Борьба с огнем

      Наступила ночь.       После тяжелого дня, насыщенного массой неприятных событий, команда «Серенити» наконец-таки смогла уснуть. Саймон забылся тревожным сном на соседней койке, рядом с Мэлом, поминутно просыпаясь, и проверяя мечущегося по кровати капитана.       Сняв обувь, Инара босиком прокралась по коридору, ведущему к медицинскому отсеку, и бесшумно остановилась в дверях.       Мэл беспокойно ворочался на кровати, сгорая от лихорадки. Длинные языки пламени плясали перед его глазами, объединяясь в огромный костер, и исчезали в пустоте космоса. Ему снились исполинские снаряды с прошлой войны, которые взрывались у него под ногами, разрывая его на куски и причиняя неимоверную боль. Каждый раз после этого он в ужасе открывал глаза, и снова проваливался в небытие.       Инара осторожно покосилась на спящего Саймона, и также тихо подкралась к изголовью кровати Мэла, с трудом удерживая себя, чтобы не дотронуться до его лба, и не убрать с него растрепанные волосы.       «Его давно пора как следует подстричь», — рассеянно подумала она, не отводя глаз от его лица. Ей до боли в груди хотелось, чтобы он проснулся. Хотелось, чтобы он открыл глаза, сказал, что-нибудь глупое и дерзкое. Хотелось, чтобы он смотрел на нее, улыбаясь той ехидной улыбочкой, обычно означавшей, что ей нисколько не понравится то, что он задумал. Хотелось, наконец, понять, что такого было в этом мужчине, чье присутствие держало ее здесь, заставляя следить за ним, бояться за него, ждать… «Ждать чего? Что он подхватит ее на руки и унесет в закат?», — она насмешливо покачала головой, в который раз назвав себя сентиментальной дурочкой, так и не разучившейся верить в сказки.       И вот, вместо сказочного чуда, он лежит перед ней, больной и несчастный. Инара хотела, чтобы он проснулся. — Я ненавижу тебя, — прошептала она, сглатывая непрошеные слезы. — Нара… — пробормотал он, не открывая глаз. Она положила ладонь на его лоб, ощутив горячую кожу. Так прошло несколько минут. — Я солгала. Я никогда не могла тебя ненавидеть… Пожалуйста, не надо… — слово «умирать» застряло в ее горле, и она потерянно замолчала, сделав шаг назад.       Ее рука соскользнула с его лба, и Инара торопливо покинула лазарет, чувствуя себя невероятной дурой. На следующий день они приземлились на одной из лун пополнить запасы топлива. Денег на лекарства по-прежнему не было, но Зоуи почти не удивилась, когда не глядя в глаза, Инара сунула ей в руку пачку кредитов. Лекарства были куплены, и следующая пара ночей прошла спокойно.       Когда Мэл пришел в себя, то так и не понял, что именно из всех его воспоминаний было на самом деле. ***       Из медицинского отсека лился непрекращающийся поток ругательств.       Инара понимала, что ни в коем случае не должна туда идти, что при данных обстоятельствах, это будет самым безрассудным поступком, который не принесет ничего хорошего им обоим, но ноги сами понесли ее в лазарет. Мэл потрясенно смотрел на ее фигуру, возникшую в дверях, внезапно осознав, в каком жалком состоянии она его застала. Он никак не ожидал ее увидеть. Неожиданно, в его памяти всплыли разрозненные картинки его операции, и он несколько раз моргнул, проверяя, а не приснилось ли ему все это. — Инара! — прорычал он. — Развяжи меня!       Он рванулся с койки, но Зоуи обычно вязала узлы на совесть. Медленно и недоверчиво улыбаясь, Инара подошла к его кровати. — Они… они привязали тебя! — она всплеснула руками и звонко расхохоталась. — Не смешно, — хмуро пробормотал Мэл.       