Сказки из другой реальности

*** Он полюбил ее, когда они были еще детьми: девочка с изумрудными глазами снилась Пармиду по ночам. Их родители дружили. Ория и Пармид часто играли вместе, пока были маленькими. Потом девочка превратилась в прекрасную девушку. Повзрослевший Пармид поступил в гвардию при дворе Его Величества короля Икордии Макия Виир Рэн, и, благодаря своему уму и незаурядным способностям, быстро продвинулся по службе и сдружился с сыном короля, принцем Дорфором. Между тем, чувства его к Ории окрепли и превратились из детского обожания в обоготворение и что-то еще такое, что он и сам толком не мог до конца осознать. Молодой человек жил ею, дышал ею, все его мысли были лишь о ней. Ория же упорно не замечала его чувств. А потом произошло то, чего Пармид не мог себе простить. Он познакомил свою лучшую подругу, подругу детства Орию с принцем Дорфором. Через год принц женился. Пармид поздравлял молодых, дарил подарки, улыбался, а в душе его бушевала смертоносная черная буря ревности, зависти и ненависти. Ория, его прекрасная, веселая, самая любимая на свете, его Ори стала женой другого человека. Пармид так и не решился сказать ей о своих нежных чувствах, которые питал к ней еще со времен детства. Ну, разве мог он, сын простого бедного вельможи составить конкуренцию принцу, самому богатому и влиятельному человеку в стране после короля! Ория и Дорфор любили друг друга очень сильно, искренне. Они созерцали друг друга, наслаждались друг другом. Пармид же был рядом, но чувствовал себя обманутым, лишним, одиноким, никому не нужным. От отчаяния, в надежде обрести спокойствие, он совершил еще одну ошибку, женился на Виирен Роверии, лучшей подруге Ории. Роверия была не дурна собой, умна, но Пармид никогда не любил ее и относился к жене очень прохладно. Его мысли занимала другая женщина. Ревность и внутренняя разрушающая боль, каждодневная вынужденная ложь, зависть, комплексы сделали свое гиблое дело: любовь переродилась в слепую ненависть. Пармид ненавидел Дорфора, у которого было почти все: богатство, власть, любовь; ненавидел свою жену, за то, что она требовала к себе внимания и ласки, а он не мог ей это дать; ненавидел себя за то, что он упустил свой шанс, за то, что он такой никчемный; и, наконец, он возненавидел Орию за то, что она не замечала его чувств, за своим счастьем. Пармид устал носить маску друга, устал от своей ненависти, от гнили, которая терзала его душу. Последней каплей для него стала смерть короля Рэна. Теперь трон наследовал Дорфор, ненавистный Дорфор, у которого и так было слишком много всего. Тогда в голове Пармида родился коварный план. С древних времен члены королевской семьи владели знанием Магии. Это знание держалось в глубокой тайне и передавалось из поколения в поколение, от отца к сыну. Многие видели это знание в действии, но никто не догадывался о его истинной природе. Пармид, пользуясь нескончаемым доверием королевской четы, смог выкрасть книги, в которых подробнейше рассказывалось о том, как этим знанием овладеть. Вскоре он, благодаря каждодневным многочасовым тренировкам, уже довольно неплохо мог пользоваться Магической Силой, пожалуй, даже лучше самого Дорфора. Потом, совсем немного знания стало известно народу Икордии: слуги Пармида разнесли искаженное знание по всему королевству. Вскоре повсеместно начали появляться колдуны и колдуньи, а поскольку никто не умел пользоваться Магией как нужно, то от знания этого было больше вреда, чем пользы. Народ начал ненавидеть колдунов, считать их проклятыми. Теперь, дело оставалось за малым : поднять мятеж против короля-колдуна, и самому занять его место. Мятеж удался Пармиду без