пылал огонь, бросая танцующие тени на потолок и освещая золотым светом левую половину её лица. Вся былая уверенность и игривость дикарки бесследно исчезли. По правде говоря, Клиззи выглядела немного напуганной. Господи, он не хотел пугать её. Чувствуя себя виноватым, Малдер подошёл к постели и присел лицом к девушке. Он прочистил горло. - Ну, привет. - П-при-вет? - Да, ну что... - Малдер кивнул и снова прочистил горло. - Такие вот дела. Она нервно улыбнулась и подвинулась, освобождая для него место на шкурах. Фокс оставался на месте, рассматривая дикарку. Роста она была небольшого, лишь немного выше Скалли, и имела гладкую медно-красную кожу и волосы цвета молочного шоколада. При свете костра бусины и браслеты, вплетённые во множество мелких косичек, поблескивали, а стоило Клиззи пошевелить головой, как они издавали мелодичный перезвон. Такая же причёска была сегодня и у Даны. В миндалевидных глазах дикарки читалось беспокойство, и она закусила дрожащую нижнюю губу белыми зубками. Одежды на Клиззи не осталось, если не считать маленького мешочка на шее, висевшего на верёвочке из сыромяти. Девушка выглядела не старше семнадцати-восемнадцати лет, дошло до Малдера, и его затошнило от одной мысли об этом. Ему пришлось напомнить себе, что она являлась замужней женщиной, а не наивной девственницей. Несомненно, она была хорошенькой, но Малдера это совершенно не заводило. Вся эта ситуация казалась неправильной. - Думаю, я должен сделать первый шаг, - сказал он и неохотно сел с Клиззи рядом. Она судорожно вдохнула, когда он задел её руку. - Прости, - сказал Фокс. - Э-э... неловкая ситуация, не так ли? Она посмотрела ему в глаза и тут же отвела взгляд. Хорошо, он рискнёт сделать первый шаг. Протянув руку, Малдер прикоснулся к одной из косичек. - Э-э... как вы это называете? - спросил он, надеясь помочь себе и Клиззи расслабиться с помощью небольшой дружеской беседы. - Cey-yehs-besi, - ответила дикарка несмело. - Cey-yehs?.. - Cey-yehs-besi, - повторила она медленнее. - А это? - он легонько погладил её ухо. - Как это называется? - Ah-jah. - А это? - Фокс коснулся кончика её носа. - A-chin. Вопросы Малдера заставили Клиззи улыбнуться. И если бы это была Скалли, он поцеловал бы её улыбку. Но это была не Скалли. Она не выглядела, как Скалли, не пахла, как Скалли, и ему придётся нелегко, пока он сумеет перейти к делу. Клиззи, казалось, прочла его мысли - хоть в этом она походила на Скалли. Дикарка засунула руку под его набедренную повязку и сжала член, чего Скалли уж точно не сделала бы... по крайней мере, до недавнего времени. - Э-э... Клиззи, обожди минутку. - Малдер заставил её убрать руку. В глазах дикарки снова появилось беспокойство, и она опять начала кусать губу. - Ну, не надо... - попросил Фокс, поглаживая её губу большим пальцем, пока Клиззи не прекратила кусать её. - Не делай так. Тебе не надо меня бояться. Я... э-э... Мне жаль, что... я так повёл себя ранее. Не понимая его слов, Клиззи покачала головой, отчего бусины в её волосах зазвенели. Не зная, что делать дальше, Малдер спросил: - А ты поёшь, Клиззи? Знаешь что-нибудь из песен Элвиса? Не будь жестокой, - начал напевать он вполголоса. - Нет? Она снова покачала головой, озадаченно улыбаясь. Клиззи явно не знала, что и думать. - Полагаю, обычно эти ваши обмены проходят по-иному, а? "Со многими ли мужчинами, кроме Дзе, она спала?" - размышлял Малдер. Он попытался представить её с другими любовниками, пещерными людьми, как Дзе, которые понимали обычаи клана. Использовали