Сказки из другой реальности

*** Каргур сидел в тронной зале Башни Тьмы. Лишь свет факелов мрачноватым заревом освещал это просторное, вытянутое в длину помещение. Золотой трон, на котором сидел Каргур, подарила ему Госпожа. Змеиные глаза повелителя блестели в полумраке так, как светятся глаза кошки, когда она видит свою добычу. Вокруг Его Величества царило оживление: Груурги, странноватые существа, комплекцией похожие на людей, но много выше, мощнее и гораздо страшнее на вид, выполняли роль охранников и с важным видом расхаживали возле массивных кованых железом дверей, через которые входили и выходили многочисленные посыльные, докладчики, офицеры и прочие, и прочие. Среди посетителей были и люди, и нелюди - один страшнее другого. Каргур внимательно выслушивал каждого, раздавал поручения, отдавал приказы четко и коротко, как и подобает истинному Главнокомандующему и повелителю. Его голос звонко звучал, несмотря на то, что даже его приближенные замечали, что Его Величество плохо выглядит, а его движения тяжелые и медлительные. В залу вошел Джигудж - один из маршалов Каргура. Он был человеком и командовал людской частью армии повелителя. - Ваше Величество, - сказал маршал, низко поклонившись. – Наши войска пошли на приступ Санкрои. Но осада обещает быть длительной и, боюсь, довольно тяжелой. Мы предприняли сегодня попытку взять город, но О-Ри по-прежнему очень сильны. Они с успехом отбили почти все наши атаки. Мы понесли довольно большие потери. Я считаю, что необходимы решительные меры для того, чтобы мы могли завершить следующий штурм удачно! Требуется подкрепление и, возможно, новый план по осаде города… - Я понял, Джигудж, дальше можешь не продолжать! – сказал Каргур улыбаясь. Когда повелитель улыбался, те, кто видел его улыбку впервые, невольно содрогались. Потому что контраст белых клыков, длиннее человеческих, с кроваво-красной кожей лица и темно-бордовыми губами, выглядел воистину хищнически. - Вот что! Сегодня вечером мы соберем военный совет. Ты ведь знаешь, что грубая сила - не всегда самое эффективное средство, даже в таком деле, как завоевание мира. Не так ли? Ум и хитрость не раз выручали нас, Джигудж, выручат и сейчас. У меня есть кое-какой план, я посвящу вас в него сегодня вечером. Теперь иди и сообщи о совете всем другим маршалам. Жду вас всех в совещательной зале в десять. Подготовь также подробный отчет о понесенных потерях и о положении войск на данный момент, и о передвижении подкрепления противника. - Повелитель, я… - Все, Джигудж, остальное вечером, – повелитель прикрыл веки, сжал зубы и заметно побледнел. – Все свободны, я хочу отдохнуть и обдумать сложившееся положение! Каргур встал. Все подчиненные поспешили ретироваться, никто не смел перечить Его Величеству. Повелитель чувствовал себя усталым и разбитым. Вечная его спутница - боль снова пускала в нем свои ростки и медленно растекалась по его телу, раскаленным железом выжигая каждую клеточку. Госпожа, как и прежде, избавляла Каргура от страданий. Но на это требовалось слишком много ее энергии, как она говорила. И, поскольку, приступы последние несколько лет мучили повелителя дважды, а иногда, и трижды в день, Его Величество часто был обречен терпеть свою боль в полной мере. Это выматывало его, лишая и физических, и нравственных сил. Все, что Каргур делал за эти долгие годы, было посвящено Госпоже и завоеванию для нее власти над миром. Но повелителя угнетала и тревожила эта роль. Каргур чувствовал почти отвращение ко всему, что делал, но боль постоянно напоминала о своем существовании, делая его зависимым от Госпожи, хотел он того, или нет. Повелитель так же не прекращал поиски средства, которое бы могло избавить его от ужасного недуга и от его, почти рабской, зависимости от Госпожи. Но все его попытки в этой области заканчивались провалом и вгоняли Каргура в отчаяние. И Его Величество с обреченной самоотверженностью разрабатывал планы завоевания мира, плел интриги против О-Ри, собирал армию и воевал. Он обладал живым и подвижным умом, бойким темпераментом и задатками настоящего лидера. Он умел находить выходы из самых, казалось бы, тупиковых ситуаций. Он умел говорить так, что его всегда слушали. Его советы всегда были