особого труда, вскоре король Икордии и его жена были обвинены в колдовстве, арестованы, и королем стал сам Пармид. Он достиг того, к чему стремился. Неограниченная власть, богатство, от своих подчиненных он добивался всего, чего угодно, только пожелав. Никто не смел перечить ему. Он с неожиданным рвением кинулся перекраивать страну по своему образу и подобию. Пармид стремился разрушить все, что построил Дорфор и его предки. Он казнил всех, кто говорил про свергнутого короля или называл его имя. Налоги и поборы разошедшегося и почувствовавшего свою нескончаемую власть тирана были огромными. Используемая им в тайне от своих соратников и друзей магия, стала его основным неоспоримым козырем. А человеческие жертвы и жестокость росли, как сорная трава в заброшенном саду. Всю свою накопившуюся с годами боль, злость и ненависть новый король выплеснул на несчастную Икордию. Орию же Пармид потерял навсегда: он это понял в первую же минуту, как только сел на трон, на котором еще вчера сидел Дорфор. Свергнутые король и королева - люди, которые еще вчера ему доверяли, были его друзьями, теперь со связанными руками стояли перед ним на коленях, но Пармид не чувствовал удовлетворения. Напротив, его разум при этом помутился. А когда изумрудные глаза Ории с ненавистью взглянули на него, словно фейерверк рассыпался в его мозгу. Вдруг, как будто с его глаз спала пелена, туманившая его разум. Пармид задрожал всем телом от внезапного, пронизывающего холода. Ему показалось, что все вокруг погрузилось в тишину и во мрак. И такая это была темная тишина, что новоявленному королю на миг показалось, будто бы все безумны - весь мир, и он сам сошли с ума. Его душа заплакала кровавыми слезами, он почувствовал себя безмолвным призраком, бродящим среди облаков и ищущим пристанище. Он почувствовал себя потерянным, заблудившимся в мире теней, непонятных иллюзий. И ему стало так больно, как никогда прежде, будто бы в его сердце воткнули раскаленный кинжал. К нему пришло осознание: никогда не обрести ему столь желанного спокойствия и счастья, нет, не короля он предал, а свою любовь. Свою любовь он только что сам лично растоптал, разорвал на тысячи кровоточащих кусочков. - Готовы ли вы присягнуть на верность вашему новому королю, презренные колдуны? – будто бы издалека услышал Пармид слова своего верного и преданного воина, обращенные к свергнутым правителям. Ответом была лишь тишина. - Ваше величество, что прикажете с ними теперь делать? - Уведите, я завтра решу, – хриплым голосом тогда сказал Пармид. – И пойдите все вон, я хочу побыть один! Орию и Дорфора вели в тюрьму через толпу народа, пришедшую поддержать и поприветствовать нового короля. Даже сквозь закрытые двери и окна Пармид слышал яростные крики толпы: - Да здравствует король Пармид! Колдовское отродье! Будьте прокляты! Прокляты!!!!!!!!! Пармид прогнал прочь стражу и остался один в тронном зале. - Ори, прости меня! Прости меня! – застонал он, но среди звуков кричащей снаружи толпы не услышал свой стон. Предателю показалось, что все обратилось в прах: мысли, чувства. Во всем вокруг ему почудилась жуткая мразь, гниль, но дороги назад не было. Наступило время забыть то, кем он был, но осознать то, КЕМ он теперь стал. Пармид упал на колени, его душили слезы. *** Дорфора Пармид оставил в тюрьме. Убить свергнутого короля, бывшего своего верного друга, у него не поднялась рука, он сам не понимал почему. Чтобы Дорфор не мог пользоваться магией, ему отрубили пальцы на руках. Смотреть на эту экзекуцию Пармид не пришел. Новоявленный правитель Икордии в тот момент занимался тем, что наводил свои жестокие порядки в стране. И безрезультатно пытался