Секрет кабинета биологии

Мир – самое гнилое болото. Люди – редкостные тупицы, которыми движет только инстинкт к размножению. У обычного дворового пса больше мозгов, чем у них. Он хотя бы делает все, чтобы выжить, а если условия непригодны, то ищет другое место обитания. До людей же доходит, что пора валить, когда костлявая черная сука уже дышит в затылок. И порой я мечтаю быть кем угодно, только не человеком. Я бы могла быть бабочкой с неповторимой расцветкой, могла быть огромным китом и плавать в океанах, могла быть даже той же долбанной псиной!.. Но мне выпала участь быть самым тупым созданием – представителем людей. Едкий табачный дым наполняет все мое существо, помогая мне хоть ненадолго уйти от реальности. Это буквально секунды… Вдох, никотин наполняет легкие, выдох, свобода. Готова поклясться, сигареты – лучшее, что когда-либо придумали. Зачем надобны все эти научные перевороты, когда есть эта маленькая прелесть у людей? Техника устаревает, а вот сигареты вечны. Дружба, любовь? Ба! К черту! У меня есть мой дым, что я выдыхаю, и он мне заменяет даже мать родную. Сигарета – не человек. Она не предаст… Когда несчастная папироска заканчивает свою небольшую жизнь, я расстраиваюсь больше, чем от смерти своих близких. Ведь эта несчастная штучка за пять минут впитала в себя все мое существо, а потом нагло погасла, словно не выдержав насилия моими мыслями. - Хочешь трахнуть меня? – с вызовом я смотрю на проходящего мимо мужчину, лицо которого искривлено от омерзения и легкого страха. Ничего не ответив мне, он ускоряет шаг, чтобы поскорее скрыться от меня, на что я лишь громко истерически смеюсь. Эти людишки такие мерзкие. Выбросив в мусорное ведро пустую пачку сигарет, которая где-то час назад была полная, я двинулась прямо по тротуару, даже не зная, куда направляюсь. Я просто шла… вперед. Весело, да? А в этом странного ничего нет! Остальные люди изо дня в день ходят вперед, и никто даже не думает, что они ненормальные! - Чего уставилась, грязная дешевка?! – резко затормозив посреди улицы, я перегородила путь женщине, испепеляя ее взглядом. – Думаешь, напялила дорогие шмотки и теперь можешь смотреть на меня как на грязь?! Видимо, хорошо брала за щеку, мразь? Справишься с моей вагиной? Может, после жесткого траха от меня ты поймешь, что ты ничто! Незнакомка смотрела на меня, выпучив глаза от испуга, и молчала, а я, казалось, от этого заводилась все сильнее. Мне хотелось, чтобы она ответила! Я хочу, чтобы она мне отвечала! - Дрянь! – плюнув женщине в лицо, я засунула руки в пижамные серые штаны и, чуть сгорбившись, быстрым шагом пошла в знакомом направлении. Мне ужасно хочется блевать, глядя на этот мир. А еще я хочу сигарет. Но я ведь даже не могу спокойно заявиться в магазин и купить новую пачку! Видимо, выхода иного нет, и плевать, что я там, будучи под препаратами, наобещала. - Грей! А я думал, ты теперь вне досягаемости, - вальяжной походкой ко мне подошел противный высокий дрыщ, имя которого Герман, и притянул меня к себе, нагло погрузив свой текучий нос в мои волосы. – Обожаю твой запах. Знаешь, ни у кого такого больше нет. - Завали, - прыснув, я убрала от себя чужие руки. – Мне нужна доза и срочно. Подыхаю просто…, - в один момент силы меня будто бы покинули, и я присела на корточки, обхватив руками колени. Я ненавидела себя в таком состоянии, когда не можешь контролировать свои желания, свое настроение и поведение. Ты просто ходишь на поводу новой дозы, готовый сделать все, чтобы заполучить ее. В голове нет мыслей, только настойчивый и противный голос: «Давай, тебе станет легче, сделай это еще разок». И самое главное, что ты не можешь сопротивляться этому зову, соглашаясь, словно наивная дура, с ним. - Ты знаешь расценки, - ухмыляясь, Герман стал медленно погружать свою холодную ладонь под ткань моих пижамных штанов. - Хочешь сказать, что я должна платить за то, чтобы меня заразили гепатитом от твоей иглы? - Хочешь найти цивильный притон? Удачи, детка. Посмотрим, сколько ты продержишься без дозы, - мужчина резко вошел в меня двумя пальцами, и с моих губ сорвался несчастный молящий стон. – Забыла, какого быть в лихорадке? Хочешь повторения или, может, все-таки выберешь легкий путь и заплатишь за дозу? - Мне нужна эта доза, - сквозь зубы процедила я, вынимая руку Германа из своих штанов и тут же заваливая его на пол, по которому был разбросан различный мусор, а также иглы, одна из которых в скором времени, возможно, окажется воткнутой в мою вену, принося мне долгожданное успокоение. – Сделай это быстро, пока я не сдохла от мерзости к самой себе. Герман был не самым плохим парнем, по крайней мере, он умел быстро делать свое дело, когда это требовалось. У него была типичная внешность наркомана со стажем: тощее тело, исколотые руки, огромные темные круги под глазами, тонкие губы, растянутые в блаженной предсмертной улыбке, поредевшие сальные светлые волосы и, конечно, пустые зеленые глаза, огонек жизни в которых пропал еще очень-очень давно. Я познакомилась с ним года еще три назад… А, может, и четыре… Честно, я уже совершенно запуталась во времени, да мне и плевать. Тогда я только-только подсела на наркотики, причем начинала я с самых элементарных – таблетки. И меня это устраивало, пока я не встретила Германа… Он именно та гнида, что подсадила меня на героин. Не знаю, виню я его или нет, мне, честно, плевать. Возможно, моя жизнь пошла по наклонной гораздо раньше, чем я стала колоться, и он не при чем в том, что со мной произошло, поэтому я не смею его обвинять в чем-то. Тем более что я взрослый человек, я сама принимаю решения, он просто предложил, я согласилась. Не надевая презерватива, мужчина вогнал в меня член и сразу стал жестко трахать, не давая мне даже времени привыкнуть к ощущениям. Он имел меня жестко, в общем-то, как и всегда. Для него не важен был весь этот процесс секса, он лишь желал скорее подойти к финалу, так как была у этого парня одна особенность, о которой знали практически все. И именно из-за этого странного фетиша он продолжает поддерживать со мной связь. Он просто не может потерять такой уникальный запах. Выгнув спину, я кончила еще раньше него и сразу заметила, как он тут же вынул свой член из меня и, наклонившись, припал носом к моей истекающей соком вагине. Герман жадно втянул сей аромат в свои легкие, тут же бурно кончая прямо на пол. - Этот запах… Ни у кого больше нет такого запаха, только у тебя, Кара. Он сводит меня с ума, - мужчина приблизил пальцы к своему носу и, закатив глаза, еще раз испытал кайф, учуяв на них мой аромат. О своем так называемом запахе я узнала довольно давно, когда окончательно и бесповоротно сделала наркотики своей религией. Я завязывала. Да, действительно вставала на путь исправления, лежала в долбанной клинике и ходила на встречи этих долбанных наркош, которые только и умеют, что болтать о своих проблемах. Не знаю, на что я тогда надеялась… Просто один человек промыл мне тогда мозг, поселил в сердце надежду на то, что я могу стать нормальным человеком. И я тогда действительно в это поверила, захотела стать частью этой серой массы. Глаза же мне открыл опять же Герман. Я пролежала в клинике ровно три месяца и пять дней. Я вышла оттуда чистой. И внешне, и внутренне. И мне… нравилось это чувство, правда. Жаль, что продлилось оно недолго. Герман поджидал меня прямо под забором. Я видела его тогда, и мне казался он мерзким, я совершенно не хотела быть похожей на этого человека. И он, будто прочитав мои мысли, начал убеждать меня в том, что я просто героиня, что он гордится мной, что он сам хочет завязать. Но, конечно, все это была ложь, чтобы запудрить мне мозги. Ему нужен был секс со мной, а без дозы у него не было шанса меня затащить в постель, поэтому он сначала опоил меня снотворным, а затем напомнил моему организму вкус героина и то, что он из себя представляет. В ту ночь мы много трахались. Он наслаждался моим неповторимым запахом, а я плакала, так как понимала, что никогда не смогу стать нормальным человеком. Когда я ввела в свою вену иглу и почувствовала, как наркотик быстро распространяется по моему организму, я, наконец, улыбнулась, блаженно закинув голову назад. Небывалое ощущение свободы и легкости вновь наполнило все мое тело, и я даже не знаю, сколько оно длилось. По ощущениям минут пять, а в реальности где-то несколько часов, так как, когда я пришла более ли менее в себя, возле меня лежало несколько обдолбанных людей, а сам Герман сидел возле противоположной стены. - Прости, Кара Грей, - тихо, но внятно произнес он, глядя прямо на меня, пока я тщетно пыталась встать. - Ты бы не оказалась здесь, если бы не я. - Мне плевать. - Ты бы была другим человеком… Красивой девушкой. - Нет. Не была бы. Я все равно нашла бы способ загубить свою жизнь. - Нет… Это все я. Я не должен был тогда предлагать тебе героин, не должен был после вкалывать тебе его против твоей воли! – казалось, Герман был не в себе, но я была слишком сейчас перегружена своим состоянием, чтобы что-то предпринять. - Если винишь себя в моей загубленной жизни, то вини и того нарика, что подсунул тебе в шкафчик наркотики. Из-за него ты ушел из спорта и стал колоться. - Винил бы, да он сдох давно, счастливчик, - его губы растянулись в