Сказки из другой реальности

*** Селину было очень тяжело. Он был настолько подавлен и шокирован произошедшими событиями, что неблизкая дорога под конвоем через столичные улочки совершенно не отложилась в его памяти. Наконец, стражники вывели Селина за городские стены. Начальник охраны повернулся к молодому человеку и с кривой усмешкой сказал: - Нам приказано тебя отпустить. Но что-то не припомню я случая, чтобы наш король тех, кого в колдовстве обвинили, на волю отпускал! И я вот думаю, почему… Под обжигающим льдом изумрудных глаз охранник замолчал и замер с открытым ртом. - Вы хорошо выполнили свою работу, Виир, - тихо, но отчетливо, ответил ему Селин. – Король непременно наградит вас за преданность и старание. Но, напоследок, дам вам совет: не думайте над приказами, а просто исполняйте их. Яркая вспышка осветила испуганные лица стражников. Заклинание Перемещения унесло Селина прочь от стен Абидора. Переплетая энергетические нити, молодой человек представил себе окрестности города Лоривана. Возвращаться в родную деревеньку Альфида ему было бесполезно, юноша знал это. Кхани ни за что не простила бы и не приняла назад своего воспитанника после того, что с ним произошло. Но Селин все же надеялся, что близость родных мест придаст ему хоть немного бодрости и сил. К тому же, заклинание давало ему возможность оказаться только там, где он бывал прежде. Однако, оказавшись в окрестностях Лоривана, молодой человек не почувствовал облегчения. Он понял, что теперь, ему все равно, куда идти и что делать. Отчаяние и поруганная любовь легли на его душу свинцовым грузом. Селин брел вперед, как безумный, не разбирая дорог, бесцельно, с трудом передвигая ноги. Молодой человек судорожно цеплялся за остатки здравомыслия и инстинкт самосохранения и пытался поставить жесткую преграду внутри себя: «Не думать о Дагане, о чем угодно, но только не о ней… Просто жить, жить!» Но боль была беспощадной. Она холодной рукой схватила сердце Селина - и теперь сжимала его все сильнее и сильнее. Сердце будто умирало. Оно уже не билось ритмично, но стонало в груди, словно покалеченный зверь. И в каждом стоне слышалось: «Дагана! Дагана! Дагана!» Воздух будто наткнулся на невидимую преграду и никак не мог попасть в легкие. Кровь замедляла свой бег, горько страдало тело, испытывая недостаток жизненных сил, будто принадлежало оно уже не молодому человеку, но дряхлому старцу. Мир отвернулся от Селина. Много дней юноша шел так: куда глаза глядят, без сна, без пищи и воды, путая дороги с бездорожьем, а дни с ночами. Облегчения не наступало, его состояние только ухудшалось: Селин стал похожим на тень. Он осунулся и ослабел, угасая, как свеча. Но самым ужасным было то, что он не мог плакать, не мог думать, не мог дышать. Перед глазами его все время стояло лицо Даганы. Селин брел, шатаясь, словно пьяный, вот уже через лес. Вокруг клубился густой туман, чуть заметная тропинка то и дело уплывала из-под непослушных ног. Вскоре земля сделалась совсем зыбкой, и ноги захлюпали по болотной грязи. Натыкаясь на поваленные деревья, Селин все равно продолжал свой бессмысленный путь в туман, как зачарованный. Даже тяжелые громовые раскаты не вернули его к действительности. Но тут хлынул ливень. Туман, слегка рассеянный натиском дождя, прозрачным куполом повис и медленно растворился над поляной, посередине которой стояла хижина. Какая-то сила заставила Селина направиться к этой самой хижине. Юноша, будто наяву, услышал какой-то звук - зов, похожий на мольбу, который исходил оттуда. Зов этот острой болью прошел, словно раскаленная игла, через уши Селина, выталкивая юного изгнанника из мира страданий, заложником которого молодой человек был уже несколько дней, в реальный мир. Селин замер. Все его тело горело огнем, под кожей будто извергался вулкан, а по венам текла рекой раскаленная лава. Пространство ускользало, голова кружилась, перед глазами замелькали цветные пятна, нахлынула жуткая слабость. Юноша понял: еще несколько секунд промедления - и сознание покинет его. Может быть, тот, кто зовет из хижины, поможет? Селин попытался сосредоточиться. Дойти туда на собственных ногах ему уже не хватит сил. Может быть, использовать магию? Заклинание стоило молодому человеку огромных усилий. Непослушные пальцы судорожно переплетали энергетические нити. Организм горячо сопротивлялся, тело била дрожь. Ресницы отяжелели, Селин закрыл глаза и выпустил законченное заклинание на свободу. Вж-ж-жик… Яростный звук прорезал воздух. *** За окном убогой хижины – будто наступила темная ночь, а на самом деле был день. Дождь