Prairie Wind

       …Пробуждение довольно странное. Что-то непривычно… Прохладно и тихо, а под копытами и животиком мягкое, ткань, а не подстилка сена. Где я вообще? По крайней мере, под моим бочком чей-то другой тёплый пушистый бок – значит, другие пони рядом… – Так-так, – слышу я знакомый голос – знакомый и заметно недовольный. Открыв глаза, и сразу поморщившись от освещения, я вижу Гарри – он стоит напротив, скрестив руки на груди, и взирает на нас чуть ли не сердито. Тут я и вспоминаю, наконец, что сломала ногу вчера, и сейчас я с Джейми в медпункте… Мы с жеребцом переглядываемся, одновременно поймав себя на одной и той же мысли – как же глупо мы попались, так и заснув рядышком, на одной койке… Хорошо хоть, что не в обнимку! – Ну-ка, давайте по чесноку. – Гарри, подвинув кресло, садится прямо напротив нас, скрестив руки на спинке и опёршись о них подбородком – и смотрит на нас пристально. – Что было… и чего не было? Мы с Джейми так и глядим на него, не двигаясь. Только моргаем в эдакий ритм, поочерёдно, под который можно петь песню о том, как мы не понимаем, к чему это ковбой ведёт. В смысле – что было? А что должно было быть? – Ладно. – Гарри, хмыкнув, смотрит на нас хитро. – Простой тест тогда: кто первый дошёл? И как догнал второй? Мы с Джейми переглядываемся, оба с вопросом в глазах. О чём это Гарри вообще? Может, он пьян сегодня? – Понятно. – Ковбой, улыбнувшись и вздохнув с облегчением, поднимается с кресла. – Если бы мои опасения сбылись, то вы бы краснели сейчас. А так… Тут до меня доходит, что он имел в виду. И чего он боялся. То есть, он думал, что мы тут… ну, это? Вот так просто, как примитивные животные, а за бортом – весна? Хотя сейчас уже позднее лето, но всё равно – весной же ничего не обломилось. Я чувствую, как краснеют мои щёки. Гарри, заметив это, усмехается. – Ага, вот именно, Сандра. Да только я уже понял, что к чему. Что же… – он разводит руки в стороны. – Виноват, нагрешил на вас. А вы – будьте честными, если что. Так всем будет лучше. – О чём это он? – спрашивает Джейми, глянув на меня. – Он боялся, что, когда они оставят нас тут одних, мы займёмся… этим, – прямо, с наигранным равнодушием говорю я, посмотрев на него тоже. Жеребец, ещё с секунду поглядев на меня… вдруг начинает смеяться, хотя на его щеках тоже начинает поигрывать румянец смущения. Гарри, покосившись на него, хмурится в шутку. – Хватит ржать, засранцы. Вам забавно, а нам пришлось бы по счетам платить. Пони вы хотели, а платить не хотите? Люди такие странные. А мне, честно говоря, всё-таки хочется заняться этим с Джейми. Но я нерешительная мелкая дурында. Просто дайте мне ещё один шанс, ладно?..

*****

       …Гэйб и Гарри уже пару дней ходят какие-то мрачные. Будто ведро воды на них вылили – ледяной такой, прямо из колодца. Старина ещё изредка посматривает в мою сторону – примерно так же, как когда из-за него у нас забрали Энни. Я ещё помню, каковы были первые дни после той потери… Неужели мы опять потеряли кого-то? Виноваты ли люди, на этот раз? Мне хочется выйти отсюда поскорее, чтобы лично убедиться, что все пони ещё там, на месте, живые и здоровые… Но Гэйб сказал – ещё несколько дней, и никаких плача и криков. Ладно, если бы он рассказал, что же случилось… С кем могла случиться беда? Как там Джинни, Лира, Джейми? Как мои подруги, Аланис и Лекси? Как остальные? Джейми выписали на третий день. С ним, по идее, сейчас всё хорошо… Это был единственный раз, кстати, когда я жалела, что мы, Эквестрианские пони, такие живучие, и на нас всё быстро заживает… Я рада, конечно, что он снова на ходу – нам ведь по природе нелегко долго сидеть на одном месте. Но расставаться с ним, хотя и временно, было неприятно… Гарри ничего не рассказал Гэйбу и остальным, и никто так и не допёр, что у меня с Джейми… типа роман. Хотя Старина, может, и так догадался… Он наблюдательный, и это понятно – мы точно ему не безразличны. Когда он не пьян и не играет в карты, по крайней мере – да, я этого не забуду. Мы проводили вместе каждую ночь. Джейми каждый раз, стоило людям уйти, переселялся на мою койку. Иногда целовались, иногда тёрлись носами, ничего больше, как бы ни хотелось… Но мы никогда не говорили больше об Эквестрии. Только обо всяких мелочах… о тех, знаете ли, о которых обычно говорят влюблённые – всякая чушь. Хотя мне, в те моменты, это не казалось чушью… Это сейчас я такая циничная гордая засранка, потому что я тут одна. Сейчас я вспоминаю об этих ночах вместе, и думаю – как это быстро пролетело. А я даже не придавала значения… Но сейчас больше беспокоит, какая и с кем там беда. – Привет, Сандра. – Гэйб останавливается напротив моей койки. – Ну, как ты? Просто превосходно. Не считая переживаний. Выпускай, а? Чуть приподнявшись, я киваю, смотря на него серьёзно. Старина улыбается. – Окей – похоже, дела пошли на поправку. Давай-ка проверим… – Он осторожно разматывает перевязку, бережно взяв меня за пострадавшую ногу, снимает фиксатор, достаёт сканер и делает снимок. Посмотрев на результат, он, не скрывая ничего и не играя, улыбается и присвистывает. – Довольно быстро. Для такого-то неудачного перелома… Уже срослось. – Убрав сканер, он смотрит на меня. – Что ж. Перевязывать уже не нужно. Но ещё пару дней полежишь тут, просто на всякий. Я отрицательно качаю головой, чуть прищурившись. Даже хвостом взмахиваю. Старина, поморщившись, смотрит на меня – уже серьёзно. – Соскучилась по другим? – А как ты думаешь? – ворчу я. Гэйб, будто поняв эти слова, вздыхает. – Ладно. Когда вечером остальных вернут в ангар, я пущу тебя. Только помни – хоть пару дней не прыгай да не носись там особо. Окей? Ты понимаешь меня? Закатив глаза и поморщившись, я фыркаю. – Ну вот и здорово, – усмехнувшись, говорит Старина, и, убрав всё, выходит. А я валюсь опять на койку, на бок, проворчав что-то малопонятное даже для себя самой, и смотрю на часы. Скорей бы вечер. Хочу укусить кого-нибудь за ухо или потянуть за хвост. Я даже песню новую придумать успела, вот насколько отчаялась от скуки!        …Поведение Гэйба настораживает всё больше. Он иногда подолгу смотрит на одну и ту же бумагу, хотя мог уже прочесть всё на ней раз пять, а потом как-то рассеянно посматривает на экран компьютера… и время от времени косится на меня. Я делаю вид, что решила подремать, будто не замечая его переживаний. Заходит ещё кто-то. По тихому шагу я узнаю, кто это, хотя и не двигаюсь. Он старается пройти так, чтобы не беспокоить меня… – Здорово. – Гарри, тоже какой-то мрачный, присаживается напротив Гэйба с двумя чашками кофе – для себя и для Старины. – Ну… что будем делать? – Вот и думаю, – отвечает Гэйб неохотно. – Я уж всё перерыл. Но эта штука всё ещё не лечится никак. Тоже мне учёные… – Да уж, – поддерживает его племянник, с ноткой негодования. – Как начать войну с кем-то, так пожалуйста. А уж с последствиями разбирайтесь сами, как хотите. Господи, спасибо тебе, Старина, что ты отговорил меня записаться в Морскую Пехоту. Ну вояк к чёрту! Не нравится мне направление разговора… Как будто кому-то из пони всё-таки грозит беда. – Какой у неё этап? – помолчав немного и вздохнув, интересуется Гарри. Старина снова косится на меня. Но я всё ещё делаю вид, что сплю – дыхание ровное и глубокое, ушки чуть загнуты назад, копыта расслаблены… Раньше мне нравилось так обманывать других, а навык остался. Иногда бывает полезно… И почти всегда мне верили. Почти. Разве что трудно держать веки так, чтобы им казалось, что мои глаза закрыты, но чтобы я всё-таки видела хоть что-то… – В общем, ещё пара дней – и всё, как сорванный цветок, – отвечает Гэйб неохотно, даже почти с горечью, и смотрит на Гарри с отчаянием. – Я так надеялся, что хотя бы она выстоит… Она же последняя, кто остался у меня из тех, «оригинальных». И все пони так любят её… Неужели они говорят о Лире? Что же с ней? Я вздрагиваю и еле сдерживаюсь, чтобы не подскочить и не начать спрашивать их – хотя они всё равно не поняли бы – или просить их сказать, что это всё – просто какая-то мрачная шутка… или я не так поняла всё… В общем, что угодно, только не то, что я думаю. Эти пустота и холод так и давят. – Неужели ничего нельзя сделать? – спрашивает Гарри несмело. Гэйб только лишь вздыхает. Некоторое время они молчат, попивают кофе, думая каждый о своём, как кажется. – Ладно. – Старина поднимается с кресла. – Отнесу Сандру обратно к её табуну – похоже, она хотела поскорее к своим… Будет рада проснуться снова рядом с ними, наверное. Они ж такие – сплочённое племя, всё вместе, командой, не то что мы… – Гэйб осторожно – будто стараясь не разбудить меня – берёт меня на руки, и выходит. Его слова, в другое время, умилили бы меня, или позабавили бы… а сейчас только бьёт по сердцу ещё больше. Я всё думаю о Лире. Что же ей грозит?.. Как я замечаю, Гарри смотрит нам вслед, и в его глазах я читаю догадку, что Гэйб просто хочет отвлечься, как можно, от мыслей о Лире, поэтому и заботится так обо мне… Когда мы выходим на улицу, и я слышу сверчков, и чую, как прохладный вечерний ветерок несёт ароматы цветов с лугов и леска, можно уже и «проснуться». Я скучала по этой щекотке в волосках ушек, по запахам, по прохладе, по чувству открытого пространства. И едва я думаю об этом, как доносится какой-то тяжёлый гул, почти рёв – и я, навострив уши, оглядываюсь. Тут же над поселением, не очень высоко, в северную сторону проносятся четыре реактивных военных самолёта. Я только совсем ещё недавно поняла, что это такое… А до этого я даже не представляла, как может летать такая здоровенная стальная махина. И тем более откалывать какие-то фигуры пилотажа и нести разрушение… – Вот придурки, мать их, – ворчит Гэйб, проследив за ними, а потом смотрит на меня. – Напугали мою пони. Не волнуйся, Сандра, это всего лишь выпендрёжники. Вообще-то, я не испугалась. Ладно, да – я испугалась. Но лишь самую малость. Зато был повод «проснуться». Гэйб отпускает меня около двери в наш загон, и, отперев, делает приглашающий жест. Кивнув ему, я прохожу – и Старина закрывает за мной… но не уходит сразу, а смотрит на нас. Наверное, и ему приятно и тепло наблюдать… как он говорит в шутку, «понячьи нежности». Лира и Джинни, услышав скрип двери и заметив нас, тут же подходят ко мне. А Джинни прям-таки бросается мне в объятия, и я охотно обнимаю её. Растёт, крылатик! – Сандра! Я боялась, что ты не сможешь больше ходить, – говорит малышка. Я, усмехнувшись мягко, отвечаю: – Глупости. Ничего, мы ещё побегаем с тобой. Джинни, улыбнувшись, трётся мордочкой о мою шею, и я, по привычке, носом приглаживаю её вечно растрёпанную гриву. Ей это нравится, а мне хочется, чтобы моя сестрёнка смотрелась ухоженной, симпатичной… – Всё хорошо? – спрашивает Лира, оглядывая меня с заботой. – Гарри говорил, что ты споткнулась во дворе и сломала ногу. Но мы не совсем поняли, что дальше, а Джейми не успел рассказать утром. Подходят и мои подруги, Лекси и Аланис – с теми же вопросами в глазах. Они обе земнопони, как и я, одного со мной возраста. Лекси мелково-жёлтого цвета, с золотистыми гривой и хвостом, стройная и весёлая работяга, одна из самых сильных пони. Аланис – тёмно-сиреневая, грозового оттенка, со светло-синими с белыми полосками гривой и хвостом; она одного со мной роста, но по характеру мы не так похожи – хотя она тоже ленивая и вредная порой… Я оборачиваюсь – и замечаю, что Старина всё ещё там – покуривает электронную сигарету. Смотрит на нас, как-то задумчиво… особенно на Лиру. Будто боится, что не насмотрится… Теперь я не сомневаюсь. С ней что-то не то. Он боится чего-то. – Со мной всё здорово, честно, – отвечаю я отвлечённо, оглядев их всех и кивнув подругам с приветствием. – Я так рада вернуться… – Ну ладно. – Лира чуть щурится, будто понимает что-то… а потом смотрит на остальных. – Тогда давайте спать. Завтра всё наверстаем, ладно? – Спокойной ночи, Сандра, – говорит Аланис, а Лекси добавляет так же тепло: – Да, до завтра. – Спасибо, – отвечаю я рассеянно, оглянувшись. Старина, заметив, что я часто оглядываюсь на него, вздыхает и уходит; проследив за ним, а потом за остальными, я снова, чтобы отвлечься, провожу носом по растрёпанной от беготни гриве Джинни. Маленькая кобылка, фыркнув в шутку, отстраняется. – Сандра… – Да-да, извини. – Я рассеянно улыбаюсь, посмотрев на неё. – Ну ладно… беги играй. Я никуда больше не денусь, обещаю. Джинни, обняв меня ещё раз напоследок, скачет обратно к своим подругам – и они продолжают резвиться там, как маленькие бесенята… Удивительно – как