Invasion 347

       …По дороге, в сторону Лос-Пегасуса, на операцию продвигалась колонна – несколько «Хамви» и «Страйкеров» с рейнджерами на бортах. Водитель и сержант ведущей машины напряжённо всматривались в дорогу, не ожидая особых препятствий, но всё-таки оставаясь наготове, на всякий случай. Остальные же с жаром обсуждали свою первую «победу» – ракетный обстрел сил пони и последующую гонку за ними на танках и джипах. Это событие сильно укрепляло веру в успех среди рядового персонала, и лишь командиры на самой «верхушке» оставались напряжёнными и готовыми. Конечно, были те, кто открыто неприязненно и с осуждением относился к такой реакции со стороны людей. Местные новости были полны кадрами прямо с поля сражения… и на них нередко попадались такие картины, которые впечатлительным лучше не видеть. Например, прямое следствие попадания ракеты М-26 прямиком в толпу пони… Не все это признавали, но для всех, почти без исключений, было определённой дикостью так жёстко поступать с такими внешне милыми существами. Генерал Хэррисон, как и предыдущие командиры, уже начинал терять рейтинги среди рядового состава. А ведь операция только начиналась… Водитель, поморщившись, всмотрелся вперёд – и тут же машину резко дёрнуло и остановило что-то – сержант едва не выронил свою винтовку в окно и едва не стукнулся лбом о лобовое стекло. Подобравшись, он рявкнул: — Какого чёрта, Бёрнс? — Да чтоб я знал, сержант! – отозвался тот нервно, заглушив мотор. — Это всё это старье, блин, и… что за? – В этот момент оба заметили, что всё вокруг покрыто чем-то розовым – липким и тягучим – как жевачка. На небе, непонятно откуда, появились тучи. Сержант, осторожно открыв дверь и высунувшись, взглянул на колёса машины – и понял, что они жёстко завязли в этой розовой массе. Колёса все были в её паутине… Оглянувшись на остальные машины колонны, тоже увязнувшие в этой хрени, сержант чертыхнулся и осторожно оторвал от колеса мелкий сгусток массы… и понюхал. Тут до него донеслось чавканье, он глянул на водителя – и увидел, как тот, как ни в чём не бывало, жуёт эту хрень. — Прикинь, сержант – это жувка. Покруче «Love is…», если спросить меня. Сержант, пожав плечами, попробовал тот сгусток, что оторвал от колеса… и тут же согласился с водителем. Чавкая, он поинтересовался: — Откуда здесь эта хрень, всё-таки? Ты видел что-то? — Не-а, – ответил безразлично водитель. — Появилась внезапно. Это же мир с магией-шмагией! Какой-то фокус, и всё. Что-то забарабанило по капоту и крыше машины – и рейнджеры вздрогнули. Пошёл дождь, что они ждали, ещё заметив тучи, но это был… необычный дождь. — Мать твою, это же шоколад! – попробовав и это, возвестил водитель, и, распахнув дверцу со своей стороны, высунулся и раскрыл рот навстречу падающим каплям дармового шоколада. — Хватит, блин, пробовать всю дрянь подряд! – возмутился сержант, и за ремешок бронежилета втянул водителя обратно в машину. — Мы не знаем, откуда это всё! Какого вообще хера эта дребедень! — А мне что делать? – спросил стоящий за пулемётом рейнджер. Его шлем и бронежилет уже все были в шоколаде. Сержант, прорычав что-то нелестное себе под нос, отозвался: — Ладно, оставь свою игрушку и забирайся внутрь. Рейнджер присел, захлопнул люк и перелез на заднее сидение, затем снял свой шлем и принялся подъедать с него уже засыхающую корку шоколада. — Кило 1-1, что у вас за ситуация? – ожил радиопередатчик, и сержант, угрюмо глянув на усмехнувшегося водителя, ответил: — Центр, на связи Кило 1-1, у нас… нештатная ситуация. Водитель откровенно заржал и снова высунулся наружу, чтобы ещё полакомиться халявным шоколадом с небес. А ливень уже был нешуточным… — Поясните, Кило 1-1, – потребовали