дельными, его критика – справедливой, а выводы - обоснованными и содержательными. Но самое выдающееся его качество – чувствовать опасность, ложь и предательство - было воистину потрясающим. Блестящие качества его ума и небывалой величины магический дар, помогли ему собрать не только армию чудовищ, но и огромную армию людей. Множество И-Ронов втайне недолюбливали, а порой даже ненавидели О-Ри. Каргур же сумел разжечь эту ненависть с такой силой, что И-Роны с готовностью встали под его знамена и сражались с О-Ри новым оружием, которое, опять-таки, придумал Каргур. Как оказалось, на мертвом материке в изобилии имелся некий металл, который впоследствии окрестили антинорумом. Основным свойством этого металла была возможность полностью подавлять магическую энергетику О-Ри при непосредственном контакте. Но еще большей удачей оказалось то, что если отполировать антинорум до блеска, то он был способен отражать магические заклинания, словно зеркало – луч солнца, и направлять их обратно в мага, который эти заклинания создал. Удивительно, но на самого Каргура и на тех из его чудищ, которые обладали магией, антинорум не действовал. Были созданы специальные щиты - отражатели, которыми повелитель и вооружил свою многочисленную армию. Теперь О-Ри часто были вынуждены сражаться не с помощью магии, а физически, как простые смертные. В ходе многочисленных восстаний по разным городам, а затем и битв, было пленено огромное количество магов. И для них Каргур нашел применение, используя все тот же антинорум. Были изготовлены браслеты и ошейники, которые одевались на пленных, превращая их в лишенных магии работников – рабов, которые трудились в многочисленных шахтах, добывая и перерабатывая все тот же, ненавистный для них, металл. О-Ри прозвали антинорум «Проклятием». Но самой большой удачей Каргура было то, что на его сторону встали древнейшие жители этих земель, о существовании которых никто раньше даже и не подозревал. Каргур не знал, откуда на его шее появился таинственный кулон – амулет. Но однажды, применив к нему магию, повелитель ощутил покалывание в кистях рук, а затем услышал голос: - Кто зовет меня? - Я, Каргур, призываю! - Выходи из башни и жди! Я приду к тому, кто призывает меня! Каргур покинул свою крепость. Он ждал довольно долго, как вдруг услышал приближающийся шум. - Ты дождался, призывающий! - услышал он голос, звучащий в его голове. - Взгляни в небеса! Повелитель поднял голову. На землю спускался дракон – существо из мифов и сказок. Недаром о нем рассказывали, как о самом прекрасном, самом необычном и могущественном творении на свете. Дракон был великолепен! Гибок и суров, всеобъемлющ и бесконечно изменчив. Невозможно было не восхищаться его грацией, казавшейся почти нереальной, если учитывать его размеры! Изумительные по изящности изгибы его тела пленяли взор. Его сапфирового цвета кожа искрилась под лучами только что поднявшейся луны, лучи которой пробивались сквозь туман. Когда же проплывающие, слишком уж густые облака загораживали лунный свет, то дракон таинственно поблескивал, словно невиданный драгоценный камень в серой пелене Долины Туманов, где стояла темная башня. Дракон мягко опустился на землю недалеко от потрясенного Каргура. Он повернул свою величественную голову к повелителю, и голос его теперь уже звучал вслух. - Я спал долго, Каргур, так долго, что время потеряло для меня смысл. Ты нарушил мой сон! - Если ты - дракон, такой, о котором сложено столько песен и легенд, то я нуждаюсь в твоей силе и мудрости, Великий! В легендах говорят, что если попросить дракона о чем-то, если он захочет - выполнит! Глаза дракона блеснули, словно две звезды. - Та, что поработила тебя, не даст тебе покоя! Я не смогу вылечить твою боль! Но ты нашел Кулон Призыва, значит, так хотел Тот, имя которого ушло в века. Знаю я также, о чем ты думаешь сейчас. Мой народ будет, как тебе нужно, в твоей армии, но лишь потому, что маги прошлого создали великое зло. И теперь пришла пора возгордившимся потомкам кровью смывать грех предков своих… И лишь через эту кровь мир или рухнет во мрак, или возродится! Я и мой народ будем помогать тебе, Двуликий, потому что в твоей судьбе заложено будущее этого мира, но хорошее или плохое - неведомо даже мне. Мы будем с тобой до тех пор, пока ты не обретешь то, что потерял, а затем покинем тебя, навеки уйдем туда, откуда пришли. Мир этот вновь на пороге преисподней, в воздухе веет такой тоской и безнадежностью, что душа моя переполняется скорбью. Многие умрут из тех, кто достоин жизни, многие будут жить из тех, кто ее не достоин! Путь твой, двуликий Каргур, будет усеян тяжелыми испытаниями. Но есть в этом мире и другие силы… Время рассудит…- Дракон вздохнул, как вздыхает самый несчастный из людей. – Ах, долго длится моя жизнь, но люди не меняются! - Почему ты называешь меня двуликим, и что такое я потерял, что должен вновь обрести? И я не знаю, о каком зле ты говоришь, Великий дракон, но… - Зови меня Элауш. Ты все постигнешь со временем. А пока, на все твои вопросы у меня нет ответов, Двуликий. Мы станем сражаться за тебя, убивать и брать в плен магов О-Ри, поскольку так предначертано Создателем, но не требуй большего! А теперь, Каргур, взгляни на восток, мой народ пришел поприветствовать тебя. Повелитель посмотрел туда, куда говорил Элауш и не смог отвести восхищенного взгляда. Рубиновые, сапфировые, изумрудные, серебряные и золотые драконы не менее прекрасные, чем Элауш, быстро приближались с востока. Блики света играли в чешуйках их кожи, создавая завораживающее для человеческого глаза сияние. Более величественное зрелище было трудно себе вообразить! Шло время. Каргур завоевывал крепости и города О-Ри один за другим, его воины почти не знали поражений. Но ни ум, ни могущество, ни слава, ни великий магический дар не уменьшали страданий Каргура. Каждый приступ боли настолько опустошал его внутренне, что Каргур даже не мог смеяться или плакать, всякий раз ему казалось, что он умирает. Но не мог умереть, ведь Госпожа наделила своего раба неуязвимостью. Никто не мог нанести повелителю какую-либо физическую рану: ни слуги, ни враги, ни даже он сам. Когда же Госпожа «лечила» повелителя, он наполнялся безумием и гневом, его одолевали страсти, которые сложно было контролировать. А спустя какое-то время, когда накал этих страстей ослабевал, Каргур чувствовал себя так, словно внутри него увеличилась черная пустота - он будто бы медленно переходил в мир мертвых, превращаясь в бесплотного призрака, одержимого лишь жаждой избавиться от такого существования. А еще в нем жила ненависть. Ненависть к себе, ненависть ко всем своим действиям. И чувство вины и бессилия что-либо изменить. Существа вокруг погибали тысячами на глазах повелителя, многие страдали и корчились в муках от ран и рабского труда. И Каргур уже не знал, что его больше мучит: собственная нескончаемая боль или та, что он причинял другим. Но была ли возможность что-то поменять? Безумие в объятьях боли – такова была цена бунтарства. Каргур всё чаще приходил к мысли о том, что однажды он решится на это. Его останавливало лишь знание того, что если он откажется служить Госпоже, впадет в безумие и потеряет себя навеки, то его место «на троне» через какое-то время всё равно займет кто-то другой, и все существа снова будут страдать, может быть, даже сильнее, чем теперь. В глубине души Каргур всё ещё надеялся, что однажды он найдет средство избавления от своих мучений и сможет расправиться с Госпожой, и в мире воцарится гармония и покой. Но с каждым днем эта надежда становилась всё более и более призрачной. Оправившись от очередного «бешенства», как он сам начал называть свои неконтролируемые состояния, Каргур всякий раз ненавидел себя еще сильнее. Это копилось в нем, особенно теперь, когда приступы «бешенства» не обязательно нападали на повелителя после «лечения» Госпожи - теперь они могли случиться в любое время. Постепенно Каргур научился предсказывать как «бешенство», так и приступы боли. Когда он понимал, что скоро перестанет владеть собой, он запирался один в дальней комнате своей башни и терпел муки в одиночестве. Вот и сейчас, почувствовав, что боль опять начинает мучить его, он бросился прочь из тронного зала и побежал в «комнату страданий», как он сам ее называл. Впрочем, никто не удивился поведению Его Величества, все уже давно привыкли к тому, что повелитель может сказать, что он устал и уйти, пусть даже в самый неподходящий для