ли они предварительные ласки или сразу приступали к делу? А что сейчас Дзе делал со Скалли? Клиззи прервала его тревожные размышления, потянув за набедренную повязку. - Ну да. Время идёт, и это надо снять. Малдер развязал верёвку и позволил Клиззи снять его набедренную повязку. Взглянув на его бёдра, дикарка захихикала. - Это не поможет, Клиззи. Лу-у-у-удший способ отбить мужчине всякую охоту, это поржать над его хе... пенисом. - Be-zonz sid? - спросила она. - Bi-nih-nani be-zonz sid? - Что, прости? - Be-zonz. - Клиззи указала на его член. Малдер всё ещё не понял. Клиззи протянула руку и провела кончиком пальца по шраму, оставшемуся после обрезания, отчего Фокса передёрнуло. - А, точно. Да, думаю, он выглядит немного иначе, чем ты привыкла. - Как, чёрт возьми, можно объяснить женщине из ледникового периода, что такое обрезание? Малдер решил даже не пытаться. Пускай думает, что это боевое ранение или что-то в этом роде. Он и так уже из-за всего этого лишнего внимания, направленного на его невозбуждённый пенис, чувствовал себя хуже, чем когда-либо раньше. - Клиззи, почему бы нам не прилечь? - Малдер похлопал по шкурам. Дикарка поняла и растянулась рядом с ним. Когда они улеглись, Фокс натянул одеяло на них обоих. Клиззи тут же прильнула к Малдеру, обвив рукой его торс и закинув ногу ему на бедро. Она лежала рядом - мягкая, тёплая, с аппетитными изгибами, но она не была Скалли, и он не был возбуждён. Малдер не мог заниматься любовью с этой женщиной. Не бывать этому, и к чёрту правила. Он всё равно их ненавидел. - Перевернись на другой бок, - сказал Фокс, подталкивая её. Клиззи снова растерянно на него посмотрела, но повернулась к нему спиной, возможно, думая, что он хочет заняться любовью, лёжа сзади. - Мал-дар? - спросила дикарка неуверенно. - Всё будет хорошо, - повторил Малдер слова, сказанные Скалли чуть раньше, и, нежно поцеловав Клиззи в плечо, обнял её за талию и лёг ближе. Скажет ли Клиззи кому-то, что он и не собирался завершать обмен? Не отводя глаз от входа, Фокс лежал неподвижно в ожидании рассвета. *** "Ты сможешь это сделать, - сказала себе Скалли, когда Дзе повёл её в хижину. - Это много времени не займёт, всего час. Или даже меньше", - предрекла она, увидев, что возбужденный член Дзе оттопыривал набедренную повязку. Он выглядел готовым прямо сейчас броситься в бой. "Ты сможешь это сделать, - повторила Дана себе мысленно. - Ты сможешь это сделать. Сможешь"... Хотя она и пыталась убедить Малдера, что секс с Дзе не будет ничего для неё значить, на самом деле Дана боялась этой близости куда больше, чем думала. Какая глупость. Дзе не интересовал Скалли в романтическом плане, и они всего лишь собирались выполнить свои обязанности и не более того. Правила оставались правилами, и их приходилось соблюдать, нравилось это тебе или нет. Скалли хорошо выучила этот урок в очень юном возрасте, когда отец поощрял её и других своих детей в случае, если те поступали так, как им велели, и наказывал, если они не слушались. Он иногда называл Дану "хорошим моряком" за примерное поведение. В детстве Мелисса обзывала её святошей, а позже – подлизой, но только потому, что сама предпочитала нарушать правила. Прямо как Малдер. Дзе заставлял Скалли двигаться к шкурам, подталкивая её рукой в поясницу. Дана подумывала над тем, не притвориться ли, что это Малдер касается её, но действия Дзе были куда настойчивее. Он не предлагал ей идти вперёд, а практически требовал этого. Его нельзя было принять за Малдера. Ей не удастся