им ещё хватает места тут. Они иногда задевают и более старших кобылок, но те не злятся, по крайней мере открыто – лишь смеются или даже подыгрывают. Мы же не можем позволить себе ссориться в таких условиях… Едва мы остаёмся одни, Лира, подойдя чуть ближе и оглянувшись, спрашивает тихо, но негромко: – Что случилось, Сандра? Скажи мне. Я смотрю на неё… и понимаю, что и хочу, и боюсь сказать прямо, что думаю. – Ты была когда-нибудь в жилище людей? – спрашиваю я вместо этого, неожиданно для себя самой. Такой отход… Но мне почему-то интересно, что она скажет. Может, она пошутит… или вспомнит что-то ещё… и это отвлечёт меня. Смогу ли я отвлечься? – Была, – отвечает Лира просто, пожав плечами. – Смотрелось… интересно. Во многом всё было так же, как и у нас, разве что… ну, что-то всё-таки было не так. Материалы другие. Как будто… неживые. Много синтетики, наверное… И везде чувствовалось электричество. Волны. – «Наставница» морщится, хоть и не без улыбки. – А ещё само жилище было такое… захламлённое и тесное… И очень много вещей и мебели. Очень много. Я думала – неужели людям так всего не хватает? – Надо же… – хмыкнув, говорю я, так и смотря в какую-то неопределённую точку за ней, как в каком-то ступоре. – Я подумала так же… А почему у нас нет этих… как их… – Я оборачиваюсь, и дёргаю крупом. – Ну, помнишь, ты говорила про метки призвания? – Кьютимарки? – подсказывает Лира, догадавшись, о чём это я. – Я не знаю. Они появлялись у всех пони Эквестрии по достижении определенного возраста… когда пони находил своё призвание, свой талант. – Помолчав немного и задумчиво посмотрев на меня, она вздыхает. – А вы… те, кто родился уже здесь, на Терре… наверное, то, что мы все живём в неволе, одной и той же жизнью, в одних и тех же условиях, просто не даёт раскрыться особенным талантам. – Наверное, – соглашаюсь я отвлечённо. Не знаю, как это подозрительно… или нет… но мы так и стоим там же… а я так и смотрю в одну и ту же точку, почти не моргая. Как пришибленная какая-то… Если бы я знала, как спросить. – Сандра, хватит, – мягко, но настойчиво говорит Лира, оглянувшись как бы невзначай. – Ходить вокруг да около не поможет. Скажи мне, что тебя так беспокоит? – Лира, я слышала… – начинаю я неуверенно, и смотрю на неё – может, она сама скажет, избавит меня от этого неудобства… но лучше бы, если бы она опровергла всё то, чего я боюсь. Пожалуйста, просто скажи мне, что мои страхи – полная чушь. Фантазия или банальное недопонимание. Или нервы. Или… ну, что-то ещё. – Что случилось? – Лира, приобняв меня, участливо смотрит в глаза. – Я слышала… ты… ну… Ты чувствуешь себя хорошо? – Конечно, – отвечает наша «наставница», улыбнувшись. – Но Старина… и Гарри… они говорят, что… – Я закрываю глаза, вздыхаю, и говорю прямо, тихо, почти с дрожью: – Ты тоже заболела, как все те пони, кого привезли из Эквестрии? Как мои родители? Тишина. Она не говорит ничего, и я несмело открываю глаза. Лира так и смотрит на меня… и я впервые вижу растерянность и грусть в её глазах. – Мы так и не приспособились к этому, – говорит она так же тихо, как говорила до этого я. – Наверное, мы привыкли к полю магии… или к тому воздуху… Я не знаю. И никто уже не узнает. Вы… наши дети… дети, которыми я очень горжусь сейчас… вы родились уже с… иммунитетом, что ли… Вы выживете где угодно теперь. – Ты не можешь… – почти шёпотом говорю я, смотря на неё… и чувствуя, как на глазах проступает предательская влага. Как тяжелеют веки, как жжёт нос… – Сандра, не плачь, пожалуйста, – просит меня Лира, снова обняв. – Подумай о Джинни. Она же всё видит. Знаешь, пегасы очень наблюдательные… Они умели замечать многие мелочи прямо в полёте… Подумай о ней. Пожалуйста, будь сильной ради неё. – Но Лира… – невольно произношу я – кажется, будто слёзы душат меня. – Пообещай мне, что будешь сильной, – перебивает мягко «наставница». – Обещаю, Лира. – Хорошо. – Она улыбается, и успокаивающе проводит своим копытом по моему. Потом мы ещё сидим какое-то время рядом, на моей подстилке. Многие уже тоже устроились отдыхать, только Джинни и её друзья ещё носятся по загону, играя в догонялки или что-то такое… Я наблюдаю за ней и думаю – она всё, что остаётся у меня… Я не могу быть уверенной насчёт Джейма. А подруги, узнав о проблеме Лиры, будут столь же подавлены… – А скажи мне… почему люди назвали тебя Акацией? – спрашиваю я. Мне хочется слушать и слушать её, впитать её голос, взгляд, её мудрость и опыт, чтобы запомнить, насколько можно. И с ней – последнюю частичку Эквестрии… – Я причинила немало бед Старине поначалу… – честно отвечает Лира, невольно улыбнувшись от нахлынувших воспоминаний. – Он говорил – я колючая, как акация – это дерево, что с колючками, помнишь? Я киваю, не сводя с неё глаз. Джинни, как раз подбежавшая к нам и услышавшая эти слова, хихикает. – Позже, когда я поняла, как с людьми себя вести лучше, и стала такой, как сейчас, Гарри сказал как-то раз – это имя значит «незлая», – договаривает Лира. – Дескать, он догадывался, что я добрая, просто сначала мы все были на взводе. – Прикольно, – говорит Джинни честно. – Акация – красивое имя. Но Лира – тоже красиво. А моё имя значит что-то? – Значит – «добрая и невинная», – поясняет Лира. – Так говорил Гэйб. Старина сказал как-то, что мы особенные, и у нас должны быть особенные имена… – И моё имя… непростое? – спрашиваю я, не сводя с неё глаз. – Да. – Лира смотрит на меня серьёзно. – Оно значит – «защитница». Мне в это верится… и очень часто, Сандра. Ты далеко пойдёшь. – Я бы пошла ещё дальше… если бы ты была со мной, – говорю я – проклиная саму себя за то, что опять возвращаюсь к этому. Опять терзаю себя и её… хотя мы ещё успеем поплакать. Лучше говорить, смеяться, обниматься… пока можно. И запомнить это, а не сопли… Хорошо, что я пока могу сдержаться – так, что Джинни ничего не подозревает. – Я бы хотела, – просто признаёт Лира, посмотрев мне в глаза. Джинни, покачав головой и посмотрев на нас с улыбкой, скачет обратно к остальным. Наверное, она подумала, что у нас просто философское настроение, или типа того… и ей эти дифирамбы, скорей всего, просто поднадоели. Так даже лучше… – Лира… я люблю тебя, – говорю я, не в силах отвести взгляда от неё. – Я тоже тебя люблю, Сандра.

