На два года я — твой толкователь

Воскресный завтрак они пропускают, чтобы побольше времени провести в постели, когда комната пустеет, так что их новое соглашение начинает действовать только с обеда. Джон, как обычно, двигается вместе с очередью, делая вид, что вовсе не наблюдает за Шерлоком. Сам Шерлок, разумеется, об этом прекрасно знает и мельком закатывает глаза. Шерлок не заваливает свой поднос, но даже немного еды всё же лучше, чем ничего, особенно если он её действительно съест. Джон пытается сдержать довольную улыбку, что у него выходит не слишком хорошо. Шерлок в ответ опять закатывает глаза, но и коротко улыбается. Они видят того нового ученика, которого упоминал директор: долговязый парень с широкой улыбкой на лице идёт вдоль очереди в сопровождении целой свиты. Столик, за который он потом садится, немедленно окружает толпа. Джон мимоходом замечает, что Молли тоже там. Хорошо, если она нашла новую цель для своей влюблённости. Он уже собирается что-то сказать, когда замечает, что Шерлок смотрит на тот стол с хорошо знакомым отсутствующим выражением на лице. — В чём дело? — Джон немедленно начинает беспокоиться. — Что ты видишь? Моргнув, Шерлок слегка хмурится, а потом отводит взгляд. — Пылинки. «Ничего интересного». Отодвинув поднос, Шерлок смотрит в сторону кухни и, прежде чем Джон успевает ещё что-нибудь спросить, добавляет: — Треснувший цветочный горшок упадёт. Видишь камни? «Я пойду поговорю с Анджело. Хочешь со мной?» — А мне разве не нужно объяснять? — уточняет Джон. — Не похоже, чтобы он тебя слишком хорошо понимал. — Нажатия клавиш по схеме, — Шерлок тряхнул головой. «У него лучше получается, когда я говорю простыми словами. Это не надолго». И всё же он не встаёт, вместо этого наблюдая за Джоном, словно в ожидании чего-то. Нетрудно догадаться, чего именно. — Я тебе доверяю, — тихо говорит Джон. И это правда.