просто закрыть глаза и представить, что это Фокс занимается с ней любовью. Дзе выглядел и вёл себя по-другому. И пах он иначе. Знакомый аромат Малдера напоминал Скалли об их офисе, его квартире, её доме; а мускусный запах Дзе же, наоборот, заставлял её чувствовать себя потерянной. Но только оказавшись у постели рядом с Дзе, Скалли впервые с ужасом осознала реальность того, что должно случиться. Это действительно произойдёт, прямо сейчас. Ей пришлось побороть порыв позвать Малдера на помощь. Это желание было столь сильным, что у Скалли пересохло в горле оттого, что приходилось себя сдерживать. Она была благодарна Дзе, что тот не ждал от неё разговоров, ведь она бы и слова из себя не выдавила. Дзе снял набедренную повязку и откинулся на шкуры, маня Скалли к себе. Стоит ли ей попросту развернуться и уйти в надежде на то, что ей и Малдеру удастся выжить в одиночку? Или же Малдер уже занимался любовью с Клиззи, покорившись правилам, как Дана сама и предложила? Скалли отогнала возникавшие в голове картинки. Причин ревновать не было, ведь Малдер делал это для неё, по её просьбе, точно так же, как она делала это для него. И это не "занятие любовью". Дзе приподнялся на локте и протянул ей руку. Скалли, словно наблюдая за собой со стороны, взяла её и почувствовала, что опускается рядом с ним на шкуры. Она закрыла глаза, когда дикарь развязал пояс её юбки из шкур. Скалли попыталась отвлечь себя, вспоминая один из семинаров её профессиональной подготовки ФБР: "Психологическая подготовка к выполнению служебных обязанностей и критическому противостоянию". Во время занятий их обучили базовым приёмам самозащиты, ведению переговоров и способам действий в критических ситуациях, а ещё дали усвоить важность подкрепления. Последние же полчаса посвятили обсуждению психологического влияния похищений и сексуального насилия на агентов. "Это не изнасилование", - напомнила себе Скалли. Она пошла на это, чтобы спасти свою жизнь и жизнь Малдера. А Дзе никакой не монстр, а добрый человек, следующий обычаям своего народа. Его поцелуй не значил ровным счётом ничего. Как и то, что дикарь расположился между её ног. Как и то, что он медленно проник в её тело. *** Ещё ночь. "Дзе ушёл", - осознаёт Скалли. Она всё ещё обнажена, как и Малдер, лежащий на ней. И она в его постели, в его квартире. От него пахнет травяным чаем. Дана разводит ноги, и Фокс, двигая бёдрами, входит в неё. О, Господи, как же хорошо. - Я рад, что Бог поговорил с тобой, - шепчет он ей в ухо, наполняя её собой. Скалли откуда-то знает, что Малдер говорит о её видении. О том, которое явилось ей не в пещере, а в буддийском храме. Хотя... она не помнит, когда побывала там. Пока Малдер занимается с ней любовью, ей плевать; ей хочется насладиться поразительным сочетанием желания и удовлетворения, не мучаясь вопросами и тревогами. Это ощущение ей знакомо и ново для неё одновременно. Скалли знает, что делала это с ним раньше... в какой-то пещере очень давно. Но она также знает, что они с Малдером стали любовниками только сегодня. Как и то, и другое может быть правдой одновременно? "На всё есть своя причина", - думает она. Он перемещается, чтобы прижаться к ней ещё плотнее прежде, чем начинает осторожно раз за разом проникать в её тело. - Я люблю тебя, - выдыхает Малдер. Скалли закрывает глаза, чтобы совладать с эмоциями. Она тоже его любит. Ей надо сказать ему это. Слова уже вертятся на языке, но прежде чем Дана успевает их произнести, она оказывается в другом месте. Она в офисе "Одиноких