Спаси меня

      Присев возле небольшого кофейного столика, за которым удобно устроилась Клементина, рисовавшая цветными мелками на бумаге, я попыталась расслабиться, прижав колени к груди и опустив вниз голову. Обняв свои голые ноги руками и пытаясь переварить произошедшее в аптеке, я старалась думать о чём-то приятном. Например, о сладком. Когда-то я плитками шоколада и прочими вкусностями наедалась до отвала так, что потом болел живот, отчего приходилось, скрючившись, ворочаться на диване. Сразу перед глазами возникла картина, как Сэлти садиться рядом, гладит сначала по голове, потом по животу, при этом приговаривая что-нибудь успокаивающее. Тогда такое поведение сестры меня только раздражало, потому что мне казалось, будто со мной возятся, как с маленькой девочкой. Сейчас я бы всё отдала, лишь бы снова ощутить эту искреннюю заботу самого близкого мне человека.       Крепче обняв свои колени, я уткнулась в них носом, стараясь не всхлипнуть и не выдать своего подавленного настроения. Хандра стала моим постоянным незваным гостем, к визитам которого до сих пор не могу привыкнуть. Стоит лишь на пару минут предаться воспоминаниям, попытаться вспомнить какие-нибудь счастливые моменты из прошлого, как всё это перекрывает одна и та же картина, где моя дражайшая сестра отрубает себе кисть, а потом падает замертво с небольшой дырочкой от пули во лбу. В луже крови тонет не только несчастная Сэл, но и подонок, лишивший жизни столь прекрасное создание. Словно наяву я вновь и вновь ощущаю эту тёплую и противную жидкость на своих руках, небольшой перочинный нож в ладонях, которым с яростью потрошу бездыханное тело Эндрю.

***

      Не спеша шествуя по дороге, я сунула руки в карманы и опустила голову, смотря себе под ноги. Это было куда приятным занятием, чем созерцание недовольных и отнюдь не спокойных лиц мужчин, сопровождавших меня. Кенни взял на себя роль предводителя нашей шайки, вышагивая впереди, будто полководец, а я замыкала цепочку, с трудом переставляя ноги. Прогулочка выдалась та ещё, не хотелось даже вспоминать, однако мысли мои вновь и вновь возвращались к тому моменту, когда я хотела упокоить укушенную с миром, но предательская пуля никак не хотела попадать в цель. Мы оставили бедняжку страдать и быть съеденной заживо, и это ужасно терзало, заставляя совесть пожирать меня изнутри.       Кажется, Ли заметил мои самокопания, потому что вдруг сбавил шаг, чтобы поравняться со мной и, выдержав паузу, попытался завязать разговор:       — Ты в порядке?       «Конечно, я в порядке. Неужто не видно, как вся свечусь от радости и чуть ли не танцую, излучая счастье?»       Однако в ответ я лишь слегка кивнула, не в силах поднять взгляд на шагающего рядом и беспокоящегося за меня мужчину. При иных обстоятельствах я была бы тронута его заботой, но сейчас хотелось лишь побыть наедине с собой и продолжить самотерзания.       — Ты думаешь о той девушке? — внезапно прозвучал вопрос, заставивший едва заметно вздрогнуть и устало вздохнуть.       — Нужно было её убить, — раздался мой тихий шёпот, который расслышать можно было лишь в полной тишине.       — По крайней мере она оказалась полезной, — отозвался мужчина в кепке. — Пока твари были заняты ею, нам удалось выкроить ещё несколько секунд на сбор провизии.       Хотелось со всей силы сжать ладони в кулак и как следует треснуть Кенни по его наглой и бессовестной физиономии. В голосе мужчины по-прежнему не звучало ни капли сочувствия к несчастной, которую мы обрекли на ужасные муки. Неужели только меня волнует тот бессердечный поступок, а эти двое воспринимают произошедшее, как должное?       Наконец вдали стало виднеться наше скромное укрытие, и по мере приближения к нему моё настроение стремительно падало, так как уже буквально видела и слышала разговор мужчин с Лилли о нашей вылазке. Те несомненно упомянут девушку, что так вовремя показалась на горизонте и, «пожертвовав» собой, даровала нам лишнее время. Отвратительно.       