грустной улыбке, а затем он закрыл глаза ладонями, будто таким образом желал от меня скрыться. - Думаешь…, - я сглотнула, так как сама не ожидала потока мыслей на эту тему. – Он счастливчик? - Разве нет? - А разве смерть – это счастливый, блин, билет? - В нашем случае нет подарка ценнее. Сама посуди, мы не живем, а существуем, в нас не осталось ни грамма жизненного огня. Нас волнует только доза – вот наша цель в жизни. Мы паразиты, грязь, гниль, и все, что нам нужно – это подпитка, чтобы не сойти с ума. Задай себе вопрос: «Ты все еще получаешь кайф от героина? От любого другого наркотика?» Нам уже давно ничего не помогает, а наркота нужна, чтобы хоть ненадолго уйти от реальности, чтобы не думать о том, во что ты превратил свою жизнь. Это мерзко, - Герман некоторое время молчал, и я думала, что он закончил, но это было не так. Через некоторое время он вновь посмотрел на меня жалостливыми глазами. – Ты никогда не думала о семье? У нас ведь могла бы быть семья… Чертовы дети, ипотека и машина в кредит. Мы бы каждые выходные ездили в большой торговый центр и считали центы, чтобы хватило зарплаты до конца месяца. Эта жизнь такая скучная и серая, но я так хочу быть ее частью! Я хочу, чтобы на меня смотрели маленькие пары глаз, как и у меня. Кара Грей, почему я не имею ничего этого?! Не поднимаясь на ноги, я медленно поползла к противоположной стене, чувствуя, как ломит все мое тело, но я все-таки добралась до Германа, заключив его в объятия. - Я ненавижу свою жизнь. Я ненавижу себя, - вторил он, уткнувшись лицом в мою грудь. – Спрашиваешь: «Смерть – это счастливый билет?» Это невероятная удача для таких, как мы. Смерть избавляет нас от мучений. Ты не должна бояться ее. - Я не боюсь, - тут же возразила я, на что Герман громко цокнул. - Боишься. Ты боишься смерти, Кара Грей, но не стоит. Она должна стать тебе самой верной подругой, потому что у тебя больше никого нет, кроме нее. Она не обидит. Никогда. Только освободит и позволит быть, наконец, счастливым. Мы все заслуживаем смерти, Кара Грей. И ты тоже. Главное, не смей ее бояться, поняла? – Герман ухватил меня длинными пальцами за лицо, а затем приблизился и нежно коснулся губами моего рта, после чего вытащил из кармана порванных джинсов небольшой грязный ножик и быстро прорезал свои вены, пачкая кровью и себя, и меня. Я видела, как алая жидкость вытекает из его вен, и ничего не делала, позволяя ему умереть. Он хотел этого, я знала. Герман умирал на моих руках, глядя счастливым взглядом мне прямо в глаза. И я никогда не забуду его лицо тогда. Оно было… спокойным. Счастливо спокойным. И в тот момент он был так красив. Я даже на некоторое мгновение представила, каким он был, когда занимался спортом, а не искал деньги, чтобы достать дозу. Наверное, он был мечтой многих девушек. Может быть, у него была бы жизнь, о которой он так очарованно рассказывал мне… Я просидела около двух часов с бездыханным телом на руках, а когда поднялась на ноги и вышла из заброшенного здания, я не знала, что мне делать. Я вся была в крови, а перед глазами все еще стояло лицо умирающего мужчины, и я ничего не могла с собой поделать, так как не могла выкинуть все случившееся из головы. Мне хотелось скрыться, убежать ото всех, но я будто забыла, как вообще шевелить своими конечностями, поэтому я просто стояла на месте, глядя на улицу. А очнулась я уже тогда, когда у моих ног припарковалась полицейская машина и двое стали заковывать меня в наручники. Они пытались выпытать у меня, как меня зовут, откуда кровь, но я молчала, будучи даже не в состоянии разговаривать. Я будто бы была в астрале, и с каждой секундой я чувствовала, как сознание покидает меня. Последнее, что я помню, это то, как освобождаются мои руки и как кто-то после этого прямо над ухом говорит мне: - Кара? Ты меня слышишь? Кара!.. Это был голос Флина. Три года назад. Моя голова разрывалась от оглушительных надоедливых женских стонов, которыми была наполнена небольшая коморка для швабр, но я и не думала отвлекаться от своего занятия, принося небывалое удовольствие сразу двум девушкам. Одна уже была на пределе от стараний моего языка, а другая буквально уже пребывала в экстазе, который ей подарили мои пальчики. Эти бабы такие восприимчивые к любого рода касаниям!.. - Боже, девочка, почему я не знала тебя раньше? – улыбаясь, Лола погладила меня по голове, а затем отдернула свою коротенькую юбочку вниз. - Считайте, что вам просто повезло, дряни. Этот оргазм предназначался для другого человека, - достав из кармана широких джинсов пачку сигарет, я засунула одну между губ, после чего покинула коморку первая. Когда я узнала о встрече своих любимых одноклассников, я сразу же решила, что должна быть на ней не только потому, что я полжизни посвятила себя этим людям, но и потому, что я всеми фибрами души надеялась увидеть здесь Стюарт. Она должна была здесь появиться, я была уверена в этом на все сто процентов, ведь я так хорошо знаю эту чертовку. Она бы никогда не пропустила шанса посмотреть свысока на этот сброд еще раз в жизни. Когда она покинула Лондон, я не стала этому препятствовать, хоть все внутри меня так и рвалось помешать ей. Нет, я не хотела ей навредить… Просто Стюарт тот единственный человек, благодаря которому я хоть изредка чувствовала себя не такой одинокой. Черт, понесло меня что-то! Мне никто не нужен, а эта мелкая шлюха тем более. Просто так отчего-то хотелось увидеть ее, возможно, почувствовать ее взгляд на себе. Она ведь, наверное, теперь пытается заниматься самосовершенствованием. Конечно, как иначе. Она считает себя сломанной, что Валуа ее раздробил на части. Но она слишком глупа, чтобы понять, что залечивать раны вдали от источника боли – худшая идея. Когда я вышла из душного актового зала, где все уже были буквально в хлам, на улицу, я сразу пошла к своему дереву, к своей ветке, к своему уютному уголочку, куда я так давно не возвращалась. Столько секретов хранит это место, аж страшно подумать… - Чего не развлекаешься? – услышав посторонний голос, я обернулась и увидела Криса, который, усевшись у дерева, смотрел на меня. Я молчала. – Глупый вопрос, да? Где развлечения и Кара Грей! – раздраженное фырканье в ответ. – Не хочешь со мной говорить? Знаешь, я тоже не горю желанием. Я вообще пришел ради Марии, думал, она приедет ради такого случая, но, видимо, она посчитала это ненужной тратой времени. Выждав еще около минуты, Крис тяжело вздохнул, а затем поднялся с места и стремительно подошел к ветке, на которой я сидела, и устремил свой взгляд на меня. - Ладно тебе! Ты серьезно? И слова мне не скажешь? – я молчала, но все продолжала смотреть прямо ему в глаза. – Я думал, ты хочешь попробовать начать все заново. Ты ведь не зря в ту ночь после выпускного пришла ко мне, Кара. Ты понимала, что тебе некуда больше идти, что, кроме меня, теперь у тебя никого нет, ведь Мария уехала. - Мы и так ненавидели друг друга, - заговорила я наконец, но очень тихо и холодно. - Чушь. Говори это тому, кто тебя не знает, не мне. Да, вы не ладили в последнее время, но ты все равно имела возможность видеть, что происходит в ее жизни. Ты считаешь себя чертовым ангелом-хранителем Марии, Грей? - Ты ничего не знаешь, Крис! - И когда она уехала, ты потерялась, поэтому пришла ко мне, так? Кара, так?! – настаивал на своем парень, но я все молчала, стиснув челюсти. – Я пошел к тебе навстречу, хоть это было и нелегко. Я сделал это, черт возьми! Я сумел тебя простить! - Я тебя об этом не просила. - Кто тот парень, что все время ошивается около тебя? - Ты следишь за мной?! – я слезла с ветки и толкнула резко Криса в грудь от злости. - Что с тобой происходит вновь, Кара? Кто он? - Мы трахаемся, Крис, - твердо произнесла я, прижав накаченное тело к стволу дерева. – Жестко. Много. Долго. Это плата за наркотики, которые я принимаю. Это ты так жадно у меня выпытывал? Да, черт возьми, я гребанная наркоманка, раздвигающая ноги за дозу! – приблизившись к его лицу, я легонько обвела кончиком языка его подбородок, из-за чего парень задержал на мгновение дыхание. – И что теперь ты сделаешь, Крис? В моем арсенале историй был один случай, когда плохую девочку наказывали указкой. Хочешь? – с силой я сжала чуть вставший член Криса через джинсы, а в голове играла сцена в кабинете биологии, когда Марию порол Франциск. Я хотела почувствовать, что она испытывала в тот момент. Так, если я не могу вернуть Марию, почему я не могу стать ею хотя бы на мгновение? На некоторое время стать моей малышкой Стюарт… - Прекрати. Это мерзко, - Крис попытался слабо меня оттолкнуть, но я не поддалась. Сложно пытаться что-то сделать, когда твои яйца в чужих руках. - И я мерзкая. И ты мерзкий. И весь этот гнилой мир мерзкий! Не строй из себя неженку, Крис! Ты ведь хочешь меня…, - я привстала на носочки, а затем поцеловала парня в губы. – Всегда хотел. - Уверена? - Иначе, что ты здесь делаешь? – приподняв одну бровь вверх, задала вопрос я. Недолго думая, Крис схватил меня за волосы и развернул к дереву лицом, прижимая меня к грубой поверхности. Я слышала, как расстегивается пряжка ремня, как рвется пакетик презерватива, а затем почувствовала, как задницу обдул прохладный ветерок, который я ощутила перед тем, как Крис резко вошел в меня, издав