Глава 4. Игла
18 декабря 2015 г., 20:23
Мне кажется, что я уже привыкла к этой пульсирующей боли... К этой алой жидкости, которая покрывала всю мою одежду. К этим безумным образам, то и дело возникающим в моей голове. Как я ни старалась, жуткие воспоминания о смерти сестры никак не покидали мое сознание, как и уже запомнившееся мне изуродованное тело Эндрю. Не говоря уже о том подонке, с торчащим из головы топором, и его жестоком дружке, возмездием для которого позже стала укусившая его тварь. Думаю, это останется со мной навсегда.
Я помню, как некоторое время назад потеряла сознание, но удара от соприкосновения с землей во время падения не последовало. Может, его и не было, а может, я просто не могла ощутить этот удар, так как уже пребывала в мире грёз. Однако сейчас вновь слышу отдалённые голоса, которые на самом деле находились совсем рядом, да и ноги болтались в воздухе, не находя твердой опоры.
— Приходишь в себя? Отлично, — подытожил мужской голос прямо возле уха.
Приложив все силы, которые ещё остались, я попыталась шире открыть глаза, чтобы узреть происходящее, но перед тем, как снова отключиться, единственное, что успела увидеть — это суровое и напряженное мужское лицо с коричневой кепкой на длинных чёрных волосах, сквозь которые слегка проглядывался намёк на седину.
***
— Господи, что с ней? — воскликнул какой-то парень с чёрными густыми волосами и в синей толстовке, на вид которому было лет шестнадцать. Ещё одно подтверждение тому, что выглядела я не самым лучшим образом. — Пожалуйста, прошу вас, помогите мне! Еле держась на ногах, я повернула голову к источнику крика. Им оказался мужчина лет сорока, лежавший на земле, нога которого прочно засела в медвежьем капкане. На нём была такая же одежда, как и на двух мальчишках, находившихся рядом с ним. Наверное, ученики колледжа, а этот бедняга — их преподаватель. Интересно, как они здесь оказались? Я не видела поблизости учебного заведения. — Что будем делать? — поинтересовался парень в очках, обратившись к чернокожему мужчине. Видимо, он был тут за главного. И дураку понятно, что ситуация явно не из лучших. В одной стороне находился пострадавший человек с ногой, застрявшей в капкане, а в другой — девушка, истекающая кровью. — Марк, помоги ей! — тут же приказал чернокожий, а сам бросился к мужику. В связи с недавно произошедшими событиями, довериться незнакомцам оказалось бы большой ошибкой. Вдруг те два ублюдка — члены этой группы? Если так и обстоят дела, то лучше умереть от потери крови где-нибудь в лесу, чем ещё раз пройти через ад. Вы так не считаете? Стоило этому парню в очках и с ружьём в руках начать приближаться ко мне, я без промедления вынула из кармана перочинный нож и выставила перед собой. Шанс на успех против огнестрельного оружия невелик, но лучше показать, что готова сражаться за свою жизнь, а не молча смириться с тем, что хотят сотворить с тобой недоброжелатели. Я слишком многое пережила, чтобы сдаться сейчас. Пересилив боль в щеке, которая и не думала утихать, я попыталась сделать угрожающее лицо, но стоило лишь дернуть мышцей, как вскрикнула и схватилась за рану. — Я хочу помочь, не бойся, — пытался убедить меня парень, названный Марком, медленно протягивая мне руку. В глазах опять начало мутнеть, будто меня снова кто-то принялся душить. Отовсюду раздавались то звонкие, то низкие голоса, переливаясь в какофонию звуков. Уже плохо соображая, чувствовала, как дрожат ноги, и слабость стала овладевать моим телом. Ещё пара секунд и моё сознание бы точно отключилось, если бы не этот пробирающий до костей крик, очень и очень знакомый. Такие же звуки издавала Сэлти, отрубая себе кисть. Поэтому, желая удостовериться в своей догадке, я вновь подняла глаза и поискала взглядом беднягу. Не успела я и сфокусироваться на мужчине, как тут же увидела замахивающийся топор и удар, вновь пришедший на ногу, застрявшую в капкане. Хоть я и не могла разглядеть внимательнее, но точно уверенна, что эта отрубленная конечность больше не принадлежит страдальцу. Чернокожий мужчина, державший в руках окровавленный топор, ведь пытался помочь ему, так? Лишать ноги пришлось потому, что капкан невозможно было открыть, верно? Тогда почему мне стало так жутко? Отчего перед глазами возник образ Эндрю, наставивший пистолет на мою сестру? Вспомнился его суровый равнодушный взгляд, от которого вновь по телу пробежали мурашки. Стало страшно. Эти люди всё меньше и меньше внушали доверия, показывая себя с очень дурной стороны. Не медля ни секунды, в попытке спасти свою жалкую шкуру, я рванула с места и, пробежав вперёд несколько метров, споткнулась о камешек, случайно оказавшийся под ногами. Уже успела представить себе, как лечу вниз и проскальзываю лицом по земле, но подобного не случилось. Вместо этого