наладить взаимоотношения со своей беременной женой. Роверия закрылась в комнате и не хотела никого видеть. Ярости Пармида не было предела. Охрана вышибла дверь, и Роверию схватили. С того дня женщина жила под непрекращающимся присмотром. Вскоре у нового короля родилась дочь. Ребенка у Роверии отобрали, а несчастную мать отволокли в тюрьму, навесив на нее все то же обвинение в колдовстве. Маленькую принцессу с тех пор воспитывала няня. Орию же из тюрьмы перевели в верхние комнаты королевского дворца. Пармид никак не мог собраться с духом и поговорить с ней. Прошло несколько месяцев пока, наконец, его величество нашел в себе силы нанести визит бывшей королеве Икордии. Ория сидела спиной к двери, глядя в окно на проплывающие мимо облака, ее руки были крепко связаны за спиной. - Ори… - начал Пармид. – Ория. Она сидела молча и задумчиво, будто не замечая ничего вокруг - Ория…- Снова повторил он. Она молчала. Пармид подошел к ней и провел рукой по ее пушистым светлым волосам. Только тогда она повернула к Пармиду свое бледное лицо. Ее зеленые, всегда такие живые глаза, сейчас были тусклыми и безжизненными. - Что ты хочешь? – тихо спросила она. Пармид подошел к ней совсем близко и потерял дар речи. Ория была беременна, причем, по-видимому, скоро должна была родить. - Ори,…Ория, о, великие предки, когда должен родиться твой ребенок? – Наконец, смог выговорить он. Она на него как-то странно посмотрела и сказала: - Разве ты пришел сюда, чтобы об этом спросить меня? - Нет, – ответил он честно. - Тогда говори, зачем пришел? – ее голос звучал устало. - Я…Я…Я пришел, чтобы попросить у тебя прощения, Ори! - Прощение? О каком прощении, лесные твари тебя забери, ты говоришь, Пармид? – Ория безжизненно засмеялась. – Говори, что тебе от меня нужно, и проваливай! - Ори…Ори, выслушай меня! – он опустился перед ней на колени. – Прости меня за все, Ория, прости меня! Меня гнетет мое предательство, меня гнетет моя жизнь. Я не мог сказать тебе раньше, я не мог сказать, что…, - его черные глаза сверкали болью, - …что я люблю тебя, Ори! Я потерял тебя, когда ты вышла замуж, и я не успел сказать тебе о том, что чувствую! Я ревновал, ненавидел, и моя ненависть погубила все… Но теперь, когда я стал королем, теперь все может быть иначе! Все можно начать сначала! Ори, ты понимаешь меня, Ори, любимая… - Нет, Пармид, я не понимаю тебя! Мы с Дорфором считали тебя другом, братом, самым близким человеком! Как ты мог так поступить с нами?! - Ты должна была быть моей женой, Ори! И этот ребенок, - он указал на живот Ории, - должен был быть моим! Моим! - Опомнись, Пармид! Что ты такое говоришь?! Я люблю своего мужа, Дорфора, и скоро у меня появится ребенок от него! Ты хочешь слишком много! - О, нет! Нет! Я хочу сделать вот что! Послушай! Ты станешь моей женой, моей королевой, мы будем править Икордией вместе. Я буду любить и беречь тебя. Когда родиться твой ребенок, я сделаю его своим приближенным, подарю ему земли, он не будет обижен, обещаю! А наш с тобой первенец станет наследником трона! - Ты безумен, Пармид! - по лицу Ории текли слезы. – Ведь, у меня есть муж, которого я люблю, у тебя – жена, которая в тебе души не чает! Что ты сделаешь с ними? Убьешь? Или, может быть, ты их уже убил?! Пармид вскочил на ноги и нервно прошелся по комнате. - Да, я безумен! Я безумен, Ория! Но безумие мое лишь в желании обрести любовь и счастье! Если ты не сможешь мне этого дать, тогда кто сможет, Ори, кто? Мне безразлична Роверия! Я пытался полюбить ее, честно, но не смог! Я тебя люблю, Ори, только тебя одну! Почему у Дорфора должно быть все: и власть, и счастье, и любовь? Почему у меня ничего? Ори, Ория, чем