Все ее напряжение, боль и стресс последних дней бесследно растаяли при виде злобного, беспомощного капитана «Серенити». Инара почувствовала трепет собственного сердца, что на удивление, совершенно ее не беспокоило, но, тем не менее, она попыталась перестать веселиться и взять себя в руки. — Нет, это просто великолепно! Грозный Малькольм Рейнольдс наконец-то побежден и обездвижен! Мэл враждебно промолчал. — Позволь мне предположить, — она с восхищением оглядела его беззащитное тело. — Зоуи посчитала, что ты недостаточно выздоровел для работы? — Я в порядке, — рявкнул он, награждая ее недобрым взглядом. — Конечно, — мурлыкнула Инара, усаживаясь рядом с ним на кровать. — Что? — буркнул Мэл, подозрительно глядя на нее. — Ничего, — ответила она, самодовольно улыбнувшись, — просто пользуюсь обстоятельствами.       Мэл невольно улыбнулся ей в ответ.       Наступила неловкая пауза. Мэл судорожно придумывал какую-нибудь безобидную фразу, способную разрядить напряжение, но в голову ничего не приходило. По всей видимости, Инара чувствовала себя точно так же, что еще больше сбивало его с толку.       Ее взгляд опустился к его губам. Мэл беспокойно шевельнулся, проклиная веревку, связывающую его тело. Пальцы Инары ласково скользнули по его щеке, а вторая рука оперлась на кровать, создавая опору на тот случай, если она наклонится, чтобы поцеловать его.       Если…       Снаружи раздались быстрые шаги, и она отпрянула, как ужаленная. Шаги затихли в конце коридора, но момент был безвозвратно упущен. — М-м-м… — Хорошо…       Они замолчали. Инара виновато отвела взгляд в сторону. — И что дальше? — прямо спросил Мэл. — Я, знаешь ли, устал от этих ритуальных танцев.       Между ними повисло тяжелое молчание. Инара была поражена его прямотой, тем, что он вообще смог сказать что-то подобное. На мгновение в ее воображении предстала картинка их совместного будущего, и тут же исчезла, с громким треском вернув ее в грубую действительность. Предположить, хотя бы на минуту, что между ними может быть что-то, было с ее стороны крайней степенью идиотизма. Даже если оставить ее собственные проблемы и недостатки, с его закрытым властным характером, не умеющим и не желающим слушать партнера, они не протянули бы и дня. И разрыв разрушил бы не только их жизни, но и отношения между остальными членами команды. — Ничего, — Инара пожала плечами, чувствуя, как собственная боль и разочарование делают ее бездушной и жестокой. — Дальше ничего не будет. У тебя есть своя работа, а у меня — своя, — она упорно смотрела в сторону.       Работа. Ее работа. До этого момента, Мэл никогда не понимал, как одна фраза способна сбить человека с ног, считая это пустой метафорой, придуманной сопливыми поэтами. Возможно, не будучи привязанным к кровати, на глазах у женщины, которая всего лишь минуту назад гладила его по лицу, он бы смог легче перенести это. — Как ты можешь, — спросил он удивительно ровным голосом, — быть с ними… я имею в виду… — Моих клиентов? — надменно поинтересовалась она. — Позволю тебе напомнить, что это было моим выбором задолго до того, как я пришла на «Серенити», и останется моей работой после того как я покину ее.       Инара смело взглянула на него, встретив его неподвижный взгляд, и с трудом проглотила внезапно возникший комок в горле. Лицо Мэла напоминало застывшую восковую маску, с совершенно безжизненным выражением, и она со страхом поняла, что ей наконец-то удалось причинить ему настоящую боль. Разрушить все, что сейчас было между ними, и что могло бы быть в дальнейшем.       Она вдруг поняла, почему каждый так мирно начинавшийся разговор, каждое случайное столкновение, непременно заканчивалось ссорой и причиняло столько боли. — И что тогда ты здесь делаешь? Пришла трахнуть меня на досуге? Для шлюхи это же ничего не стоит.       Инара поднялась с кровати и без слов вышла из отсека.       