из штаба. Сержант обречённо вздохнул и пояснил так, как будто его достали, а терять всё равно уже нечего: — Мы завязли в жевачке и попали под шоколадный дождь. Мы не боеспособны, не на ходу, нужны спасатели. Повторяю, мы не на ходу. Ответом было молчание. Сержант, вздохнув, отодвинул свой микрофон от лица и покосился на водителя, все морда и плечи которого уже были в жевачке и шоколаде. Хоть кому-то было пофигу на всё… — Какого хрена я тут прозевал? – пробурчал он почти горестно, и, сняв с пояса свою полупустую флягу, выплеснул из неё воду за окно, и подставил под шоколадный дождь. Гроза чуть усилилась, и там и сям, по всей долине, уже набрались приличные шоколадные лужи. — Кило 1-1, вы чувствуете себя хорошо? – снова ожил радиопередатчик. Водитель крикнул что-то типа «Ещё как!», а сержант лениво нажал на ответ и проворчал: — Я не рехнулся, если вы об этом, Центр. Вышлите спасателей и увидите сами. — Понятно, Кило 1-1, высылаем «Чинуки», – приняли решение в Центре. — «Чинуки» не долетят нихрена, – уверенно возразил водитель. — Вообще ничто не долетит, всё слипнется нахрен в шоколаде и фруктовой жувке. Всё, мы проиграли, но я не против такого поражения. – И он продолжил лакомиться шоколадом.        …Генерал, хмуро оглядев экраны, спросил: — Ну и что это ещё за ересь? Джозеф напрягся, чувствуя, что почти все в помещении уставились на него. Такого точно никто ещё не видел. Это было уже каким-то сюрреализмом просто. — У нас точно нет… поломки какой-то? Ну, вируса, или… – неуверенно проговорил один из командиров. Учёные наперебой принялись утверждать, что технически всё в порядке, однако остальные их не слушали – всё ещё ожидая ответа от первого лейтенанта. — Это… похоже, что это… Дискорд, – наконец ответил Джозеф. — Кто? – генерал, поморщившись, глянул на лейтенанта. — Я думал, это их легенды, но… выходит, всё правда. Дискорд – божество Хаоса, – всё ещё не очень уверенно сказал Джозеф. — Такая хрень, судя по тем россказням, как раз в его стиле… — Ладно, какие предложения? Как нам завалить этого говнюка? – перебил нетерпеливо генерал. Джозеф снова задумался. Хороший вопрос – как завалить божество. Командиры, заинтересованные раскладом, переглянулись и зашептались, косясь иногда на первого лейтенанта. — Удар чем-то мощным, типа вакуумной бомбы, по месту его нахождения… – наконец ответил Джозеф, хоть и не очень уверенно. — Либо точный снайперский выстрел в голову. Но я бы не дал гарантий… Атаковать напрямую большой группой нет смысла – сами видите, что он сделал с нашей автоколонной… Либо… ну, какая-нибудь хитрость, вроде… я не знаю, отравленного кинжала. – Он нервно хмыкнул. — Где его искать, есть идеи? – напирал генерал, которого злило, как мямлит первый лейтенант. Он привык к точным и чётким ответам, в конце концов. — Пока нет. Нужно спровоцировать его, тогда он появится сам, – предположил Джозеф. — Можно, впрочем… всё-таки попытаться повторить наземную атаку на Лос-Пегасус.        …Первый же план сработал, хоть и со значительными затруднениями. В Центре постарались предусмотреть всё, поэтому опций у второй колонны было масса. Включая крайние. Она покинула базу к полудню, и уже через два часа выехала на странный луг – его поверхность казалась скатертью, сотканной из разноцветных лоскутов. Все растения парили в полуметре над землёй, корнями вверх. Командир скомандовал быть наготове и снизить скорость. Почти тут же на луг, из-за зарослей, повылезали полчища различного лесного зверья – какого-то совсем странного и дикого. Кролики, например, были похожи на картинных качков, размером со шкаф; что-то изменило этих зверей. И все эти «мутанты» начали быстро окружать колонну, угрожающе рыча и