Оказавшись уже возле самодельного забора, мы все обратили внимание на Бена, что сидел на крыше трейлера с ружьём, внимательно осматривая окресности. Лично я не придала этому особого значения, так как наверняка и этому парню, как и мне, хочется чувствовать себя полезным, а не просто нахлебником. У меня ещё были свежыми воспоминания о первой встрече с группой Ли и том, как не радужно встретили троих незваных гостей. Я буквально наяву снова вижу, как негодует Лилли, и как яростно поддерживает дочь Ларри. Отчасти их можно понять, ведь они переживали тяжёлое, как и все, время, а тут ещё явились мальчишка, девушка и раненный мужчина с отрубленной ногой. Однако мне кажется, что должен был быть кто-то четвёртый, но тогда я была не в том состоянии, чтобы считать раненых и потерявшихся.       Наш путь мог и дальше закончиться в молчании, если бы Кенни вдруг не взорвался негодованием:       — Просто прелестно! Кто такой умный, что догадался усадить пацана на это место, а?! Мы словно кричим: «Приходите насиловать наших детей и женщин, мы настолько тупы, что посадили ребёнка охранять периметр». Тьфу!       — Бен хочет быть полезным, — возразила я, недовольно сведя брови к переносице.       Мужчина в кепке лишь отмахнулся от меня, мол, я ничего не понимаю, и, оказавшись на территории мотеля, двинулся в сторону номера Лилли. Ли решил последовать его примеру, слегка потрепав меня по голове перед тем, как покинуть мою компанию. Не знаю, почему, но этот жест тронул меня, заставив оторвать взгляд от созерцания носков кед и бросить его вслед уходящему мужчине. Я, как всегда, вновь ощутила одиночество, что острыми иголками вонзилось в моё сердце. Не опуская глаз, я и не заметила, как ноги поочерёдно отрывались от земли и, набирая темп, двигались в сторону шагающего мулата, чья фигура становилась всё больше и больше по мере приближения к ней.       Ли, видимо, услышал негромкий топот позади себя, потому что обернулся и чуть улыбнулся уголками губ, приобняв меня за плечи, когда я оказалась возле него. Рядом с ним мне было намного спокойнее, и не важно, что он скорее всего принимает меня за ребёнка и относится так же, как и к Клем. Это не имеет абсолютно никакого значения, если я когда-нибудь стану ему дорога.       Лелея эту мысль, я не сразу заметила, как мы оказались возле двери, около которой уже стоял Кенни и настойчиво бил по ней кулаком. Когда показалась щель, откуда осторожно выглянула девушка, мужчина закатил глаза, мол, кого бояться, кому ты нужна, и скрестил руки на груди. Отследив его движения, Лилли фыркнула и настежь отворила дверь, тоже, будто с вызовом, скрестив руки на груди.       — На карауле опять пацан, да? — подчеркнул очевидное Кенни, кивнув в сторону трейлера.       — Что достали? — проигнорировав его слова, спросила Лилли и приняла в руки ружьё, что передал ей мулат.       — Что осталось, — устало выдохнул Ли, кивнув другу, чтобы тот показал содержимое рюкзака.       Буквально вырвав у мужчины несчастный рюкзак, девушка поставила его на кровать и быстрым движением расстегнула молнию, начав перебирать в руках небольшое количество лекарств и пару-тройку съедобных батончиков. Запихнув всё обратно, она удовлетворённо кивнула сама себе, поместив руки на бёдра.       — Мы, кстати, в порядке. Спасибо, что спросила, — саркастично поблагодарил её Кенни, вновь скрестив руки на груди.       — Отлично, — вновь проигнорировала мужчину Лилли, обращаясь скорее к Ли. Меня она либо не замечала, либо до сих пор не воспринимала как члена группы, — с этим мы можем протянуть ещё немного. Если так и дальше пойдёт, мы и зиму сможем прожить здесь.       — Зиму? Да мы себе тут жопы отморозим!       — Потому что ехать в одном трейлере с двумя вами после того, что вы сделали с моим отцом, меня не очень привлекает.       