***

После обеда они вновь идут в свою аудиторию, но планы Джона на домашнее задание буквально вылетают в форточку, потому что Шерлок начинает играть ту мелодию, которую написал на его день рождения. Такое случается нечасто, поэтому ощущение особенности момента не исчезает. Джон слушает и смотрит на Шерлока, сердце его бьётся в ритме с музыкой, и он рассеянно думает, что однажды Шерлок наконец откроет глаза. Джон уже знает, что увидит в его взгляде, и может подождать. Неожиданно на самой середине мелодия резко обрывается, вырывая Джона из мечтательного состояния. Слегка нахмурившись, он обнаруживает, что Шерлок смотрит куда-то за его спину, и, когда оборачивается, чтобы проследить за его взглядом, слышит незнакомый голос. — Шерлок Холмс. Всего два слова, но они будто вибрируют от окружающих их скрытых значений, и Джон от неожиданности отступает на полшага. Он так привык слышать большее за каждым словом Шерлока, что едва ли замечает расхождения между тем, что он произносит и тем, что хочет сказать. Испытать это же самое с кем-то другим оказывается раздражающе неприятно. «Шерлок Холмс», — произносит новенький, подходя к ним. С одной стороны от него идёт Молли, с другой — ещё одна девушка, Джон не помнит, видел ли её раньше. А значение слов совершенно другое: «Нет, не останавливайся из-за меня. Я давно хотел с тобой встретиться, могу подождать ещё несколько минут». Поворачиваясь к Шерлоку, Джон намеревается передать ему слова незнакомца, но обнаруживает, что в этом нет необходимости, потому что Шерлок сам заговаривает. Похоже, Пророки понимают друг друга. Джон этого не знал. И у него нет причин для раздражения. Никаких. — Пауки цепляются за стропила, — говорит Шерлок. «Не любая музыка предназначена для всех. С чего бы тебе искать со мной встречи? Не сомневаюсь, ты и так знаешь всё, что я мог бы сказать». — Они понимают друг друга? — приглушённым тоном спрашивает Молли, переводя взгляд с Джона на свою соседку. — Разумеется, — отвечает та, и Джон понимает, кто она такая: толковательница этого парня. Джону нравятся её усмешка и направленный на Шерлока взгляд не больше, чем ухмылка на губах нового Пророка. — Почему бы нет? — говорит новенький с едва заметным ирландским акцентом. «А почему я не могу хотеть встретиться? Самый молодой Пророк в Европе. Раньше так говорили про меня, знаешь ли. Я всего лишь на три месяца старше. Кстати, с днём рождения, пусть и с опозданием. Я надеялся, что мне удастся передать пожелания вчера, но, как я понимаю, ты был… нездоров». Он по-прежнему улыбается, но взгляд его, который на миг перемещается на Джона, совершенно холодный. Упоминание дня рождения немедленно заставляет Джона вновь сосредоточить всё своё внимание на Шерлоке. Будь они вдвоём, он бы его обнял, просто чтобы убедиться, что Шерлок в порядке, делать так на публике кажется не самой хорошей идеей. Вместо того чтобы отвечать, Шерлок отворачивается и идёт к кафедре, где оставил футляр, и дольше обычного убирает скрипку, а вернувшись, смотрит на Джона, приподняв бровь, спрашивая, готов ли тот идти. Джон кивает. — Мориарти, — Шерлок чуть наклоняет голову, снисходительно признавая присутствие Пророка, и Джону требуется пара секунд, чтобы сообразить, что это фамилия новенького. «Что ж, ты меня встретил. Как потрясающе. Можешь возвращаться в Дублинскую Академию и там этим восторгаться. А сейчас, если позволишь, у нас есть дела». Он направляется к выходу из аудитории, Джон идёт рядом. А вслед им раздаётся голос Мориарти: — До встречи. «О, я никуда не собираюсь, Шерлок. После стольких усилий, потраченных на то, чтобы попасть сюда, нет смысла сразу же уезжать. Просто теперь в Академии будет два Пророка. Так что, когда в следующий раз решишь поспать подольше, не волнуйся. Все важные Послания будут услышаны теми, для кого они и предназначены». Едва выйдя за порог, Джон смотрит на Шерлока. Тот, если говорить мягко, заметно раздражён. — Ты мне расскажешь? — тихо спрашивает Джон. Шерлок фыркает. «Что именно?» — Что ты видишь, когда смотришь на него. Почему так расстроился, когда он пришёл. Что угодно. Поговори со мной, Шерлок. Я не могу читать твои мысли, только слова. В ответ на это Шерлок закатывает глаза и едва заметно улыбается. — Паутина затянула сад. Но лошади всё равно вальсируют. «Что-то с ним не так. Я не могу видеть его, будущее… размыто. Как будто постоянно меняется. Никогда раньше такого не видел, и мне это не нравится. Более того, он прервал твой концерт. Это неприемлемо». Впрочем, последнее как раз легко исправить. Они идут к тому самому дереву, где Шерлок начинает с начала, с самой первой ноты, его дыхание вырывается облачками пара. А когда он убирает скрипку, Джон берёт его за руки и дышит на пальцы, согревая их, целует, а Шерлок в ответ целует его губы, согревая Джона целиком.

***

Встреча с Мориарти словно заставляет Джона открыть глаза. Он неожиданно понимает, как мало ему известно о Пророках, и намеревается это исправить. Шерлок насмешливо улыбается, когда видит, что именно читает Джон и в интернете, и в книгах, которые берёт в школьной библиотеке. Время от времени он заглядывает ему через плечо и подсказывает, если попадается что-то неверное. По большей части, как предполагает Джон, изложенные факты правильны. Да и Пророки отличаются друг от друга. Мориарти, например, может фокусироваться на произносимых словах так, чтобы они хотя бы примерно совпадали со смыслом того, о чём он хочет сказать. Шерлок же, насколько Джон понимает, способен так делать только с именами. Все источники сходятся на том, что у Пророков отличные от остального населения биохимия и закономерности работы мозга. Если сопоставить это с теми несколькими статьями о зависимостях, которые Джон старательно прячет от Шерлока, то вырисовывается понятная картинка того, как наркотики влияют на Шерлока, и почему он мог так легко от них отказаться. Всю собранную информацию Джон хранит в запароленном файле на компьютере. Он даже не сомневается, что Шерлок с лёгкостью разгадает пароль, только вот клавиатура ему не поможет — это тоже подтверждают все источники. Книги и статьи также рассказывают о предсказаниях, сделанных в прошлом, их точности и о том, как они помогли предотвратить предсказанные события. Об этом Джон тоже всё записывает, у него в голове уже начинает появляться идея. Крошечная искорка надежды. Он обязан хотя бы попытаться.