вопя. Дорога оказалась перекрытой, и колонна стала. Люди открыли огонь. Пулемёты и гранатомёты, установленные на «Хамви», и пушки «Страйкеров» валили зверьё десятками. Рейнджеры, не занятые за тяжёлым оружием, покинули свои места и засели около машин, также открыв огонь из своего ручного оружия. Толпа редела, но ещё напирала. Рейнджеры невольно отступили, чуть ли не прижавшись спинами к своим машинам, почти вплотную. Пулемёты начинали перегреваться и клинить. Несколько гранатомётов уже перегрелись настолько, что дальнейший огонь из них был пока невозможен. Боеприпасы тоже подходили к концу. — Центр, на связи Охотник-01, мы попали в окружение! – завопил в свой передатчик командир колонны, прижавшись спиной к своему «Хамви», как будто это могло защитить его. — Запрашиваю поддержку с воздуха! — Эхм… вас понял, Охотник, но мы пока что не можем помочь, – ответили из Центра. — «Харриеры» уже взлетели, но что-то конкретно глушит электронику, мы не можем определить параметры удара. В зоне операции есть «Апачи», но мы не можем связаться с ними. — Центр, наши координаты… – командир покосился на экран полевого компьютера на приборной панели своего «Хамви». — …Танго-Виски 3-9. На сетке первой зоны. — Пеленг показывает Фокстрот-Виски 1-9, – возразили из Центра. — Видите, у нас проблемы, Охотник, так что рекомендую… – И тут связь оборвалась. Командир, тупо посмотрев на бесполезную теперь электронику, просто откинул рацию куда подальше, и подхватил свою винтовку, яростно открыв огонь по подступающему зверью – решив хоть погибать с песней. Остальные рейнджеры, не зная об этом разговоре, продолжали сражаться. Некоторые думали даже, что хотя бы погибнут в таком красивом мире, и больше не придётся убивать пони. Некоторые думали о семье. Некоторые просто стреляли, не думая ни о чём. Зверьё норовило подобраться то с той, то с этой стороны, так что порой и думать было некогда – в ход шли только рефлексы. Знай только стреляй, как учили – две пули в грудь и одну – в голову. Когда всем казалось, что настаёт конец, вдруг пали последние ряды зверья… и настала тишина. Она обрушилась на рейнджеров, как удар молота. Она казалась дикой после такого побоища. От всех стволов, раскалённых докрасна, шёл дым. Наконец, послышался смех, шутки, крики победы. Рейнджеры не верили, что остались живы. Внезапно земля развёрзлась прямо под колёсами колонны – и все машины с лязгом рухнули в ниоткуда появившуюся речку, оказавшись чуть ли не по крышу в воде. Рейнджеры спешно вскарабкались на крыши, уцепились за дверцы и пушки, начали барахтаться. Было неглубоко, но сама неожиданность и нереальность случившегося добавила паники. Даже «Страйкеры», рассчитанные и на преодоление водных преград, завязли в этом болоте – по большей части из-за того, что в пылу боя никто не подумал захлопнуть их люки. На берегу, на роскошном удобном диване, сидел сам Дискорд – в домашнем халате, с чашкой кофе в лапе. Никто и не понял, когда он появился и откуда. Но все поняли, что всё случившееся, от атаки до провала машин в реку – его лап дело. Сержант ведущей машины, успевший вскарабкаться на берег, поднял свою М-16 и выстрелил в голову Дискорду, однако тот, засмеявшись, поймал пулю пальцами на лету, и, оглядев её, проговорил вполне дружелюбно: — Эй, хорошая попытка. – Он помакал пулю в свой кофе, как печеньку, а потом швырнул себе в пасть, с аппетитом прожевал и проглотил. — Ну, а что вы дальше будете делать? Не терпится увидеть! — Сейчас увидишь, – спокойно ответил сержант, и опустил винтовку. Дискорд посмотрел на него и только хотел снова заговорить, как почувствовал какое-то жжение в горле. Он схватился за шею и закашлял, но было поздно. Сержант перед этим