*****

       …День, как обычно, начинается с добродушного ворчания Старины Гэйба: – Подъём, пони. На копыта, засранцы красочные. Подъём. И как всегда, у ворот первые я и Лира. – Доброе утро, – говорю я ей. Улыбнувшись, она отвечает хоть и слегка сонно, но тепло: – Привет. Как спалось? Всё хорошо? Мне снилось, что я осталась совсем одна в выжженном мире – и ни людей, ни пони вокруг нет, и никогда больше не будет. Пустыня, города в руинах, солнце закрыто тучами… Люди уничтожили всё, зачем-то прихватив с собой и нас. Послевкусие то ещё. – Да, конечно, – отвечаю я ей, тоже улыбнувшись, как ни в чём не бывало. – Всё хорошо. А ты? Наверное, Лира всё-таки понимает, что к чему… Мы скачем наравне во время разминки. Она не отстаёт. И я искренне не понимаю, как она – ещё такая, на самом деле, резвая и выносливая пони, может быть… на грани? Это всё из-за какой-то там магии, или что? Она же ещё совсем не старая. И не слабая. И даже до сих пор симпатичная, и вообще… Это несправедливо. Я думаю об этом весь день… который, казалось бы, проходит как обычно. Всё то же – разминка. Завтрак. Пастбище. Обед. Прогулка. Чистка, душ, обработка. Ужин. И последняя прогулка перед сном… Вечером, когда Гэйб и Гарри ведут нас обратно к ангару, над хозяйством снова проносятся военные самолёты. Мы останавливаемся и следим за ними, но уже без того любопытства, с каким видели их в первый раз… В наших взглядах уже больше порицания и грусти, чем удивления. Когда мы все заходим в загон, Старина, ещё не запирая двери, вздохнув, зовёт как бы невзначай: – Акация… Подойди, пожалуйста. Мы переглядываемся… и я чувствую, что это как раз тот момент. Лира, не скрыв тоски в глазах, покорно подходит к Старине. – Пойдём в медпункт, – говорит Гэйб. – Не переживай… всего лишь один укол. Я знаю, ты не боишься таких мелочей… Ты ведь сильная кобылка. И всё будет хорошо. Лира оборачивается… а я подхожу к ней, и мы просто обнимаемся. Без слов. Всё уже и так было сказано. А если нет… что же, перед смертью не надышишься, как говорят люди. И для неё все эти слова скоро не будут иметь никакого значения… Лира, отпустив меня медленно и в последний раз посмотрев мне в глаза – так, чтобы поддержать – выходит, и Старина Гэйб, глянув на меня с грустью – всё понимая, наверное – вздыхает и запирает загон… и они оба, как старые друзья, выходят из ангара. Я чувствую, как сейчас тяжело Старине… ведь он сам должен сделать это – избавить Лиру от тех страданий, что начались бы скоро. Но я не могу сочувствовать ему, почему-то… Прощай, Лира. Я не забуду тебя. И спасибо тебе за всё. Сказка закончилась. Теперь мы, новое поколение – последний шанс Эквестрии… если только у нас самих ещё есть какие-то шансы.        – Сандра, почему ты так обнимала Лиру? – спрашивает Джинни тихо, когда все уже спят, и мы лежим рядом, на моей подстилке, бок к боку – как тогда, в тот день, когда мы потеряли Энни. – И почему на твоих глазах были слёзы? Лира была права – пегасы такие наблюдательные… Наверное, она всегда была права. – Она… оставила нас, – говорю я тихо, с трудом. Ведь нельзя же вечно обманывать Джинни… Она должна узнать. Рано или поздно… Лира не вернётся, и все заметят. Но так тяжело признавать это… – В смысле, как переехала? Или в отпуск? – наивно уточняет Джинни. – Да… в отпуск, – отвлечённо отвечаю я. – Она заслужила свой отдых. – Мы же увидим её ещё? Или нет. Ещё рано. Нельзя пока говорить этого… Мы и так многих потеряли. Ох… если бы я сама знала, как лучше! – Конечно увидим, Джинни, – улыбнувшись грустно и посмотрев маленькой кобылке в глаза, уверяю я – и обнимаю её с нежностью, которая появляется, наверное, только когда уже знаешь, насколько всё хрупкое и мимолётное… – Конечно увидим. А теперь давай спать, моя маленькая пони. Завтра будет новый день… и будут новые игры… и может, даже новые открытия. – Спокойной ночи, Сандра. – Джинни, наконец закрыв глаза, и устроившись поудобнее, собирается спать. – Я люблю тебя. – Спокойной. Я тоже тебя люблю.