я хуже твоего мужа? - Мой муж, в отличие от тебя, не способен на предательство! Любовь – это близость, сходство духовных устремлений, психологическое родство! У тебя же то, что ты испытываешь, вылилось в желание обладать безгранично! Это уже не любовь! Твое чувство не имеет никаких прав на имя любви! Оно опасно и разрушительно! Ты предал нас всех! И меня, и Дорфора, и бедняжку Роверию, которая любит тебя! Пармид, если бы ты проявил терпение, ты мог бы быть с ней счастлив! – Ория уже кричала на него в полный голос. - Мне никто не нужен, я люблю только тебя, Ори! Только тебя! - Он наклонился и страстно поцеловал женщину в губы. Ория не смогла увернуться, ей помешал живот и связанные за спиной руки. Когда же Пармид отпустил ее, она плюнула ему в лицо. - Предатель! Ненавижу! Как ты смеешь, мерзкий слизняк?! – Прорычала Ория. – Презираю тебя! Убирайся с глаз моих долой! Я ненавижу тебя, слышишь, ненавижу! Пармид побледнел, его губы вытянулись в линию, пальцы сжались в кулаки. Король тяжело дышал, глаза его пылали гневом. - Если так, сейчас я уйду, – холодно произнес он. – Но советую тебе подумать хорошенько если не о себе, то о судьбе твоего будущего ребенка! Прошу учесть: то, что его ждет, напрямую зависит от твоей благосклонности ко мне. До того, как я вернусь, у тебя будет время поразмыслить об этом. Я искренне верю, что ты примешь мудрое решение, и в следующий раз я найду здесь мою нежную, любящую жену и ее маленького ребенка, а не преступницу - колдунью и ее выродка, приговоренных к смерти! Пармид ушел, яростно хлопнув за собой дверью. *** Эту и множество последующих ночей король провел без сна. В своем гигантском дворце он больше не мог найти покоя. Всем своим существом он стремился в одну единственную, самую далекую комнату, комнату, где томилась его любовь, его надежда на счастье. Ни охота, ни прогулки, ни чтение книг, ни занятия магией не могли заглушить невыносимую тоску и боль в сердце Пармида. Про свою новорожденную дочь он и вовсе позабыл. Его чувства, словно бритва, резали на куски его сущность, а отчаяние грызло душу стальными зубами. Его взгляд сделался туманным, а сам король стал как никогда прежде суров, молчалив и бледен, вокруг его глаз были темные круги. Каждый день он отправлял человека справиться о здоровье Ории. Но лишь спустя двенадцать дней Пармиду доложили, что у бывшей королевы родился сын. Пармид поспешил к Ории. Но лекарь не пустил короля к молодой женщине, заверив его, что она слишком еще слаба после тяжелых родов. Но вот еще несколько бессонных ночей остались позади. Ория лежала на кровати, отвернувшись лицом к стене, когда Пармид вошел к ней. На руках молодой женщины были специальные перчатки - изобретение Пармида, которые сковывали движения ее пальцев, мешая сплести магическое заклинание. - Твой сын жив и здоров, ему нашли кормилицу, можешь не беспокоиться о нем, – произнес правитель Икордии. Его низкий голос заставил Орию вздрогнуть. Король подошел ближе, сел на краешек кровати и начал нежно гладить женщину по волосам. – Как ты себя чувствуешь? Ория не ответила, лишь пожала плечами. Пармид повернул ее к себе. Красивое лицо Ории было очень бледным, а в изумрудных глазах была такая боль, что Пармид задрожал. - Ори…, - прошептал он и прижал ее к себе. Ория рывком освободилась из его объятий и села на кровати. Ее взгляд стал суровым. - Что ты намерен дальше делать со мной и ребенком? – спросила она. - Это зависит от того, как ты решила поступить. Ты согласна стать моей женой? - Где сейчас Роверия и Дорфор? Упоминание об этих людях родило в душе Пармида гнев. - Это не должно тебя волновать, – сухо сказал он. - Тем не менее, это