при этом дикий стон. Мой мальчик старался, действительно пыхтел как проклятый, только мне было немного плевать, так как моя кровь уже давно бурлила от принятых наркотиков. Секс лишь усиливал их эффект, но не был важен, мне и без него было уже хорошо. Вообще, я не помню, когда уже в последний раз была трезвой. Казалось, что наркотики в моем организме все время, но это, конечно, не так. Небольшой перекур я все же совершаю, но потом, чтобы заглушить голоса в своей голове и победить страшный отходняк, который я чувствую, когда трезвая, я вновь закидываюсь парой таблеток или, если все слишком плохо, лезу в тумбочку за шприцем. И, в общем-то, меня все вполне устраивает. Я независима. Мне просто это нравится. Я могу остановиться, просто… не хочу. Бурно кончив, Крис закусывает сильно кожу на моей шее, а затем выходит из меня, даже не волнуясь о том, что я еще не пришла к финишу. - Ты должна сказать мне, что с тобой происходит, Кара, прошу, - застегивая штаны, произнес уже спокойно Крис, глядя на меня. - Ты не видишь? Я совершенно нормальная, если так можно назвать мое привычное состояние. - Пойми, я волнуюсь за тебя… - Тоже мне папаша! Не надобно! - Кара… - Закрой рот, Крис. Ты жалкий сосунок. Думаешь, знаешь меня? Черта-с два! Думаешь, я люблю тебя? Чушь! Как я могу любить тебя? Ты ведь… Мне так противно от тебя, Господи! – сморщив лицо, я быстро вынула из пачки сигарету и закурила, надеясь, что она будет способна унять бурю внутри меня. – Знаешь, что? Я не звала тебя. Ты мне не нужен. Мне никто не нужен. Бедный мальчик, ты все еще влюблен в меня? Как же тебе объяснить, что не ты, не твой вялый член мне не нужен? Носишься за мной, словно маленькая собачонка. Я тебе не по зубам, сладкий. Поэтому, будь так добр, оставь меня навсегда, твою мать! Повисло неловкое молчание в воздухе. Мы все продолжали стоять друг напротив друга, не глядя в глаза собеседнику. Думала ли я, что говорю? Не знаю… Когда я под наркотой, я вообще не соображаю, просто ищу источник кайфа, вот и все. Волновали ли меня чувства Криса? В тот момент ни капли. - Береги себя, ладно? – холодно произнес Крис, глядя с жалостью мне в глаза. - Это типа твои последние слова? Все равно ведь вернешься, Крис! – вяло улыбнувшись, парень начал отдаляться, оставляя меня одну. – Ты всегда возвращаешься! Я же Кара Грей, помнишь? Гребанная любовь всей твоей жалкой жизни! – я громко засмеялась и не могла успокоиться еще очень долго даже после того, как и следа Криса уже не оставалось. Делать мне было больше нечего, поэтому я решила пойти домой, очень надеясь, что моих прекрасных родителей дома нет, ведь они не появлялись уже больше двух месяцев в квартире. Наверное, свалили, позабыв о дочурке-суке. Ну и пусть! Все равно они меня жутко раздражали. В домашнем заточении я пробыла где-то около двух недель. Я не выходила за пределы даже своей комнаты, просто сидела целыми днями на подоконнике и смотрела в окно соседнего дома, в котором раньше я всегда находила Стюарт. Но не сейчас… «Счастливо сдохнуть в одиночестве, Кара Грей. Обещаю, я плюну тебе в гроб», - именно эта фраза крутилась в моей голове на протяжении долгих дней. И я сейчас не злилась на Марию за эти слова. Они меня соблазняли. Так продолжалось две недели, пока в один из дней я не услышала звонок в дверь. Первая мысль, что вернулись мои ушлепки, но нет. Это был всего лишь Герман с травой для меня. Нужно заметить, практически бесплатной. За нее мне пришлось только позволить этому придурку один раз уткнуться носом в мою вагину. - Родители прислали деньги, - отозвался Герман, затянувшись наркотиком, - скажи, дорогая трава лучше той, что мы обычно курим? - Ты потратил все деньги на нее? – он лишь кивнул. – Ты чертов наркоман! - Как будто ты бы поступила иначе! - Я бы не стала все тратить на какую-то траву. - Брось, мы оба знаем, что ты зависима. - Я не наркоманка! – ударив Германа в плечо, я ожидала, что он заберет свои слова обратно, но тот лишь расхохотался. – Пошел прочь! Вон! – я настолько разозлилась, что стала выпихивать парня из своей квартиры, не желая его больше видеть. - Когда же ты уже это примешь, господи! – взвыл Герман, поддаваясь моему воздействию и топая к выходу. - Чтоб я тебя больше не видела, ушлепок! – открыв дверь, я уже хотела дать парню под зад, чтобы ускорить его полет, но вовремя заметила мужчину, что мялся у моей двери, с подозрением оглядывая и меня, и Германа. Я узнала этого мужчину, хоть и не видела его уже несколько лет. Майкл Флин - человек, который первый сообщил мне о смерти моих родителей, а после человек, который возомнил из себя моего гребанного хранителя. Это он ответственен за всех тех неудавшихся родителей, что были у меня за мою жизнь. Черт, ведь это он подобрал для меня моих нынешних опекунов! А затем исчез, будто его никогда и не было, будто сделал свою домашку на отлично! - Здравствуй, Кара, - с каким-то презрением в голосе произнес мужчина, поправляя край своего клетчатого пальто. - Ох, пошел в жопу, Флин! – закатив глаза, громко произнесла я со скривленным лицом. - Хей, это твой папочка, Грей? Приятно познакомиться, я…, - Герман добродушно улыбался, но его речь была прервана мной. - Заткнись, придурок! - Я хочу быть вежливым с отцом той, в чью вагину сую не только свой член. - Он, твою мать, обдолбленный?! – взревел Флин, хватая парня за ворот грязной рубашки. - Сам как думаешь? - И ты тоже?! - Будь добр, выкинь мусор, - закатив глаза, я оставила на пороге двух молодых людей, а сама пошла на кухню, чтобы найти что-нибудь алкогольное. Через три минуты ко мне присоединился Флин, который прямо из моих рук забрал бокал с вином. - Детям пить нельзя. - Где ты тут ребенка увидел? – фыркнув, я попыталась отобрать бокал назад, но не получилось. – Зачем ты пришел? - Твой друг Крис попросил меня. Он сказал, что у тебя совсем никого нет. - Я надеру задницу этому подонку, когда увижу! - Вряд ли, он навсегда уехал из страны, поэтому и связался со мной. Ума не приложу, сколько ему трудов стоило, чтобы на меня выйти, но у него, черт возьми, получилось. Я сейчас уже давно в другой сфере кручусь. Деловым дядькой стал, как видишь, - мужчина засмеялся, совершенно не обращая внимания, что мне уже давно все равно на его слова. – Сколько лет прошло с того дня, как ты попала в мой кабинет? Боги, я тогда был еще совсем мальчишкой, только закончил школу полиции, а тут дело по убийству твоих родителей. Нас связала сама жизнь, Кара Грей. Флин продолжал что-то говорить об университете, о своей нынешней жизни, но я не слушала, так как застряла на том моменте, когда он сказал, что Крис уехал. Он не мог уехать! Я не верю в это. Он бы ни за что меня не бросил, никогда! Как бы ужасно я себя не вела, он всегда возвращался. Неужели он тоже останется теперь лишь жалким воспоминанием? Слезы стали наворачиваться на глазах, и я ничего не могла с этим поделать. Я одна. Совсем. Никого нет рядом. «Береги себя, ладно?» - Флин, - тихо прервала я монолог мужчины, подняв на него испуганные красные глаза, - мне нужна помощь. Мерзкий белый свет от энергосберегающих ламп мешал мне открыть глаза полностью, поэтому мне приходилось на все смотреть прищурившись. Вертя головой то вправо, то влево, я смогла понять, что я в больнице в палате №57, ведь именно в эту палату я каждый раз попадала, так как ее оплачивал Майкл. Я была под капельницей, и, видимо, эти ублюдки вкололи мне лошадиную дозу успокоительного, ведь я была не в состоянии даже приподняться на постели. Окровавленной одежды больше не было, только белая больничная ночнушка. Все тело вымыто, а во рту нет ощущения, будто проглотил что-то гнилое. Черт, это сколько же я была в отключке?.. - Очнулась? – раздраженно произнес Флин, как только зашел в палату. – Ты хоть иногда думаешь своей головой, Кара?! Хотя бы, твою мать, иногда! Я наградила мужчину лишь скептическим взглядом, и тогда он присел на край кровати, закрывая ладонями лицо. - Это пятый твой побег за месяц. Я опускаю руки! - Хочешь отказаться от меня? - Да, черт возьми, хочу! Потому что какой прок от помощи человеку, который не желает ее принимать? – глубоко вздохнув, он посмотрел мне в лицо. – Однажды ты попросила меня о помощи. И что теперь? Я устал, Кара. Правда, устал. - Наркотики помогают мне намного больше лекарств, потому что… - Не смей говорить, что они тебе помогают! Они губят тебя, твою жизнь! Почему ты этого не понимаешь?! – было видно, что он уже начинает срываться, поэтому я молча глядела на него исподлобья и ждала, когда закончатся нотации. – Я сорвался из университета из-за тебя, - Флин встал и поправил свой пиджак, - мне нужно назад, пока мое отсутствие не наделало шума. Ты же знаешь, у меня проблемы с этим выскочкой Блэком. - А что делать мне? – выкрикнула я, когда он уже уходил. - Не знаю, - Флин пожал плечами, грустно улыбнувшись, - тебе решать. Кровь не твоя, ты в порядке. Санитары за тобой не приедут. Ты вольна просто уйти и делать то, что пожелаешь. Или же, если тебе хватит мозгов, ты вернешься в лечебницу. - Во втором случае ты не оставишь меня? - Тебе нужна помощь, Кара, которую я, увы, оказать уже не в силах, - после этих слов Майкл вышел, а я сталась одна до того момента, пока в палату не вошел врач, который ожидал моего решения.