*****

       …Тот парень, Тэко, действительно устроился помогать Старине Гэйбу. Я вижу его теперь почти каждый день. Тэко, видимо, и впрямь «брони», и он неравнодушен к нам, потому что вечно вьётся около нашего загона – первый доброволец сменить нам подстилки, навести порядок, задать корма, принести воды или даже почистить уборную. В общем, рад любому поводу зайти к нам. Остальным кобылкам на него плевать, конечно – обращают внимание, только когда он задевает случайно, или зовёт кого-то по делу, или ещё что-то такое. Джинни с подружками замечает его, если появляется идея как-нибудь подшутить над ним, а так и им безразличен новичок. Я же не спускаю с него глаз. Вот за милю чую, что что-то не так! Сидя на своей подстилке, подогнув под себя ноги – как любят сидеть местные кошки, мне тоже удобно – я, чуть прищурившись, слежу за ним. Тэко только заканчивает уборку основной площадки ангара, и, деловито убрав пылесос – шумную и забавную машинку – довольно оглядывает помещение, а затем подходит к нашему загону. И замечает меня, как я сижу и смотрю на него. Привет, странный тип. Тэко, улыбнувшись, достаёт какой-то мелкий прибор из кармана – наверное, тоже какой-то мобильный телефон с видеокамерой – и, судя по щелчку, фотографирует меня. А потом пялится на экран. Что, нравится? Мило и трогательно? Ладно. Поднявшись на все четыре, я бодрой рысью подхожу к двери, так и щурясь, и смотрю на него вызывающе. Тэко, заметив это, усмехается и присаживается на корточки. – Что такое, Сандра? – Что тебе нужно от нас? – спрашиваю я – требовательно, с чувством, надеясь, что он поймёт хотя бы тон, интонацию. Необязательно даже слова. – Ты что-то взъевшаяся, – нахмурившись, говорит Тэко. Да неужели. Парень протягивает руку через прутья ограды – наверное, чтобы опять погладить меня. Это уже надоедает немного. Да, я позволяю это Гарри и Гэйбу, но они знают меру, и вообще без причины к нам не суются. А этот вечно руки распускает! Не сводя глаз с него, всё с тем же прохладным выражением, я делаю шаг назад – оказавшись вне его досягаемости. Тэко, поморщившись, убирает руку, и смотрит на меня как-то хмуро. – Что ж случилось? Если бы я могла тебе сказать, что случилось… – Ты хочешь погулять немного? – подумав с секунду, спрашивает Тэко. Я смотрю на него вопросительно, наклонив голову чуть в сторону. Проклятая привычка, что сразу выдаёт любопытство… Он что, имеет право выпускать нас? Тем более без ведома Гэйба или Гарри? А я… да, я хотела бы прогуляться, просто пройтись. Меня пока не очень-то выпускают из-за того перелома… – Серьёзно, если хочешь… – говорит Тэко… и, оглянувшись, достаёт ключи и медленно, осторожно, словно боясь нашуметь, отпирает дверцу нашего загона. Откуда у него ключи? Аланис, заметив, что происходит, подходит и тихо, не сводя глаз с парня, шепчет мне на самое ушко: – Что ты делаешь, Сандра? Если бы я сама знала, на какие это приключения меня опять несёт. – Мне интересно, откуда у него ключи, – отвечаю я тихо, повернувшись к ней – но так, чтобы не выпускать из поля зрения Тэко. – А если он задумал что-то? Почему он выпускает только тебя? – говорит Аланис – как обычно, спокойно и сдержанно, но я чувствую переживание. – Может, мне и Лекси пойти с тобой? – И она, не дожидаясь моего ответа, оборачивается и делает знак Лекси – так, что только мы втроём понимаем, что к чему. Значит, не только я почуяла неладное. – Хорошая идея, Лани… – признаю я отвлечённо, и, когда Лекси тоже подходит и становится от меня по другую сторону – словно подруги защищают меня – смотрю на Тэко выжидательно. Парень, видя, что пони тоже немного знакомы с тактикой, хмурится. Не ожидал? – Вау, у тебя своя охрана, госпожа президент? Я фыркаю, а Аланис и Лекси, переглянувшись, усмехаются. Всё это происходит так, чтобы как можно отчётливее дать понять парню, что его шуточки – отстой. – Если заметят вас троих, будут неприятности, – продолжает Тэко, чуть прикрыв дверцу и снова как-то подозрительно оглянувшись. – Сандра, я могу выпустить только тебя. – Ладно, девочки, – говорю я негромко и спокойно, так и смотря на парня. – Не волнуйтесь. Я только узнаю, что это с ним, и всё. Тут везде люди Старины. – Уже вечер, все работники уже ушли, наверное, – несмело возражает Лекси. – Тогда справлюсь сама, если что, – хмыкнув, говорю я – и выхожу, спокойно и уверенно. Тэко, охотно выпустив меня, тут же закрывает дверь за мной и как-то странно смотрит на Лекси и Аланис, настороженно следящих за ним. Мы выходим, и Тэко, оглядев двор, поворачивает к пастбищу. Никого не видно, хотя догадаться, кто где, не так уж и сложно – почти во всех окнах дома горит свет. Даже в медпункте кто-то есть сейчас. Наверное, Гэйб и Гарри опять гоняют кофе в своих этих непостижимых объёмах. – Знаешь, я… типа поклонник вашего вида, – говорит Тэко. – Ну, брони, вы же слышали о нас? Хотя нас почему-то стараются не подпускать к вам. Лира была права. Я, наверное, всю жизнь буду вспоминать её. – Мы были первыми, кто был против войны с вами. Наш мир и так безнадёжен и жесток… и всем здесь наплевать друг на друга, правят только законы денежного мешка, понятий, «правильных» знакомств… и вообще, кто сильнее, тот и прав, – так и изливает душу парень. Опять эта песня… Интересно, как это всё касается нас? Вы сами виноваты, люди, что ваш мир – такое весёлое место. Причём тут были мы?.. – А вы… вы особенные, и мир ваш особенный. По нам так ударило, когда стало известно о войне с вами. Но мы не могли даже сделать что-то. Не могли. Ага. Вот же