Рыжий, честный

Четыре часа до полудня. Западный тракт. Развилка. Лесок. Стылая морось, под ногами грязь и прошлогодняя трава, на пригорке желтеет мать-и-мачеха. За камнями – шестерка лучников, в перевернутой повозке – маг-отступник с небесно-синими от лириума глазами, за повозкой – один дезертир-мечник, три ночных грабителя и сам Ворон. Рядом с трактом караулит подружка мага, та еще безумная ведьма: ее дело – сделать жалостливые глаза и заманить «спасителей» на капканы. Вчера вечером Стражей видели в торговом квартале. Кто-то слышал, они говорили о пропавшем караване и награде. Им нужны деньги, нужно оружие и еда, нужны союзники, нужно все. Как вообще можно было за три месяца из двух зеленых рекрутов вырастить банду, очистившую от разбойников Лотеринг и добрую часть Тракта? Интересно взглянуть на них поближе. Там, в Денериме, Зев видел Стражей лишь раз, издали. Молодой Страж в потрепанной солдатской кольчуге, великан-кунари, дикого вида ведьма и две боевитые девицы с луками, одна рыжая, другая с черной косой – ни одна не похожа на портрет с листовок, да и, неважно, заказана вся банда. А, еще собака. С ума сойти, какое грозное воинство, non è vero? Тем не менее, два десятка разбойничьих шаек они выпотрошили, и Андрасте знает, чьи еще монеты звенят в их карманах. Вышибала Санги сказал, всего три дня назад Стражи разогнали каких-то там Соколов, повадившихся задарма щупать девиц в Жемчужине. Как тесен мир. Зевран оглядывает свой отряд. Правильнее – сброд. Для красивого ухода самое то. Каждый мнит себя героем, работать вместе не умеют, он и не учил. Хорошо, если не поубивают друг друга. А, cazzarolla! Хватит и одного Ворона, в самом-то деле. Остальные и так взяты только чтоб скучно не было. Три часа до полудня. Дождь кончился, солнце припекает, лучники режутся в кости, из повозки пахнет гарью и лириумом. Мечник тайком прикладывается к фляге. – Отставить, рядовой! – тихо рявкает Зев, вырастая у него за спиной. Мечник вздрагивает, наливается дурной кровью, сует флягу за пояс. Зевран хмыкает, глядя ему в глаза, забирает флягу, встряхивает: больше половины. – Хочешь промочить глотку перед боем – вон там ручей, – машет на осинки. Из-за камней раздается приглушенный мат, плюха… – Отставить, merda! Кости сюда. Лучники ворчат, сомневаются в улове, самый наглый требует золотой сверх, за тяжелые условия. Зевран улыбается и обещает доплатить лично. Лучник бледнеет и затыкается. Еще полчаса – тишина. Клятые Стражи, сколько можно спать?! Святая Андрасте, и как им удалось за три месяца не прирезать друг друга? Своих подельничков Зевран готов придушить лично каждого. Можно – не дожидаясь Стражей. Одному проще. Подкатывает привычная уже тоска по их великолепному трио: Зевран, Ринна, Тальесин. Втроем они бы сделали этих Стражей за день. За час. Какой же он idiota, не поверил ей. Мог же подождать, выяснить правду, а не позволять Тальесину резать ей горло. Мог хотя бы выслушать… Трясет головой, жмурится, подставляет лицо солнцу. Под веками пожар, привычные сожаления потерты, как негодные перчатки, тоска плавится, течет золотом… в животе сладкая истома, на языке вкус бренди. Резко открывает глаза. Усмехается. Два золотых. Проповедница у церкви смотрела на него, как на святого, и обещала молиться за нее. За Luce. За себя он не просил, он и сам справится. Где эти клятые Стражи? Сдохните уже, мне надо в Денерим! Два часа до полудня. С тракта доносится лошадиный топот, голоса. Да, вот и вопль о помощи. Merda, разве так вопят испуганные селяне? Но они верят. Или не верят, но самонадеянно прутся в засаду. Андрасте, наконец-то! Едва