этого момент. Каргур бегом прибежал в свою ненавистную комнату, запер дверь на ключ, который всегда висел у него на груди, и упал на колени. Слезы лились из его глаз не столько от боли, а скорее от безысходности. Каргур знал, что, сколько бы Госпожа не избавляла его от страданий, боль будет возвращаться и мучить его вновь и вновь, и вряд ли есть на свете средство, способное ему помочь. И всякий раз он будет здесь, так же, как и сейчас, жестоко страдать! Каждый раз, казалось, Каргур падал в глубочайшую пропасть, из которой нет пути назад. Он опускался на самое дно Тьмы, соприкоснувшись с ее зловещей чернотой. Он видел ее совершенную красоту и жутчайшее уродство. Каргур чувствовал как, капля за каплей, вытекает из него искра жизни, искра света и чистоты, а брешь заполняется мертвенной пустотой. Он познал, что такое настоящая Тьма, вечная боль и вечное проклятье. Судьба вела Каргура по тропе страданий, Тьма стала владычицей его сердца. Он знал, что не найдет покоя, знал, ЧТО значит умирать, но не быть при этом мертвым. Каргур прошел сквозь тысячи таких смертей. Каждый раз, вновь умирая, он терял что-то очень важное, чего не мог понять, то, по чему скорбел всей своей сутью. Взамен же он получал могущество и иллюзию безграничной власти и вседозволенности. Но что они значили для него? Лишь тяготы и ответственность, пустота и страдания, которые казались бесконечными. И сейчас вновь боль клокотала в Его Величестве с новой и большей силой, разрывая железными когтями его душу и плоть. Каргур упал на пол и катался по каменным холодным плитам. Потом он вскочил на ноги и начал крушить все вокруг. И, наконец, когда сил у него вовсе не осталось, он заполз в угол и лежал там, тихо постанывая. Боль постепенно достигла такой силы, что Каргур уже перестал ее чувствовать, он сам стал ее частью. Но вот, несчастный неожиданно услышал голос, звучащий в глубине его сознания. Кто-то звал его по имени. Нет! Это было не его имя – другое, но в то же время его. Она звала его вновь, как и всякий другой раз - та прекрасная женщина О-Ри со светлыми волосами. Он попытался откликнуться, он кричал, кричал во весь голос: «Помоги мне! Где ты? Приди ко мне! Спаси меня! Лишь ты можешь помочь! Только лишь ты одна…» Страдалец почувствовал, как теплая рука той женщины гладит его по волосам, по лицу, как мягкие нежные губы целуют его, зовут, зовут, шепчут ему на ухо его имя, чужое, но его. Он не может разобрать ее слов. - Двуликий, ты двуликий! – отвечает ему зловещее эхо. - Помоги мне! - кричит он в темноту. Но понимает, что не был услышан. Он опять один, совсем один! - Вернись! Не уходи! Вернись! Помоги мне! Но в ответ лишь холод и Тьма… Тьма зовет его, хватает холодными жесткими пальцами и тащит вниз, во мрак, съедает его душу кусочек за кусочком, рвет ее на части и смеется ему в лицо своей беззубой страдальческой гримасой. Тьма играет его душой, словно игрушкой и бросает ее назад, смятую и искалеченную. Словно говорит ему: «Я отпускаю тебя, но не надейся, это ненадолго! Скоро, очень скоро я призову тебя снова, и ты будешь здесь, со мной, петь песню страданий во славу смерти!» *** Ориньи… Недаром его сравнивают с магическим алмазом. Этот город, город-сказка! Невозможно не восхищаться его белокаменными дворцами, прекрасными садами, древними куполами, искрящимися под жарким ласковым солнцем. Шумные площади с приветливо улыбающимися ярмарочными магами и свангами - ремесленниками. Здесь собраны чудеса со всего света, не только из этого мира, но и из других миров. Множество людей бродит по извилистым улочкам вдоль нескончаемых садов и палисадников. Но сегодняшний день не был таким же веселым, как тысячи дней до него. Сегодня город был тревожным, пустым, каким-то чужим. Ибо жителям грозил страшный враг, равного которому не было уже давно. В этой стране много веков не было войн. Существовавшая в прошлом каста боевых магов, О-Ри, в прежние дни почти изжила себя и теперь с великим трудом была восстановлена и заново обучена по древним рукописям. Но это не спасало положение. Люди гибли тысячами. Один за другим пали тридцать пять крупных и без счета мелких городов, семнадцать крепостей. И вот, теперь на пути врага великая столица О-Ри – Ориньи! Неужели