хлестал, как из ведра, и молнии сверкали так, словно хотели ослепить. Кругом были лужи – ни проехать, ни обойти. Тяжело было Дорфору в этот пасмурный день, когда весь мир лишен пропорций, и холод пробрался в душу. Слова вдруг потеряли свою четкость, мысли - ровное теченье, а невыносимая тоска парализовала силы. Дверь в хижину распахнулась от резкого порыва ветра, и в дом ворвалась непогода – потоки дождя и ворох старой пожухлой листвы. Дорфор бросился было закрывать дверь, но тут же поймал себя на мысли, что непогода сродни его настроению. Он встал в дверном проеме, созерцая разбушевавшуюся стихию. Свет и мгла сражались между собой, стараясь поглотить друг друга. Воспоминания о прошлом, неожиданно нахлынувшие, как убийственное цунами, разламывали страдания Дорфора на мелкие стеклянные кусочки. А осознание того, что это прошлое никогда не вернуть, низвергали мужчину вновь в пропасть отчаяния. А стеклянные кусочки страдания резали и резали истерзанную душу на части. И вновь время будто замедляло свой ход, а пустота скребла сердце когтями. В душе Дорфора, в который раз, сражались ненависть, жажда мести и жажда любви, жажда нормальной человеческой жизни, жажда счастья, потерянного давным-давно. Дорфор снова чувствовал себя раненым диким зверем. Он хотел жить... Но жизнь когда-то медленно ушла, капелька за капелькой, через его душевную рану, которая никак не хотела зарубцовываться, даже по прошествии многих лет. - О, Древние, сколько я могу страдать? – закричал несчастный в темноту бушующей стихии. – Я все потерял! Я не хочу жить только ради мести! Дайте же мне что-нибудь, ради чего стоит жить! - Гроза поглотила его голос в своем утробном рычании. Сердце Дорфора зарыдало без слез, вместе с разбушевавшейся непогодой, его бросало то в жар, то в холод. Ветер заревел с ужасающей силой, ярко полыхнула молния, а новый, особенно мощный, громовой раскат заставил Дорфора задрожать. В этот момент он почувствовал что-то… Что-то необычное, давно забытое, но между тем, такое знакомое… Внезапно в окно ударила тяжелая ветка дерева и со звоном разбила стекло вдребезги. Дорфор от неожиданности отпрянул назад и прижался спиной к стене. В дверном проеме появилась человеческая фигура, и сквозь вой ветра прозвучал голос: - Виир, извините за вторжение, не позволите переждать у вас непогоду? Потрясенный Дорфор смог только кивнуть. Человек, шатаясь, вошел внутрь хижины и закрыл за собой дверь. - Надо бы разбитое окно чем-нибудь заделать, Виир, а то через него вода хлещет, – хрипло произнес он. Дорфор машинально сплел заклинание, и в оконном проеме появилось новое стекло. Незнакомец удивленно уставился на хозяина хижины. - Ого! – только и смог сказать он. Дорфор, наконец, совсем очнулся. - Не бойтесь, я не причиню вам вреда! – поспешно обратился он к незванному гостю. - Мне уже ничего не сможет причинить вред, – с безжизненной улыбкой произнес незнакомец. Дорфор зажег свечу и приблизился к непрошеному гостю, чтобы получше рассмотреть его. Юноша, которому на вид было лет восемнадцать – двадцать, промок насквозь. Обессилено пошатываясь, он еле стоял, сильно дрожа, возле двери, облокотившись изящной рукой с тонкими длинными, как у женщины, пальцами о дверной косяк. Его волосы были мокрыми и висели слипшимися темными прядями вокруг мертвенно бледного утомленного, измученного лица. Большие, ярко-зеленого цвета, глаза молодого человека были тусклыми и печальными. Дорфору почудилось что-то неуловимо знакомое в его облике. - Может быть, присядете за стол, передохнете немного, а то вы вот-вот упадете, – предложил он юноше. Незнакомец кивнул, сделал шаг в сторону стола и, как подкошенный, рухнул на пол, лишившись чувств, перед изумленным и недоумевающим Дорфором. *** Селин открыл глаза. Из туманной мути проступали черты лица. Кто-то нагнулся к нему так низко, что он чувствовал на своей щеке теплое дыхание. Губы человека шевелились, но Селин не сразу понял, что именно мужчина говорит, и что слова обращены к нему. - Ну, вот, мальчик, наконец, тебе стало лучше. Раз, пришел в себя, скоро пойдешь на поправку. - Кто вы? – Селин с трудом расклеил губы. - Мое имя вряд ли тебе обо мне что-то расскажет, но, тем не менее, я назову его. Меня зовут Рэн Виир Дорфор. Ну, а ты кто такой, откуда шел и куда направлялся? – мужчина провел рукой по своим темным с проседью волосам. - Меня зовут Селин, а пришел я оттуда, где меня уже никто больше не ждет, и теперь…теперь, мне все равно куда идти, – юноша болезненно поморщился. - Понятно, – Дорфор утвердительно кивнул. - Я не буду долго досаждать