***

Я сделала свой выбор. И он, я уверена, правильный, что бы там не говорил Флин. Я нормальная, мне не зачем возвращаться в психушку, в которой меня накачивают таблетками. Я вменяема, просто мне нужно немного выровнять свою жизнь, вот и все. Мне было некуда идти, так как в пижаме из психбольницы, пропитанной кровью Германа, меня все равно никуда не пустят, поэтому я решила пойти к себе на квартиру, даже не подумав, как на мое возвращение отреагируют Фоксы. В дверь я тарабанила около десяти минут, и вот в чем дело: я же слышу, что по ту сторону двери кто-то стоит, но мне не открывают! - Бросьте! Мне нужно только переодеться! – кричала я, в очередной раз пиная дверь ногами, и в этот раз она открылась. В коридоре, выпучив от страха глаза, стояла Хлоя, которая была явно не рада меня видеть. Думала, я сдохла, сучка? Ах, нет, к твоему сожалению! Оттолкнув ее в сторону, я быстрым шагом дошла до своей комнаты и закрылась изнутри. Я не соврала, мне действительно нужна была только одежда, после чего я точно уйду отсюда. Зачем мне еще здесь оставаться? Эти люди и так достаточно натерпелись из-за меня. Присев на кровать, я осмотрела свою комнату и ужаснулась, когда поняла, что она была практически пуста, за исключением моего барахла и мусора, обои в одном из углов были оборваны. Видимо, после моего последнего визита никто так и не решился заглянуть сюда. 2 года назад. Перед глазами все плыло, и я то и дело падала на асфальт, и никто даже не думал мне помогать. Мы просто шли и дико смеялись, сами не зная, отчего именно. Просто наркотик в крови окончательно посносил нам крыши. - Ты такой говнюк! – обратилась я к Герману, толкнув его в плечо, но потом поняла, что обозналась, это был совершенно другой человек, который за мою ошибку ударил меня по лицу, но мне было, честное слово, плевать. Я просто нашла глазами Германа в толпе и пошла к нему. – Ты такой говнюк! – повторила я свою фразу, и на этот раз получила его счастливый смех в ответ. - Тебе нужно поспать, Грей. Сколько ты уже не спишь под кайфом? - Брось, ты тоже обдолбанный по жизни! - Пошла ты в жопу. - Давай лучше ты в мою, - захихикала я и, не удержавшись на трясущихся ногах, вновь упала, из-за чего Герман и все остальные заржали пуще прежнего. Когда я поднялась на ноги, вся моя компания, в которой я знала только Германа, ушла далеко вперед, и мне стоило больших усилий вновь их нагнать, так как все тело было будто в лихорадке, а перед глазами все двоилось и то и дело менялись цвета того, что я видела. Нагнав компанию, я навалилась сзади на какую-то девку и шла так примерно минут пятнадцать, пока меня не оттащил от нее за капюшон толстовки Герман. - Предложение еще в силе? – с усмешкой спросил он, а я лишь громко засмеялась, не понимая, что от меня хотят. - Ну, вот и отлично. Схватив меня под руку, Герман потащил меня в неизвестном направлении, а я подчинялась, будучи не в состоянии для сопротивления. Я уже даже запуталась, было ли мне хорошо в тот момент или же паршиво. Я просто шла, позволяя парню делать со мной все, что он пожелает. Мой мозг включился в тот момент, когда Герман усадил меня на мягкую поверхность кровати и стал поспешно стягивать с меня одежду, я же в этот момент заинтересованным взглядом оглядывала помещение, в котором нахожусь. Но от изучения комнаты меня вновь отвлек парень, который притянул мою голову к своему паху. - Соси, детка, иначе не получишь вознаграждения. Отворив губы, я взяла небольшого размера член в рот и стала вяло выполнять ту работу, что от меня требовали, но Германа это явно не устраивало, так как через несколько секунд он, схватив меня грубо за волосы, стал жестко трахать мой рот, не позволяя мне даже отстраняться, чтобы набрать в легкие воздуха. Может, я просто хотела задохнуться в тот момент?.. Ведь я не сопротивлялась, позволяла ему вновь и вновь вдалбливаться в меня, когда уже я была на грани обморока. Меня выдавали только слезы, что струились из глаз, которые Герман тут же заметил и сам спустился на колени, чтобы языком слизать их. - Хей, брось, Грей, откуда в тебе вдруг такая сентиментальность? – обнимая меня за плечи, произнес парень, но я все продолжала смотреть куда-то в одну точку на стене, не понимая, что происходит. – Может, моя детка просто устала? Девочка хочет соли? – никакой реакции. – Я позабочусь о тебе, Кара, как и всегда это делал. Поднявшись с колен, Герман быстро схватил свой телефон и отравил кому-то сообщение, после чего лег на кровать, завлекая меня вместе с собой. Его сухие грубые руки касались моего лица, пока я смотрела на него в ответ безжизненным взглядом. Наклонившись ко мне, Герман нежно коснулся своими губами моих губ, а затем стал постепенно углублять поцелуй. Так он безответно зацеловывал меня, пока в комнату не вошел парень, который, увидав Германа, достал из кармана пакетик с солью. - Сейчас тебе станет лучше, обещаю, - поцеловав меня в лоб, Герман поднялся с кровати, а затем с легкостью перевернул мое тело на живот. Я чувствовала, как с меня стягивают сетчатые колготки и трусы, слышала треск ткани, но ничего не предпринимала, чтобы остановить то, что должно было сейчас произойти. Я отчетливо ощущала холодные мужские руки, поднимающиеся вверх по моей ноге, а затем, как они накрыли мою промежность. Но были и вторые руки, которые гладили мое сжатое колечко мышц, желая поскорее в него проникнуть. Я все это прекрасно чувствовала, но лежала неподвижно. Мое тело пронзила жгучая необъяснимая боль, когда я почувствовала, как два инородных тела вторглись в меня. Как там говорят? Один в парадный, другой в шоколадный? Так вот, я чувствовала оба, как они двигаюсь, трутся о мои стенки. Мне было больно, мерзко, неприятно и тошно… Но я не двигалась, позволяя им делать со мной то, что они желали. Я была словно просто куклой для удовлетворения их потребностей. Просто вещью без чувств и эмоций. Но это не так. Я чувствовала все. Предательское женское тело не стерпело истязаний, и все-таки я кончила, почувствовав последний толчок внутри меня. Затем меня вновь перевернули на спину и широко развели ноги. Первым приблизился Герман, чтобы совершить свой гадский ритуал, обогащая моим запахом свои легкие, а уже после него подошел второй парень, который с помощью соломинки «всыпал» в меня соль. -Теперь все будет хорошо. Все уже хорошо, - Герман лег рядом со мной на постели и стал бережно поглаживать меня по грязным запутанным волосам, пока я не погрузилась в мучительный сон, больше похожий на кому. Проснулась я в полном одиночестве. Голова гудела, тело вновь ломило, а в ушах стоял голос, повторяющий лишь одно слово: «Еще». Взяв в руки телефон, я увидела на нем целый рой сообщений от Флина, и все они были похожего содержания. Мой надзиратель просто беспокоился о том, где я. И если уже около недели я его игнорировала, то сегодня почему-то решила ему позвонить. - Перед тем как ты начнешь на меня орать, я хочу попросить тебя забрать меня. Я не знаю, где я, правда. Мне плохо, а тут еще и воняет блевотиной, - вяло произнесла я и почувствовала, как резко устала даже от этих слов. - Ты снова употребляла, так? - Так и знала, что не стоило тебе звонить. Ты только делаешь вид, что помогаешь мне! - Вид? Я положил тебя в чертову клинику, заплатил приличные деньги за лечение твоей зависимости, а не проходит и недели, как ты вновь начинаешь употреблять! - Господи, просто забери меня, окей? – не желая больше слушать лекций от этого жалкого профессора, я отключилась, а затем отложила телефон в сторону, чтобы найти свою одежду. А когда я ее, наконец, нашла, я просто покинула комнату, в которой находилась, и пошла в неизвестном направлении. - Хей! Как поживаешь? – бодрый голос Германа по телефону заставил меня съежиться, но я это проигнорировала, безрезультатно пытаясь одной рукой поджечь сигарету. - Мне херово, - да, это максимально точно передает мое нынешнее состояние.- Нужна заправка. Что-то есть? Что угодно? Мне даже гребанное экстези сейчас подойдет, клянусь. - Боюсь, детка, не могу. - С хера ли? – засмеялась я прямо в трубку, когда мне все-таки удалось, наконец, закурить. - Ты на счетчике. - Что за черт? Прекрати нести пургу, я всегда тебе все отрабатываю. - Грей, ко мне какие претензии? В последнее время, как ты вышла из своей супер крутой клиники, ты не желала брать товар у меня. Теперь придется платить. - Вот же блин! Ты не мог меня, придурок, остановить? - Да кто тебя остановит, когда ты под кайфом? Ничем не могу помочь. Ты должна Харви четыре штуки баксов. Прости, детка. - Черт, Герман, займи мне. Ты же знаешь, я… - Хей! Каждый за себя. Это твои долбанные проблемы, Грей. - Вот так вот нагло кинешь меня?! – взревела я, чувствуя небывалую злость. - У наркоманов нет друзей, малышка. Как справишься со своим дерьмом, забегай. Ты знаешь, я тебе всегда рад. Вот же гад! Я попыталась вновь набрать его номер, но его телефон уже был вне зоны доступа. Да, возможно, он был невиноват в этом, так как на его счету всегда были копейки, которых еле хватало на один звонок, но в тот момент я думала лишь о том, что он предал меня. Хотя… Он прав. С какого перепуга мы должны быть друзьями? Да, мы часто зависаем вместе, даже трахаемся, но мы не друзья. Мы не ходим с ним в кино, не сидим в кафе, обсуждая всех вокруг. Мы просто употребляем, а потом творим всякую дичь, пока не протрезвеем. Нас связывает только игла, на которую мы вдвоем жестко подсели еще очень давно. Ничего больше. «Мне нужны деньги. Обещаю, после этого делай со мной, что пожелаешь. Только