мой лоб столкнулся, кажется, с чьей-то грудью, не дав потерять равновесие. Однако, только я подняла голову вверх, чтобы узнать, что или кто не дал моему лицу ощутить грязную и холодную почву, как передо мной выругался мужской голос, и сильные руки грубо отпихнули меня от себя, снова подвергая опасности моё равновесие, да ещё и дуло ружья тут же было направлено в мою сторону. Всё-таки врезалась я в человека, а не в дерево, например. Наверное, это должно радовать, однако мои мысли вернулись к тому, почему этот мужчина поспешил отстраниться от бедной девушки. Могу предположить, что он счёл меня тварью, которая норовила откусить от него кусок плоти. Этому образу могли поспособствовать мой отсутствующий в тот момент взгляд, разорванная щека, залитая кровью футболка и, местами, блузка. Наконец силы стали покидать моё тело, и после того, как глаза закрылись, я больше ничего не видела и не чувствовала.***
— Какого хрена вы творите? — услышала я недовольный женский голос, начиная вновь приходить в себя, спустя некоторое время. — Мы не можем принимать новых людей! — Ты предлагаешь бросить их там? — возмутился уже знакомый мужчина, чей голос снова звучал возле моего уха. — Моя девочка пытается всё держать под контролем, а вы ставите все её труды под угрозу! — взревел какой-то мужик. — Но они ранены, Лилли! — попытался оправдаться какой-то парень, чей голос мне тоже был знаком. — Марк, мы приняли тебя только потому, что у тебя была еда, которая, кстати, почти закончилась. Мы не можем растрачивать её на незнакомых людей. Господи, как же чертовски разболелась голова от этой бестолковой ругани, благодаря которой после пробуждения по моему лицу пробежалась новая волна пульсирующей боли. Почувствовав её, я прокряхтела и, слегка приоткрыв глаза, попыталась оценить ситуацию. Ноги по-прежнему не находили почвы, болтаясь в воздухе и давая понять, что кто-то держит меня на руках, словно принцессу. При других обстоятельствах этот момент мог бы выйти очень романтичным, но в данный момент меня заботило только то, как бы поскорее остановить кровотечение. Снова издав какое-то непонятное бормотание, я попыталась побрыкаться, что ничуть не улучшило ситуацию, однако человек, на руках которого я довольно удобно расположилась, постарался медленно и аккуратно поставить меня на землю, видимо догадавшись, чего своими действиями пыталась добиться раненная девушка. Едва ноги коснулись земли, я почувствовала лёгкое головокружение, но сразу же взяла себя в руки, не позволяя потерять равновесие. В ссору чужих мне людей, совершенно случайно оказавшись в их обществе, решила не встревать, а, вынырнув из толкучки, проковыляла к ящику, который находился неподалёку и мог служить опорой для спины. Добравшись до пункта назначения, я плюхнулась на землю, не обращая внимания на то, что посадка была не столь мягкой, и сбросила с плеч рюкзак. Как хорошо, что он до сих пор при мне, ведь там есть всё необходимое для того, чтобы зашить рану. Надеюсь, у меня хватит на это силы воли. Ведь намеренно причинять себе боль, протыкая кожу острой иглой без анестезии — чистого вида мазохизм. Народ продолжал спорить, кажется, не заметив моего исчезновения, однако стоило отвести от них глаза, как я встретилась взглядом с маленькой девочкой, стоящей возле трейлера с футбольным мячом, находившимся возле ее ног. Она с любопытством, но слегка смущённо, поглядывала на меня, а потом одарила милой улыбкой. Она была настолько искренней, что не ответить взаимностью оказалось бы настоящим равнодушием. Однако, как и в прошлый раз, стоило мне напрячь мышцы на лице, как в правой щеке словно стрельнуло электрическим разрядом, отчего я, простонав, схватилась за рану. — Отнесите его на машину, — услышала я приятный женский голос, — постараюсь сделать всё, что в моих силах. — Где девушка? — поинтересовался кто-то. Я перестала обращать на них внимание, чтобы попусту не растрачивать драгоценное время. Судорожно выпотрошив содержимое рюкзака, я перебирала вещи, валяющиеся на земле, в поиске необходимых предметов. Там было всё: и консервы, и антибиотики, и бинты, и перекись водорода. На первый взгляд, вроде бы самое необходимое для выживания, но сейчас мне ужасно не хватало двух вещей, не оказавшихся в этом жалком рюкзаке — иголки с нитками. Снова схватившись за рану, я застонала, но больше от безысходности, чем от боли. — Катя — врач, она тебе поможет, — заверил меня приятный голос, чья обладательница появилась откуда ни возьмись. — Хотя вернее будет сказать, что она ветеринар, но с твоей раной справится легко, не переживай. Собрав всю волю в кулак, чтобы не поморщиться, я подняла голову и увидела перед собой довольно симпатичную представительницу женского пола с немного узким разрезом глаз, прямым носом и с такой же