Она понимала его целиком и полностью. Было гораздо безопаснее ненавидеть друг друга, разойтись в разные стороны и идти каждый своей дорогой.       Предотвратить горе и страдание.       Но, так же она поняла, что потерпела крах, в попытке оградить себя и свою гордость, свое сердце и надежды, от боли и тьмы. Потому что ничего не может быть хуже страха, который сейчас скручивал все ее существо. Потому что, в попытке убежать от любви, она получила лишь пустоту, которую невозможно ничем заполнить.       Потому что, ни он, ни она никогда не пойдут на компромисс. Им обоим нужно либо все, либо ничего, и именно это отталкивает их друг от друга. Она боялась рисковать, боялась сделать выбор, и поэтому не получила ничего кроме страха и пустоты. И это несправедливо по отношению к ней, Мэлу и остальной команде. Она должна была покинуть их, и как можно быстрее. *** — Ну, надо же… — Педер сыто улыбнулся, кося левым глазом, куда-то в сторону, за пределы экрана коры, — неужто, это Мэл Рейнольдс, собственной персоной? Сколько же прошло лет с последней нашей встречи? — Лет пять, наверно, — сдержанно ответил Мэл, умело скрывая отвращение. — Нет, это были долгих шесть с половиной лет, — протянул его визави, — И за это время я успел стать весьма преуспевающим бизнесменом. Богатым и уважаемым человеком. — Рад за тебя, — оборвал его Мэл. — Хочешь предложить мне работу?       Ривер как бы невзначай положила руки на пульт управления, готовясь в любую минуту поднять корабль в воздух, дожидаясь только знака капитана. Зоуи неподвижно стояла за спиной Малькольма, скрестив руки на груди, и наблюдала за экраном, нехорошо прищурив глаза. — Может быть, — с внезапной злобой бросил Педер. Он перестал коситься в сторону, и теперь недобро разглядывал всех присутствующих. — Как я уже говорил ранее, — его голос снова приобрел медоточивый оттенок, — я стал состоятельным и преуспевающим. Но что я вижу за последнее время? Мой бизнес терпит убытки, кто-то перешел мне дорогу, перехватывает мои заказы и сбивает цену. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что этот «кто-то», мой старый добрый друг! Ай-я-яй, — он жеманно повел плечами. — Как же это могло произойти?       В его манере разговаривать было что-то отталкивающее, вызывающее безотчетное отвращение и иррациональный страх. По коже Кейли пробежали мурашки, и она инстинктивно отступила назад, в безопасные объятия Саймона, стоящего за ее спиной. Джейн меланхолично ковырял во рту зубочисткой, не убирая левой руки с пистолета, небрежно заткнутого за ремень брюк. Мэл стиснул зубы, невольно шагнув вперед, и Зоуи успокаивающе дотронулась до его плеча. — Старый дорогой друг? — слишком спокойно переспросил он. — Не тот ли самый друг, которого ты предал шесть с половиной лет назад, в битве за Серенити? — Ах, — Педер печально покачал головой. — Ты винишь меня за свои потери. Прискорбно, но предсказуемо. — Ты сдал им наши координаты. — И с тех пор, ты так и не забыл этого, да, Мэл? И что же происходит теперь? Месть? — Капитан Мэл, — Ривер беспокойно шевельнулась в кресле, выразительно глядя на капитана. Мэл метнул в нее предостерегающий взгляд, и она недовольно отвернулась, сложив руки на пульте. — Это всего лишь работа, Педер, — процедил Рейнольдс. — Работа, которую я бы с удовольствием выполнил еще раз, — последние слова были наглой ложью. Мэл ни за что не стал бы провоцировать такую опасную змею, как Педер, если бы они отчаянно не нуждались в деньгах. — Нет, — ласково заметил Педер, — второго раза не будет. Капитан вызывающе усмехнулся, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. — Видишь ли, — продолжал его собеседник, — я бы никогда не смог достичь своего сегодняшнего положения в обществе, если бы дважды позволил кому попало обмануть себя. Как ты позволил мне, — он мерзко