Рыжий, честный

Попойка была – merda. Соратнички вместе с десятком рыцарей Эамона жрали, пили, грозились плюнуть Архидемону в бесстыжие глаза и громко радовались за Luce и Лиса. Luce тоже громко радовалась за Лиса, за Ферелден, обещалась сделать из Архидемона рагу и снова радовалась за «лучшего короля», но в упор не слышала огреновых тостов за королеву и вопросов Лелианы о свадебном платье. Зевран тут же уводил разговор к орлейским модам, гномскому пойлу или славным подвигам во спасение Редклифа. Только Морриган иногда подозрительно косилась то на Luce, то на дверь, отпускала едкие шуточки в адрес свежеиспеченного короля и заставляла Лу есть. Хоть что-нибудь. Через полчаса Зевран чувствовал себя цирковым медведем. Скулы болели от улыбок, язык заплетался от вранья – и нестерпимо чесались кулаки дать Лису в морду. А заодно вонючему гному, зануде Винн, романтичной дуре Лелиане, колоде тупой Стену, а до кучи Шейле с ее голубиными анекдотами. Но сначала – его, cazzarola, величеству королю Алистеру Тейрину. – Мы выпьем, наконец, за нашу королеву? – в сотый, наверное, раз заревел в стельку пьяный Огрен и загрохотал сильверитовым наручем по столу. – Нажье дерьмо, этой стране повезло! И тут, как в плохой пьесе, распахнулась дверь, и в столовую влетел Лис. Бледный, глаза горят сознанием долга, неловко поводит плечами в расшитом дублете, сразу видно, драная рубаха и вонючий поддоспешник ему куда роднее. В руках мнет латные перчатки – в хлам измял, даром что драконья кость. Проскочил до стола, оттолкнул кубок вместе с огреновой лапой, и к Лу. – Нам надо поговорить. – Нам надо выпить! – Огрен снова полез с бутылкой. – Потом потра… ха-ха! Поговорите! Одного взгляда на побелевшие губы Лу хватило, чтобы Зевран выскочил из-за стола и схватил гнома за плечо, аккуратно прижав сонную артерию. Слегка, совсем слегка, не надо пока несчастных случаев. – Да! По такому случаю – лучшее вино! – заорал он и выхватил у покачнувшегося Огрена бутыль. – Тьфу, что ты суешь королю? Нажью мочу?! Вместо ответа Огрен шлепнулся на сэра Перта и захрапел. Сэр Перт ожидаемо покачнулся, задел соседа… и понеслось. С грохотом и матом. Что за пьянка без дружеского мордобоя? Лу уже выскочила за дверь и вытащила за собой Лиса. Тот снова пошел за ней, как на веревочке – и на миг Зеврану подумалось, что все еще может стать как надо. Что такое Эамон против Лу? Она и не таких заставляла плясать под свою дудку. Плевать, что ей всего двадцать: дочь тейрна с рождения воспитывали правительницей, у нее дар охмурять – если даже спятивший голем-убийца идет за ней в безнадежный бой… и не менее спятивший Ворон… Только шуток ее никто не понимает. Кроме Зеврана. Надо ж было назвать наивного щенка Лисом! И ведь гордится даже: мол, самый честный и бесхитростный Лис. Не дожидаясь, пока его втянут в дружескую потасовку, Зевран скользнул следом. В коридорах было пусто и тихо, только с кухни доносился лязг котлов, да горничная-эльфийка прошмыгнула со стопкой белья, кинув заинтересованный взгляд на «ах, какого красавчика, тебе ночью не холодно?» Служаночек Зев послал лесом еще на той неделе. Сам над собой смеялся: с каких это пор он отказывается от невинных мужских радостей? Не надеется же, в самом деле, на повторение?.. – …здесь, – услышал он, непринужденно привалившись к шершавой каменной стене рядом с приоткрытой дверью в… кабинет? Да, точно, кабинет Эамона. Наверняка сам эрл сейчас мается у другой двери, подслушивает: удалось ему дернуть за ниточку, повинуется ли тряпочный король? – Ты хотел поговорить? От тона Лу стало зябко. Нет, она не орала, как на пропившего секиру Огрена. Не шипела. Не плакала. Такие, как Лу, не плачут. Голос ее был ровен. Голос Лиса – тоже: – Я не спрашиваю, зачем ты сделала меня королем, Лу. Наверное, ты права. И я к этому привыкну. Но… – послышался вздох, затем скрежет и глухой стук, словно Лис внезапно обнаружил в руках перчатку и бросил ее на пол. – И этот хлам назывался броней, – сменила тон Лу. – Ты не поранился? Зев старательно расслабил сжавшиеся кулаки и уперся взглядом в висящий напротив факел. Синеватое пламя дразнилось, танцевало, ворковало ее голосом: – Ну вот, порезался. У тебя такие красивые руки… – Наверное, она целовала его пальцы. Ей нравятся сильные мужские руки с мозолями от клинков, нравится лизать и покусывать подушечки. – Ты совсем не думаешь о себе, мой король. – Не надо… – голос Лиса сорвался, он выдохнул со всхлипом. – Лу! Моя Лу… В пламени факела Зевран видел ее. Их обоих. Хотелось заткнуть уши, сбежать, убить клятого bastardo, схватить Лу в охапку и подмять под себя… Проглотив рвущееся из горла рычание, он повернул голову и заглянул в щель. Нарочно для него оставленную щель. Не могла же Лу предположить, что ее тень вдруг забудет о клятве и останется пить с Огреном, когда должен прикрывать ей спину – всегда. «Пока смерть не разлучит нас, Luce». Спина