вам, Виир. Как только я немного окрепну, я сразу же уйду, - тихо сказал молодой человек. - Я одинок, Селин, твое присутствие наполняет мою жизнь смыслом. Раз уж тебе все равно, куда идти, быть может, ты останешься здесь? – Дорфор тепло улыбнулся. – За тот месяц, что ты провел без сознания в моем доме, я успел привязаться к тебе так, как если бы ты был моим сыном. - Я был без сознания так долго? – брови Селина удивленно поползли вверх. - И все это время вы ухаживали за мной? В прежние времена я был бы вам очень благодарен, Виир Дорфор, но не сейчас. Селин помрачнел. Память услужливо вернула его в прошлое, где остались любовь и поруганные мечты, а воображение нарисовало ему стройную фигурку Даганы в объятьях незнакомого человека. Щеки обожгло, словно пощечиной. - Но не сейчас, – тихо повторил Селин. - Вот как? В твоей жизни что-то пошло не так? – спросил Дорфор. - «Пошло не так» - это слишком мягкое выражение, Виир, я бы сказал «покатилось под откос», – юноша тоскливо улыбнулся. - В таком случае, решено, - заявил Дорфор. – Ты остаешься жить у меня. - Но я…- начал Селин. - Возражения не принимаются, – нарочито строго произнес Дорфор. В серых глазах его плясали веселые искорки. *** Солнце скрылось за рваными тяжелыми тучами. Небо было похоже на кипящий ледяной свинец. Злобно ворчал где-то в небесах гром. Ворчал, что-то искал среди облаков, но не находил - и опять ворчал. Крупные капли дождя мрачно шипели по лужам, словно тысячи змей. Ливень, душистый и холодный, наотмашь лупил своими мокрыми струями окна по щекам, словно оскорбленная девушка юношу. И окнам королевского дворца нечем было ему ответить. Мутное пятно солнца в последний раз едва проступило сквозь клубящиеся тучи и, на этот раз уже безвозвратно, исчезло в их стальных объятиях. Дагана стояла у окна и наблюдала за всем этим хаосом природы, пока слуги суетились вокруг нее. На душе у девушки было так же пасмурно и сыро, как и на улице. Сегодня она станет женой Ардана. Ардан… Этот светловолосый молодой мужчина с холодными бесцветными глазами и неизменной слащавой улыбкой на хитром, немного «лисьем» лице, вызывал у Даганы лишь только отвращение. Но Пармид, напротив, давно проникся к нему безграничной симпатией и всячески поощрял его продвижение по службе, с самого начала их знакомства, видя в этом умном и пронырливом человеке своего преемника. С легкой руки короля, Ардан сделал нешуточную карьеру, возвысившись от простого гвардейца до маршала. При дворе о причинах этого взлета много сплетничали. Но никто не мог дать этому более или менее разумное объяснение. А, быть может, люди просто боялись гнева Пармида. Свадьба принцессы и маршала королевской гвардии должна была быть дорогой и шумной. Пармид не поскупился на устройство торжества для единственной дочери. Со всей Икордии на празднество съехались все известные и богатые люди. Король был очень доволен тем, что, обычно непокорная и строптивая, Дагана стала тихой и безропотной. Она не перечила и не дерзила отцу, но плохо спала по ночам, мало ела – просто таяла на глазах, а искренняя улыбка на ее осунувшемся бледном лице не появлялась вовсе. «Селин» - с этим именем на губах девушка засыпала и просыпалась, все ее мысли были только о молодом маге. Принцессе стоило неимоверных усилий заставить себя встать сегодня с постели. Служанки облачали ее в церемониальные одежды, а из глаз Даганы не переставая, катились слезы, так же за окном природа плакала вместе с принцессой. В дверь постучали. - Ваше Высочество, - обратилась к Дагане одна из служанок. – Это, наверное, пришла женщина, которая уложит ваши чудесные волосы в восхитительную прическу! - Пусть заходит, - безучастным голосом сказала принцесса. В комнату вошла незнакомка, одетая в плащ, капюшон которого скрывал ее лицо. - Доброе утро, Ваше Высочество, - проговорила она, снимая капюшон. - Я пришла причесать вас. - Кхани?! – от изумления Дагана даже перестала плакать. - Да, Ваше Высочество, это я, – улыбнулась знахарка. - Покиньте нас! - Велела Дагана служанкам. Те послушно удалились. - Кхани, что ты здесь делаешь? Где Селин, с ним все хорошо? – в глазах принцессы заискрилась надежда. - Я пришла спросить об этом у вас, Виирен! Я шла следом за Вами и за Селином все это время. Я видела, как королевская стража схватила вас, а о дальнейшей судьбе моего воспитанника мне ничего не известно. Среди тех, кого казнили, его не было, а неделю назад народу объявили о том, что Вы, Ваше Высочество, выходите замуж. Так где же он, где этот глупый мальчишка, неужели вы совсем ничего о нем не знаете?! - Он жив, но во