Не знаю почему, но в этот момент у меня появилось дикое желание оправдать своих «друзей». Поэтому, сделав шаг вперёд, я уже открыла рот, чтобы попробовать высказать хоть пару аргументов в их защиту, но тут передо мной поднялась смуглая рука, преграждая мне путь и как бы говоря, чтобы не встревала. Я не понимала, как воспринимать этот жест: как проявление заботы, чтобы Лилли не озлобилась ещё и на меня, или как знак того, что мои слова всё равно окажутся бесполезными, и меня не будут слушать.       — А почему бы и нет? — возразил мужчина в кепке, опустив руки. — Ты же знаешь, я сделаю всё, чтобы защитить всех.       — И кого ты спас, убив моего отца? — не унималась Лилли, скептически смерив Кенни взглядом.       — Мы поступим так, как лучше для детей. Разве не так? — высказал весьма умную мысль мулат, оставаясь при этом крайне спокойным.       — Уйти отсюда — суицид!       — Здесь мы сдохнем, — гнул своё Кенни, не желая уступить девушке.       — Опять за своё, да? — послышался новый женский голос позади нас, и, обернувшись, я заметила Карли, что устало шла в нашу сторону.       Мне кажется, что за последние дни она ещё больше осунулась, о чём говорили впавшие щёки. И ведь немудрено. Еды катастрофически не хватало, питались мы буквально крошками, чтобы была возможность растянуть провизию хоть на пару дней. А если учитывать ещё то, что предпочтение отдавали детям, некоторые из нас откровенно голодали. Пример тому — Карли.       — Вместе мы сильнее, — вновь высказался Ли. — Нельзя сейчас быть одной против всех нас, Лилли. Мы сожалеем о том, что случилось с Ларри, но теперь нам всем нужно держаться вместе.       Приобняв жену за плечи, что внезапно появилась возле него, Кенни вновь попробовал убедить Лилли в своей правоте:       — А что насчёт еды? Что насчёт защиты? Что будет, если это место не выдержит? Кто-то должен думать о всей этой херне.       — Кенни в чём-то прав, — решила поддержать мужчину я, сама не понимая, почему.       До сих пор не могла определиться: принимать предложение Кенни или остаться «тусоваться» в мотеле. В каждом из двух этих вариантов есть свои плюсы и минусы, из-за чего нельзя точно сказать, какое решение будет верным. А сейчас выпала отличная возможность окончательно примкнуть к одной из сторон, и похоже, что своей репликой я только что сделала выбор.       — Ты вообще помалкивай, — оборвала меня Лилли, зло стрельнув взглядом. — Твоё мнение здесь ничего не решает.       — Малышка, не встревай, — мягко попросил Кенни, но даже не удосужился опустить на меня глаза.       — Мне нужна лишь неделя спокойствия...       — Нам бы не пришлось сейчас ругаться из-за лекарств, если бы кое-кто не проебал наш шанс в городе.       Такого поворота сюжета я не ожидала. Нет, я знала, что Кенни сто пудов начнёт разговор о девушке, которой мы не стали помогать, но ни за что не подумала бы, что меня станут обвинять. И обвинять в чём? В том, что я не хотела, чтобы бедняжка страдала? Да, я промахнулась пару раз, но на третий точно бы произвела меткий выстрел. Однако Кенни помешал мне упокоить её с миром, а теперь ещё обвиняет меня в наличии совести.       — То есть? — решила уточнить Лилли, сузив глаза и блуждая взглядом с меня на Ли и обратно.       — Девушка с криками выбежала на улицу, — начал пояснять мужчина в кепке. — За ней плелась толпа ходячих. Она доставляла достаточно шума, чтобы отвлекать их на себя, а у нас было бы много времени для сбора провизии. Но у кое-кого заиграла совесть, и этот кое-кто решил застрелить девушку, дважды промахнувшись.       — Нельзя было оставлять её! — не выдержала я, выйдя из-за Ли, который усердно скрывал меня от чужого взора. — Быть съеденной заживо — это ужасная участь. Неужели никому, кроме меня её было не жаль? Я хотела лишь облегчить её страдания.       — Мы уже говорили на эту тему, малышка.       — Неужели никто со мной не согласен? Катя? Карли?.. Лилли?       