помоги. Кара». Флин был моей последней надеждой, так как он единственный человек, который по каким-то причинам все еще не отвернулся от меня. Я все время могла на него положиться, но именно сейчас я не была уверена, что он что-то ответит на мое сообщение. Сидя прямо на земле возле черного выхода какой-то захудалой кафешки, я ждала своего завтрака (или обеда, я уже не могла ориентироваться во времени). И вскоре мне его подали. Щуплый мальчишка в форме официанта с пакетами в руках вышел на задний двор, выкинул их содержимое в мусорный контейнер, а затем, бросив на меня мимолетный взгляд, скрылся вновь за дверью. - Козел, мог бы хотя бы возле мусорки оставить, - пробубнила я себе под нос, а затем, подняв крышку контейнера, залезла внутрь рукой, доставая ранее выброшенные пакеты с остатками еды. - Bon Appétit, Кара Грей. Я ела эти объедки с таким упоением, будто это были самые редкие деликатесы. Не описать словами, как я была голодна. Я буквально ощущала, как мой желудок переваривает сам себя из-за недостатка пищи. Поэтому сейчас я была счастлива даже этим отходам. Закончив свой пир, я пошла прямиком к себе домой, соображая по дороге, где хранят деньги Хлоя и Крис. Я, в принципе, не ощущала укора совести, что собираюсь их ограбить. Они мне должны, мой папочка, сукин сын, несколько раз пытался меня изнасиловать. Поэтому ничего страшного, если я возьму компенсацию за моральный ущерб. - Кара? Где ты была? Мы ждали тебя еще неделю назад из клиники, - увидев меня, Хлоя тут же начала тараторить, ходя за мной следом по квартире. – С тобой… ты в порядке, детка? – ее большие глаза следили за мной, как я металась из угла в угол, рыская по полкам в поисках заначек. – Что ты делаешь? - Будь добра, займи свой рот чем-нибудь полезным, не до тебя сейчас, - взволнованно и сердито пробурчала я, найдя, наконец, то, что нужно. В старой шкатулке лежали купюры. Ровно две тысячи долларов. - Кара, я не понимаю… - Где еще деньги? Соображай, у меня нет чертового времени! – схватив женщину за плечи, я стала ее трясти, пытаясь выпытать у нее информацию, но она была слишком напугана. – Черт! То, что творилось дальше, заставило Хлою убежать в слезах на кухню - ее убежище – и позвонить Крису, который был на работе в это время. Я крушила все на своем пути, так как во мне накопилась злость, и она жаждала момента, чтобы выйти наружу. С небывалой легкостью я переворачивала мебель, снося на пол все то, что находилось на ней или в ней. Я разбила две вазы и выпотрошила целую библиотеку книг. Я просто не могла остановиться, ведь я так сильно хотела выплеснуть все накопившееся эмоции! Когда буря поутихла, я подняла с пола шкатулку, в которой находились золотые украшения Хлои, и высыпала все безделушки в карман, думая, что сумею их продать. Оценивающим взглядом я еще раз осмотрела комнату на предмет ценных вещей, а после, не найдя ничего стоящего, пошла в свою комнату, напоследок взглянув на часы. В своем пространстве я хотела немного успокоиться, ведь там я всегда могла чувствовать себя… собой. Зайдя в свою небольшую комнату, которая была замусорена и практически пуста, так как на протяжении какого-то времени я выносила из дома вещи, продавая их, я тут же подошла к окну, влеченная желанием наполнить свой организм никотином. Странно, я никогда так много не курила. Все началось после уезда Марии. Не знаю, связано ли это все между собой или нет… Просто с того времени моя жизнь вообще крупно изменилась, и в нее, конечно, окончательно ворвались сигареты, и это не самое ужасное из того, что я приобрела. Я открыла окно, когда сигарета задымилась в моих пальцах, а затем, сильно подавшись вперед, затянулась, после чего шумно выдохнула, наслаждаясь тем, как табачный дым растворяется. Блаженная улыбка сверкнула на моих губах, а затем я громко засмеялась, привлекая внимание прохожих людей, которые проходили и поднимали свои головы вверх, слыша мой смех. - У тебя милый смех, Грей. Люблю, когда ты смеешься, - услышала я женский такой до боли знакомый голос и тут же перестала смеяться, оглядываясь по сторонам. В комнате было по-прежнему пусто. Только я. Только мои сигареты. Но… я слышала этот голос. Я его слышала! Высунувшись сильнее из окна, я начала внимательнее осматривать прохожих, ища глазами только одного единственного человека, которого среди них не было. Наверное, показалось… Какая-то неведомая сила заставила меня поднять глаза и перевести их на окна дома напротив, где в одном из них я увидела такой любимый миниатюрный силуэт. Она танцевала… В черных кружевных трусиках-шортах, даже не подозревая, что за ней наблюдают. Стены обклеены плакатами с Джастином Тимберлейком, на кровати нежно-персиковое пушистое покрывало, зеркало увешано совместными фото… Ей всего тринадцать лет… Мотнув резко головой, я попыталась прогнать образ, засевший в моей голове еще с детства, но ничего не получалось. Напротив, теперь Мария смотрела прямо на меня, накручивая одну из косичек себе на палец. - Черт, что?.. – я только хотела выругаться, но увидела, как все в том же окне она нахмурилась, указывая на меня пальцем. Я должна была это прекратить, поэтому резко задернула штору, а затем, не удержавшись на ногах, упала. - Ты подглядывала за мной?! – услышала я девичий визг за спиной и, развернувшись, увидела ту же Марию, что только стояла в окне напротив. Она смотрела на меня гневным взглядом, словно картинка из моей головы ожила вновь передо мной. Я не хотела ее видеть, хотела, чтобы все это прекратилось, потому что… мне было страшно. Я начала судорожно, не глядя, ощупывать пол, ища предметы, которыми смогу защититься, но ничего не было, поэтому я просто начала отползать к стене, стараясь сделать расстояние между мной и Марией как можно больше. - И давно ты этим занимаешься, Кара? Почему ты мне не отвечаешь? – кричала недовольная девочка, начиная медленно приближаться ко мне. - Не подходи… Ты ненастоящая! Уйди…, - шептала я, то жмурясь, то вновь открывая глаза, чтобы посмотреть, пропала ли девочка, но она все еще была в комнате. - Зачем ты подглядывала за мной, Кара?! Ты что-то затеваешь? Ответь мне! - Прошу… Уходи, пожалуйста… - Зачем ты подсматривала за мной, как я переодеваюсь? Ты как они, те ублюдки, которые смотрят на девочек и мастурбируют? - Тебя здесь нет. Это обман. Это обман, Грей! Всего лишь иллюзия! – я уже не шептала, а кричала, стараясь как-то сопротивляться Марии, которая все продолжала наступать. - Знаешь, в школе говорят правду. Ты странная, ненормальная, - девочка подошла ко мне вплотную и присела на корточки, заглядывая в мое заплаканное лицо, когда я уже ногтями разрывала обои на стенах, пытаясь вскарабкаться наверх, лишь бы уйти от нее. – Не смей больше на меня смотреть, когда я не вижу. Нравится вся эта чушь со шпионами как в фильмах? Делай это с другими, не со мной. Не хочу больше знать, что ты смотрела на меня голую. - Прочь! – заорала я прямо ей в лицо, видя, как образуется на ее губах сладкая усмешка. – Пошла вон! Я нормальная! Я не подглядывала, нет… Это все ложь! Я не странная! Ложь! Пошла вон. Я не смотрела на тебя! Не смотрела! Я все продолжала повторять одни и те же слова, плотно закрыв глаза, пока не почувствовала прикосновение к своему плечу. Открыв глаза, я попыталась оттолкнуть того, кто до меня дотронулся, пока не поняла, что это были Крис и Хлоя, на лицах которых застыл немой ужас. - Кара, мы…, - начал говорить, чуть заикаясь, мужчина, но я его прервала, резко поднявшись на ноги и вылетая из комнаты, оттолкнув Хлою, которая стояла в проходе. У меня сейчас было только одно желание – поскорее вырваться из этих стен, потому что я все еще мутно понимала, что вообще произошло. Но перед тем как выйти, я невольно взглянула на часы, отмечая, что у стены я просидела около двух часов. Натянув на чуть влажное после душа тело черную толстовку, я взъерошила мокроватые рыжие волосы и вышла из комнаты, желая побыстрее смыться, чтобы не пугать больше Хлою. Но, на мое удивление, она сама решила выйти ко мне. - Я уже ухожу, честно. - Ты в порядке? – аккуратно спросила она, скрестив руки на груди. - Как будто тебя это сильно беспокоит. - Ты зря думаешь, что на тебя всем плевать. Мне не все равно. - Хорош, блин! – натянув ботинки на ноги, прикрикнула я, всплеснув руками. – То, что ты типа несешь ответственность за мою задницу, не делает тебя моей мамашей, Хлоя. Я мусор, и ты знаешь это. - Это не правда, Кара. Прошу, дай мне доказать тебе обратное. Позволь мне стать хотя бы сейчас твоей мамой. - Никому до меня нет дела! А ты перестань жить в этом симуляторе, где я твоя дочь, а ты моя мать. Возьми ребенка из приюта и расти его, если не хватает мороки с Крисом. А обо мне забудь. Я никому не нужна. Я и… Черт, да я и сама себе, в общем-то, не нужна. Выйдя из квартиры, я почувствовала, как глаза наполняются слезами, но я держалась до последнего, чтобы не заплакать. Отчего-то мне сейчас было так тошно на душе… Мне страшно хотелось вновь дозы, а еще, возможно, лечь в свою постель и ждать звука будильника, чтобы после пойти собираться в школу. Я так хотела вернуться в то время, когда я была Карой Грей, а не… этим. «Ты бы была другим человеком… Красивой девушкой». Накинув капюшон на голову, я села в автобус и поехала прямиком к Флину в университет. Не знаю, зачем мне это. Я просто хотела почему-то ужасно с ним поговорить. Наверное, он уже не раз успел пожалеть, что приехал тогда по просьбе Криса. Но черт, кроме него, у меня больше никого и нет… Весь учебный корпус был