Стрелков", полностью одетая, и Малдера здесь нет. - Ребята, я хочу узнать, кто такая Диана Фоули, - говорит Скалли друзьям напарника. Троица явно смущена её вопросом, но в конце концов Байерс нарушает молчание: - Диана Фоули? Господи, давненько я не слышал этого имени. - Значит, вы с ней знакомы. - Ну... типа то-о-го-о-о, - отвечает он таким тоном, словно её вопрос - полный бред, но кто это такая, Скалли всё ещё понятия не имеет. Перед мысленным взором Даны возникает темноволосая эффектная женщина с большим бюстом. Фрохики прочищает горло. - Она была цыпочкой Малдера, когда он только закончил академию ФБР. Хорошенькая такая. Цыпочкой? У Даны зудит кожа от одной мысли о подобном. - Ну, она утверждает, что проработала с ним вместе достаточно долго. Тут Ленгли подключается к разговору: - Она была рядом с ним, когда он только начал заниматься "Секретными материалами". У неё есть какой-то опыт работы в паранауке. Байерс добавляет: - А потом она перевелась в европейский офис ФБР... в Берлине. Всегда удивлялся, почему они с Малдером разбежались. Разбежались? Почему Малдер никогда не упоминал об этой Фоули? У Скалли кружится голова, когда она покидает офис Стрелков, только чтобы обнаружить себя в дверях своего кабинета. Кабинета Малдера. Фокс сидит за своим столом, ожидая её. - Выкладывай, Скалли. Какие новости? - спрашивает Малдер, когда Дана входит. Она пересекает комнату и усаживается на краешек стола. - Э-э, доктор Паренти считает, что с правильным подходом существует хороший шанс для меня забеременеть. - Она нервничает и испытывает головокружение, поэтому начинает перебирать выложенные в ряд карандаши на краю стола. - Он сказал, что мог бы... э-э, помочь мне с советом по генетике, если я хочу найти отца для ребёнка среди анонимных доноров. Малдер кивает. - И... ты планируешь это сделать? - Есть ещё один вариант. Я могу попросить кого-то знакомого. - Скалли выпускает карандаши, и они катятся через стол, как бирюльки. - И я подумала о тебе. Скалли понимает, что у неё очередное видение. Резкая смена мест уже не пугает её, как в первый раз. Но она не обращала внимания на детали, будучи занятой поиском возможности вернуться домой. Малдер же спросит потом. Дана начинает оглядываться по сторонам, намереваясь заметить каждую мелочь, что-то, что поможет, если она сумеет найти и запомнить это. Вдруг Скалли снова оказывается в квартире с камерами. О, Господи, нет, в этом месте её подстрелили. В комнате пахнет химическими реактивами для проявки фотографий. Какой-то человек вставляет плёнку. Он говорит Дане: - Вам повезло, вы ведь это знаете? Человек едва заканчивает говорить, когда пуля попадает ей в живот. О, Боже, боль ужасная, из-за шока у Скалли подгибаются колени, и она оседает на пол. Малдер! Помоги мне, пожалуйста! Она смотрит на свой живот и видит кровь. Боль усиливается. О, Боже, о, Боже! - Тужься. Тужься, Дана, тужься! - приказывает Скалли незнакомая темноволосая женщина. Фотограф исчез. Скалли больше не в заваленной камерами квартире, но на кровати в комнате с окном с грязными стёклами. Она кладёт руку себе на живот и обнаруживает, что он огромный и выступает. Её не подстрелили - она рожает! На неё смотрят десятки незнакомцев. Испугавшись, она кричит. Они хотят причинить ей вред. Хотят забрать её ребёнка! Но в следующий момент она держит своего новорождённого сына, и страх уже отступил. Малыш, которому всего день от роду, идеален. Скалли с ним в своей квартире, на своей постели и могла бы смотреть на него вечно. Она