усмехнулся. — Ты идиот, Мэл, и напрасно так доверяешь людям. Мэл промолчал. На мостике наступила тревожная тишина. Никто не издал ни звука, но откровенно торжествующий взгляд Педера, заставил Кейли задрожать, и еще сильней прижаться к Саймону. — А, маленькая Кейли, — глумливо протянул Педер, наклонившись чуть вперед, отчего его лицо полностью заполнило собой экран. — Ты боишься меня? Кейли замерла в панике. — Ну что ты, малышка, не надо. А вот и Зоуи, прекрасная, как всегда! — Зоуи невозмутимо встретила его взгляд. — Я так хорошо вас знаю… За последние несколько дней, пока мои люди следовали за вами по пятам на этой маленькой планетке, вы стали мне так близки и дороги. Я даже достал для вас вашу любимую клубнику, ее доставят завтра, или через день. Мэл перевел дыхание, внезапно радуясь тому, что Инара сейчас где-то с очередным клиентом, в безопасности. Он небрежно махнул рукой, готовясь дать презрительную отповедь, но Педер оборвал его в самом начале. — Не стоит прерывать меня, Мэл. Дай мне насладиться беседой с твоей командой. Вот он, — Педер махнул рукой в сторону Кейли, — должно быть, Саймон, любовник сладкой Кейли. А вот и Ривер, — он сладко улыбнулся, — такая милая юная девушка…       Ривер проигнорировав последние слова, схватила передатчик и начала ожесточенно тыкать по кнопкам. Мэл подавил раздраженный вздох и, перехватив ее руки, осторожно, но настойчиво отвел их в сторону. И что за денек сегодня? .. — Я могу это сделать! — Ривер одарила его злобным взглядом.       «Остается только надеяться, что она ничего не взорвет», — философски подумал Мэл, переводя взгляд на мерзко улыбающегося Педера. А ведь когда-то он был красив. Мэл вспомнил первые месяцы войны и молодого парня с пышными золотыми волосами и взглядом ярко-зеленых глаз. Теперь его лицо уродовал грубый шрам, стягивающий левую сторону лица, а сальные волосы висели неопрятными прядями. — Не стоит волноваться! — произнес Педер, сочась великодушием. — Я не причиню боли ни одному из вас. Ведь это не ваша вина. Вы просто следуете за своим капитаном. Вы слишком доверяете ему. Я тоже доверял ему когда-то. Я не буду мстить вам за собственные ошибки молодости, — в его глазах зажегся холодный свет. — Но я и не могу спустить вам с рук настоящее. Мэл, хочешь знать, что я собираюсь сделать, дабы убедиться, что ты уже никогда не станешь на моем пути? — Не то, чтобы очень. — Я собираюсь убить женщину, которую ты любишь, — торжествующе закончил Педер. Мэл замер. — Капитан, — пробормотала Ривер, но он не слушал ее. — Если ты дотронешься до нее хотя бы… — выдавил Мэл, машинально поворачиваясь к дверям. Надо было немедленно взять другой шаттл и… прежде чем он шагнул к выходу, на мостике с абсолютно беззаботным видом появилась Инара. Мэл, застывшим взглядом смотрел на ее великолепное синее платье, на черные локоны, падающие на плечи, и на огонек любопытства в темных глазах. Как же не вовремя… Он вздохнул, и повернулся обратно к экрану. — Компаньонка?! — возликовал Педер. От него не укрылось потерянное выражение на лице капитана. — Кто бы мог подумать, компаньонка! Ну, Мэл, ты попал… Прежде чем он успел сказать что-то еще, Зоуи протянула руку, и выключила экран коры. Присутствующие оцепенели в ожидании. — Инара, ты что-нибудь ела вне корабля? — требовательно спросил Мэл. — Меня не было два дня, — она растерянно моргнула. — Конечно, ела. — Саймон! Проверишь ее на все виды ядов! Немедленно! — Мэл, — Зоуи пришла в себя первой, — это был блеф. Он просто выуживал из тебя информацию. Вспомни, как он смеялся, когда увидел твою реакцию. — Ты права, — согласился Мэл после недолгого молчания. — Он не знал, о ком говорит. Саймон! Проверишь всех женщин! — Мэл! — Инара возмущенно открыла рот. — Я не