банда показалась в лощинке, Зеврана отпустило. Все вмиг стало просто и понятно: он убивает этих невезучих детишек и галопом возвращается в Денерим. Санга все расскажет, никуда не денется. Да и не так много в этом забытом Создателем Ферелдене наемниц-аристократок с родинкой над верхней губой. А потом он увезет ее в Антиву, в шумную, солнечную, пряную Антиву, и… Что «и», он не додумал. Пора было заняться делом: мальчишкой-щитовиком в солдатской кольчуге, кунари с двуручником, рыжей лучницей, обтрепанной ведьмой, собакой… второй лучницы он не увидел. Вместо нее была девица в уродливом кунарийском шлеме и с двумя кинжалами. Смена состава? Значит, Страж – та рыжая. Va bene. Выскочив из-за повозки, Зевран поклонился. Тут же на холме поднялись озверевшие от безделья лучники, а за его спиной выросло четверо головорезов. Маг запоздал, и пес с ним. – Здесь умирает Серый Страж! Мальчишество, глупость, а плевать! Впервые за полгода хотелось жить, и солнце светило, и он твердо знал, что сегодня победит. И еще раз увидит свет. Все было отлично – секунд несколько. Пока Стражи не разогрелись, а их ведьма не принялась сыпать проклятиями вперемешку со льдом. Вся эта разношерстная компания дралась, словно один демон о пяти головах. Его же подельнички создавали много шума и суеты, но толку от них было – niente. – Кунари! – скомандовал Зев мечнику, а сам сосредоточился на обоерукой: она прикрывала рыжую, Стража. Дралась она неплохо, почти хорошо. Так хорошо, что Зевран увлекся: давно ему не приходилось биться с кем-то посильнее котенка. Тело пело от наслаждения боем, обоерукая азартно вертела финты – но клятый щитовик уже разделался с парой головорезов, а кунари почти добрался до лучников, и ни один из банды даже не был толком ранен. – Scusa, mia bella, мешаешь. Завран впервые взглянул смертнице в глаза, зацепился взглядом за ее сжатые губы… Что-то царапнуло, но он уже начал связку: первый выпад она отвела, второй пришелся вскользь на шлем, сбив его на землю, открыв лицо, такое знакомое лицо, и эта родинка на губе, а третий удар – в горло… Нет! Brasca, нет! Зевран еле успел отдернуть клинок, почти успел, лезвие лишь скользнуло по шее, едва не задев артерию. А ее кинжал вонзился ему в плечо, сзади добавил щитом Страж… Падая, он успел увидеть, как Luce окуталась серебристым туманом целительного заклятия и молча поблагодарить Создателя: жива. Все прочее – niente. Он очнулся быстро, почти сразу. Проткнутое плечо горело, голова гудела, правая рука не слушалась, но в целом все было прекрасно. Денеримские головорезы все еще сопротивлялись, особенно маг: помутненные лириумом мозги медленно раскачивались, но уж раскачавшись – маг крушил все, на что падал его взгляд. Держа в поле зрения Стражей, Зевран осторожно пошевелил левой рукой, нащупал камень, – кинжала поблизости не было, – и запустил магу в голову. Тот свалился, не доколдовав какое-то merda, и никто из Стражей в горячке схватки не поинтересовался, откуда прилетел камень. Va bene. А что от движения кровь пошла сильнее и что-то там в плече лопнуло, niente. Она – жива. Кажется, он все же потерял сознание, потому что когда снова открыл глаза, руки его были связаны, плечо залито жгучей лечебной зеленью, а сверху на него смотрели все шестеро, считая собаку. Кунари глядел равнодушно. Лучница изучала его доспех и что-то шептала одними губами. Ведьма явно раздумывала, сварить его или пожарить. Второй Страж держал меч направленным ему в сердце и глядел как на крысу. А ближе всех стояла Luce, и, кажется, не собиралась пока его убивать. – Э… я думал, открою