дворце его нет, он далеко отсюда, – разочарованно прошептала принцесса. – Только, говорите тише, Кхани, у этих стен есть уши. - Далеко? Он сбежал? Дагана отрицательно покачала головой. - Неужели Пармид отпустил его? Не может быть! – шепотом удивилась Кхани. - Моя сегодняшняя свадьба – это цена за его свободу, – Дагана опустила глаза и тяжело вздохнула. - Вот оно как! – покачала головой знахарка. - А я так люблю его! – принцесса до крови закусила губу, чтобы отогнать непрошеную слезу. - Садитесь, Виирен, – вздохнула Кхани. – Я буду причесывать вас, иначе к свадьбе нам не успеть. Дагана села на пуфик возле зеркала. Колдунья провела по ее длинным густым черным волосам гребнем. - Я так не хочу замуж. Я так хочу вернуть те дни, когда я и Селин были счастливы вместе! Но, если я нарушу обещание, данное отцу, то я… - Из глаз Даганы снова потекли беспощадные слезы. - Селина теперь не найти, Ваше Высочество, не плачьте, иначе ваши прекрасные глаза будут красными и опухшими. Икордия – большая страна. Вы отняли у Кхани ее воспитанника, а потом судьба отняла его у вас. Но вы богаты, красивы, у вас великое будущее, в вашей жизни все наладится. А что теперь делать бедной Кхани? Я теперь одинока, мне теперь не для кого жить, кроме…- Кхани внезапно замолчала. - Кроме кого? – спросила Дагана и вытерла слезы. Глаза знахарки ярко заблестели. - Пожалуй, я расскажу вам кое-что, Виирен. Чувствую, что больше не смогу держать это в себе!… Хотя, нет, лучше я помолчу, может быть, еще не пришло время открывать тайны… - Открывать тайны? – Дагана с удивлением посмотрела на Кхани. – Какие еще тайны? Знахарка таинственно улыбнулась, но промолчала. - Расскажи, Кхани! – настаивала девушка. Кхани отрицательно покачала головой. - Ну вот, ваша прическа готова, Ваше Высочество. Мне пора уходить! - Кхани! - Сюда кто-то идет, Виирен, мне пора. Но я еще приду к вам. Дагана не успела ничего возразить. Кхани надела капюшон и быстрыми шагами направилась к выходу из комнаты. В дверях она столкнулась с королем. Низко поклонившись, она выскользнула прочь, ее удаляющиеся шаги в коридоре вскоре утихли. - Кто это? – спросил Пармид у дочери. - Эта женщина делала мне прическу, отец, - Дагана тоскливо посмотрела на короля. - Ты потрясающе выглядишь! Ты - само очарование, дочь моя! – Пармид широко улыбнулся. – Только, единственная просьба, не будь такой мрачной. Это же твоя свадьба. - Эта свадьба нужна только тебе, - процедила Дагана сквозь зубы. По ее щеке пробежала слеза. - Прекрати плакать, девочка моя! Ардан будет тебе достойным мужем, а потом и королем, - взгляд Пармида на мгновение как-то неуловимо изменился. Дагане на секунду показалось, что в нем промелькнула капелька ненависти. - Отец, - принцесса едва сдерживала рыдания. – Я ненавижу Ардана! Как я буду жить с ним? - Держись, девочка моя, со временем ты поймешь, что эта свадьба необходима тебе и нашей стране, не меньше, чем мне. Ты – будущая королева, дочь моя, ты должна быть сильной! – Пармид как-то очень печально посмотрел на Дагану. В его глазах тлела едва заметная тоска, будто бы он просил у дочери прощения. - Селин тоже так сказал, - тихо–тихо сказала девушка, но король услышал, его лицо исказила злость. - Я больше ничего не хочу слышать о твоем любовнике! О твоих похождениях судачит весь дворец, скоро еще и вся страна будет обсуждать эту тему! Хорошо еще, что Ардан согласен стать твоим мужем и скрыть твой позор! – черные глаза Пармида метали молнии. - Я люблю Селина, отец, и всегда буду любить только его одного! И я не считаю свою любовь позором! Ты можешь выдать меня замуж по расчету, но говорить о моем любимом ты мне не запретишь! – Дагана посмотрела отцу прямо в глаза. - Ты ведь не просто так хочешь, чтобы я вышла замуж за Ардана, признайся? Я слишком хорошо знаю тебя. Ты чем-то ему обязан, что-то должен? И в качестве платы – моя свобода и в будущем - наше королевство? Это так? Признайся! - Сейчас – время исполнять обещания, Дагана. Что касается истинных причин твоего брака, то это мы обсудим позднее. Я отпустил невредимым твоего деревенщину, теперь, я ожидаю, что ты, как послушная дочь, пойдешь сейчас со мной. Ардан ждет тебя внизу и очень волнуется, – Пармид замолчал, пытаясь справиться с собой. У него внутри бурлил огромный вулкан негативных эмоций, и королю стоило неимоверных усилий сдержать их. В душе он любил свою дочь, по-своему, и совсем не хотел Дагане зла. - Селин не деревенщина! – возмутилась девушка. - Тем лучше! Значит, у него хватит ума убраться как можно дальше отсюда. А теперь нам пора! Идем? – Взяв себя в