и этот величественный город падет под напором завоевателей? По пустынным улочкам довольно быстро двигалась одинокая фигура, закутанная в длинный поношенный плащ коричневого цвета. Из-под капюшона плаща лихорадочно блестели зеленые глаза. Путь незнакомца лежал в западный район города, район огромных дворцов и особняков, принадлежащих высокознатным О-Ри. Целью путешествия странного человека был дворец Триумвирата. В нем сейчас находились Лум-О-Ри - оранжевые маги, и Лир-О-Ри – Верховный красный маг. По сведениям незнакомца, Триумвират и Лир-О-Ри должны были собраться на военный совет, где предполагалось обсудить вопросы об обороне столицы. Возле входа во дворец Триумвирата дежурил взвод боевых магов-О-Ри. Незнакомец спрятался в тени деревьев в одном из близлежащих садов и стал ждать. Он уже убедился в том, что его не заметили, и теперь спокойно наблюдал из своего укрытия за центральным входом во дворец. Здание Триумвирата было невероятно красивым. Широкие, шедшие полукругом ступени вели к удивительному строению из белого, голубого и золотого камня, который О-Ри создавали магическим путем. Издали дворец казался волшебным ларчиком, украшенным россыпью драгоценностей. Незнакомец стоял неподвижно, созерцая всю эту красоту. Но стрельчатые окна, изящная лепнина, цветные витражи и миниатюрные статуэтки на замысловатых выступах перестали интересовать его, как только в дверях здания замелькали оранжевые и красные одеяния. Незнакомец заметно оживился. - Вот и они! – пробормотал он себе под нос. По лестнице спускались четыре фигуры в просторных церемониальных одеяниях. - Ближе, ближе! – шептал незнакомец. Три фигуры в оранжевом заметно опередили фигуру в красных одеждах. Лир-О-Ри сильно замешкался, кажется, он что-то обронил. Между тем Триумвират в полном составе уже приблизился на нужное расстояние. - Ну что же, Лир-О-Ри, вам повезло на этот раз! – прошептал незнакомец и пронзительно свистнул. Внезапно, из неоткуда появились и с огромной скоростью спустились вниз четыре изумрудных дракона. Лум-О-Ри даже не успели вскрикнуть, а боевые маги – сплести оборонительные заклинания, как дерзкий замысел Каргура был осуществлен. Или точнее осуществлен не полностью. Все три члена Триумвирата болтались в лапах стремительно улетающих драконов. Незнакомец выпустил заранее приготовленное заклинание перемещения и молниеносно очутился на спине одного из драконов. Все так же быстро воины Каргура с именитой добычей взмыли в воздух и исчезли. Потрясенные О-Ри так и не поняли, как врагу удалось пробиться через охранные заклинания. Город был в шоке, все всерьез заговорили о добровольной сдаче на милость противника. *** Радна слышала приближающиеся звуки, доносящиеся сквозь пелену расплывающегося сознания. Она хотела открыть глаза, но они, казалось, налились свинцом, и сделать это оказалось очень тяжело. Наконец, ей удалось немного приподнять веки. Радна попыталась охватить взглядом пространство вокруг себя, лихорадочно вспоминая, как здесь очутилась. Всё казалось чужим, но в то же время… Перед глазами вспыхнули картины: Совет заканчивается, она спускается по лестнице… внезапный свист, быстро приближающийся шум – огромный дракон летит на нее, она вскидывает руки, сплетая заклинание, но раньше, чем она успевает закончить, чудовище цепляет ее своими когтями. Великие предки, магия ей больше не подчиняется – когти дракона покрыты антинорумом. Радна сопротивляется, но чувствует, как металл гасит ее энергетику. Вспыхивают сполохи чужого, очень мощного заклинания - и дракон, держащий в когтях Радну, переносится в пространстве. Внизу под летящим чудовищем уже не городская площадь, а дремучий лес. Дракон начинает медленно снижаться. Радна пытается вырваться. На миг она вдруг чувствует, что может сформировать магический поток. Заклинание почти готово, как вдруг когти, только что так крепко державшие её, внезапно разжимаются, и она падает, падает вниз… А что же было потом? …Потом...