трепло! Как будто в войсках не такие же люди, как ты… – И вот Эквестрия выжжена… а вы здесь… Какие люди сволочи, верно? – Тэко смотрит на меня с сочувствием… но каким-то… не таким. Даже будто неискренним. Это не то выражение, которое я видела в глазах Старины Гэйба, например, когда он нёс меня в медпункт после перелома… Как будто парень скорее сам ждёт чего-то от меня, чем делится. Что я его обниму и примусь утешать, например. А он продолжит плакаться. Пф, ещё чего? Но я не согласна с ним. Люди – не сахар, конечно, но… вот Гэйба или Гарри я бы сволочами не назвала. Фу, какое грубое слово… Мы проходим мимо амбара, и Тэко, уже в какой раз оглянувшись, поворачивает к постройке. Остановившись на момент, я смотрю на него настороженно… и осторожно следую за ним. Что же он задумал? Тэко, остановившись у стога сена, поворачивается ко мне и опускается напротив меня на корточки. – Ты такая прикольная, Сандра. Это тоже звучит почему-то… не так. Гэйб, когда балует нас «комплиментами», говорит такое… как-то проще, искреннее. Ему не нужно от нас ничего… И это всегда к месту. А тут… ну, не, поищи себе другую девчонку для танцев, как сказала бы одна из легендарных Эпплов. – Наверное, у тебя ещё нет кое-какого опыта… – говорит он, и проводит рукой по моей щеке, рассматривая меня – с каким-то новым выражением, как будто от избытка чувств. – Но это пустяк. Наверное, так будет даже… интереснее. Может, и ты, как и я, давно уже хотела… этого?.. О чём это он? Его рука скользит уже по моей шее… затем боку… и тут, почуяв наконец, к чему он ведёт, я едва ли не рывком отстраняюсь, фыркнув и поморщившись. Неужели он… хочет этого, со мной?! Что? Серьёзно? Или я уже совсем не понимаю людей? – Не бойся, Сандра… – говорит он взволнованно, снимая куртку. – Я не хочу обижать тебя. Хотя… может, тебе понравится и сопротивляться? Грязный лжец! Так и знала, что дело нечисто. – Сандра… – И тут он, чуть ли не бросившись на меня, прижимает меня к полу, оказавшись сверху, и целует меня в губы. Это отвратительно. Люди же хищники! Он ел какое-то мясо ещё совсем недавно, на обед, и я чувствую этот смрад. Мне становится тошно и страшно, и я начинаю отчаянно пытаться вырваться, брыкаться и биться. Эти слюни, вонь, то, как он прижимает меня к полу… Думаешь, это приятно?! Паника и боль, и всё! Я жмурюсь, не сдержав стона… и вдруг чувствую, что стало легче. Будто он оставил меня в покое… и тут же доносится его недовольный возглас… и удар. Я несмело открываю глаза… и, к своему удивлению, замечаю, что Тэко обмяк у стены, с синяком на лице, перепуганный и озлобленный, а напротив него стоит разъярённый Гарри. – Какого чёрта ты выпустил её? – сурово спрашивает ковбой. – Что ты делал тут с ней, паршивец? – Ты что, начальник тут? – огрызается Тэко, потирая синяк, оставленный ковбоем. Гарри, хмыкнув, отвечает сухо: – Старина Гэйб тут начальник. И ему такие дела ой как не по нраву. – А он и не узнает, – выпаливает Тэко, после чего бросается в драку. Гарри, похоже, был к этому готов. Он без особого труда уклоняется от попытки удара, и отбрасывает парня в другую сторону. Я только поднимаюсь на все четыре и хочу добавить ему от себя за такое потрясение, но Тэко, уже явно перепуганный и разъярённый, ударяет меня ногой в бок – и я, не сдержав вскрика, падаю на стог сена. Как же это неприятно. Не столько больно, сколько неприятно. При всём том, какие мы крепкие… Казалось, что волна прокатилась по всему телу. Вот же зараза! Только что хотел изнасиловать, а теперь бьёт! Да что с вами не так?! – Ах ты дрянь… – Гарри, не в шутку разозлившись за меня, хватает Тэко за шиворот и взъезжает несколько хороших ударов ему в грудь, а потом швыряет парня о стену. Тэко, кряхтя и морщась от боли, съезжает на пол. – Ты думаешь, ты «брони»? И что это тебя оправдывает, или типа того? – сухо говорит Гарри. – Любишь пони, да? У меня новость для тебя, ублюдок – ты грёбаный ксенофил, простой извращенец. Девки, видать, не дают, вот и сунулся к пони. – Да какого хера… – взъедается Тэко, и вскакивает, пытаясь снова ударить Гарри, но тот легко отбивает удар парня и отталкивает его обратно к стене. Мой герой, даже не вспомнил, что у него есть револьвер и лассо! Ещё не видела, как люди дерутся… Это даже интересно. Но у них, конечно, всё заканчивается не так быстро, как у нас… Мне достаточно лягнуть раз-другой. – Короче, вот как мы сделаем, – говорит ковбой предельно серьёзно. – Я ничего Старине говорить не буду. Иначе, – Гарри хмыкает злорадно, – он просто всадит тебе пулю промеж глаз… и будет прав, дьявол тебя забери, а шериф ему ещё и спасибо скажет, когда всё это узнает. – Он серьёзнеет, а дальше говорит даже почти грозно. – А ты завтра же говоришь ему, что тебе не нравится тут, или что у тебя другая работка вдруг нарисовалась – в общем, городишь любую хренотень, мне всё равно, лишь бы уволиться отсюда так, чтобы никто ничего не подумал. Усёк? Мне от злости и послевкусия страха хочется чего-то большего. Да хоть за решётку засранца! Но Лира всегда учила нас быть добрыми – или хотя бы снисходительными, учила нас и уметь понимать и прощать. В конце концов, то, что «брони» по-дурацки назвали «дружбомагией», подпитывало всю ауру нашего мира! Так что Гарри прав. Пусть так всё это и закончится… Пусть парень просто уйдёт. – Допустим, – сквозь зубы выдавливает Тэко – и я чувствую, как ему не хочется падать в грязь лицом передо мной, но и возразить ковбою ему теперь тоже страшновато. – И отдай все ключи – если не хочешь свидания с шерифом