руки, уже спокойно сказал король. Дагана попыталась возразить, но Пармид только махнул рукой. - Идем! Я все расскажу тебе, но после свадьбы. Всему свое время. Дочь напряженно посмотрела на отца. Тот усмехнулся. - Я разве когда-нибудь не держал обещаний? Дагана отрицательно покачала головой и сделала шаг к отцу, протянув ему руку. Пармид широко улыбнулся. - Вот такой, покорной, ты мне нравишься. Оставайся такой и дальше. Девушка кивнула. Ее глаза были безжизненными и печальными, но тут взгляд ее почти неуловимо изменился, он стал ненавидящим и безжалостным, таким, что король невольно вздрогнул. - Идем, – повторил он сухо. Дагана увидела Ардана, как только вошла в церемониальный зал, и сердце ее сжалось. «Я хочу, чтобы это был всего лишь дурной сон! Пожалуйста, кто-нибудь, разбудите меня, – в панике подумала она». Некоторое время девушка еще хранила сумасшедшую уверенность, что попала сюда по ошибке. Что это не ее свадьба, что все люди сейчас уйдут или скажут, что невеста вовсе не она, что она вот-вот проснется - и Селин будет рядом. Но все происходило в реальности. Дагану подвели к довольному, улыбающемуся Ардану. И церемониймейстер начал свадебный ритуал. « Прекратите, - хотелось выкрикнуть Дагане. – Немедленно прекратите все это! Я не хочу! Я не буду женой этого человека!» Напряжение ее возросло настолько, что принцесса боялась потерять сознание или утратить контроль над собой и разрыдаться здесь, при этих многочисленных посторонних людях. Она испытывала острое недомогание, у нее кружилась голова. Дагана, словно марионетка, произносила клятвы, кивала головой и выполняла необходимые в обряде действия. Когда же все кончилось, Ардан взял Дагану за руки и громко объявил: - Ваше высочество, Роверия Виирен Дагана, вы теперь моя жена навеки перед вашим отцом и собравшимися здесь гостями! Только теперь до сознания девушки дошло: «Ардан – мой муж. Это необратимо. Это навсегда!» Вместе с прозрением к горлу подкатила нестерпимая тошнота. Наверное, Дагана все же лишилась чувств. Потому что, когда пришла в себя, над ней стоял испуганный отец. Девушке помогли подняться и усадили в кресло. Дагана плохо соображала и с трудом поняла, что вообще все эти люди хотят от нее. У нее не было ни одной мысли, ни одного желания. Когда у девушки спросили, стало ли ей лучше, она машинально кивнула. На не сгибающихся ногах Дагана подошла к столу и села рядом с человеком, которого все называли теперь ее мужем, только потому, что девушку об этом попросил отец. Глаза у нее были сухими и мертвыми. Рядом с ней сидел Ардан, называл ее женой и с вожделением рассматривал ее тело, представляя, как она будет принадлежать ему этой ночью, а потом и каждой следующей. Когда Дагана подумала об этом, ее снова затошнило, но усилием воли девушке удалось сдержать неприятный позыв своего организма. Пармид не поскупился на устройство торжества для единственной дочери. Столы ломились от еды, музыканты и шуты веселили гостей. И лишь невеста выглядела очень потерянной и печальной на этом празднике изобилия. Король показно жаловался на то, что Дагане нездоровится, и изредка бросал на дочь многозначительные взгляды. Тогда Дагана натягивала «дежурную» улыбку и старалась казаться веселой и приветливой, но ее хватало ненадолго. Через некоторое время девушка вновь становилась печально-задумчивой: ее душа и мысли были далеко от этого места и события. Когда молодые поднимались в свою спальню, в темно-карих глазах Даганы горела одна только ненависть. Невеста обвела глазами представшую перед ней шикарную кровать с балдахином. В ее голове возникла мысль о том, что вот сейчас на этой кровати чужой, ненавистный ей человек… К горлу вновь подкатила тошнота, но на этот раз сдержать ее не удалось. Дагана упала на колени, ее вырвало прямо на кровать. Ардан выругался – первая брачная ночь была непоправимо испорчена. *** Селину не спалось. Он сидел на стволе поваленного дерева возле хижины, и с тоской смотрел на звездное небо. Он вспоминал, как они с Даганой еще совсем недавно вот так же сидели и… - Селин, ты почему не спишь? – Дорфор присел рядом с юношей. – Ты еще слаб, мой мальчик, тебе надо больше отдыхать. - Спасибо, что заботитесь обо мне, Виир! – молодой человек тяжело вздохнул. – Я, благодаря вашим усилиям, почти оправился от своего физического истощения. - Да, да! Ну, а в душе твоей все еще царит хаос, не так ли? – Дорфор посмотрел на юношу долгим изучающим взглядом. Селин не ответил. - Душевные раны тяжело заживают. Время, порой, не в силах вылечить их. Но, даже если кажется, что ничего исправить нельзя - не