это ей вспомнить не удавалось. Ругаясь от бессилия, Радна попыталась приподняться. Полыхнула боль, О-Ри глубоко вздохнула, пробуя унять судорогу. У нее потемнело в глазах, и она чуть было снова не лишилась чувств. - Добро пожаловать в мир живых, Лум-О-Ри,- прозвучал смутно знакомый мужской голос. Радна с трудом повернула голову на его звук. Выразительные глаза, обрамленные длинными ресницами, внимательно изучали женщину. Радна никак не могла вспомнить, где она раньше видела этого человека. - Кто вы? – почти простонала она. – Где я? - Вы в плену, Лум-О-Ри. Вы были похищены по тщательно продуманному плану. Теперь вы в полной власти нашего великого повелителя, Каргура. - Что со мной будет? И где… - Ваши коллеги? Они тоже были здесь. Но, в отличие от вас, не пострадали и в данный момент, возможно, беседуют с Его Величеством на разные интересные темы. Вы тоже отправитесь в Долину Туманов, как только достаточно окрепните. - Кто вы? - Я тот, кто осуществил ваше похищение. А теперь я буду ухаживать за вами, пока вы не поправитесь, и буду охранять вас. - Долго я была без сознания? - Два дня, Лум-О-Ри, – мужчина улыбнулся. Он сидел рядом с Радной, чуть откинув назад голову, сложив на коленях красивые руки с длинными тонкими пальцами. Густые каштановые с проседью волосы выгодно оттеняли его симпатичное лицо, обрамленное аккуратной бородкой. Его кожа была для мужчины удивительно бледной и нежной. «Какая она все-таки красивая, ничуть не изменилась, хотя прошло много лет! Она не узнала меня, тем лучше,» - подумал он. - Как вы себя чувствуете? Вам очень больно? – уже вслух, спросил незнакомец. - Очень сильно болит голова и ноет плечо, – ответила Радна. - Травмы достаточно серьезные, но время и магия делают свое дело, через два-три дня вы будете полностью здоровы, – он заботливо поправил ее одеяло. – А сейчас отдохните, а то ваше бледное лицо и лихорадочный блеск в ваших глазах не сулят ничего хорошего. Я загляну к вам вечером, принесу ужин. С этими словами мужчина встал и вышел из комнаты. У Радны же появилась возможность изучить помещение, где она находилась, во всех подробностях. В этой самой комнате не было другой мебели, кроме кровати, на которой лежала пленница, а так же стула. Через единственное очень маленькое окошко падал скудный свет. Двери и стены комнаты были деревянными. Радна попыталась встать, но у нее совсем не было сил. Магия не повиновалась ей. Она поняла почему, когда посмотрела на свои запястья и обнаружила на них браслеты из антинорума. «Пока я в таком состоянии, думать о побеге глупо - с сожалением подумала она. – Самым разумным сейчас будет, отдохнуть, может быть, даже поспать и набраться сил. А вот когда я окрепну - там посмотрим. Если подумать, я не в таком уж и плохом положении, и мой тюремщик очень даже мил. Его лицо кажется таким знакомым… Где я могла его раньше видеть? Спрошу у него, когда он придет в следующий раз.» Со стороны можно было подумать, что Радна абсолютно спокойна. И все же спокойствие это было каким-то неестественным, если не сказать – пугающим. Впервые за долгое время женщина осталась наедине с собой и со своими мыслями. Это вероломное похищение выбило Лум-О-Ри из колеи привычной жизни, которой она уже долго жила, возводя душевные баррикады между собой и своим прошлым. Даже когда началась война, Радна занималась карьерой, политикой, стратегией, сыном - чем угодно, только бы не позволять себе вспоминать о прошлом. Лишь кошмарные сны, часто мучающие ее, насильно заставляли женщину возвращаться в былые мгновения. А Радна боялась вспоминать прошлое, боялась все это время, но сейчас, то, что произошло, потрясло ее. Перед ее мысленным взором понеслась вереница воспоминаний. Шестнадцать, почти семнадцать лет прошло. Она вспомнила, как первое время боялась сойти с ума, цепляясь за действительность, как утопающий за соломинку; заново пережила в памяти годы отчаяния, паники и холода – Радне было холодно даже тем жарким летом, которым она вернулась из мертвых земель обратно в Ориньи. Радна никак не могла поверить тогда в то, что Иле-эдара больше здесь нет. Для неё он просто не мог умереть. Черноволосый Илей, веселый, неунывающий Илей, самый живой, самый любимый из всех на свете. Душа Радны звала его, а в ответ на призыв приходила чернота. «Иле-эдар умер, погиб в мертвых землях, из долины смерти не возвращаются». Так ей сказал тогда Ярен. Его слова повисли в воздухе и упали, упали прямо на Радну. Слова лежали на душе бесформенным тяжким