не помнит, когда чувствовала себя настолько счастливой. Когда входит Малдер, Скалли поднимается с постели и несёт ребёнка к нему. Фокс что-то шепчет малышу, берёт его на руки и спрашивает: - Как ты его назовёшь? - Уильямом. В честь твоего отца. Это ребёнок Малдера. Она знает это, чувствует это. И у неё моментально становится легче на душе. *** - Джини, - прошептал Дзе своей маленькой сестрёнке. - Где моя палка для yea-go? Копаясь в кучах одеял из шкур, пустых ёмкостей, инструментов и инвентаря для готовки пищи в задней части хижины дядюшки Лина, Дзе старался шуметь как можно меньше, чтобы не разбудить спавших у очага. Хотя уже почти наступил рассвет, в вигваме было темно благодаря тому, что дверной занавес оставался опущенным. Большинство его родственников спали допоздна этим утром, ведь накануне на их долю выпало немало треволнений. Джини выбралась из-под своих шкур, чтобы помочь брату найти его палку, и с заспанным личиком встала на колени рядом с ним. Дзе потрепал её по щёчке. Кожа девочки показалась ему слишком горячей, и он понадеялся, что это лишь потому, что Джини спала близко к огню, а не симптом болезни. Надо будет отправить малышку к шаману за зельем, просто чтобы перестраховаться. - Где Клиззи? - спросила она тихо. Дзе убрал руку от её щеки. - Она всё ещё с Мал-да-ром. Джини кивнула и принялась тихонько перекладывать кучу необработанных шкур, чтобы забраться глубже. Расчистив себе узенький проход, она проползла по нему. - А ты почему не с Да-ной? - спросила девочка, скрывшись с головой за большим дорожным мешком. - Потому что мы уже закончили, - ответил Дзе. Он не стал объяснять, что они закончили ещё до первой птичьей песни. Да-на оказалась неотзывчивой любовницей, не позволила себя целовать и довести до собственного пика удовольствия. Она оставалась молчаливой и бесстрастной всё время, вынуждая Дзе просто-напросто закрепить их союз. По крайней мере, с обязанностями было покончено, и его переполняла благодарность Да-не, что та больше не сопротивлялась и не наставляла на него ножи. - А почему Клиззи и Мал-дар ещё не закончили? И правда, почему? Возможно, Клиззи оказалась куда сговорчивей Да-ны, удовлетворив Мал-да-ра дважды, а то и трижды. Дзе было приятно думать, что его жена исполнила свою часть договора, как полагается. Эти новопришлые приводили его в полное недоумение. Казалось, не было предела их странности. Отказ Мал-да-ра проводить обмен и последовавшая за этим возмутительная вспышка гнева вчера ночью - да такое поведение было чем-то неслыханным среди цивилизованных людей. Как же тогда члены клана Угря закрепляли своё партнёрство, не обмениваясь для этого жёнами? Уму непостижимо. Нехватка энтузиазма у Да-ны озадачивала дикаря настолько же, как и ярость Мал-да-ра. Дзе надеялся получить искреннее проявление супружеской привязанности от жены своего партнёра по обмену. Однако Да-на не проявила ни капли дружелюбия. Из-за такого одностороннего обмена он чувствовал себя слегка обманутым. Не то чтобы он стал жаловаться Мал-да-ру. Невежливо быть таким мелочным, даже оскорбительно. - Ты задаешь слишком много вопросов, сестрёнка. Такое навязчивое любопытство недопустимо. Пора тебе уже начинать вести себя, как взрослая женщина, а не как маленькая девочка. Как я найду тебе мужа, если ты будешь продолжать капризничать, как невоспитанное дитя? Голова Джини показалась между кучами пожитков, брови девочки были встревоженно приподняты. - Клиззи сказала, что мне не обязательно выходить замуж! - от страха её голос