за мелкие кражи и попытку изнасилования, – всё тем же тоном, не терпящим возражений, говорит Гарри. – Хотя… – Он усмехается. – Ты в настрое на романтику сегодня, я вижу. – Да пошёл ты… – огрызается Тэко, но ключи отдаёт. – А теперь – проваливай к чёрту отсюда, – кивнув на ворота, уже без особых эмоций говорит Гарри, и, опустившись на корточки рядом со мной, оглядывает меня внимательно. – Ты в порядке, Сандра? Я киваю, смотря ему в глаза… несмотря на то, что ушибы ещё побаливают. – Ничего не болит, не поранилась? Я отрицательно мотаю головой. – Ну ладно. – Гарри, улыбнувшись, бережно берёт меня на руки. Я не сопротивляюсь, хотя его жест сначала вызывает какой-то маленький приступ иррационального страха… Я теперь вообще стану бояться людей, чего доброго. Всё из-за одного придурка… – Сначала заглянем в медпункт, проверимся всё-таки на всякий, хорошо? Я с благодарностью улыбаюсь ковбою в ответ. Даже хочется обнять его, засранца крутого, но он смутится, наверное. А потом я перевожу взгляд на Тэко – уже хмуро, как на грязь. Не знаю, заметна ли нотка злорадства в моих глазах… но я всё равно не смогла бы сдержать это чувство. По взгляду парня видно, как он завидует сейчас ковбою… – Ты ещё здесь? – сухо спрашивает Гарри, покосившись на Тэко. Тот поднимается и плетётся, наконец, к выходу. – И чтобы я больше тебя около этих пони не видел, – предупреждает Гарри.        Вечер сегодня неплох, на самом деле… Небо, лишь слегка затянутое облачками, полно звёзд, и так свежо, и лёгкий ветер несёт запахи свежескошенного сена и цветов с лугом… Принюхавшись и закрыв глаза, я чувствую даже запах поспевающих яблок и груш – тут недалеко есть и сады. Я с Аланис и Лекси пару раз даже умудрялась там стянуть пару фруктов незаметно от людей, нам ли не знать? – Какого ты вообще вышла из загона? – ворчит Гарри отвлечённо – негромко, без особой злобы. – Ведь знаешь же, что к чему. Теперь точно знаю. – Вот знаю, видит Бог, что не все такие, но всё равно этих «броней» терпеть не могу, – продолжает ворчать ковбой. – И ведь сразу предупреждал Старину, что не надо их подпускать к вам. «Ничто не портит музыку так, как её фанаты» и всё такое. Пусть поворчит, успокоится. Я могу его понять… Мужчины, как и наши жеребцы, такие же ранимые собственники, как я успела заметить, и если бы Тэко успел сделать… это… со мной, то тогда ковбой точно бы натворил глупостей. Может, пристрелил бы Тэко на месте, а потом пошёл бы увольняться, потому что, дескать, не справился с обязанностями… А потом ещё спился бы. Брр… Эту картинку моё воображение нарисовало слишком хорошо, и я даже невольно прижимаюсь к Гарри и утыкаюсь носом в его сильную грудь, и чувствую, как бьётся его сердце. У людей тоже есть сердце, оказывается…        Лучшее успокоительное – кофе с молоком. Вообще-то, нам кофе не очень-то можно, как и сахар, но Гарри, как-то даже не задумываясь, сделал две чашки кофе, едва мы пришли сюда, и он положил меня на койку – ту же, на которой я лежала с переломом… А когда до него вдруг дошло, что я тоже, как и он, потягиваю кофе – держа чашку обоими передними копытами, он сначала удивился, потом поморщился… и, наконец, засмеялся. – Только Старине ни слова, окей? – шутит он. Я киваю, улыбнувшись. Интересно, что же так отвлекло его – что он даже не понял, что делает… По крайней мере, я сама уже отвлеклась… – И ведь умная, зараза, – ворчит Гарри, покачав головой. Наверное… Ещё я знаю, что местные пони не смогли бы так взять чашку – физически. Разве что ценой пары переломов. А мне ничего, удобно. Мы уже выпили кофе, и Гарри всполаскивает чашки, когда слышен стук входной двери – и мы, переглянувшись с волнением, сразу понимаем оба, кто это. – Что опять? – интересуется Гэйб, едва завидев меня. – Моя вина, не углядел за ней во время прогулки, – говорит Гарри отвлечённо, продолжая наведение порядка. – Ничего серьёзного, всё нормально. Пара ушибов… Утром уже будет, как новая. Оптимистичное заявление… Зато Гэйб, может, и успокоится. Интересно, почему Гарри берёт вину на себя? Хотя… это так трогательно. – Сандра, ты магнит для неприятностей, – хмыкнув, признаёт шутливо Старина, и, сделав себе кофе, садится за стол. Хорошо, что он и не заметил, что запасы кофе, сахара и молока, внезапно, чуть уменьшились… Как ни печально, он прав. И возразить нечего. – Ладно уж, Сандра ещё нас всех переживёт, – усмехнувшись, говорит Гарри, и, закончив с делами, вытирает себе руки и лицо, а потом смотрит на Старину, уже серьёзно. – Кстати, тот новый парень… Тэко или как его… сказал что-то про то, что больше не может работать здесь. Странно, да? – Странно. – Гэйб даже слегка удивляется. – Я думал, ему нравятся пони. – О да. – Гарри хмыкает – и только мне понятен сарказм в его словах… и эта мрачная нотка в его выражении. – Они ему нравятся. Ты не представляешь, как пони нравятся таким, как он. Боюсь, что и я не представляю этого… – Ну ладно. – Старина, не уловив истинной мысли, без особых переживаний пожимает плечами – наверное, больше думает о чём-то своём. – Справимся и так. К счастью, есть ещё нормальные работники и кроме него, верно? – Верно, – соглашается Гарри отвлечённо, и смотрит на меня задумчиво. Наверное, в последний раз хочет убедиться, что всё хорошо. Ещё как верно. Я киваю ему еле заметно – не скрывая тех чувств в глазах, что испытываю к нему из-за всей этой истории. Ковбой, кивнув мне в ответ и помедлив ещё с мгновение, выходит. А я, вздохнув, укладываюсь поудобнее и закрываю глаза. Как же я устала. От всего этого.