стоит терять надежду. Ты молод, твоя жизнь только начинается, ты еще будешь счастливым, поверь мне. - Мне так больно, - тихо сказал Селин. - Постепенно, но не сразу, твоя боль, из острой, станет тупой и ноющей, потом исчезнет и солоноватый привкус тоски во рту. Останется лишь досада, от того, что не все в этой жизни зависит от нас, людей, – даже в темноте взгляд Дорфора ярко сверкнул, но затем угас. – Лишь иногда, в холодном мраке ночи, воспоминания о прошлом вновь станут будить эту боль. Но лишь на время. А потом…, потом все будет как прежде. - Я никогда не перестану ее любить! – прошептал юноша. - Она тебя не любит, - понимающе кивнул мужчина. - Любит! Она любит, но мы не можем быть вместе. - Почему? - Я – простолюдин, она – дочь короля. Все получилось так глупо! Теперь ее выдали замуж. Я же навсегда потерял ее! – Селин уронил голову на руки. Он не видел, с каким выражением на него смотрел Дорфор. - Дочь короля?! Но… Но как? Как же так… Как же так получилось? Ты что, полюбил принцессу Дагану, дочь короля Пармида? – Дорфор закусил губы до крови, глаза его лихорадочно заблестели. - Увы, это так, – хрипло сказал Селин, не поднимая глаз. – Я нашел ее в лесу и взялся проводить в город Абидор, по ее просьбе, не зная, что она - дочь короля. Два месяца продолжалось наше путешествие, мы очень привязались друг к другу. В один из дней она сказала мне, что не хочет возвращаться домой, что хочет остаться со мной, быть моей женой. Я был так счастлив. В этот же день королевская охрана схватила нас. Так я узнал, что моя Дагана – принцесса Икордии. Меня приговорили к смерти за колдовство, бросили в тюрьму. А Дагана… Дагана со слезами на глазах пришла ко мне в камеру, сказала, что я – свободен, а она выходит замуж… Я покинул город, шел, не разбирая дороги, и оказался здесь. Вот так. - Говоришь, король обвинил тебя в колдовстве, а потом отпустил? – спросил Дорфор. - Да, – Селин поднял голову и c тоской посмотрел на собеседника. – Я по глупости хотел защититься с помощью магического щита и выдал себя. Я не знал, что король Икордии скрытно от своих слуг использует магию. Он почувствовал, как я переплетал энергетические нити, и повелел своим воинам схватить меня. Я не ожидал подобного поворота событий и растерялся. В результате, меня связали и отволокли в тюрьму. Дорфор нервно передернул плечами. - Мне известно, что король Икордии маг, - сказал он. - Причем, мне так же известно, что сила его велика. Он обладает Истинным Знанием, поскольку он, как и я, учился по книгам и записям, которые оставил великий правитель прошлого Орил Виир Ларн. Мало кто знает, как правильно пользоваться священной Силой. В народе знания сильно искажены и приносят лишь зло. Народных магов презирают, считают проклятыми и называют колдунами. А Пармид казнит всякого, кого хоть на толику подозревают в колдовстве. Тебе очень повезло, парень, что тебя не повесили. Хотя, ведь я тоже жив, только пальцев на руках лишился. – Дорфор криво улыбнулся. - Если бы, восемнадцать лет назад, я не совершил чудовищную ошибку, не доверился бы одному негодяю, то в твоей жизни, мой мальчик, возможно, не случилось бы несчастной любви. Селин вопросительно уставился на Дорфора. Тот скорбно покачал головой. - Этот мир прекрасен, - сказал он. – Он чудесен во свете дня, великолепный и сверкающий всеми цветами радуги. Во мраке же ночи, такой, как сегодня, чернильно-черный, наполненный таинственными звуками и страхами, он так же прекрасен. И такими чуждыми и ничтожными в этом прекрасном мире кажутся люди, уничтожающие друг друга ради того, чтобы кто-то один среди них смог сказать, что стоит чуть выше себе подобных, – Дорфор глубоко вздохнул, его руки дрожали. - В тяжелые минуты мной овладевает уверенность, что ни одно живое существо вокруг меня не бывает по настоящему счастливо. В избытке лишь боль, разрушение, ненависть, смерть – их сеют вокруг себя люди, а потом пожинают свои страшные плоды. И вот я - несчастная жертва этой чудовищной жатвы - живу теперь здесь, среди лесов Икордии, страны, правителем которой я был когда-то. Брови Селина удивленно поползли вверх. Он хотел что-то сказать, но Дорфор продолжил свой рассказ: - Теперь рядом нет никого, ни соратников, ни друзей. Все предали меня, отвернулись от меня, покинули и навеки прокляли. Предательство, ненависть выросли в моей стране неслышно, незаметно, как раковая опухоль, и уничтожили, растоптали меня и все, что мне было дорого. Они отняли у меня человека, которого я любил больше всего на свете, - мою жену Орию. – По щекам Дорфора заструилась предательская