был выше, чем обычно. - Тихо! - Дзе указал на спящих. - А то перебудишь всех! Джини зажала рот рукой, а её широко распахнутые глаза наполнились слезами. - Конечно же, ты выйдешь замуж, - сказал Дзе, понижая голос. - Ты что, думаешь, я стану вечно о тебе заботиться? Она опустила руку, упрямо хмурясь. - Я сама о себе позабочусь, - сказала Джини, распрямив свои узенькие плечики. - И охотиться сама станешь? - Дзе едва не рассмеялся от такой мысли. - Я... да, стану. - Эти глупые фантазии свидетельствуют о том, что тебе ещё следует подрасти. Надо приучать Джини к обычаям взрослых, и чем раньше он начнёт, тем лучше. Клиззи и так слишком долго с ней нянчилась. - Мы сегодня будем есть с тётушкой Клиззи Хо-я, - провозгласил он, решив начать обучение сестры как можно скорее. - Почему? - круглое личико Джини побледнело. - Чтобы ты познакомилась с их сыном Чалом. - Дзе переставил несколько корзин, освобождая себе путь, и снова приступил к поискам. - Мальчишка проявил мужество во время охоты на мастодонта и знает, как изготовить пригодные наконечники для копий. Он может стать для тебя подходящим мужем. - Но... От таких новостей по щекам Джини покатились слёзы. Она вскочила на ноги и, даже не спросив позволения у брата, выбежала из хижины. Дзе позвал бы девочку обратно, чтобы наказать, если бы не боялся разбудить остальных. А так он лишь вздохнул и продолжил искать свою палку. Он не был жестоким человеком, и ему было тяжело смотреть на страдания сестры. Но он постиг суровость жизни, пережив немало холодных сезонов, времена голода и лишений. Джини просто слишком мала, чтобы помнить такие страдания. Она не знала, что их собственная мать была ослаблена голодом во время последних родов. Духи забрали её той страшной ночью, оставив Джини сиротой. Дзе же помнил всё так, словно это случилось только вчера, и знал, что его сестре необходим сильный, умелый мужчина, чтобы обеспечить её едой и защитой. Жизнь представляла собой нелёгкую дорогу, даже если преодолевать её с семьёй, а в одиночку это вообще невозможно. Он заметил свою палку для yea-go и вытянул её из-под дядюшкиных снастей для рыбалки. Мячик из сыромяти находился в кожаной сетке палки. Дзе взвесил его в руке, вспоминая знакомую тяжесть, и поднёс его к носу. Ах-х-х, запах вызвал у дикаря желание оказаться на игровом поле. Ждать осталось недолго. Клан Черепахи прибудет этим утром, что означало начало матчей по yea-go. *** Рассвет окаймил сине-чёрные горы на востоке, и яркий свет залил долину, заставил сиять озеро, позолотил деревья, и на землю легли чёткие тени. Отовсюду, начиная от поросших камышом берегов озера до самых высоких ветвей орехов, доносились звуки: граклы [лат. - Quiscalus quiscula; птица семейства трупиаловых (или кассики) отряда воробьинообразных; распространена в Америке], сойки и утки разорались вовсю, сообщая всем с помощью этого шумного утреннего ритуала о наступлении нового дня. Малдер ходил туда-сюда у хижины Скалли, как делал это всего час назад у хижины Клиззи. От волнения у него сводило живот. Он нервно раз за разом приглаживал волосы и хмурил лоб. Солнце пока не поднялось полностью, что могло означать, что Дзе ещё внутри. А такого Малдер точно бы не вынес. Ему хотелось, чтобы всё, связанное с обменом супругами, растаяло, как предрассветные сумерки, и никогда больше не вернулось. Он остановился у входа, чтобы прислушаться. Внутри было тихо: ни разговоров, ни мужского храпа, ни криков... или стонов... наслаждения. Хороший знак. И всё же Малдер не спешил