заполнен студентами, когда моя нога ступила на территорию университета. Столько людей… И ни один меня не замечает, как, в общем, и всегда. Наверное, это моя судьба – быть невидимкой. Я смотрела на них всех и недоумевала, как они живут. Ну, наверное, лучше, чем я. Сейчас я вновь слышала в своей голове голос Германа, его слова о простой жизни. Я никогда об этом не задумывалась, но сейчас… Что плохого в том, если бы я поступила бы в этот университет и была одной из этих важных задниц? Может, я была бы хороша в учебе, а каждые выходные ходила бы на вечеринки в Братстве. Я могла бы точно также лежать на зеленой лужайке и слушать песни, которые поет под гитару мой одногруппник. Черт! Все это могло быть моим, правда? Нет… Нет! Майкла я поймала прямо в коридоре. Он смешался с группой студентов, что-то им увлеченно рассказывая, но, увидев меня, остановился, закатив глаза. - Что ты здесь делаешь, Кара? – спросил уставшим голосом мужчина, оглядываясь назад, смотря, как студенты заполняют его аудиторию. - Я… я не знаю, - честно ответила я, опустив глаза. - Ты выбрала гнить на улицах, а не помощь. Теперь я спрашиваю, зачем ты здесь? - Флин, я не верю, что мне можно помочь, понимаешь? - Помочь можно любому, Кара, потому что… - Мне нет! Я больна не только внутри и внешне, я полностью прогнила, понимаешь? Нет живого места! - Это предрассудки, Кара, и отмазки, чтобы не лечиться. Справиться можно со всем, не говори чуши, - он еще раз обернулся на дверь. – Я должен идти. У меня лекция. Студентка должна сегодня выступать с докладом. Флин наградил меня смиренным взглядом, а затем стал уходить, и тогда я решилась и крикнула, тем самым остановив его. - А если я вернусь в лечебницу? - Это будет правильный шаг, - обернувшись, безэмоционально проговорил он. - В этом случае ты останешься со мной? – сглотнув подступившую слюну, Флин помолчал несколько секунд, а затем кивнул. – Тогда я вернусь обратно. Легкая улыбка заиграла на его губах, когда он вошел в аудиторию. Я же осталась стоять в коридоре, ожидая его. А когда он вышел, он махнул мне, и мы направились на выход. Но что-то заставило меня посмотреть, что происходит за приотворенной дверью аудитории. И там была Мария. Моя милая девочка, которая, краснея, рассказывала свой доклад. Она вернулась. Но не из-за меня. Буквально через час мы уже были в моей лечебнице, в которой меня ждал «радушный прием». Только завидев меня, врачи тут же подозвали санитаров, которые, окружив меня, сопровождали нас с Флином до главного врача. При разговоре я не присутствовала, но я примерно знала, чего ожидать. Наверное, после этого моего побега меня точно закроют в комнате для особо буйных больных. Когда Флин вышел из кабинета, лицо его не поменялось. Он был все также холоден и спокоен, будто только что вел светский разговор со старым другом. Хотя это же не его через несколько минут запрут в комнате с сумасшедшими и начнут пихать насильно таблетки. - Твое лечение продлили…, - начал Флин, почесывая кожу над верхней губой. – На неопределенный срок. Тебе поменяют лекарства и сократят часы для прогулки на улице в целях твоей безопасности, чтобы ты вновь не сбежала. - Что еще? – холодно спросила я, глядя в одну точку на стене. - Они запрещают тебе рисовать. По крайней мере, на время. Твои рисунки изучил психиатр, который считает… - Что я сумасшедшая? - Да. Твои рисунки говорят о шизофрении. Но ты должна понимать, что это просто предположения, что будут еще тесты, и ты сможешь доказать… - Хватит, - перебила я мужчину строгим голосом, не желая это обсуждать. – Посещения разрешены? - Да, разрешены, - Флин облизнул нервно губы. – Но я больше не приду, Кара. Я перевела на него взгляд и ужаснулась, увидев холодность и усталость его глаз. - Ты обещал… - Прости. Как я уже говорил, тебе нужна помощь, которую я оказать не в силах. Здесь тебе помогут, как я и говорил, это правильное решение, вернуться сюда. - Ты обещал…, - глаза стали наполняться слезами. - Знаю, - одними губами произнес он, - но я так больше не могу. Ты больна, Кара. Прими помощь от людей, которым не все равно. - Ты не веришь в меня. - Всем людям можно помочь… - Черт побери! Ты не веришь в то, что я могу измениться! – крикнула я, из-за чего санитары, стоявшие рядом, схватили меня за руки. - Боюсь, что есть люди, которым помогать бесполезно, - тихо произнес Флин, соединив на переносице брови. - И что? Я одна из них? – с вызовом спросила я, пытаясь вырваться из лап мужчин. - Прости, Кара, и прощай, - с этими словами Флин покинул меня, оставил догнивать в этом болоте в одиночестве. Я вновь оказалась в палате №17. С детства ненавижу это число. Меня переодели в белую в мелкую синюю полоску пижаму. Дали таблетки. Пару раз улыбнулись сочувственными улыбками. Затем наступила ночь. Я легла в свою постель. Вновь выдали таблетки. Наигранное «спокойной ночи» от медсестры… Черт. Не знаю, как ко мне пришло это осознание, но именно в ту ночь я отчетливо поняла, глядя с лежачего положения в окно, что больше никогда не покину это место. Я осознала, что каждый день теперь отныне будет похож на предыдущий. До меня, наконец, дошло, что впервые в жизни я пришла в тупик, и отсюда мне выхода не найти. «Смерть должна стать тебе самой верной подругой, потому что у тебя больше никого нет, кроме нее».

***

- Ты рисовала, Кара. Снова, - сразу начала строго говорить доктор Остин, не успела я и на стул сесть. - А что я еще должна делать? Выйти мне нельзя, рисовать нельзя. Мне подыхать от скуки, Александра? - Дело в том, что ты не слушаешь. Если я забрала у тебя тетради, это не значит, что ты должна переносить свои художества на стены и полы. Ты испортила пол в своей комнате, Кара, и напугала своих соседок. - Они просто ненормальные. - Все здесь равны, - тут же возразила мне доктор Остин, тяжело вздыхая. – Помнишь, мы говорили с тобой о рисунке, который ты нарисовала одним из первых? – я кивнула, а женщина тем временем достала мое творение из ящика стола. – Меня он все еще беспокоит. Кто находится в центре рисунка, Кара? - Это просто пятна, вы усложняете, доктор Остин. И ведь это была действительно правда. Как она умудрилась рассмотреть кого-то в этом безобразии? Мой рисунок – это всплеск эмоций. Здесь просто черные размазанные мелом круги и один красный круг! Что непонятного?! Я искренне не понимаю, почему меня пытают этим рисунком уже не в первый раз. - А я вижу мрачный мир, твой мир, Кара, точнее, таким его видишь ты. И кто-то в этом сумраке остается для тебя «гореть», когда все остальные давно «угасли». Я же пытаюсь тебе помочь, Кара… Пожалуйста, скажи… - Помочь, говорите?! – я вскочила резко со стула так, что он аж упал с грохотом на пол. – Тогда перестаньте ко мне приставать с этим жалким рисунком и помогите мне уже наконец! Вырвите из моей головы мысли. Уничтожьте меня! У меня началась настоящая истерика, и поэтому в следующую минуту в кабинет ворвались санитары, которые обхватили меня с обеих сторон, чтобы доктор смогла сделать мне укол успокоительного. Они всегда так делали, когда я чуть начинала буянить, будто боялись меня, того, что я могу сделать в таком состоянии. А я ведь ничего бы не сделала, потому что не в состоянии даже думать об этом. Мою голову уже несколько дней заполняет только голос, больше ничего. Я не хочу слушать его, но он просто не затыкается! Когда я еще немного успокоилась, меня отправили обратно в палату, а после ужина разрешили даже выйти на прогулку, которая была мне просто необходима. Не потому, что я люблю природу, просто я начинала уже действительно сходить с ума в этих стенах. Я присела на лавочку прямо под старой ивой и прикрыла веки, слушая успокаивающую музыку, которую специально включали фоном, чтобы больные расслаблялись. Правда, меня она больше бесила. - Все еще считаешь себя нормальной? – услышала я посторонний голос и, открыв глаза, посмотрела на Лилиан, одну из душевнобольных. - Абсолютно. - А вот они с тобой не согласны, - девушка указала на врачей, что прогуливались неподалеку. – Я сегодня слышала, как они обсуждали тебя. Говорят, у тебя шизофрения. - Бред. Я нормально мыслю. - Как и все мы. - Послушай, Лили, - сквозь зубы процедила я, развернувшись к ней полубоком, - моя единственная проблема – это голос в моей голове. Знаешь, что это такое? Это когда каждую секунду ты слышишь одно и то же. Каждую, черт возьми, секунду! Девушка не казалась напуганной, хотя именно этого я и ожидала. Напротив, ее глаза загорелись азартом при моих словах, и она пододвинулась ближе. - А что говорит тебе этот голос? – шепотом спросила она, глядя прямо в мои глаза. - Что только смерть поможет мне, - также тихо ответила я, выпучив глаза, так как произносила эти слова впервые. – Я боюсь, Лили. Господи, как же я боюсь. -Ты веришь этому голосу? Я молчала, просто глядя в глаза Лилиан, так как не знала, что ответить. Я просто замерла на некоторое мгновение. И, казалось, голос тоже прекратился. - Грей, прогулка окончена! – крикнула медсестра, подзывая меня рукой, но я все продолжала неподвижно сидеть, вылупившись на Лили. А она все терпеливо ждала моего ответа. Увидев, что я не иду, медсестра сорвалась с места и пошла по направлению к нашей лавке. Я видела ее краем глаза, как она приближается, когда наклонилась к Лили еще ближе, остановившись прямо в сантиметре от ее розовых губ. - Боюсь, что да, - прошипела я прямо ей в губы, а затем подчинилась медсестре и пошла обратно в корпус, чувствуя прожигающий мою спину взгляд девушки, что осталась сидеть на лавочке под ивой.