слеза, которую он тут же нервно вытер рукавом. - Ория тогда носила под сердцем ребенка, моего наследника, мою надежду. Я до сих пор не могу забыть крики, которыми награждала толпа ее и меня перед тем, как я видел Орию в последний раз: «Колдовское отродье! Будьте прокляты! Прокляты!!!» Эти крики вновь и вновь, похоронным маршем, звучат в моем измученном разуме, в моих неспокойных снах. Ория теперь, скорее всего мертва, как и ребенок,… мой ребенок... Он сжал руки в кулаки и прикрыл глаза, будто бы погружаясь в воспоминания, о которых только что говорил. - Этого не может быть! Вы сошли с ума, Виир? Что за…, - начал Селин, но Дорфор перебил его: - Это правда! Я был королем этой страны почти пять лет. А потом меня предали. Я пятнадцать лет провел в тюрьме в одиночестве и лишениях, до того как мне удалось бежать. Потом я долго искал свою семью, Селин, искал, до последнего, не теряя надежды на то, что они все-таки живы, но так и не нашел, - в глазах мужчины стояли слезы. – Они мертвы! А во всем виновата Магия. Эта моя потрясающая способность, мощная Сила, знание, доставшееся мне в наследие от могущественных предков. Она стала для меня великой слабостью. Магия, которую я всегда считал своим Даром, своим Благословением, обернулась для меня Проклятием, Смертью, Презрением, жуткой, непроходящей душевной болью. - Неужели, все, что вы мне говорите, правда? – усомнился Селин. - У тебя есть все основания не верить мне, я понимаю, мой мальчик, - Дорфор тяжело вздохнул. – Все, что осталось у меня от того короля, каким я был когда-то, это имя и три вещи. Если ты захочешь, я покажу их тебе. - Я хотел бы увидеть. - Тогда пойдем, я покажу, - мужчина встал и направился в дом. Селин проследовал за ним. Дорфор зажег свечи и достал из-под кровати большую пыльную коробку. Он поставил ее на стол и открыл. - Вот, смотри, мой мальчик, - сказал он, доставая что-то из коробки и протягивая юноше. - Это королевский жезл, символ власти, он достался мне от отца, а моему отцу от моего деда, а деду - от прадеда. Его держали в руках все мои правящие предки, в том числе и Орил Виир Ларн – первый король Икордии. В руках у Селина оказался причудливо изогнутый жезл, богато украшенный резьбой и драгоценными камнями. На его ручке были выгравированы какие-то надписи. - Посмотри, вот здесь, на ручке есть и мое имя, - сказал Дорфор, указывая на жезл. Селин прочитал все надписи про себя, а последние три вслух: - Нагин Виир Макия, Макия Виир Рэн, Рэн Виир Дорфор... - А вот здесь, посередине, обрати внимание, есть трещина, - добавил Дорфор. - Когда меня арестовали, один из предателей сломал Жезл Власти об колено, и швырнул обломки мне. Я сохранил их, а позднее вернул жезлу прежнюю форму, но трещину оставил, как напоминание о том, что произошло. А… вот, вторая вещь. Из недр коробки на свет появилась слегка выцветшая, но все еще алая свадебная лента, которой во время ритуала связывают вместе руки жениха и невесты. На ней была красиво оформленная надпись: «Силами природы и стихий, перед очами Создателя навеки вместе Рэн Виир Дорфор, наследный принц Икордии и Эки Виирен Ория, дочь Икордии, отныне госпожа и принцесса». - У меня нет слов, - прошептал Селин. - А вот и третья вещица… Дорфор снял с шеи медальон и протянул молодому человеку. В медальоне был портрет прекрасной белокурой женщины и молодого мужчины, чертами лица напоминающего самого Дорфора. Их головы венчали короны. На крышечке медальона красовалась надпись: «Любимому мужу в день коронации». - Вы действительно были королем? То, что случилось с вами - ужасно! Нет! Так не должно быть! – глаза Селина были наполнены сочувствием. – Это неправильно. Это… невозможно! Неужели ничего нельзя исправить? - Исправить? - Дорфор хмыкнул, на его лице возникла кривая усмешка, но тут же пропала. - Это сложно. Увы, я теперь уже не могу плести мощных заклинаний, как делал раньше. На моих руках нет пальцев: их отрубили слуги Пармида, чтобы бывший король не мог больше колдовать, – мужчина поднял свои искалеченные руки, посмотрел на них и горько усмехнулся. – До сих пор я не понимаю, почему Пармид оставил меня в живых. За пятнадцать лет заключения, я научился немного пользоваться магической Силой без помощи пальцев и совершил дерзкий побег из тюрьмы. Я долго искал следы Ории и ребенка, но судьба моей семьи была закрыта от меня туманом, непроницаемой мантией, как будто что-то или кто-то очень не хотел, чтобы я что-нибудь узнал. Наконец, мне стало известно, что Ория и мой сын мертвы. Сначала я не верил в это, но потом неоспоримые факты убедили меня в их смерти. Тогда