волнует меня, – возразила Ория. - Что ты с ними сделал? Пармид раздраженно посмотрел на нее и процедил сквозь зубы: - Я думаю, судьба твоего ребенка гораздо важнее, чем судьбы твоей подруги и бывшего мужа! Или я не прав? - Наш с Дорфором брак еще никто не отменял! – в зеленых глазах женщины сверкали недобрые огоньки. - Подготовка нужных бумаг и церемония расторжения займет несколько часов, это пустая формальность. Ты же понимаешь это, верно, Ория? - сказал король с сарказмом в голосе. - Итак, что ты решила? - Я еще не приняла решение, ты должен дать мне еще время. - Я и так слишком долго ждал! Твое время на принятие решения истекло. Я не верю в то, что матери сложно выбрать между жизнью и смертью собственного сына. Каков твой выбор, Ория? – настаивал Пармид. - Я соглашусь с твоим ультиматумом, при условии, что Дорфор и Роверия останутся живы, и ты отпустишь их на свободу. - Прошу не забывать, что условия здесь ставлю я, – мягко возразил правитель Икордии. Ория молчала, а на ее лице застыло хмурое выражение. - Итак, ты согласна стать моей женой. Я правильно понял? - Пармид, а ты, разве, оставляешь мне выбор? - она адресовала ему злую ироничную улыбку и повернулась к нему спиной. Он придвинулся к ней поближе, довольно улыбаясь, и крепко обнял, зарывшись носом в ее пушистых волосах. - Ты будешь со мной счастлива! Вот увидишь! – промурлыкал король. Ория отстранилась от него. Ее изумрудный взгляд резал, словно хорошо заточенный кинжал. - А ты со мной не будешь счастлив, Пармид! Я добровольно разделю с тобой супружеское ложе, ради жизни моего сына, но в глубине души я всегда буду презирать тебя. Я хочу, чтобы ты об этом знал! По лицу короля пробежала тень. - Когда-нибудь ты полюбишь меня, моя непокорная Ория, обязательно полюбишь! – Пармид устало вздохнул. – Наша свадьба будет через месяц. Я даю тебе это время для того, чтобы ты поправила здоровье после родов, а так же привыкла к мысли, что будешь моей женой. *** Пармид покинул Орию в пресквернейшем расположении духа. Внутренний голос подсказывал ему запастись терпением, в то время, как неукротимая душа его хотела получить все сейчас и сразу. А его сердце рыдало от осознания того, что любовь безответна, и нет надежды на взаимность, а отчаяние выжигало всю сущность его каленым железом. Пармиду хотелось заглушить в себе все чувства, забыться, отстраниться на время от мира, ощутить спокойствие и безмятежность. Он велел оседлать своего лучшего коня и помчался в тюрьму. Пармид спустился в камеру к Дорфору, ему хотелось похвастаться, что вскоре Ория станет его женой, посмотреть в глаза бывшему королю, порадоваться его боли и своему триумфу. Он надеялся, что это хотя бы немного поднимет его так некстати испортившееся настроение. Дорфор сидел за столом и ел безвкусную похлебку, кое-как держа непослушную ложку искалеченной рукой, и не обратил никакого внимания на вошедшего к нему Пармида. Пармид жестом приказал охране удалиться. - Приятного аппетита, Дорфор. - Благодарю, Ваше Величество, – отстраненно произнес заключенный. – Чем обязан? Бывшего короля Икордии едва можно было узнать. Худой, бледный калека в поношенной рваной одежде - он вызывал лишь чувство жалости. - Мм…Я пришел тебя проведать, – голос Пармида прозвучал устало и хрипло. «Действительно, зачем я пришел сюда? Дорфор так жалок и слаб. Я уже более чем достаточно поиздевался над ним», - подумал правитель. - Искренне тронут вашей заботой обо мне, - впервые за время этой встречи, Дорфор поднял голову и заглянул в глаза королю. Пармид задрожал от этого пронзительного изучающего взгляда, полного мрачной тоски и боли. - У тебя родился сын, - зачем-то сказал