вставил в свою винтовку какой-то особенный магазин, промаркированный красно-жёлтым предупредительным символом – Дискорд не придал этому значения. Пуля была начинена урановой пылью. Ещё несколько рейнджеров, выбравшись на берег, перезарядили свои винтовки и подошли вплотную к корчащемуся на земле «божеству». — Ничего не должно остаться. Приказ самого Хэррисона, – мрачно и чётко проговорил сержант, и отвернулся, оглядывая свою автоколонну – прикидывая, как всех вытащить. Его приятно удивило, что местность вокруг снова стала обычной – живописный, зелёный луг, лес вдалеке… Нелогичности и хаос исчезли. Сержант ухмыльнулся, хотя и подумал, что будет скучать по шоколадному дождю. Сзади него раздались выстрелы – рейнджеры вплотную добивали Дискорда. Они могли использовать огнемёт, имеющийся в одном из «Страйкеров», или пару гранат, но злоба за сегодняшние события выбила логику из разгоряченных голов солдат. И огонь не утихал, пока у всех до одного не закончились патроны. А между тем над ними пронеслось звено из четырёх AV-8B «Harrier II». Штурмовики всё-таки прибыли… хоть и с серьёзным опозданием.

*****

       …Восемь «Апачей», в боевом строю, летели буквально в десяти метрах над землёй – стремительно и грозно. Мелкая растительность, кустарники и трава, прижимались к земле от удара волны от их винтов, когда они проносились, а облака разлетались в мохнатые клочки. Люди и не подозревали, насколько их техника вредит тонкой, хрупкой природе этого Мира. Каждый выброс газов в атмосферу, каждый шум, каждое физическое вмешательство словно рвало тонкую материю энергетической оболочки Эквестрии. Если бы они знали это всё или хоть догадывались, то поняли бы, что после войны, скорей всего, колонизировать будет уже практически нечего. — Ферма, на десять часов, обычная низкоприоритетная цель, – сообщил первый пилот крайнего «Апача» справа. — Вас понял, – ответил командир. — Первый и восьмой – разведать. Добро на зачистку, если увидите угрозу. Два «Апача» с краёв строя замедлились, а потом повернули в сторону и чуть набрали высоту. У них было разрешение по пути выбирать цели на своё усмотрение.        …Бурая кобылка-земнопони рысцой бежала к амбару фермы, от покинутого дома, перетаскивая в своих седельных сумках последние запасы. В амбаре был замаскированный вход в крепкий, глубокий погреб, где вся семья рассчитывала укрыться в том случае, если Силы людей доберутся и сюда. Их самолёты уже пролетали над фермой сегодня. Там же, в подземном убежище, уже было собрано кое-какое оснащение, и семья даже думала – если всё пойдёт плохо, то со временем отсюда можно будет начать местную партизанскую войну. Многие пони из окрестностей уже поступили так же. — Скорей! – Из амбара высунулся бежевый жеребец-пегас – жених бурой кобылки. Из-за пролеска к западу послышался какой-то причудливый стрёкот… и тут в небе показались два ударных вертолёта людей. Кобылка остановилась на миг, глянув на них – и в удивлении, и в испуге. Жеребец же сразу понял, что сейчас будет, и рванулся к ней, закричав: — Быстрей! Беги внутрь! Беги! Вертолёты стремительно приближались. Только кобылка рванула со всех сил к амбару, как донёсся свист, гул – и грохот. На бегу оглянувшись, она заметила, как их дом разлетается в щепки от мощного взрыва. Прямое следствие попадания ракеты «Hellfire»… Второй вертолёт выпустил ракету по садку, где были сарай и помещения для фермерской скотинки – и ещё один безжалостный, мощный взрыв встряхнул землю. Пегас добежал до кобылки, подхватил самую тяжёлую пару её седельных сумок, ловко перекинув себе на спину, и побежал чуть сзади своей любимой – чтобы прикрыть, если что, хотя это было бы лишь бессмысленным самопожертвованием – огневая мощь «Апачей» вмиг превратила бы их обоих в пыль. Однако он и не задумывался. Им везло, что ухоженные деревца фермы пока что прикрывали их от взгляда сверху. Даже на бегу кобылка-земнопони чувствовала, своей связью с родной землёй, что именно происходит там, в глубине взрыва, когда он ударяет – и огонь и страшное давление сжигают, давят и переворачивают всё, что можно. Как ломаются стенки строений – с лёгкостью скорлупы яйца, как плавится земля – с лёгкостью пластилина… и как обрываются жизни всех тех животных, о которых она заботилась, которых растила, о которых волновалась, когда они болели… Пони, наконец, нырнули в амбар. Раздался какой-то как будто вибрирующий гул – и в стенках амбара вдруг появилось множество дырок. В воздух взвились целые облака пыли, щепки и клочки сена, взбитые зарядами. Вертолёты, зависнув над полем, открыли огонь из своих пушек… словно издеваясь. И пегас вдруг, словно споткнувшись, хрипнул и упал, от инерции бега ещё прокатившись на боку пару метров по сену, устилавшему пол амбара. Кобылка тормознула и обернулась… и вскрикнула от испуга. На боку пегаса расплывалось кровавое пятно. Он, ещё живой, зажмурился и сжал зубы от боли, взбрыкнув копытами. Ранение было ещё не смертельным, но очень неудачным. — Нет! – прокричала она, подскочила к нему резво, и, обхватив одним копытом, потащила ко входу в погреб. Пегас старался помогать и сам шевелить копытами, однако от каждого нового движения он только терял больше крови, а боль становилась всё сильнее. Из входа в погреб, между тем, выглянула ещё пара пони, но кобылка махнула им, чтобы прятались и не высовывались. Раздался гул ещё одной очереди. Несколько зарядов просвистели буквально над головой кобылки, но она и не пригнулась, лишь загнула уши – стараясь только успеть дотащить своего пегаса до погреба. Одна из опор крыши, перебитая надвое зарядами пушек, затрещала и обрушилась на пол – прямо позади пони, обдав их щепками и пылью. Амбар начинал разваливаться. — Не волнуйся… – срывающимся голосом подбодрила она раненного, не отпуская его, упорно добираясь до погреба. — Бабуля Браун вылечит что угодно… Ты ещё будешь летать. — Бр… бросай… меня… – прохрипел пегас. — Они… могут опять… опять открыть огонь. — Так легко от свадьбы не съедешь, – фыркнула кобылка, пытаясь разрядить обстановку, хоть чуть. Снаружи донёсся ещё свист – и очередной взрыв. Вертолёты продолжали громить ферму. Стрёкот приблизился… и пони, наконец, скрылись в погребе – в тот самый момент, когда «Апачи» выпустили по ракете по амбару. Взрыв разнёс в щепки всё строение… но пони в хорошо укреплённом погребе уцелели.        …Вернувшись в строй, пилот первого «Апача» сообщил небрежно: — Цель зачищена. Расчётные потери противника – около двух десятков. Тут будет тихо теперь. По крайней мере, он так думал. — Вас понял, – ответил командир. — Легкотня. Когда будет настоящее дело? – фыркнул пилот восьмого. — Как раз сейчас, – хмыкнул командир. — Мне только что сообщили, что цель «Аид» уничтожена. Наземная колонна «Охотников» сильно потрёпана, есть угроза контратаки, так что мы выдвигаемся прикрыть их. Связь восстановлена, кстати. «Апачи» повернули к юго-западу. Им, вместе с «Харриерами», ещё предстояло прикрыть ту колонну, что вывела из игры Дискорда.        …Транспортник С-130, сопровождаемый двумя «Иглами» F-15С, сбросил на парашютах контейнеры с боеприпасами и запчастями для наземных сил, готовящихся завтра, после воздушных атак, войти в Лос-Пегасус, и повернул на базу. Точнее, в ту сторону, где, как пилоты думали, база – потому что им начинало казаться, что они заблудились… Время уже близилось к полуночи, и вокруг была почти непроглядная темень – высокие, обширные грозовые фронты застилали всё обозримое небо. — Нет связи, – хмуро сообщил второй пилот командиру. — Одни помехи. — Хрень какая-то, – проворчал командир. — «Аида» завалили нахрен. Связь же была восстановлена. — Может, гроза, сэр? – предположил второй пилот. Приборы показывали чёрт знает что – ни направления, ни местоположения, ни высоты; определить что-либо хоть приблизительно было трудно. Они бы и со сбросом «посылки» промахнулись бы, если бы наземные силы предварительно не подсветили место сброса сигнальными огнями… — Разрешите покинуть строй и разведать, – запросил пилот одного из «Иглов». Первый пилот посмотрел в сторону – туда, где должны были быть сопровождающие их истребители. Только огоньки на краях крыльев выдавали их. Мысль о том, чтобы разбить строй в таких условиях, показалась ему неуютной, и он ответил неохотно: — Никак нет. Держимся вместе. Попробуем снизиться, а потом набрать высоту. Не теряйте навигационные огни из виду. — Вас понял, – отозвались пилоты «Иглов». Все три самолёта, чуть ли не прижавшись друг к другу, осторожно снизились – однако ниже стало только ещё темнее, а рельеф постоянно угрожал столкновением с каким-нибудь возвышением, и они снова набрали высоту, стараясь преодолеть тучи и попытаться сориентироваться по звёздам. Второй пилот транспортника развернул карту звёздного неба – это они ещё не успели выучить, в чужом-то мире – и глянул наверх, ожидая скорого появления зрелища ночного неба. Все три самолёта вошли в слой туч, и появилась лёгкая вибрация. Видимость стала нулевой. — Возможно, турбулентность. Всем быть настороже, – проговорил командир. Второй пилот отложил карту и тоже взялся за штурвал. Проходили минуты, а вокруг были только тучи. — Хрень какая-то, – проворчал командир. Вибрация усилилась. Самолёт встряхнуло, и ещё раз, а давление усилилось и словно сместилось. Второй пилот глянул на альтиметр… и удивился, увидев, что его полоска ползёт теперь вниз. Причём очень быстро. — Что за… – только начал он, как впереди всё просветлело – и оба пилота увидели, как стремительно надвигается им навстречу земля. Один из «Иглов» терпел крушение – захваченный в какой-то вихрь. Его крылья погнулись, а хвост был переломан. Связи не было уже и с ними, и всё это стало полным сюрпризом… Командир потянул на себя – отчаянно пытаясь набрать высоту. И тут что-то пронеслось прямо за стёклами, перед носами пилотов – и они были готовы поклясться, что это был пегас. Самолёт встряхнуло ещё раз, и послышался страшный скрежет – как будто кто-то только что, непонятно как, оторвал крылья… …Ближе к утру один «Игл» – единственный уцелевший из этих трёх самолётов – совершил аварийную посадку на полосе базы «Mayflower», едва не разбившись. Пилот, серьёзно потрёпанный и истощённый, сообщил кое-как, что они столкнулись с какими-то погодными аномалиями. После госпитализации он был признан непригодным к дальнейшей службе.        …Спитфайр, командир «Вондерболтов» – первого воздушного отряда специального назначения – следила за тем, как транспортный самолёт и истребитель людей падают и взрываются. Она сидела на самом краю тучи, даже не скрываясь, и хотя её взгляд был хмурым, она была довольна. Небеса Эквестрии всегда принадлежали пегасам. Этого не изменить никому. Даже техника людей уступит пегасам. Подумав так, Спитфайр расправила крылья, и, чуть задрав мордочку, улыбнулась – не той улыбкой, к которой привыкли её фанаты, и с которой она была изображена на плакатах «Вондерболтов», а простой улыбкой воина, одержавшего очередную победу. Из-за облаков чуть дальше показались двое пегасов – Соарин и Лайтнинг Даст, лучшие бойцы Спитфайр. Ловко и мягко приземлившись на тучу рядом со своим командиром, они так же спокойно глянули на полыхающие внизу, на земле, самолёты. Спитфайр, глянув на них довольно, лишь кивнула – и они кивнули в ответ. Слова были не нужны…