ее изгибалась под руками Лиса, ноги уже легли на его бедра. Бумаги со стола Эамона медленно планировали на отброшенный кожаный доспех, на скомканный дублет и рваную рубаху, – все вперемешку, ее и его. Свечи дрожали и истекали воском – казалось, терпкая, кисловатая влага с привкусом антиванского бренди касается его языка… Зевран облизнул сухие губы, плотнее прижался спиной к холодному камню. В неровном свете свечей Лу казалась демоном желания, а Лис – одержимым. Если бы одержимые могли быть так красивы. «Отвернись. Просто отвернись. Ты что, не видел как трахаются? Или думаешь разглядеть что-то, чего не делали в борделе? Тьфу. Этот деревенский король ничего не умеет. Кувалда тупая». Ей нравилась кувалда. Она вскрикивала в такт каждому толчку, вцеплялась в скользкие от пота плечи, запрокидывала голову, подставляя клятому bastardo горло со шрамом, – его, Ворона, шрамом! – и он зализывал розоватую нить, как зверь зализывает свежую рану, и рычал, и оставлял на тонкой спине синяки. Кувалда тупая. Merda! Посторонний шорох мгновенно вырвал его из болезненного бреда. Враг? Опасность? Нет, всего лишь давешняя служаночка выходит из-за поворота коридора. На сей раз с кувшином. Улыбается, покачивает бедрами. Putana. Зевран ответил на улыбку. Так же, как ответил Логейну. Служаночка вздрогнула, замерла, глядя на него расширенными глазами. Острые уши подрагивали – merda, нельзя там стонать и скрипеть столом потише? Вот уж достойное место для Ворона, вышибалой при королевской кровати. Еще свечку подержать и кувшин для омовений поднести. Или лечь к ним, третьим… только не позовут же. Послав в болото ноющую боль в паху и шепот демонов «отымей дуру прямо здесь, да громче, пусть Лу слышит», Зевран забрал кувшин у служаночки, понюхал – красное, молодое merda, не отравлено – и отпил. Кислятина ухнула в живот, мерзко булькнула, зато смыла вкус Luce. – Убирайся, – тихо велел он, всучил putana кувшин и, чтоб опомнилась и перестала дрожать, шлепнул по заду. Служанка убежала. За дверью перестало скрипеть, стонать и влажно шлепать, снова послышался шепот: ах, люблю, всегда буду любить, не верил, от себя никуда не деться… Звучало все это плохо. Очень плохо. Или Лу теряет навык, или Эамон не такой никчемный пень, каким кажется. Или Лис – слишком правильный и озабоченный долгом idiota. Что скорее всего. Зев насторожил уши: пусть от него ничего не зависит, но знать он должен все. Во благо Ферелдена, naturalmente. – …должен жениться на девушке из знатного рода, – мямлил Лис, натягивая рубаху. – Стране нужен наследник. – Кусланды недостаточно знатны? Лу так и сидела на столе спиной к двери, так что видеть иронично поднятую бровь он не мог – лишь голые лопатки, ямочки на пояснице, поглаживающую бедро руку… Все. Хватит, Зев. – Достаточно. Но ты – Серый Страж. Я тоже. – Лис поморщился, опустив глаза на скомканную в руках сорочку. – Мы не только умираем молодыми. У нас очень редко случаются дети. А если оба, мужчина и женщина, Стражи – то никогда. Без наследника все это не имеет смысла, проще было оставить трон Аноре. По крайней мере, обошлось бы без гражданской войны. Наверное, – добавил он совсем мертвым голосом. Показалось, или Лу вздрогнула? Нет, показалось. Наверное, она замерзла – выхватила у Лиса сорочку, натянула, не глядя забрала куртку. – Девушка из знатной семьи, так понимаю, уже есть, – в никуда буркнула она и, подступив к Лису, уперлась ладонью ему в грудь. – Ладно. Ты женишься, родишь наследника. Хорошо. А мы? Ты же король, Лис. Быть королем – не наказание. – Ты думаешь?.. – Лис тяжело сглотнул, подался к Лу. – Ты бы согласилась?.. – И тут же отступил, словно наткнулся на стену. – Проклятье. Нет. Так нельзя. Нечестно. Я не имею права обманывать жену и ребенка, он и так скоро останется без отца… не имею права обманывать тебя… Хотелось ущипнуть себя, проснуться, не слышать этого бреда. Почему она молчит? Еще одно слово, одна улыбка – и Лис сделает все, что она хочет: женится на ней, прыгнет из окна, с голыми руками бросится на Архидемона. Почему она медлит? Больше шанса получить корону не будет, Эамон не такой idiota, чтобы еще раз выпустить тряпочного короля из рук. Завтра же он организует помолвку короля со своей племянницей, или кто она там. Лу, пожалуйста! Ты же обещала мне – место за твоим троном! Рядом с тобой!.. Mia Luce!.. Как сквозь гул прибоя, до Зеврана доносилось: – …раз ты этого хочешь… – …сейчас, я не смогу оставить тебя потом… – …любить всегда… – …вместе остановить Мор. Скоро выступаем в Редклиф, – голос Лиса перестал дрожать. Почти. – Ты будешь отличным королем, Алистер, ты уже научился, – голос Лу тоже стал ровным, слишком ровным. Даже горечь иронии пробивалась едва-едва. – Идем, мы должны быть с нашими бойцами. И не забудь улыбаться, король ты или не король? «Сука ты, Алистер. Настоящий король», – прошипел Зевран, растворяясь в сумраке переходов.