он. - Сын? Мальчик? – Дорфор уронил ложку и переменился в лице. – Ория и малыш в порядке? - С ними все хорошо. Я отвезу их в свой родовой замок, пока не решу, что делать с ними дальше. - Ты оставишь их в живых? – с надеждой спросил узник. - Может быть… – Пармида прервал вошедший охранник. - Ваше Величество, дело чрезвычайной важности! - Что еще случилось? – прорычал Пармид. - Я думаю, вам лучше услышать это от начальника охраны лично! *** Сквозь лесную чащу пробирались две молодые женщины. У одной из них на руках был спящий маленький ребенок. Колючие кусты рвали на них и так уже довольно потрепанную одежду, а усталые, клонящиеся к земле, орешники больно хлестали по лицу. Сквозь туман и дымку женщины разглядели вдали просвет. - Роверия, там впереди поляна, ты видишь? Там мы отдохнем. Я надеюсь, слуги Пармида не найдут нас здесь. Дай, я сама понесу своего сына, ты уже очень устала. Ты же не можешь вечно тащить его? – тяжело дыша, проговорила женщина со светлыми волосами, обращаясь к своей спутнице. Ее лицо было мертвенно бледным. - Твой сын не тяжелее моей дочурки! Может быть, к лучшему, что мы не успели забрать мою малышку. Мы бы не унесли двоих детей. Ты едва оправилась после родов, к тому же, когда мы убегали, тюремная стража сильно ранила тебя, я видела это, Ория! Я справлюсь сама. Хорошо, что ты успела перевязать свою рану, и, вообще, можешь идти. Доберемся до поляны, я заново перевяжу твой бок, да наложу еще одно заклинание, лечебное, а то кровь уже сильно сквозь повязку проступает, – ответила ей темноволосая. - Нельзя нам с тобой магией пользоваться, если Пармид рядом, он почувствует волнение магической Силы и найдет нас! - Такую мелочь он не почует, не бойся! Не умирать же тебе теперь! К тому же, если уж судьба ему нас разыскать, то… - Ой, там кто-то…кто-то есть! Осторожно, Роверия! – светловолосая женщина указала вперед. Жидкая грязь заполняла большую часть ручья, лениво струящегося перед путниками. Ручей медленно изгибался вокруг ствола огромного дерева, возвышающегося в тумане. Дальше было сплетение каких-то высоких растений. В их гуще впереди что-то шевелилось. Раздался глубокий протяжный рык. Напрягая все свои чувства, превозмогая боль в раненом боку, Ория опустилась на одно колено, вытащила нож, прежде заткнутый за пояс, и приготовилась отразить возможное нападение. Роверия тоже замерла на месте, прислушиваясь. Малыш у нее на руках крепко спал и даже не подозревал о грозящей ему опасности. Черная пантера, гневно рыча, уже не прячась и нервно виляя хвостом, вышла из зарослей. Такое поведение не было обычно для этого животного. - Пантера! Это Пармид натравил ее, она преследовала нас все это время! Эта пантера теперь не прячется и не ведет себя, как настоящий хищник! Это дело его рук, я чувствую! – прошептала Ория. С леденящим душу страхом она смотрела на приближающуюся тварь. - Ровери, она сейчас набросится на нас, беги, спасай малыша! С глухим яростным рычанием пантера прыгнула на Орию. Между хищником и женщиной завязалась ожесточенная борьба, и перевес был явно на стороне дикой кошки. Роверия отбежала на небольшое расстояние, положила ребенка на землю и стала плести заклинание. Яркая молния ударила в пантеру и отбросила раненное животное на несколько метров от окровавленной Ории. Вторая молния убила черную пантеру. - Всемогущие предки! Ори! Ори! Ория! – Роверия с ужасом склонилась над своей спутницей, на животе которой зияла рваная рана, нанесенная когтями гигантской кошки. - Ровери, нет!!! О, нет! Зачем…зачем… ты использовала магию? Теперь Он найдет… нас! Я же сказала, что чувствую Его! Он… близко! – прохрипела Ория. Изо рта у несчастной пошла