глаза, а я уже труп… – легкомысленно начал он, глядя Luce в глаза. Серые. Серые с зелеными крапинками глаза. Создатель, какая чушь лезет на язык! Но Luce чуть улыбнулась в ответ. – Или совсем не открою, раз уж такое дело… – продолжил он, с трудом переводя взгляд на рыжую, она же тут главная. – Но, смотрю, вы меня пока не убили?.. – Мне хочется сначала тебя немного попытать. – Luce подмигнула и покрутила в пальцах его кинжал. Только сейчас он сообразил, что же не так: на шее у нее алел шрам, свежий, страшный шрам в волосе от сонной артерии. Представилось, как клинок режет артерию, Luce истекает кровью… Подавив поднявшуюся к горлу холодную тошноту, Зевран спросил: – А, так ты приберегла меня для развлечения? – Он усмехнулся, поймав ее взгляд. – Обычно пытают, чтобы что-то узнать. Так что, если пока пустить развлечение побоку, я мог бы сохранить тебе немного времени и сразу перейти к делу. Мне не платят за молчание. – Я слушаю. Намек на игривость пропал из ее тона, прорезались командирские нотки, и Зевран понял, какой же он idiota. Но лучше поздно, чем никогда. Это она – Серый Страж. Luce. На Luce охотятся Вороны. Brasca. – Вас заказал Воронам один неразговорчивый тип в Денериме. Если не ошибаюсь, Логейн, si? – При звуке этого имени она сжала губы. – Точно, Логейн. – Антиванские Вороны? – сказала куда-то в сторону рыжая лучница. – Логейн серьезно потратился. Luce мгновение помолчала, затем склонила голову набок и вкрадчиво спросила: – И когда ты должен с ним встретиться? – Я не должен. – Глянув на меч в руках мальчишки, он поспешил пояснить: – Если дело выгорит, я возвращаюсь домой, а Вороны сами сообщают заказчику. Если он не узнает об этом первым. А если не выгорит – значит, я умер, или умру, как только Вороны до меня доберутся. Так что встречаться незачем. Но шансы на успех дела не велики, non è vero? Он улыбнулся, снова глядя ей в глаза. Она так забавно щурится, когда злится, словно кошка на солнце. И эта ее родинка над губой… Мог узнать ее раньше, тогда не было бы этого шрама. И, быть может… – Не думаю, что у тебя есть шансы, Ворон. В ее тоне, в шаге к нему была смерть. И он готов был принять ее, вот только кто защитит Luce, когда за ней придут Вороны? Не этот же рыжий мальчишка. – Зевран. Для тебя – Зев, – самым доверительным тоном, не отпуская ее взгляда. – Могу я спросить твое имя? Хочется знать, кому теперь принадлежит моя жизнь. Она покачала головой в удивлении. – Ты не боишься смерти. – Зачем бояться того, что уже случилось? То, что я еще дышу и разговариваю, ничего не значит. Если ты не убьешь меня, это сделают Вороны. Ошибок они не прощают. Репутация, знаешь ли. Luce подкинула в ладони кинжал: солнце блеснуло на лезвии, на миг ослепив Зеврана. – Значит, Вороны снова придут за нами, – задумчиво уронила она. – За нами, – поправил Зевран. – Ты можешь употребить мою жизнь с большей пользой, чем удобрение для лужайки. – Нет ничего полезнее компоста, – вмешалась ведьма. – Я выслушаю его, если не возражаешь, Морриган. – Ее мягкость была тверже гранита. – Ну? – Видишь ли, мне очень нравится жить. Просить отпустить меня бесполезно, non è vero? Даже если ты столь же добра, сколь прекрасна, провалив задание, я не доживу до следующей недели. – Зевран пожал плечами как можно легкомысленнее и постарался не морщиться от боли. – Но ты могла бы взять меня на службу. – Зачем? – О, я много чего умею, от приготовления ядов до завивки волос. Знаю двенадцать видов антиванского массажа, могу греть ложе, отгонять надоевших поклонников. – В балагане выступать не пробовал? – Если ты захочешь, belissima… – хмыкнув, он