*****

       — Хотел бы я знать, какого, блин, хера мы тут торчим, – возмущался откровенно рядовой первого класса, машинально разбирая и приводя в порядок свой SCAR-H. — Тут есть артиллерия, танки, авиация. Чёрт возьми, мы могли бы бомбить ублюдков с орбиты. Так нет же – им, видать, нравится по старинке – пушечным мясом… — Заткни пасть, Уорни, задолбало твоё нытьё, честное слово, – лениво ответил сержант, даже не отрываясь от своего журнала. Он сидел, как хозяин всего ангара, закинув ноги на стол. Рядовой первого класса покосился на него и проворчал что-то нелестное. — Да всё просто, ребята. – Их лейтенант присел на краешек стола. — Потому что есть определённые правила. Мы тут все под ООН. — Скажи об этом Хэррисону, – фыркнул сержант. — Правилами за милю не пахло, когда он отдал приказ бомбить те силы пони нашими MLRS. Ты же видел всё сам, мать твою – когда мы пошли на разведку. Всё грёбаное поле в… ну… в том, что осталось… от них. Чёртов фарш. Что за сволочь так будет поступать с лошадками, скажи мне? — Эй, ковбой, это был ответ террором на террор, окей? – крикнул один из рабочей группы с другого конца ангара, и все механики зашумели ему в поддержку. — Пошёл к чёрту! – отозвался сержант. — Это лошади уж благороднее вас будут, вонючки! — Чего сказал?! – набычился механик, но лейтенант строго прикрикнул: — Эй, всё! Хватит! Заткнулись все. — А на орбиту выводить что-либо дорого, – заметил капрал, заполняющий новыми патронами магазины для своей винтовки – даже не обративший внимания на эту перепалку. — Мы же высадились на поверхности сразу. То есть, нам опять-таки нужны все эти ракеты и шаттлы. Что ж, всю грёбаную NASA сюда тащить, что ли? — А спутники? У нас же есть грёбаные спутники, – напомнил рядовой. — Так то же всего лишь лёгкие дроны – батареи, оптика и радар. И их-то дорого обошлось запульнуть на орбиту – кажись, их запускали при помощи обычных С-130 и на каком-то особенном эффекте воздушного старта, – пояснил капрал. — Да и нафиг нам вооружение на орбите ещё, если честно? Этого всего тебе мало? – Он обвёл рукой пространство ангара, в котором, помимо вооружения рейнджеров, находились на обслуживании три «Хамви» с пулемётами и гранатомётами на крышах, и две БМП М2А2. — Забейте, парни, – по-прежнему спокойно предложил лейтенант. — Нам платят за это всё втридорога. Так какого чёрта? Hooah, бойцы! — Hooah! – отозвались остальные рейнджеры бодро. — Лейтенант Стил! – в ангар зашёл один из дежурных сержантов. — Вас в штаб. Похоже, вас тоже бросят на атаку Лос-Пегасуса. — Ну вот, – хмыкнул лейтенант, глянув на своих солдат, и направился за дежурным к штабу. Рейнджеры переглянулись, предчувствуя очередную вылазку.        …С падением Дискорда и увеличившейся активностью авиации людей, на пути Сил Вторжения, кроме, разве что, местных сил и жителей самих поселений, уже практически ничего не стояло. По крайней мере, так казалось генералу Хэррисону и его команде. Тем не менее, трёхчасовое воздушное сражение, разыгравшееся в небе над Лос-Пегасусом, можно было смело вносить в учебники истории. Генерал – как, впрочем, и другие командиры, и все в Штабе – на протяжении всего действия просто не могли оторваться от экранов. Едва двадцать «Супер-Хорнетов», отправленных на подавление обороны Лос-Пегасуса, показались на горизонте, как весь город пришёл в движение – и сотни пегасов взвились в воздух, готовые всеми силами защищать родной город. За ними поднялось около десятка воздушных кораблей – похоже, как-то