я упал в пустоту, в душевную пустоту. Мои разум и магия были бессильны перед этой пустотой! Это было похоже на смерть. Мои надежды развеялись в прах, мое сердце почернело. Постепенно, на смену моему бессилию и отчаянию, пришел Гнев, а за ним Ненависть и Жажда Мщения. ОТОМСТИТЬ! Это слово стало теперь моим дыханием, смыслом моей жизни. Все, что я делаю, все мои мысли, способности направлены отныне только на месть! Отомстить человеку, который, как когда-то мне казалось, был моим ближайшим другом и соратником, а потом предал меня, лишил всего и занял мое место на троне! Пармид должен потерять все, а потом умереть, как умерла Ория! Он должен умереть страшной смертью, и его ничто не должно спасти! – В глазах Дорфора горела такая ненависть, что Селин непроизвольно отодвинулся от него подальше. - Пармид очень силен, - продолжил свергнутый король, - он хорошо владеет священной магической Силой. На его стороне власть, закон, он - серьезный противник. Тут нельзя действовать сгоряча. Я затаился здесь, в непроходимых лесных чащах Икордии. Я строю планы мести, и мечтаю исполнить их, но лишь тогда, когда придет время, и я буду к этому готов. До сих пор я коротал дни в совершенствовании своих ослабевших магических способностей, изучении древних книг, и выжидал. Какое-то шестое чувство говорило мне, что однажды в моей жизни появится шанс отомстить. Я выкрал дочь Пармида, надеясь использовать ее в своих планах мести, но Дагана оказалась сообразительной девчонкой и сбежала от меня. Потом она, видимо, встретила тебя, мой мальчик. Так что я, невольно, прямо или косвенно, стал причиной всех твоих бед, Селин. Но так даже лучше! Древние послали тебя ко мне не просто так! Теперь, когда ты все знаешь, Селин, скажи, ты поможешь мне в осуществлении моего мщения? Ты молод, неплохо, для колдуна-самоучки, владеешь магией. Я обучу тебя древнему знанию священной Силы, отомщу с твоей помощью, верну себе трон, а ты вернешь себе свою Дагану. Ответь, ты согласен, Селин? Селин подошел к Дорфору, встал на колени, склонил голову и сложил руки в традиционном знаке повиновения. - Ваше величество, - торжественно произнес он. – Вы спасли мою жизнь. И теперь она принадлежит вам, так же как и мой ум, мой магический Дар и моя преданность. Теперь в моем никчемном существовании, благодаря вам, появится смысл. И я клянусь, священной Силой, служить вам верой и правдой, - продолжил он, подняв ладонь вверх, и сплетя заклинание Клятвы, как когда-то учила его Кхани. На его ладони вспыхнул огонек и угас. – Клянусь служить вам до последнего вздоха, как своему королю, Вииру и господину! - Спасибо тебе, мой мальчик! Спасибо тебе! – Дорфор крепко обнял Селина. ***(Songfic на песню группы "Мельница") Было раннее утро. На востоке алел восход, робкими лучами разгоняя сизую тьму. Дагане не спалось. Она распахнула окно и впустила в комнату потоки свежего воздуха. Беременность ничуть не испортила ее, Дагана была так же свежа и прекрасна, и лишь ее большой, но аккуратный живот говорил о том, что она уже очень скоро станет матерью. Молодая женщина села возле открытого окна. - Как ты там, малыш, - спросила она, обращаясь к своему будущему ребенку. – Тебе тоже не спится? Ничего, скоро ты уже родишься и выспишься на славу, - Дагана тяжело вздохнула. Она вспомнила, как когда-то давно они с Селином встречали рассвет вот так же, сидя у окна, прижавшись друг к другу, мечтая, любя… - Селин, - прошептала Дагана. – Селин, я так скучаю по тебе! - Тиу, тиу, - ответила ей птица в зарослях. - Как мне вырвать из сердца любовь к тебе, Селин? Кто сказал, что холоден лед? Гораздо холоднее пустота в сердце, пустота в душе! - Как земля впитает кровь раненных воинов, зарастит травой, спрячет в своем чреве, так и твоя любовь со временем раствориться в твоей душе, Дагана, но никогда не исчезнет, - ответил ей воображаемый Селин. - Я хотела остаться с тобой, я уже успела посметь, но сама же прогнала тебя… Моя любовь к тебе, как лед, прозрачная, пахнущая холодом и вечной разлукой… - Наша любовь, как трава, покрытая инеем, живая, но поникшая… - Как теперь найти под этим льдом наши души, Селин? Я не живу без тебя, я не умираю без тебя, я не существую без тебя! - Когда-нибудь вновь наступит наше утро, любимая. Я вплету в твои прекрасные волосы душистые лесные травы, и мы будем танцевать на поляне, покрытой утренней росой босыми ногами. - Преврати меня в орлицу, Селин, я буду кружить над землей, смотреть на тебя, я буду свободной, ах…,- Дагана почувствовала сильную, тянущую боль внизу живота. – Ах…, неужели пришло твое время, малыш?