входить. Большинство жителей деревушки всё ещё спало, измотавшись за время вчерашнего праздника и ночного пиршества... не учитывая того, что Малдер учинил ни свет, ни заря. Только несколько женщин были уже на ногах, ворочая тлеющие угли в общих кострах для готовки пищи, чтобы вернуть пламя к жизни. Две девушки брели к озеру - обе голые с мыльными корнями, расчёсками и шкурами в руках. Они притворились, что не видят Малдера, и прошли мимо, понурив головы и делая вид, что слишком поглощены своей тихой беседой. Но он заметил их косые взгляды украдкой. - Привет, - сказал Малдер, поднимая руку, чтобы неуверенно помахать им. - Милое утречко. Девушки только нахмурились и поспешили прочь. Некоторым не угодишь. Он сыграл по их правилам... ну, типа того... и всё же к нему всё ещё относятся как к чужаку. Недовольный, Малдер развернулся и вошёл в хижину. Внутри он нашёл Скалли, - и только её, слава Богу - лежавшую, свернувшись калачиком, на спальных шкурах спиной к двери. Огонь в очаге погас, но проникавшего сквозь вход дневного света оказалось достаточно, чтобы Фокс рассмотрел, что Дана укуталась в его кожаную куртку. Та, конечно же, была на несколько размеров ей велика, а слишком длинные рукава скрывали кисти рук. Скалли прижимала к груди обнажённые ноги и выглядела такой потерянной, маленькой и уязвимой в его большой куртке. Хижина пахла сексом, аромат Скалли смешивался с мускусным запахом мужского пота и семени. Малдера начало подташнивать. Он подумывал, не развернуться ли ему и уйти. Если бы они были дома, он унял бы свою нервозность с помощью пробежки до спазма в мышцах и жжения в лёгких. Он избавился бы от изматывающих его эмоций, хорошенько пропотев. Каким бы облегчением было выбросить всё из головы, сосредоточившись на собственном ритмичном топоте по бетонному дорожному покрытию. Малдер почти ощущал, как щекочут нос выхлопные газы, мог услышать гудение клаксонов и представить, что он подпрыгивает на перекрёстке в ожидании зелёного света. Господи, что бы только он сейчас ни отдал за пару добротных кроссовок и десяток километров городского тротуара. Позволив дверному занавесу закрыться за ним, Малдер подошёл к постели и встал на колени рядом с напарницей. Он протянул руку, нежно погладил её по обнажённому бедру и мягко позвал: - Скалли? Она хлюпнула носом от его прикосновения и повернулась к Фоксу лицом. О, Господи, да она плакала! Её глаза были красными, а ресницы и щёки - мокрыми от слёз. При виде этого Малдера охватила ярость, натягивая его и без того измотанные нервы до предела и грозя разрушить остатки самоконтроля. Что тот грёбаный неандерталец с ней сделал? Будучи неспособным выдавить из себя ни слова, Малдер обнял Скалли, собираясь дать ей возможность выплакаться. Но она не уткнулась лицом ему в грудь, как он ожидал, а удивила его, улыбнувшись. - Скалли? - У меня было ещё одно видение, - сказала Дана, тяжело дыша, с радостным возбуждением в голосе. Так её слёзы были вызваны не печалью, но радостью. Малдер поймал себя на том, что ему трудно переключиться с одного на другое. - К-когда это? - Да только что. Несколько минут тому назад. Малдер провёл ладонью по своей куртке, у него руки чесались от желания коснуться резного идола в её кармане, который, он не сомневался, всё ещё оставался там. - Расскажи мне, - потребовал Фокс. - Я была беременна. - Беременна? - вот такого он не ожидал. - Я родила ребёнка. Мальчика. Вопросы начали роиться в голове Малдера. Как? Где? Когда? Кто? - Когда это, э-э, случилось? - спросил