резко сменил тон. – Я смогу предупредить, когда придут Вороны. И прикрою тебе спину. Веришь ли, но твоя спина мне с некоторых пор очень дорога. – Мне нечем тебе платить. «Платить? О, Luce, ты уже заплатила мне». – И не надо. Достаточно того, что с твоей помощью я освобожусь от Воронов. Ты же понимаешь, что для меня это единственный шанс? – Или всадить мне нож в спину и выполнить задание. – У тебя не было в роду антиванских принцев? Она смерила его недоуменным взглядом. – Торгуешься, как демон, – открыто улыбнулся Зевран. – Все просто. Как только Вороны узнают, что ты жива, пути назад мне не будет. Даже если я тебя убью позже, с меня снимут шкуру просто по традиции, в назидание прочим. Если же узнают, что я служу тебе, моя смерть в случае поимки будет еще и крайне неприятной. Так что достаточно показать меня любому из вороньих осведомителей, и дело сделано. Кстати, могу сказать, кто в Денериме держит связь с Гильдией. Несколько мгновений Luce рассматривала его, словно пытаясь проникнуть за доспех и вытащить наружу потроха. Остальные ждали. Молча. Зевран мог только удивляться, как она добилась подобной дисциплины – короткий опыт командования подсказывал, что дело это куда сложнее, чем кажется со стороны. – Идет. – Он же наемный убийца! – возмутился рыжий. – Ты думаешь, это хорошая мысль? Luce пожала плечами и сделала приглашающий жест. – Если хочешь его убить, милости прошу, Лис. От ее тона что-то внутри оборвалось. Да, она позволит этому Лису убить его. Она позволит Лису все что угодно. Brasca! Рыжий для нее не просто боец. И он задницей чует соперника. Но Лис отступил. – Э… нет, это слишком. Наверное, он правда нам пригодится. Наивный, добрый мальчишка. У нее отличное чувство юмора, если назвала тебя – Лисом. – Он хорошо дерется. – Она потерла пальцем свежий шрам, глянула на Зеврана и вдруг улыбнулась, светло и задорно, как девчонка. – И мне срочно нужно научиться завивке волос! Рыжий фыркнул, лучница приветливо помахала рукой, кунари отвернулся и деловито занялся мародерством, к нему присоединилась и лучница. А Luce присела рядом с Зевраном и разрезала веревку. – Балуста Кусланд. Для тебя – Лу. Стрелок у нас Лелиана, с Алистером ты уже знаком. Еще есть Морриган и Стен. Растирая руки, Зевран пытался поймать воспоминание за хвост… а, точно! В листовках написано, что один из Серых Стражей – фальшивый королевский bastardo. Лис, значит, Алистер. Тот самый принц, который не смог стать ее первым мужчиной? Curioso. И про семью Лу он слышал, но не связал ее со Стражами… Логейн не знает имени второго Стража? Или просто молчит, bastardo и тейрна – это может навести баннов на неправильные мысли. – Тейрна Кусланд? – спросил он, не поднимая глаз. – Что-то чуть побольше эрла и чуть поменьше короля? – Просто Серый Страж Лу. Тейрнов Кусландов больше нет. – Зато есть Рендон Хоу, новый тейрн Хайевера и советник Логейна. Убить его будет непросто. – Ты неплохо разбираешься в политике Ферелдена, Ворон. – Такая работа. И мое имя Зев. – Плечо не болит, Зев? – Жить буду, – хмыкнул он и посмотрел, наконец, на нее. – Не возражаешь, если я поклянусь тебе в верности? – Я верю делам, а не клятвам, Зев. – Разумно. Но все же… – Он взял ее за руку и очень тихо сказал: – Моя жизнь и моя верность отныне принадлежат тебе. Я пойду за тобой до конца, буду твоей тенью, твоим щитом и мечом. Что бы ты ни сделала. Клянусь. «И только смерть разлучит нас, Luce», – добавил он беззвучно, касаясь лбом ее руки. – Это… – она вздохнула, положила руку ему на затылок и, словно решившись, добавила: – Верностью за верность, Зевран.