грузом, ждали, чтобы Радна прикоснулась к ним, осмыслила их значение. Девушка сидела и пыталась понять их смысл. Руки Радны были холодны, лицо приобрело землистый оттенок. Все тогда замерло – небо, земля, весь мир. Радна вспоминала, как она вошла в здание Верховного совета магов О-Ри, чтобы подать прошение об оправдании. Тогда ее шаги по сверкающему полу гулко и холодно отдавались в сердце. Она поймала взглядом свое отражение в зеркале: спокойная внешне, высокая женщина в просторном черном облачении И-Рона, пока еще скрывающем ее беременность, лицо бледное, словно мелом присыпанное, вид такой, словно впереди ее ждет долгое изнурительное путешествие, а не часовая аудиенция у Лир-О-Ри. Радна с обреченностью уставилась на свою копию и никак не могла поверить, что там, в зеркале – она сама. Но в кабинете Верховного красного мага ее притворное спокойствие испарилось без следа. В животе у нее похолодело от страха. Радна то закрывала глаза, то пялилась себе под ноги, то изучала пергаменты, огромной кучей сваленные на столе, лишь бы не смотреть Лир-О-Ри в глаза. Она говорила и действовала автоматически, отвечала на вопросы, рассказывала, но при этом сама она была где-то далеко, воображаемой стеной отгородившись от всего, что окружало ее. Только потом, оказавшись на улице, окруженная людьми, привычным городским шумом, Радна снова почувствовала себя в безопасности. Но улица и тротуары поплыли перед глазами. Она плакала. Она плакала уже не по пропавшему навеки Иле-эдару, она оплакивала свой собственный воображаемый гроб, в который уложила себя, свою любовь, свои надежды и мечты и отправила в могилу, вслед за своим ушедшим возлюбленным. В душе она тогда умерла, и единственной ее заботой было не упасть. Теперь, казалось, все на свете потеряло смысл. Она шла по направлению к деревеньке И-Ронов, где ее временно поселили до окончания следствия по ее делу. У Радны было такое чувство, что она учится заново ходить. Как будто она только встала на ноги после долгого мучившего ее паралича. Радна жила в своем новом крошечном, убогом доме в деревеньке И-Ронов, таком маленьком, что в нем едва помещалась кровать. Она стала тогда совершенно неузнаваемой от непрестанного, мучительного ожидания рождения детей от чудовища с мертвого материка. Она пыталась успокоить себя словами пророчества призрака из тоннеля под тюрьмой: «Тело сплетется с телом и дитя во чреве твоем будет гибелью, и спасением этого мира! Душа сплетется с душой и даст великий восход!» Радна вспоминала тогда те времена, когда ей было неведомо, что такое боль, что такое страх. И вот они свалились на нее разом – и боль, и смерть, и страх. Этот отвратительный мир, в который она ступила после смерти Иле-эдара; пустой, никчемный, без Иле-эдара, без любви - мир О-Ри и И-Ронов, к которому Радна была совершенно не готова, мир ненависти, мир бесконечных издевательств. О-Ри отвергли ее, И-Роны не приняли, относились с презрением. Ярен куда-то исчез. Смерть Илея забрала с собой все: счастье, каким она знала его; любовь - такую, как она понимала ее; основы мироздания - такие, в которые она верила. Радна шагнула из тепла в холодную реальность, как будто родилась заново в возрасте двадцати двух лет. Но перед этим она поскользнулась и чуть не упала в пропасть под названием безумие. Сначала оба сына Радны были вполне обычными детьми, ничем не напоминающими своего чудовищного отца. Они родились похожими друг на друга, как две капли воды. Единственное, чем они отличались - глаза. Когда Радна взяла на руки первого сына, она подумала было, что сошла с ума. На нее взглянули внимательно-выразительные, огромные темно-карие глаза - точно такие же были у ее пропавшего возлюбленного. Мягкий "бархатный" взгляд, длинные густые реснички. «Наверное, я просто очень хочу, чтобы малыши были похожи на Иле-эдара! Это самовнушение!» - подумала Радна, но все же назвала мальчика Азель, что на древнем языке означало – воскресшая надежда. А у второго ребенка были очень странные глаза. Они были тусклыми и бесцветными. Мальчик много плакал, его тельце было более прохладным на ощупь, чем у брата. А, может быть, Радне только так казалось. На руках у матери малыш успокаивался и засыпал. Но, стоило женщине