кровь. – Оставь меня здесь! Спасай моего сына, мне ты уже ничем не поможешь! Беги…, беги же прочь, скорее! Скорее! Я прикрою тебя и ребенка магическим щитом, и помогу тебе переместиться подальше отсюда… пока еще могу. - Нет! Я не оставлю тебя здесь умирать! – по лицу Роверии текли слезы. - Такие раны, как мои, не лечатся,… даже с помощью магии. Я-то знаю, – женщина печально улыбнулась. - Помнишь, ведь, я тебя учила… Ну же, не плачь, беги прочь отсюда, Ровери, беги же скорее, не медли, умоляю… Пока еще не слишком поздно! Спасай моего сына! Роверия взяла на руки все еще крепко спящего ребенка. Из рук умирающей Ории внезапно полились волны нежно-белого света, они окутали фигуру Роверии и ребенка легким свечением. Свечение усилилось, ярко вспыхнуло и угасло. Роверия и малыш исчезли. Ория облегченно вздохнула. Несмотря на нечеловеческую усталость от безостановочного многочасового бегства и слабость, вызванную тяжелыми ранами, она все же смогла впервые в жизни сплести заклинание перемещения. Дорфор хорошо учил ее! Теперь ее сын в безопасности, далеко отсюда. Главное, остаться в сознании, отвлечь врага на себя, пока Роверия не найдет надежное укрытие для себя и ребенка. С минуты на минуту Пармид появится здесь, и тогда Ории предстоит последняя решающая битва. Женщина лежала на спине, пытаясь расслабиться, для того чтобы собрать в своем искалеченном теле магическую Силу для предстоящей борьбы. Небо стало заметно темнее, наступал вечер. Заморосил дождь. И медленное, но неотвратимое вторжение ночи сопровождалось пронизывающим, холодным ветром. Зрение Ории, которую так же неотвратимо покидала жизнь, меркло быстрее, чем солнечный свет. Но почему-то она все еще была жива, и готова была сражаться за жизнь своего сына. Ория, преодолевая боль, заставила себя сесть, опершись спиной о массивное дерево. Хватит ли у нее сил, успеет ли она создать достаточно правдоподобный мираж и стереть след от перемещения, чтобы отвлечь приближающегося Пармида и его воинов. Она не знала, сколько у нее на это есть времени и сможет ли она. Из последних сил переплетая магические нити, Ория осознала иронию происходящего: она, королева великой страны Икордии, погибает в одиночку посреди лесов, спасая своего единственного сына от лап мерзкого предателя, которого она еще некоторое время назад считала своим лучшим другом. Всё, следы перемещения стерты, мираж готов: на земле лежит Роверия, ее горло перекушено зубами пантеры, и рядом мертвый, окровавленный ребенок. Реальная, устрашающая картина. Но это не все, нужно поставить магический щит, или сделать еще что-нибудь, иначе Пармид слишком быстро заподозрит обман. Силы покидали бывшую королеву Икордии. - Я не могу больше, - прошептала она, хотя никто не мог слышать ее слов. Женщина закрыла глаза и приготовилась встретить смерть. - Ты должна, - ответил ей кто-то. С великим усилием Ория приоткрыла глаза. Перед ее воспаленным взором стоял ее любимый, ее муж, ее король Дорфор. Видение заговорило с той мягкой серьезностью, которая звучала в голосе Дорфора всегда, когда он обращался к жене. - Сосредоточься, собери магическую Силу, ты остановишь Пармида, он поверит в то, что наш сын мертв, у тебя получится, Ория! - Я устала…так…устала…Мне…так…больно… - Пармид уже здесь! Ория попыталась коснуться призрачной фигуры мужа. - Дорфор…Любимый… - простонала она. Фигура не шелохнулась, когда она попыталась дотянуться до нее. - Ория, - снова раздался голос короля Икордии. – Ты - единственная наша надежда. Единственная надежда нашего сына. Ория собрала всю силу, которой оставалось в ее теле непростительно мало. Тонкие израненные пальчики женщины с трудом переплели