***

В одну из ночей я проснулась из-за того, что чувствовала чье-то постороннее присутствие в комнате. И мое чутье меня не подвело. Приподнявшись на локтях, я осмотрела комнату и в углу у ширмы увидела силуэт человека. С минуту я просто смотрела в ту сторону, пытаясь понять, реально ли все или нет, а потом, спустив ноги с кровати, включила прикроватную бра, чтобы чуть отчетливее видеть. Это был парень. На вид ему было около двадцати лет. Если честно, я не особо вглядывалась в черты его лица, единственное, что меня привлекало, так это его огромные глаза и живой интерес в них ко мне. - Пойдем, - тихо прошептал парень, заманивая меня рукой, и я, как под гипнозом, встала и пошла за ним, шлепая по полу голыми ступнями. - Кто ты такой? – спросила я, когда мы вышли за пределы моей палаты. – Что ты хочешь? -Шшшш, - шикнул на меня он, приставив указательный палец к губам, а затем, взяв меня за холодную руку, потянул меня в сторону столовой, которая находилась на втором этаже. Ночью здесь было намного лучше, чем днем. И я невольно задумалась, почему раньше пропускала это чудесное время, тратя его на какой-то жалкий сон? В это время суток здесь такая убаюкивающая тишина… Будто ты один и никого рядом нет. Но сейчас со мной вместе был незнакомый парень, который все настойчивее тянул мою руку, пока мы не пришли к месту назначения. Столовая представляла собой большое помещение с высокими потолками и колоннами, будто это был какой-то бальный зал. Раньше я и не замечала всю прелесть этого места. Сложно на что-то обращать внимание, когда вокруг так много сумасшедших. - Видишь его? – неожиданно подал голос парень, указывая мне на угол комнаты. – Приглядись, - он опустился на корточки и, словно кто-то реально был в углу, стал смотреть туда, завлекая меня сделать то же самое. Но я не видела. Я спустилась на колени и попыталась прищуриться, чтобы понять, кто же сидит в этом углу, но видела лишь пустоту. Значит ли это, что я ненормальная? Или же это признак того, что я здорова? - Ты должна увидеть, - все продолжал настаивать парень, трогая меня за плечи. - Почему я? И кого я должна увидеть? - Лили мне несколько дней назад рассказала, что ты слышишь голоса в своей голове. Она рассказала мне, потому что знает, что я тоже их слышу, - после этих слов я отчего-то машинально схватила парня за руку. – Таблетки и врачи не помогут, придется принять. В том углу, - он указал на стену, - сидит мой брат, голос которого я слышу. Он повесился два года назад, после чего я и попал сюда. Попробуй понять, кто до тебя пытается достучаться, и поговори с ним. - Я… я не могу! Этот голос… Лили сказала, что я слышу? – парень кивнул. – Ты тоже слышишь про смерть? - Нет. Мой голос твердит: «Это ты виноват». - Ты ему веришь? - Конечно. А ты своему разве нет? – произнес парень, будто это было очевидно. - А думаешь, стоит? – он пожал плечами, а затем перевел взгляд вновь на стену и улыбнулся, как я поняла, своему брату. Я просидела в столовой ночь, за что на утро была наказана очередным разговором с моим психиатром. Не знаю, чего эта Александра добивается. Возможно, ее работа не помогать людям, а сводить их с ума? По-моему, рано или поздно я взвою от ее непонимания моей ситуации. Успокаивало меня только одно: как стемнеет, я вновь вернусь в столовую. И так оно и было. Я ночь за ночью возвращалась и сидела возле стены, пытаясь призвать к себе образ своего голоса в голове, но у меня ничего не получалось. Казалось, будто он хотел действительно свести меня в могилу. - Ты снова уходишь? – очередной ночью, когда я уже поднялась с постели, спросила моя соседка по палате. – У тебя будут неприятности. Снова. - Я и есть одна большая неприятность, - прошипела я, а затем, злобно на нее посмотрев, вышла из комнаты, следуя по своему привычному маршруту. Теперь я ходила одна. Мой загадочный парень-незнакомец больше не появлялся на моих глазах, и иногда мне вообще приходит в голову, что я его придумала. Возможно, так и есть, просто я не хочу в это верить. Усевшись в позе лотоса на полу, я прикрыла глаза и повторила про себя, словно молитву: «Кто ты? Я хочу видеть тебя, пожалуйста». И, может быть, ночь была какая-то волшебная, но, открыв глаза, я в этот раз увидела перед собой мужчину. Сначала я не понимала, кто он, пока до меня, наконец, не дошло, что это был мой отец. Я помнила эту родинку на левой щеке… - Папочка…, - прошептала я сквозь слезы, но лицо мужчины было нахмурено. - Опять ты ноешь, - брезгливо произнес он, морща нос. – Ты носишь имя своей прабабки, великой железной женщины. Посмотри на себя. Ты жалкая больная девчонка. Мне стыдно, что ты моя дочь, Кара. - Я исправлюсь, я обещаю… Правда, пап, я все смогу! - Поздно! Ты должна покончить с этим, ты позоришь свою семью. Смерть – твой выход. Я не верю… Он не мог такое сказать. Это все ложь! Я сплю? Это обман или реальность? Он мертв, я знаю, я видела. Мое внимание переключилось на старушку, которая из неоткуда появилась рядом с моим отцом. Это была моя бабушка. И при виде на нее я расплакалась еще сильнее, пока не почувствовала ее теплые руки на своих щеках. - Ну же, дружочек, чего ты расклеилась? – бабушка улыбнулась мне своей фирменной улыбкой, против которой у меня никогда не было шансов – я выкладывала все. - Бабуля, я так тебя люблю, - крепко обняв старушку, я зарылась носом в ее волосах, чувствуя родной запах, который буквально переносил в детство. - И я тебя люблю, Кара. Но сколько же плохого ты сделала…, - бабуля отстранила меня и легонько погладила по волосам, глядя на меня каким-то сожалеющим взглядом. - Ты ужасный человек, лапонька. Сколько судеб ты загубила, не считая своей. Я больше не могу смотреть за этим. Ты должна позволить мне быть спокойной. Просто покончи с этим. Забудься, детка, тебе станет легче, - слезы вновь покатились по моим щекам, и бабушка тут же начала вытирать их своим платком. – Но-но-но, чего мы плачем? Умирать не страшно, детка. Смерть сделает тебя свободной. - Прекрати с ней церемониться. Она уже не ребенок, - услышала я знакомый голос и обернулась, увидев Флина, который стоял надо мной с недовольным лицом и наблюдал за нами с бабулей. – Она целенаправленно загубила свою жизнь, никто не виноват. Я потратил на тебя столько сил и денег, Грей! Хочешь мне отплатить? Перережь себе глотку. - Да как ты смеешь такое говорить, я…, - но я не успела закончить предложение, потому что почувствовала теплое прикосновение чьих-то губ на своей шее, и я точно знала, кто это. И боже мой! Я не хотела, чтобы она видела меня в таком виде… - Моя малышка Стюарт, - тихо произнесла я, прежде чем развернуться и соприкоснуться с желанными пухлыми губами, которые тут же приотворились, впуская внутрь мой язычок. – Я знала, что ты вернешься. - У меня был выбор, Грей? – ехидно произнесла брюнетка, проводя большим пальцем по моей нижней губе. - Конечно, нет, - усмехнулась я, а затем, не обращая внимания на остальных присутствующих, вновь прильнула к розовым губкам, упиваясь их сладостью, которой мне так не хватало эти долгие годы. - Ты должна умереть, Грей, - с отдышкой прошептала Мария прямо мне в губы. - Но почему? - Потому что я тебя ненавижу. А я единственная, чье мнение важно, - ее губы спустились на уровень моей шеи, и я застонала, когда она оставила засос на бледном участке кожи. Я всегда любила ее целовать. Губы Стюарт… Черт, не передать словами, что это такое. Да, возможно, Валуа всегда хотел ее трахнуть, но, уверена, он никогда не был против и простых поцелуев. Но это мои губы! Только мои! Я открыла этот вкус. И только я имею право их целовать. И я буду их целовать столько, сколько пожелаю. Вечность. - Ты не единственная, кому она жизнь испортила, - мне пришлось оторваться от своей девочки, когда раздался еще один посторонний голос. – И я не только о себе. Хотя, знаешь, Кара, как тяжело любить одну девушку всю жизнь, зная, что она самая настоящая дрянь, не заслуживающая ничего на этом свете, кроме смерти! Крис практически не кричал, но плевался ядом. В каждом его слове я чувствовала боль, ощущала то, что он чувствовал каждый раз, когда я его грубо отталкивала. И да… В этом случае я заслуживаю смерти. - И таких как я много. Ты гадила всем, кто только попадался тебе на пути. Просто я попытался подобраться к тебе поближе, за что и был наказан разбитым сердцем. Твое нутро прогнило насквозь, Кара Грей. Пора скормить его червям. Их было много. Очень много… И всем им я так или иначе испортила жизни. Они все хотят моей смерти. А голос в моей голове принадлежал все это время не одному человеку, а всем им. И я знала, кто появится последним. Герман пришел тихо. Он молчал и сидел у стены, наблюдая за всем происходящим. Вся его одежда была в крови, а руки порезаны. Точно в таком виде я оставила его совсем недавно. Позабыв об остальных, я подошла к нему я приблизила к его носу свою руку, давая ему себя понюхать, так как знала, что он любил это. И действительно, это вызвало на его лице слабую улыбку, но мне было ее недостаточно. Я хотела, чтобы этот человек сказал мне, что делать. Черт, я и не подозревала, насколько он стал мне дорог. - Они все хотят моей смерти, Герман, - тихо прошептала я, убирая грязную прядь волос ему за ухо. - Ты не должна этого делать по их велению. Ты это ты, твои решения превыше всего. И ты прекрасна, Кара Грей, - нахмурив брови, он медленно поднял порезанную руку и взял меня за подбородок. – Я скучаю по твоему аромату. Я искренне засмеялась, а затем со слезами на глазах наклонилась и оставила легкий поцелуй на его мертвенно-бледных губах. - Ты не должна бояться смерти, помнишь? Ты ангел, Кара Грей. - Ты несешь чушь. Я точно не ангел. - Нет, ты ангел. Осталось поверить, что ты умеешь летать, - Герман еще раз провел грязной ладонью по моему лицу, а затем закрыл глаза, после чего и вовсе исчез. Когда я обернулась, в столовой уже была только я одна. За окном светлело, и я быстро направилась обратно в свою палату, надеясь, что все это мне просто приснилось. Но шея горела от поцелуев, глаза щипало от слез, а ночнушка пахла бабушкиными духами.