вооружённых. Судя по радиопереговорам, реакция пилотов колебалась от смеха до удивления. Кто-то сказал, что со стороны людей это будет просто бесчестной бойней – не более. Кто-то сравнил это с тренировкой – за что сразу был отправлен на три буквы и на четыре стороны. — Советы, лейтенант? – поинтересовался генерал. — Нам нужно сначала завоевать воздушное превосходство, – ответил Джозеф уверенно, не сводя глаз с экранов. — Я знаю, как это выглядит для вас, но угроза реальна. Генерал кивнул, однако приказ отдавал чуть ли не с усмешкой – просто показать с самого начала, что к чему: — Атаковать противника в воздухе. Бомбить будут уже «Тандерболты». — Разбить строй. Держаться парами, вспоминаем правила «догфайта». Огонь по усмотрению. Зачистить небо, – чётко передал приказы полковник из ВВС. «Супер-Хорнеты», положив на крылья, сбросили высоту и, разделившись на пары для прикрытия, набрали лучшую скорость для атаки, готовя свои «Sidewinder» к первым запускам. Пегасы держались группами по четыре – у них тоже была какая-то тактика.        …После сражения, когда половина Лос-Пегасуса была обращена в руины, а другая – оккупирована сухопутными силами людей, а воздух был под контролем ВВС, можно было смело разрабатывать новую доктрину воздушного боя – в условиях Эквестрии. Подполковник, едва все капитаны эскадрилий заняли свои места, поднялся из-за стола и включил проектор. — Окей. Вы знаете, каким кошмаром было сражение над Лос-Пегасусом. Благодаря этому, однако, мы поняли много важных вещей – нам пора перестать торчать на старом и начать соображать. Несомненно, за нами осталось превосходство в скорости и в вооружении. Ракеты «Sidewinder» оказались самым эффективным оружием против пегасов – имея наведение на источники тепла и являясь высокоманевренным зарядом. Однако наши противники имеют превосходство в маневренности, за ними также их собственная природа и фактор «родного поля». – Он нажал пару клавиш на ноутбуке у проектора, и на экране началось слайд-шоу из кадров, на которых были изображены самолёты и вертолёты, попавшие в различные природные аномалии – торнадо, вихри, неожиданно плотные облака, и так далее. — Слухи не врут: эти засранцы действительно могут управлять погодой, и они уже использовали грозовые фронты, штормы и даже торнадо для того, чтобы сбивать наши транспортные и патрульные самолёты и вертолёты. Ещё лучшие из этих пегасов умудряются закидывать в турбины какие-то взрывные штуковины, а единороги с земли и с бортов своих воздушных кораблей используют какие-то магические лучи, чтобы обесточивать электронику наших «птичек». Не надейтесь и катапультироваться – стоит вам сесть, как земные пони втопчут вас в грязь – и хоронить потом не придётся. Пилоты, слушая эту затянутую речь, переглядывались недоумённо. Конечно, все видели записи сражения над Лос-Пегасусом. И всё-таки… не все пока могли поверить в такие новые условия. Кое-что было не легче, чем учиться всему лётному делу заново… — Первое правило: никогда не оставляйте шанса противнику, – подытожил сурово подполковник. — Как только цель захвачена – отправляйте её в ад. Приоритетные цели – те, что пытаются создать вихри. – Он подал на проектор новую череду кадров – снимки, изображающие пегасов, пытающихся своей особенной магией, ровным, чётко организованным вращением создать торнадо, могущее сбить целую эскадрилью «Супер-Хорнетов». — Держитесь по двое, давите на полную и как можно больше маневрируйте, чтобы они не успевали за вами. И не теряйте свои «Аваксы» – предупреждения о погодных аномалиях будут передаваться в первую очередь. Следующее сражение, произошедшее над Ванхувером, прошло намного успешнее для людей и куда драматичнее для пони…