толстые, непокорные энергетические потоки, вкладывая в них убийственную мощь. Фигура Дорфора начала растворяться. И когда исчезли последние следы видения, Ория увидела, что к ней приближается тот, кого она ненавидела. В следующую секунду королева Икордии изо всех своих оставшихся сил швырнула заклинание смерти в сторону своего врага. Раздался оглушительный взрыв. Все вокруг осветилось слепящим светом. Потом наступила тишина. *** - Ваше Величество, ваше величество, вот они! – закричал воин, который ехал позади Пармида, возглавляющего поисковый конный отряд. - Да, я вижу, Холрис, спа…- конец фразы король сказать не успел. Все произошло в одно мгновение. Внезапно, раздался оглушительный грохот, и все вокруг объяло яркое всепожирающее пламя. Словно дьявольское наваждение.… Из ниоткуда вырвалась, казалось, сама смерть. Тела людей и животных, деревья и травы осветило сполохами сумасшедших бушующих энергий, и все превратилось в прах, который осыпался на выжженную дотла землю пепельными клочьями, словно первый снег. Только предусмотрительность спасла жизнь Пармида: он заранее сплел заклинание магического щита и поэтому остался жив. Но убийственная энергия была настолько мощной, что даже такая хорошая защита не помогла королю избежать серьезных повреждений. Пармид с трудом разлепил веки. Он лежал на земле. Поначалу ему показалось, что он оглох – такая вокруг стояла тишина, и ослеп – неожиданно вспыхнувшее пламя было столь ярким, что у короля перед глазами были темные круги, какие обычно бывают, если долго смотреть на солнце. Потом дикая боль в ноге заставила Пармида сначала застонать, а потом закричать в голос. Там, где должна была быть левая нога Его Величества, теперь было только кровавое месиво из мышц и костей. Король с великим трудом, закусив от боли губы до крови, сплел заклинание исцеления, которое немного облегчило его страдания, но никак не вылечило его ногу и забрало кучу сил. Пармид приподнялся на локтях и осмотрел местность вокруг себя. Позади него в радиусе ста метров все было выжжено дотла – здесь прошла смерть, а впереди него тоже была отнюдь не радужная картина. Роверия и маленький ребенок лежали на траве окровавленные, мертвые – их, видимо, все-таки успела загрызть призванная им черная пантера. Но их судьбы мало волновали Пармида. А вот и Ория… - Ори! – хрипло позвал он. – Ори! Ответом ему была тишина. Все магические силы Пармида ушли на заклинание щита и исцеления, для восстановления сил ему требовалось время, хотя бы десять, пятнадцать минут. Но король чувствовал, что этого времени у него нет – Ория умирала, а, может быть, уже умерла, истратив свои последние силы на заклинание смерти. Пармид не мог понять, жива она или нет – женщина лежала к нему спиной. Превозмогая чудовищную боль в изуродованной ноге и оставляя за собой кровавый след, мятежный король полз к истинной королеве Икордии, до которой было около двадцати метров. Лишенный уже и физических и магических сил, он почти добрался до нее, когда увидел, что она жива. Ория дышала. Пармид лег на спину и несколько минут лежал так, весь в крови и в поту, но с исполненной надежды душей. Немного передохнув, король снова продолжил свой мучительный путь. И вот уже молодая женщина лежит перед ним. Король совершенно забыл про свою покалеченную ногу; раны женщины были ужасны: помимо тех, что нанесла пантера и, незадолго до этого, охрана замка при ее дерзком побеге, Ории досталось еще и от ее собственного заклинания. Руки женщины были буквально сожжены вышедшим из-под контроля заклинанием смерти. - Великие предки, Ори! – из глаз Пармида хлынули слезы. – Любимая, только не умирай, потерпи немного, я помогу тебе!