***

Когда я впервые несколько месяцев назад связалась с парнем по кличке Дилер, я ему делала совершенно обычные заказы. Например, сигареты, информацию или мобильник. В этот же раз своим запросом я поставила его в тупик. Мы сидели у небольшого пруда на лавочке под пристальными взглядами и делали вид, что болтали о погоде, хотя на самом же деле, если бы они знали реальную тему для разговора, меня бы не выпустили на прогулку еще несколько дней. - Ты шутишь? Платье? Грей, серьезно? – с каменным лицом спрашивал Дилер, хотя по интонации можно было догадаться, что он в шоке. - Просто скажи, насколько это реально? - Не знаю, я никогда не сталкивался с подобным. Предлагаешь моим людям ходить по магазинам? - Предлагаю тебе выполнить свою чертову работу. Парень зло покосился в мою сторону, но, заметив косые взгляды санитаров, тут же улыбнулся, указывая мне на пластмассовых уточек. - Просто скажи, зачем? - Когда один человек будет на меня смотреть, хочу выглядеть подобающе. - Собираешься на свободу? – усмехнулся Дилер, чуть кривя рот. - Как ты верно сказал. Именно. На свободу. Поднявшись с лавочки, я пошла по направлению к группе людей, которые сидели на траве и разговаривали. Среди них была Лили, которая, увидев меня, чуть отстранилась от остальных, пододвигаясь ближе ко мне. - Он постарается, - тихо произнесла я, чтобы никто не услышал. – Я боюсь. Впервые в жизни я так боюсь, Лили. А если у меня не выйдет? Вдруг станет только хуже? - Хей, совсем недавно ты была полна уверенности, - девушка приобняла меня за плечи, будто бы это способно меня взбодрить. – Передумала? - Нет, - слишком резво ответила я на ее вопрос, а затем помотала головой, как бы говоря: «Не знаю». - Ты всегда можешь отказаться от этой затеи, помнишь? Может, стоит поговорить еще раз с врачами? - Знаешь, я всегда знала, что есть один человек, способный меня изменить, и это не врач. Пока, по крайней мере. А сейчас я так боюсь этой встречи, будто какая-то трусиха. Может, это чертовы таблетки, которые мы пьем? Ты думала о том, что они специально ломают нас? Лили молчала, тупо вылупившись на меня своими огромными глазами. И в тот момент я поняла, что ничего более путного от нее не дождусь, поэтому молча встала с места и пошла по направлению к корпусу. У меня все-таки еще есть день, пока Дилер не доставит посылку. А потом… Черт, что потом?! Последние двадцать четыре часа прошли будто в тумане. Я все-таки посетила своего психиатра, которая, когда я начала говорить о своем голосе в голове, тут же вколола мне успокоительного и отправила на койку. Будто я ожидала другого! Лили стоит снять свои розовые очки, а то совсем ослепла. А затем около четырех часов дня я нашла под своей подушкой пакет, на котором лежала записка: «Надеюсь, тебе понравится твоя свобода». Там лежало маленькое черное платьице, которое было совершенно не в моем стиле. Рукава три четверти, полностью облегает грудь, легкая плиссированная юбка… Что ж, выбирать не приходится, поэтому, сжав вещь в своих руках, я запрятала ее под матрац, а сама направилась на полдник, точно зная, что это последний мой прием пищи здесь. Детали своего побега я продумала детально, и я точно знала, что не попадусь, но отчего-то какое-то сомнение закралось в мою душу уже очень давно, и я ничего не могла с этим поделать. Но тем не менее я надела свое платье под пижаму в туалете и ждала, когда дамская комната опустеет, чтобы через окно пробраться незамеченной на улицу. Эта часть плана прошла отлично. Дальше мне предстояло тихо пройти мимо дежурных санитаров, в этом мне помогла Лили, которая чисто случайно на последнем сеансе с психиатром заявила об остром желании сменить имидж. И надо же, какое совпадение, ведь ее новый облик – точно мой старый! Она просто должна была создать видимость моего нахождения в поле зрения санитаров, чтобы я смогла незаметно пробраться к забору. И моя девочка справилась на отлично. Эти тупоголовые даже не заметили, что я сначала сидела на лавочке под ивой, а потом неожиданном образом оказалась на занятии по медитации на лужайке. Оставался самый простой момент – это сам побег. Здесь должны были сработать друзья Дилера, которые специально увеличили дырку в заборе для меня, чтобы я пролезла. И, к счастью, я быстро ее нашла. После чего я наконец ступила на свободную землю. Не знаю, соображала ли я в тот момент, что только что совершила. Только двадцать минут назад я была за стенами психиатрической клиники, полная уверенности, что схожу с ума, а теперь вновь иду по земле, ощущая себя совершенно нормальной. И, в отличие от своих прошлых побегов, сейчас я знала, куда держу путь. До дома Марии я добралась достаточно быстро, хотя и пришлось кинуть таксиста, который меня довез. Я стояла под окнами многоквартирного дома и яростно теребила ткань своей убогой юбки, все не решаясь ступить на порог своей прошлой жизни. Я все думала: «А если, она так и не смогла простить меня?» Но в то же время, что я такого сделала? Уберегла ее от страшной ошибки? Этот сосунок ей точно не пара, это я знала всегда. Стюарт заслуживает лучшего… Намного лучшего. Она достойна того, кто будет любить каждый миллиметр ее тела, каждую грань души. Этот Валуа никогда не будет этим человеком. Я замечаю, как из парадной двери выходит девушка, и тут же отступаю, чтобы меня не увидели. И только потом я понимаю, что это была Мария. Она не идет, а буквально бежит, все время спотыкаясь. Я не вижу ее лица, но готова поспорить, она в отчаянии. Подняв голову, я вижу в окне ее отца, и пазл в моей голове сходится. Моя малышка… Сорвавшись с места, я иду нога в ногу с ней. «Ну же, Грей! Вперед, это твой шанс!» - повторяю я у себя в голове, но ничего не могу с собой поделать, не могу просто так взять и подойти к ней! Меня буквально разрывает напополам от желания узнать, что именно у нее произошло, но в то же время я боюсь быть отвергнутой, поэтому молча продолжаю идти следом за ней, про себя моля ее развернуться. Но она была слишком сосредоточена на своей цели, чтобы делать то, что я прошу. Спустя минут пятнадцать быстрой ходьбы я решаю, что пора это заканчивать. Я сбежала ради этого разговора, я должна перебороть себя! Когда Кара Грей была такой трусихой? Да никогда! Но вся моя решительность пропадает, когда я вижу, где остановила свой шаг Мария.  Бейкер-стрит А234. - Мария? – слышу я такой мерзкий мужской голос, обращенный к ней. - Ты не будешь лгать, я знаю, - твёрдым голосом произносит она, стоя на пороге его дома. - Скажи, что ты подумал, когда увидел меня впервые за пять лет. Ну же, Валуа! Скажи, кого ты увидел перед собой?! - прокричала она ему в лицо, и я сама аж зажмурилась. - Передо мной была девушка с явными целями в жизни, с расставленными приоритетами. Я увидел взрослую девушку, которая точно знает, чего хочет. Передо мной была Мария Стюарт, которую я хотел любить.  А затем она поцеловала его так, как я не видела, чтобы она целовала кого-то еще. И я понимала, что в этот момент соприкосновения их губ она… счастлива. И эти эмоции ей дарит он. Этот гадский Валуа, будь он проклят! - Прости, – тихо слышу я сорвавшееся слово из ее губ. – Прости. Я не смогла удержаться.  - Мы с тобой обычные люди. Я просто парень, а ты просто девушка. Мы не король и королева. И мы никому ничего не должны.  Мария затолкнула его внутрь квартиры, и трудно было не догадаться, что им там предстояло делать. Но впервые в жизни я не хотела об этом знать. В данный момент я просто стояла на тротуаре и смотрела в закрытую входную дверь Франциска, понимая, что это не моя история. Моя счастливая концовка совсем иная. И в тот момент я точно знала, как поставить точку. На улице медленно темнело, когда я, сидя на парапете крыши смотрела на небо и улыбалась самой искренней улыбкой. Боюсь? Нет, не сейчас. Больше всего на свете я хочу сделать это, хочу почувствовать свободу. Что я оставлю после себя? Будут ли обо мне вспоминать? Вряд ли. О таких, как я, не вспоминают. Мы просто по ошибке приходим в этот мир и существуем, пока не осознаем, что мы лишние. Думаю, я, наконец, прозрела. Ветер сегодня был ужасный, мое худое существо буквально метало из стороны в сторону, задирая платье вверх. Но кто это видит? Никого никогда не волновало, кто такая Кара Грей, с чего вдруг кому-то меня заметить сейчас? Возможно, я сама виновата в этом. Может, люди сами делают себя невидимками? Но есть ли моя вина в том, что именно на мою долю выпала такая череда несчастий, а никто не захотел с этим связываться? Разве я не пыталась кричать, чтобы меня услышали? Разве я хотела быть всегда тенью? Нет. Мне просто нужен был голос. И сейчас я издам последний крик, который звоном отзовется в ушах многих людей. Он вскоре исчезнет, но впервые в жизни я буду услышанной. Обхватив себя за плечи, я чувствую, как все мое тело покрывается мурашками. Страшно? Нет, просто холод. Наверное, в подобный момент многим хочется позвонить своим близким, обмолвиться с ними последними словечками… Хм, нет такого желания, хоть и телефон имеется. Наверное, все все-таки были правы, я сломанная, ненормальная. Вдохнув в легкие побольше воздуха, я смотрю сначала вниз и часто моргаю, пытаясь осознать высоту, а затем, отбросив эти мысли, вновь перевожу взгляд наверх. «Ты ангел, Кара Грей. Осталось поверить, что ты умеешь летать». - Ты говорил, ангелы умеют летать, - вдохновленно произнесла я, закрыв глаза, - я верю. Я улыбнулась. Я свободна.