*****

       …Едва Старина Гэйб, сразу прихватив меня с собой из медпункта, открывает наш загон, как Аланис, Лекси и Джинни подходят ко мне. – Всё в порядке, Сандра? – почти в один голос спрашивают подруги, а малышка просто обнимает меня. Обняв её тоже и по привычке поправив её гриву, я просто киваю подругам. Удивительное утро… Мне ничего не снилось, зато я такая отдохнувшая. Даже и следа не осталось от вчерашнего переживания… если не думать о нём снова, конечно. Нет, ладно, какой-то след всё-таки есть. Я уже не смогу относиться к людям, как прежде. Как будто мы снова в состоянии войны… Но если оставаться оптимисткой, то всё пучком. Только Джинни отпускает меня, и я оборачиваюсь, как подходит и Джейми. – Сандра… – говорит он как-то с волнением, глядя на меня… и вдруг обнимает – нежно, но как-то… с порывом, почти неожиданно. – Я боялся за тебя. – Боялся? – удивляюсь я, хотя из объятий его не выбиваюсь. Это ведь совсем другое! Ему всегда можно, особенно – когда это нежно, как сейчас. И он даже не боится получить по крупу, надо же! Увидь нас кто из людей рядом – могло бы и влететь. – Пока ты лежала в медпункте с тем переломом… после того, как меня выписали… я узнал кое-что об этом… Тэко, – отвечает Джейми, отпустив меня. – Он много фотографировал, и я вспомнил, что рассказывали о таких Снежок и Джек. Я спал, когда он выпустил тебя… а сейчас жалею, что даже не мог вырваться. Вырваться? Однако. Откуда вдруг такой дух? – Ничего, Джейми, – улыбнувшись, успокаиваю я. – Теперь всё позади, верно? – Нет, не позади, – серьёзно возражает жеребец. – Когда я увижу Тэко, я лягну его. Пусть знает. – А вот и он, ну надо же, – хмыкнув, говорит Лекси, указав на вход – и мы все разом оборачиваемся. Парень, заметно помятый и явно невыспавшийся, несмело заходит в ангар и плетётся к Старине, уже отпирающему нам ворота на поле тренировок. – О, Тэко. – Гэйб приветливо кивает парню, лишь на миг отвлёкшись от своих дел. – Что, я слышал, ты хочешь оставить нас? – Как кстати, – произносит Джейми с мрачной улыбкой – и решительно направляется к нему. Я рефлексом делаю шаг за ним – попытаться остановить… но Лекси придерживает меня – мягко, но настойчиво. – Лучше посмотри шоу, – говорит она спокойно. – Это же так круто – когда твой жеребец делает ради тебя какую-нибудь храбрую и забавную глупость. Я останавливаюсь, но неуверенно. Круто, но… – Да, понимаете, мистер Лайнелл… – начинает несмело Тэко… и тут замечает, как к нему подходит Джейми – вроде совсем не грозно, с обычным видом, спокойно. Гэйб, тоже обратив внимание на жеребца, смотрит на него, чуть прищурившись – вот-вот задаст вопрос. Бесценный момент. Затишье, миг перед бурей. Тэко только открывает рот, чтобы сказать что-то, как Джейми, развернувшись, быстро и точно лягает парня… прямо туда. По тому месту, которым парень, похоже, и думал вчера, когда пытался сделать своё грязное дело со мной там, в амбаре. Взвыв в голос, Тэко корчится и падает на колени – Джейми, может, вложил в этот славный удар и не всю силу своих задних, но он постарался. Гэйб, разинув рот от удивления, даже с места не двигается, а Джейми, ещё с секунду посмотрев хмуро парню в глаза – этакое предупреждение – победно взмахивает хвостом и как ни в чём не бывало возвращается к нам. Почему я не подумала об этом вчера… Лекси и Аланис, как и многие другие пони, поддерживают жеребца одобрительными криками и свистами, Джинни и её подружки просто смеются, а я… я только смотрю на него, не в силах согнать с мордочки улыбку удивления и даже восхищения… Это же просто хит сезона! – Извини, Сандра, – говорит Джейми, снова остановившись передо мной, и как-то робко улыбается. – Ничего, – отвечаю я просто. – Ничего… Ему достанется за такие фокусы. Мы все понимаем это… Но я знаю теперь, что я Джейми не совсем уж безразлична… и он не такой трусливый, каким мог показаться. – Что ж… – протягивает Старина рассеянно, наконец очухавшись от изумления, и помогает парню подняться. – Хотя б понятно теперь, чего это ты вдруг захотел уволиться. Вряд ли Тэко пойдёт жаловаться шерифу – Гарри есть чем ответить на это. Дело закрыто. А Джейми так и стоит рядом со мной, не боясь наказания, и нежно трётся носом о мою шею, ласково пофыркивая, будто успокаивая. Даже Джинни с её подружками умиляются, заметив это.

*****

       …Каждодневные дела, рутина и наш режим… всё это обрело кое-какие новые краски теперь. Утром я уже скачу одна, и рядом со мной нет Лиры… но за мной всё ещё могут угнаться Лекси и Аланис. Я стараюсь учить Джинни быть такой же резвой. Мне кажется, Джейми тоже взялся за ум. Он раньше не слишком-то лез в эти их мальчишеские драки между жеребцами. А теперь, что ни разборка, игра или тренировка – он там как там. Зараза, будто знает, что я глаз с него спустить не могу! На пастбище больше некому рассказывать мне, какой была Эквестрия, и каков мир людей. Теперь мне приходиться тренировать память – всё, что рассказала мне Лира, и всё, что так или иначе успели узнать другие пони нашего табуна, не должно пропасть. И я сама изучаю то, что могу. Мне придаёт сил то, что Джинни, Лекси, Аланис и Джейми всё ещё со мной. И вообще, странное лето… Столько событий за один сезон ещё никогда не происходило. Но это мелочь рядом с тем, какое это лето прохладное и свежее, как шепчут его лёгкие, нежные ветра в моих ушах, и как щекочут ноздри его запахи луговых цветов… Или мне просто так не хватало романтики. А вечером… наверное, я просто отвлекаюсь от всех тех событий, или это тот тип мучений, что почему-то приятен – я не знаю. Но я лежу у самой ограды и смотрю на Джейми. Даже специально подтащила свою подстилку ближе к краю… Он сделал то же самое, и мы смотрим друг на друга, гадая, кто о чём думает, иногда строя друг другу морды или подмигивая, улыбаясь или кривляясь… И так приятно засыпать после этого – зная, что я увижу его во снах. Его или Эквестрию. Или нас вместе в Эквестрии. Это ведь было бы так здорово – он, я и Джинни, вместе, на родине нашего вида… Конечно, остальные замечают это, и иногда подшучивают. Но Аланис и Лекси стоят за меня горой – потеря Лиры очень сплотила нас… А Джинни, похоже, даже нравится вся эта история – у неё ведь как раз тот возраст, когда такие вот «сопливые» романсы нравятся больше всего… Тэко больше здесь не появлялся. Да и другие «брони» тоже. Вряд ли его потянет к пони ещё… Мне всё равно, впрочем. Гэйб и Гарри стали внимательнее, и стало поспокойнее… Конечно, Джейми получил из-за этой истории, да и мне досталось, но у меня создалось впечатление, что Старина не очень-то злился – и кое-что всё-таки понимает. Но главное, что это уже позади. Мне кажется порой, что я, несмотря ни на что, свободна, как ветер прерий, что мне так нравится.