собираюсь рисковать из-за этого психа! — обрезал он. — Ривер, уноси нас отсюда! — Не могу, — меланхолично ответила Ривер. — Что?! — У нас не хватит топлива для прыжка. — Почему ты не сказала раньше? — Я пробовала. Ты не слушал. Мэл стиснул зубы. Конечно, она пробовала, и он не слушал, но легче от этого не становилось. — Ты! — рявкнул он молчаливо протестующей Инаре. — Отправляйся в свой шаттл! Но сначала Саймон тебя обследует! А ты, — он повернулся к Ривер, — ведешь нас к заправочной станции. И никаких возражений! — Что случилось? — осторожно спросила Инара, дождавшись, пока капитан уберется с мостика. — Педер… — Кейли с жалостью посмотрела на нее, — угрожал ему… тобой. Больше она ничего не сказала. ***       Проклятый глупец! Непроходимый дурак! Малькольм Рейнольдс уже не в первый раз чувствовал себя идиотом.       Кретином, изо всех сил сдерживающим себя, чтобы не пробить кулаком стену, что было бы еще большим идиотизмом, учитывая, что они успели заправить «Серенити» и выйти в открытый космос. Только дырки в корабле им и не хватало для полноты картины.       Он сам сыграл на руку Педеру, показав свое отношение к Инаре, тем самым подставляя ее под удар. И теперь, у этого предателя и мстительного ублюдка, появилась вполне конкретная цель. А все потому, что он не в силах справиться с собственными чувствами.       А Педер погубил много людей…       Мэл вспомнил, что тот вытворил в последний раз, и побледнел.       Надо было торопиться.       Он не должен был опоздать. Не в этот раз. ***       Инара сидела на диване, уставившись в стену. После посещения лазарета у нее слегка кружилась голова, ее подташнивало, и она чувствовала себя… опустошенной. Налив чай, она взглянула на него с внезапным отвращением, и отодвинула чашку в сторону.       В коридоре зазвучали стремительные шаги, и в двери шаттла ворвался Мэл. — Ты должна немедленно убраться отсюда!       Инара с внезапным страхом взглянула на его перекошенную физиономию, инстинктивно отодвинувшись в угол дивана. За все время их знакомства она еще никогда не видела у него настолько страшного выражения лица. Он больно схватил ее за руку и, дернув на себя, рывком поднял с дивана. — Мэл! Ты сукин сын, что ты делаешь… — она взвизгнула от боли. — Здесь бомба!       Ее зрачки расширились, и она побежала вслед за ним. В коридоре Мэл отшвырнул ее в угол, и одним движением захлопнул двери шаттла, закрыв автоматический замок.       Ничего не произошло.       Тяжело дыша, они оба уставились на дверь, но ничего не было. Ни приглушенного взрыва, ни языков пламени, пробивающихся через двойные двери. Ни малейшего намека на взрывчатку. — Не могу сказать, что разочарована… — пробормотала Инара, прислоняясь к стене.       Они подождали еще несколько минут. — И с чего ты взял, что там была бомба? — тон Инары был подчеркнуто терпеливым. Примерно таким тоном с ним разговаривали наставники в школе, когда он совершал очередную шалость. — Потому что я знаю Педера, — мрачно ответил Мэл. — А если оставить мелодраматическую двусмысленность? — адреналин покинул ее кровь, и теперь она остро ощущала близость его тела. — Какие слова? .. — Мэл!       Он молча посмотрел на нее. Глядя на выражение его лица, она вдруг пожалела, что задала этот вопрос. — Он любит бомбы. После того, как мы поняли, что он предал нас, мы искали его… где он прячется. Хотя, это были не «мы». Это был я… я послал туда солдата… Он не вернулся. — Мэл, я… — Он был молод, и у него была беременная жена… Я был тем, кто сказал ей… — он пристально взглянул в глаза Инаре. — Не возвращайся туда, хорошо?       После того как он ушел, Инара сползла по стенке на пол, и уронив голову на руки, закрыла глаза, пытаясь ни о чем не думать. Было слишком больно.