Но нет, никто и глазом не повёл, лишь стыдливо пряча взгляд, лишь бы не смотреть на меня. Стоя между хозяйкой комнаты и небольшой группкой людей, что столпилась у входа, я в отчаянии пыталась найти поддержку хоть у кого-нибудь, но все были глухи к мои мольбам. Я не могла поверить, что этот апокалипсис зародит в людях ещё больший эгоизм.       — Ты хотела избавить её от страданий, а в итоге страдаем мы все, — вставил своё слово Кенни, давай понять, что данный разговор окончен, и нет смысла его продолжать. Но Лилли и не думала замолкать:       — А кто-то страдает больше всех.       — Мы рискуем своим здоровьем, делая вылазки. Вы просто не поверите, сколько разной херни происходит, и с чем мы сталкиваемся... Слушай, Мэйкон мёртв, это уже не город. Это место, где полно ходячих и людей, которых оставили там умирать. Это ад, который направляется в нашу сторону.       Всё это время слушая спокойную речь мужчины, Лилли заметно напрягалась, сжимая ладони в кулаки, но не применяя их в деле. Брови усердно сводились к переносице, а губы сжимались так плотно, что слились в одну тонкую линию. В конце концов девушка взорвалась, начав кружить по комнате:       — НА ДОРОГЕ ЛЕГЧЕ НЕ БУДЕТ! Я знаю, что вы способны только на убийство! Я знаю, что кто-то всё это время КРАДЁТ наши припасы. Да-да! И список людей, которым я могу доверять, уменьшается с каждым днём! А теперь все выметайтесь отсюда!       Закончив свою гневную тираду, она буквально силой вытолкнула всех из своего номера, громко хлопнув дверью, не убирая с лица злобный оскал. Мы все опешили после такого напада, так и буравя взглядом дверь несколько секунд. Первым «ожил» мулат, повернувшись к нам и желая, видимо, приободрить:       — Она успокоится.       Хмыкнув, Кенни пробормотал что-то про то, что она всех нас доведёт до белого каления, после чего вместе с женой ретировался к одиноко стоящему дивану неподалёку от трейлера. Оба проигнорировали слова девушки о краже припасов, наверное, решив, что она просто потихоньку сходит с ума. Я бы тоже начала склоняться к этой версии, если бы не обратила внимания на обеспокоенное выражение лица Ли. Нахмуренные брови наверняка говорили о серьёзном мыслительном процессе, которым была занята его голова. Карли, кажется, тоже это заметила, поэтому решила оставить мужчину наедине со своими мыслями, бросив на прощание, что хотела бы с ним поговорить кое о чём.       Снова. Снова я почувствовала это неприятное чувство, просыпающееся где-то внутри меня. Я наивно полагала, что оно исчезло, но напрасно. Эта тупая ревность просто дремала, и стоило Карли опять подбросить дрова в костёр, как огонёк в моём сердце снова стал больно жечь. И ведь наверняка они будут обсуждать какие-нибудь насущные дела, а не то, что мне нашёптывала глупая ревность.       Прикусив губу от досады и не дожидаясь реакции Ли на слова Карли, я поспешила покинуть его общество, чтобы вдруг не выдать свои мысли. Сэл мне не раз говорила, что я порой будто открытая книга: стоит лишь взглянуть на выражение лица, как сразу всё становится понятно. Поэтому мне дико не хотелось, чтобы у мулата появились какие-либо подозрения. Беспочвенная ревность — отнюдь не хорошая черта характера человека. Ну, по крайней мере мне хотелось верить, что это беспочвенная ревность.       Не оглядываясь, я направилась прочь, подальше от этого номера и не заметила, как ноги сами принесли меня к кофейному столику, на котором валялись цветные мелки и парочка листов бумаги, найденные в одной из комнат мотеля. Применение им нашла маленькая девочка, которая хоть как-то мечтала скрасить своё пребывание в этом месте. Когда Лилли протянула ей эти предметы, радости ребёнка не было предела. Клем разрисовала большую часть асфальта звёздочками, солнышками, цветочками и прочими по её мнению важными вещами. Она как-то объяснила, что этот мотель слишком мрачный и нужно добавить ему больше светлых красок. Дак тогда тоже воодушевился этой идеей, но сейчас где-то бегал, в то время, как Клементина тихонечко сидела за своим скромным занятием.