***

Каждую ночь они теперь спят в одной кровати. Только спят и ничего больше, даже не целуются, если только не одни в комнате. Но об этом знает вся школа, потому что соседи по спальне, разумеется, болтают. Теперь сложно сказать, из-за чего их всюду преследуют шепотки и странные взгляды: из-за одной на двоих кровати или из-за Мориарти. Теперь, когда Академия не перестаёт хвалиться наличием среди учеников ещё одного Пророка и все знают, что он как минимум раз в день передаёт Послания министру Будущего (а его толковательница, Китти, постаралась, чтобы об этом узнали все), еженедельных предсказаний Шерлока недостаточно, чтобы снискать благожелательное отношение окружающих. Шерлок, разумеется, ведёт себя так, словно ему плевать. А вот Джона это беспокоит. Он знает, насколько невероятен Шерлок, и ему не нравится, когда в этом кто-то сомневается. Не нравится, когда в этом сомневается сам Шерлок.

***

После той встречи в аудитории Мориарти к Шерлоку не приближается, но, оказываясь в одном помещении, не спускает с него глаз, жадно следит за каждым движением, тогда как Шерлок смотрит куда угодно, только не на него. Что-то назревает, и Джону не нужно быть Пророком, чтобы понять, что ничего хорошего можно не ждать.

***

Спустя две с половиной недели после дня рождения Шерлока они празднуют первый год Джона в роли толкователя. Праздник получается с горьким привкусом, Джон слишком остро понимает, что прошла уже половина того времени, которое, как сказал Шерлок, у них было, но старательно не подаёт виду и достаёт подарок, который, несмотря на сложности, удалось купить так, что Шерлок о нём ничего не знал. Шерлок с улыбкой берёт подарок. — Разве ты не будешь открывать? — удивляется Джон. — Карусели. «Сначала ты». В руках Шерлока появляется ещё один свёрток, который подозрительно похож на джонов и размерами, и даже формой. Джон торопливо разрывает обёрточную бумагу и обнаруживает снежный шар. Небольшой, как раз такой, который помещается в ладони. В центре среди завихрений белых хлопьев двое детей, играющих в снежки. Джон выбрал его потому, что он немедленно напомнил ему о том первом снеге в поместье, сражении снежками и всём остальном. — Ты сжульничал, — говорит он, горло сжимается, но губы растягиваются в улыбке. Пожав плечами, Шерлок разворачивает свой подарок и держит его на ладони, как Джон, будто в зеркале. — Синие бабочки не умирают. «И как же я должен был придумать что-то лучше?» Джон отвечает поцелуем, даже не спрашивает, как Шерлок смог достать подарок, если не мог воспользоваться компьютером. Сейчас ничего не имеет значения, кроме этого идеального момента и поцелуя, сладкого, словно сахар. Важно, что у Джона есть ещё год, может, чуть больше или меньше, чтобы найти решение имеющейся проблемы, единственной, которая действительно имеет значение.