длинной каштановых волос, как и у меня, то есть не касавшихся плеч. Девушка улыбалась. Хотела бы я произнести хоть слово, но это принесло бы мне немалую боль, поэтому я попыталась жестами показать, будто что-то зашиваю, дабы дать понять, что для осуществления задуманного не хватает пары вещиц. Разумеется, меня не поняли. Вдруг девушку позвали, и она откланялась. Яростно спорящих голосов больше не было слышно, так что, видимо, эти люди пришли к какому-то решению. Честно говоря, меня не прельщала мысль задержаться в этом мотеле хотя бы ещё на несколько минут. Если бы не кровоточащая рана, я бы прямо сейчас сорвалась с места и сбежала обратно в лес, но обстоятельства вынуждают меня остаться. Решив не ждать у моря погоды, я собралась встать и подойти к той женщине, что возилась с мужчиной, которого лишили половины ноги, и которая, судя по всему, являлась той самой Катей. Держа одну руку около лица, а другой оперевшись на ящик, я попыталась встать, как вдруг боковым зрением заметила приближающуюся ко мне фигуру. Подойдя ближе, чернокожий мужчина одарил меня обеспокоенным взглядом и поинтересовался: — Тебе помочь? Мои слова оказались бы ложью, если бы стала утверждать, что этот человек был непривлекательной внешности. Должна отметить, что темный цвет кожи придавал ему определенный шарм. Задержав недолгий взгляд на его щетине, я, смутившись, помотала головой, давая понять, что встать с земли — это ещё в моих силах. Но, наверное, у меня шатались ноги или этот мужчина что-то прочел в моих глазах, поэтому проигнорировал отказ и приобнял за талию, накинув себе на плечи мою правую руку. Затем, одарив добрым взглядом, кивнул в сторону Кати, мол, не к ней ли я собиралась? Мне ничего не оставалось, как обречённо кивнуть головой, параллельно размышляя о том, как буду освобождаться из-под его хватки и бежать, если дойдёт до этого. По мере приближения к цели, мою голову посещало всё меньше мыслей о том, что люди в этой группе однозначно плохие и задумали недоброе. Почему-то этот мужчина внушал доверие, хоть и свежи воспоминания о взмахе топором в его руках и отрубленной ноге, оставшейся в капкане. Проковыляв к пикапу, в кузове которого без сознания лежал мужик с перевязанным обрубком вместо ноги и над которым склонилась Катя, проверяя пульс, чернокожий мужчина, всё так же поддерживая меня, обеспокоенно поинтересовался, всё ли в порядке. — Не знаю, Ли, — вздохнула женщина. — Бедняга потерял очень много крови. Шанс на то, что он выживет, очень мал. — Мы хотя бы попытались, — подытожил Ли. Благо, теперь я знаю, как его зовут. Опустив на меня глаза, а затем вновь взглянув на добродушную пышку, попросил: — Не могла бы ты заняться этой девушкой? Ей помощь нужна не меньше, чем ему. — Конечно! Иди сюда, милая. Дай мне взглянуть. — Ли, можно тебя на минуточку? — слегка властно позвала девушка, находившаяся возле трейлера, уперев одну руку в бок. Кажется, её зовут Лилли, но я не уверена. Прежде, чем уйти, мужчина подарил мне улыбку, которая заставила поверить в искреннюю доброту этого человека. Не знаю почему, но мне хотелось верить, что все эти люди хорошие, и те два ублюдка не имеют к ним никакого отношения. Пожалуйста, пусть это будет так. — Повернись ко мне, — попросила Катя, держа в руках вату и перекись водорода. Глубоко вздохнув, я приготовилась к боли, которую подарит мне соприкосновение антисептика с раной. Представила, какой испуганной, но готовой вытерпеть всё, я, наверное, выгляжу со стороны. Мой взгляд застыл на руках женщины, которая смачивала ватку жидкостью из баночки и преподносила её к моему лицу. Едва кожа ощутила холодное прикосновение, голова дернулась в противоположную от Кати строну. Она улыбнулась и, вновь повернув меня к себе за подбородок, пояснила, что хотела для начала стереть кровь с нижней части лица. Эта трусость меня устыдила, поэтому я мысленно себя выругала и на секунду подумала, не было бы лучше самой позаботится о себе? Что-что, а наложить пару швов — не проблема. Когда мокрая ватка коснулась раны, я изо всех сил старалась не закричать, довольствуясь лишь болезненными стонами и зажмуриванием глаз. Но это было лишь начало, потому что, закончив дезинфекцию, у Кати в руках уже оказались нитка с иголкой, которую она пыталась протиснуть в игольное ушко. Вышло у неё с первого раза. — Будет больно, — предупредила ветеринар и, сев поближе, пообещала: — Я постараюсь зашить, как можно аккуратнее, чтобы шрам потом не был настолько заметным. Сосредоточенно нахмурив брови, она преподнесла руку с иглой к моей щеке, а второй держала за подбородок, чтобы я не дёрнулась и не навредила себе ещё больше. Женщина выдержала небольшую паузу, которая, как мне показалось, длилась вечно, а затем игла наконец коснулась лица, и её острие вошло в мою кожу.