***

      Потонув в нахлынувших пренеприятных образах, я не заметила, как начала слегка покачиваться взад-вперёд, всё больше и больше сжимаясь. Поэтому, когда маленькая и хрупкая ладошка осторожно коснулась моего плеча, я вздрогнула и резко подняла голову, осмотревшись по сторонам широко раскрытыми глазами. Обладательницей крошечной ладошки, что вывела меня из «транса», оказалась Клем, которая с обеспокоенностью смотрела мне в глаза. Никто, кроме неё не обратил внимания на моё подавленное настроение, оттого вновь почувствовала себя очень одинокой. Все заняты своими делами, личными проблемами, и никого не волнует какая-то нервная девица. Никого, кроме этой девочки.       — Эгоистка, — случайно прошептала я вслух, уронив взгляд куда-то в сторону.       — Кто? — недоумённо захлопала глазками Клементина, после чего приземлилась рядышком.       — Я.       Желая меня, наверное, подбодрить, она придвинулась чуть ближе и уронила голову мне на плечо. Девочка чуть потёрлась о него щекой, устраиваясь поудобнее и больше не проронив ни слова. Даже не могу описать, какой сумбур творился у меня в голове и на душе из-за поведения этого маленького ребёнка. Будь то жалость или понимание — это совершенно не важно. Главное, что мне пытаются оказать поддержку, в которой я отчаянно нуждаюсь. Когда-нибудь я обязательно отплачу Клементине за её заботу. Она чем-то даже похожа на мою сестру, разве нет? Маленький лучик света в непроглядной тьме.       Опустив глаза на девочку, мне хотелось чуть высвободить руку, чтобы обнять столь хрупкое тельце и крепко прижать к себе, но она так мирно прислонилась к моему плечу, что тревожить её и нарушать эту идиллию просто не было сил. Вместо этого я свободной рукой потянулась к карману на своих шортах. Сквозь него проглядывала выпуклая продолговатая вещица не очень большого размера. Пальцами вытащив её из «тайничка» и поместив в ладони, я ненадолго сжала руку в кулак, прикрыв глаза. Глубоко вдохнув, будто это могло придать мне больше решимости, я разомкнула пальцы и вновь обратила взор на маленький предмет.       Перочинный нож. До сих пор не считаю его искусстно выполненным или особо полезным для какого-либо дела, но эта вещица была поистине дорога моему сердцу. Ведь этот нож принадлежал Сэлти, девушке, что, по её словам, мечтала научиться резьбе по дереву. И не важно, что для этого нужны ведь особые инструменты, а не то, что она имела. К тому же сиё желание не продлилось долго.       Лёгким движением руки я высвободила металлическое лезвие из убежища, обнажая сверкающее на солнце его остриё. На нём всё ещё виднелась запёкшаяся кровь, которую я так и не соизволила оттереть, но даже она не мешала прочесть самодельную надпись. До сих пор не знаю, почему сестра решила написать именно эту фразу. Какие мысли блуждали в её голове в тот момент, что за эмоции она испытывала? А может и не было никаких мотивов, побуждающих к сему действию. Может, девушке было просто скучно, кто знает?       Поток мыслей прервал тихий детский голосок, раздавшийся у правого уха:       — Что там написано?       Не отрывая зачарованного взгляда от небольшого холодного оружия в моей ладони, я не спешила давать ответь. Зажав рукоятку между указательным и большим пальцами, вертела этот нож, рассматривая его со всех сторон. Лишь когда из моего рта вырвался удручённый вздох, я еле слышно прошептала:       — Мир во имя мира.       Клементина ничего мне не ответила, да этого не требовалось. Вновь устроившись поудобнее, она снова будто закрыла свои уста на замок, спрятав ключик в потайной кармашек. Последовав примеру, я тоже решила убрать вещицу обратно на место, подняв глаза, дабы осмотреть окружение и узнать, кто чем занят. И именно в этот момент в поле моего зрения врезалась сцена, в которой Ли находился с Карли на втором этаже возле лестницы, и та быстро, но нежно заключила его в объятия. Возможно, меня подвело зрение, но, по-моему, я отчётливо видела, как девушка легко коснулась своими губами небритой щеки мулата. Моё тело вмиг напряглось, и Клем это ясно почувствовала, так как осторожно отстранилась, удивлённо подняв невинные глазки.       Сжав кулаки, я резко встала, не позаботившись о том, что это выглядело весьма грубо с моей стороны по отношению к Клементине. И пусть потом я буду очень об этом жалеть, но, не кинув перед уходом девочке и пару слов, молча направилась подальше от злосчастной лестницы и этой сладкой парочки. Ревность просто сжигала меня изнутри, заставляя мысленно поливать грязью бедную Карли, которая ни слухом, ни духом не подозревала, как на самом деле я к ней отношусь.