***

В следующий день посещений Майкрофт находит их в пустой аудитории. С нечитаемым выражением лица он некоторое время слушает, во взгляде появляется едва заметная мягкость. Потом он жестом просит Джона подойти, и тот неуверенно приближается. Последние ряды парт находятся достаточно далеко от кафедры, так что, если говорить тихо, они не помешают Шерлоку. — В день рождения Шерлока мне позвонил директор, — взгляд Майкрофта сосредотачивается то на Шерлоке, то на стоящем рядом Джоне. — Должен сказать, я боялся услышать нечто гораздо более страшное, чем то, о чём мне рассказали. Джон чувствует, как вспыхивают щёки, но не позволяет смущению проявиться в голосе. Стыдиться ему нечего. — Да, кажется, директору не слишком нравится, где мы спим. Правда, нам не интересно, что он думает. Нас могут исключить? Майкрофт отрицательно качает головой и вновь переводит взгляд на Шерлока. — Не исключат, если директор не хочет распрощаться со своей должностью. Не обращайте на этого напыщенного идиота внимания. Расскажите, как прошёл день рождения Шерлока. Джон молчит, и Майкрофт смотрит на него, чуть нахмурившись. — Ну же. — Я не ваш шпион, — прохладно отвечает Джон. — Он в порядке. И будет в порядке, если это хоть как-то зависит от меня. Это всё, что вам нужно знать. Похоже, Майкрофт собирается возразить, поэтому Джон торопливо добавляет: — Он просил меня передать вам кое-что. Я должен был подождать до… должен был сделать это позже, но, думаю, можно и сейчас. Шерлок сказал, что вы не виноваты. Он имел в виду свою с-смерть… — боже, как трудно было произнести это слово, — но я знаю, что это касалось и ваших родителей тоже. Майкрофт только моргает в ответ, тут скрипка Шерлока наконец замолкает, и оба поворачиваются к кафедре. — Вы… вы не дадите нам минутку? — просит Майкрофт, его голос чуть глуше, чем обычно, и, не дожидаясь ответа, он спускается к Шерлоку. Джон садится на последнем ряду и наблюдает, даже не пытаясь прислушиваться к их тихим словам. Проведя с Шерлоком так много времени, он кое-чему научился — внимательно наблюдать, например. Язык тела довольно сложен, чтобы Джон мог быть в чём-то уверен, но он помнит, каким был самый первый визит Майкрофта. Кажется, их разделяет целая вечность, и Джон не может сдержать улыбки. Шерлок и Майкрофт всё ещё разговаривают, когда дверь в аудиторию приоткрывается и заглядывает мужчина: средних лет, волосы тронуты сединой, на губах неуверенная улыбка. — Привет, я ищу Шерлока Холмса, — плащ развевается, когда он шагает внутрь. — Мне сказали, что его можно найти в этой аудитории, это так? — Зависит от того, кто его ищет, — Джон встаёт и внимательно смотрит на незнакомца. Переложив папки с бумагами в левую руку, правую мужчина протягивает Джону. — Детектив-инспектор Лестрейд. Скотланд-Ярд. Вы Шерлок? Джон настороженно пожимает его руку. — Нет. Я его толкователь. А что вам от него нужно? Лестрейд окидывает взглядом аудиторию и, разумеется, сразу замечает Шерлока и Майкрофта. — Несколько месяцев назад он помог нам раскрыть серию убийств. Я хотел спросить, не интересно ли ему посмотреть ещё кое-какие дела. Майкрофт настроен категорически против, поэтому Шерлок, разумеется, берёт все папки, которые показывает Лестрейд. Он пролистывает первую, пробегая взглядом по тексту, пока Майкрофт объясняет Лестрейду, насколько подобное занятие не подходит для Шерлока и какое взыскание грозит инспектору за появление на территории Академии. Лестрейда, насколько может определить Джон, не слишком впечатляют угрозы, в отличие от Шерлока, который возвращает папку с коротким «Шнурок над водопадом», что Джон толкует как «Проверьте, есть ли на обуви сестры и жены меловая пыль. Убийца шёл через уличный театр, его обувь должна быть пыльной». — Откуда ты знаешь, что тело нашли в театре? — с очевидным удивлением спрашивает Лестрейд. — В документах об этом не сказано. Шерлок только пожимает плечами, потому что уже погрузился в следующее дело, которое, впрочем, отнимает у него времени не больше, чем первое. И то же самое касается ещё двух следующих, а последнее Шерлок открывает, фыркнув, что обозначает: «Это слишком легко. Я не верю, что они сами не могли их раскрыть». Это Джон решает Лестрейду не говорить. Последнее дело, однако, оказывается не таким простым. Полчаса спустя дюжина листков из папки разложена на кафедральном возвышении, а Шерлок, что-то задумчиво бормоча, ползает перед ними на коленях. Джон, Майкрофт и Лестрейд наблюдают за ним с первого ряда, будто пришли на спектакль одного актёра. Майкрофт, похоже, сдался в своих попытках остановить то, что сейчас происходит, и вместо этого тихо говорит Лестрейду: — Вы же понимаете, что это не покинет стен аудитории? Если станет известно, что Шерлок помогает Скотланд-Ярду, министр Будущего, без сомнений, будет категорически против. Он очень чётко ограничил круг людей, имеющих доступ к пророкам. Лестрейд сухо смеётся. — Вы думаете, я хочу, чтобы моё начальство узнало, как я прошу помощи у несовершеннолетнего школьника, чтобы раскрыть глухари? Шерлоку требуется ещё пятнадцать минут, но в конце концов он сообщает ответ. Лестрейд уходит, сражённый и взволнованный, получив от Шерлока разрешение принести ему ещё дел — «Но только если они интересные». Майкрофта, кажется, происходящее развлекло, именно такое ощущение осталось от его прощания. А Шерлок… таким энергичным Джон его ещё не видел. Весь ужин он не переставая болтает о том, как вычислял виновных в каждом случае. И ничего из этого не касается его дара, только лишь способности видеть то, чего не замечают другие. — Блестяще, — выдыхает Джон в перерыве в бесконечном потоке объяснений. Шерлок широко ему улыбается.