он, решив задать свои вопросы, начиная с наименее личных. - Я не знаю. Со мной была женщина. Темноволосая. Я её раньше никогда не видела. Думаю, она агент ФБР. Агент ФБР в родильной палате? Как-то странно. - Где... - он осёкся, чтобы прочистить горло. Во рту у него было сухо, как в пустыне Юты. - Где ты родила этого... твоего ребёнка? - Я не уверена. Я находилась в комнате с грязным окном. Мне было страшно. - Страшно? Почему? Скалли покачала головой. - Но потом появился ты, и всё закончилось хорошо. - Её улыбка стала шире. Как же редко Скалли так улыбалась. От этого выражение её лица смягчилось, она стала выглядеть моложе и не так сильно напоминала матёрого агента. Да Малдер бы обе руки отдал на отсечение, чтобы она улыбалась так каждый день. - Он был прекрасным, - сказала Скалли мечтательно. – Просто идеальным. - Ребёнок? - Да. Я назвала его Уильямом. Она зашевелилась в его объятиях, прижимаясь к нему, как довольная кошка. - В честь твоего отца? - спросил Малдер, чувствуя себя глупо, потому что, конечно же, она назвала бы сына в честь своего отца. - Нет, в честь твоего. Ребёнок был твоим, Малдер. Стоп, стоп, стоп... не может такого быть. Не в этой жизни. - Ты уверена? - спросил Фокс, заметив засыхающее семя на её бедре. Ему едва удавалось подавлять тошноту, он был уже на грани того, что вчерашний ужин вернётся обратно. Её красивая улыбка исчезла. - Да, я уверена. Скалли отодвинулась от него. - Ну, я просто... - он указал на её бедро. - Разве это невозможно?.. - Нет. Ребёнок был твоим, Малдер. - Откуда ты знаешь? Как ты можешь быть уверенной в этом? - Хотя бы потому, что ты согласился на процедуру ЭКО. - Экстракорпоральное оплодотворение? - Ему с трудом в это верилось. Всё это сбивало с толку и было слишком странным. Малдера переполняли эмоции: ревность, страх, ярость, замешательство... он запутался. - Почему ЭКО? Она нахмурилась ещё сильнее. - Потому что я бесплодна, если ты забыл. "Господи, я бываю таким идиотом, - подумал он. - Конечно же, ей понадобилось бы ЭКО". Выражение её лица снова изменилось - с раздражённого на опасливое. - Малдер, то, что ты мне сказал тогда в поле, что я использую тебя, чтобы забеременеть... - Скалли, я был расстроен. Я не должен был этого говорить. - Не должен был, - повторила она тихо, глядя куда-то вниз. - Но ты ведь имел в виду то, что говорил, не так ли? - Скалли... - Малдер покачал головой. Да, он правда имел это в виду, но не был в этом уверен и не обдумал свои слова. На самом деле он не верил в то, что Скалли использовала бы его, чтобы забеременеть. Она была самым честным и прямолинейным человеком из всех, кого он знал. Хитрость ей несвойственна. Он проецировал свои прошлые отношения на теперешние. Если считать, что они ещё существовали. Скалли выглядела готовой сбежать, а он чувствовал, что вот-вот бросится в противоположном направлении. Дана встала, и сначала он подумал, что она собирается уйти, но Скалли пересекла хижину, чтобы взять мех с водой. Она плеснула воду себе на бедро, оттирая пальцами с кожи засохшее семя. Закончив, Скалли повернулась к напарнику. - Я хочу, чтобы ты был честным со мной, - сказала она. - Я всегда с тобой честен, - ответил Малдер, зная, что лжёт, но желая, чтобы его слова были правдивыми. Не то чтобы ему нравилось лгать ей, просто иногда ему казалось более разумным утаить правду в такой же степени ради Скалли, как и ради себя самого. Дана прочистила горло прежде, чем пригвоздить Фокса к месту пристальным взглядом. - Малдер, кто такая Диана Фоули?