положить его в колыбельку, как он тут же просыпался и начинал кричать. Радна даже подумала, что ребенок чем-то болен, так несчастен был его взгляд, и такая боль слышалась в его крике. Но никаких видимых болезней у мальчика О-Ри так и не нашла. Имя второму своему ребенку Радна почему-то сразу придумать не смогла, решила назвать его позднее, когда мальчик в чем-нибудь проявит свою индивидуальность. А пока про себя она называла его просто – Другой. Прошел месяц. Однажды утром Радна пришла в ужас, когда увидела, как изменились глазки Другого. Из колыбельки на женщину смотрели ужасные демонические глаза, такие же черные с зелеными змеиными зрачками, как и у его отца. Азель же, к счастью, не изменился, он оставался вполне обычным ребенком. Прекрасные карие глаза, хорошо очерченные брови, тонкие черты лица, мягкие губы, упрямый подбородок - Радне все чаще чудилось его внешнее сходство с Иле-эдаром. В этот же день, день потрясений, неизвестно откуда появившийся Ярен украл Другого. Когда предатель вырывал Другого из рук Радны, он задел цепочку, на которой висел таинственный красный талисман из Купола Мудрости. Камень упал на пол и раскололся на пять частей. Радна пыталась защитить своего ребенка, но безрезультатно. Ярен исчез вместе с малышом. Больше никогда после этого Радна не видела ни своего сына, ни его похитителя. Рыдающая женщина собрала осколки талисмана с пола. Позднее, она сделала из них пять кулонов, один из которых надела на Азеля, другой на себя. Три же других она заботливо уложила в шкатулку до лучших времен. Правда, Радна понятия не имела, когда такие времена могут наступить, но чувствовала, что так правильно. Совет магов полностью оправдал Радну, за неимением доказательств ее причастности к побегу Иле-эдара, так как куда-то пропали основные свидетели О-Ри – Нуад-Ренус и его жена. Ярена тоже не смогли разыскать. Предыдущий приговор был признан недействительным, и с женщины сняли все ранее выдвинутые обвинения. Так как магические способности Радны не только не исчезли, но только приумножились, ей вернули все титулы и имущество. Она, наконец, смогла переехать в свой дом. Но это случилось лишь через два года после рождения Азеля. С тех пор Радна сумела достичь огромных успехов не только в магическом искусстве, но и в карьере. Ее почему-то начал опекать один пожилой, очень уважаемый господин, Валио-Аргус-Ланар. Этого человека в городе знали все: богатый, могущественный, знаменитый, талантливый маг, вызывающий нескрываемое восхищение у всякого, кто был с ним знаком. За его спиной шептались, что он не из тех, кого можно злить. И, в то же время, он умел делать невероятно деликатные интригующие ходы, создающие ему репутацию человека, у которого повсюду "щупальца". Он был в курсе всех, даже самых невероятных, событий в городе, и его власть в высоких сферах была воистину огромна. Эта опека, а также усидчивость, ум и магический талант и, неведомо откуда появившиеся, знания из области высшей магии, помогли Радне достичь постепенно очень завидного и высокого положения в обществе О-Ри. Хотя страх и паника со временем отступили, что-то внутри Радны все же безвозвратно умерло, атрофировалось после смерти Иле-эдара и еще больше - после исчезновения ее второго сына. Шок от этих двух невосполнимых потерь вызвал довольно странное состояние ее разума, поначалу граничащее с умопомрачением, а затем перешедшее в глухую пустоту и отказ от принятия действительности. Так было, пока не подрос Азель… Здоровый, веселый Азель - полная противоположность ее чопорного окружения, подвижный, способный, талантливый мальчик. Он просто встряхнул Радну как следует и вернул на землю. Но даже ему не удалось побороть ее внутреннюю боль, восполнить до конца ее потерю. Никому не удалось. Радна вроде бы встала на ноги, ее окружали друзья и покровители, даже война была далекой и какой-то нереальной. А теперь это неожиданное пленение… Что будет теперь? Впереди опять была неизвестность… Надо отдохнуть, забыть обо всем и отдохнуть. Надо расслабиться и копить силы. Радна чувствовала: впереди ее ожидают серьезные испытания, ничуть не менее изнурительные, чем шестнадцать лет назад. С этими нерадостными мыслями она погрузилась в глубокий крепкий сон.