Рыжий, честный

«Верностью за верность». Звучало прекрасно и благородно. Оба они, Серые Стражи, были благородны, наивны и безумны: в этом Зевран убедился в тот же день. Оставшуюся часть дня он провел на передке второй гномьей повозки. Да, именно гномьей и именно второй! Эти нищие, обтрепанные idiota задарма охраняли купца с двумя полными фургонами добра, покупали – да, brasca! именно покупали! – у коротышки всякую мелочевку и никак не могли накопить на какой-то доспех для bastardo. Этого Зевран понять не мог и не хотел, и собирался в ближайшее же время объяснить купцу относительную стоимость железок и купцовой головы, сохранность которой напрямую зависит от качества вооружения и обмундирования отряда. Но не сегодня. Сначала надо выяснить, что за компания собралась вокруг Luce, какая кошка пробежала между ней и Лисом, какого подвоха ждать от свежеиспеченных соратников и кто может раскрыть обман. Зев невольно усмехнулся: не иначе, заразился от Стражей безумием. Наплести, что Вороны убьют его за то, что не выполнил заказа именно сегодня и именно так, как собирался – это не просто риск. Это farsa, la farsa farsesca. Воронам un`cazzo, как и когда он уберет объект. Но что было делать? Вряд ли Luce поверит, что он рвется защищать ее просто так, без корыстного интереса. Он же наемный убийца, тварь без чести и совести, non è vero? Или шлюха из борделя. Brasca. Одна надежда – все они, клятые Гильдмастера, тейрны и принцессы, чуют, когда им клянутся в верности искренне. Это наследственное, как уши у эльфов. Признак вида. А пока Морриган залечила ему плечо и голову, но отказалась лечить мозги, если он растрясет последние на лошади. Отпустив дежурную шуточку о том, что ради ее прекрасных глаз и нежных рук он готов даже притвориться, что между ушей бывает что-то кроме кости, Зевран послушно занял указанное ведьминской корягой место и взялся за починку доспеха. Ради этого пришлось выпросить у Лелианы собственную сумку, уже изрядно облегченную. Хорошо хоть его плащ, притороченный к седлу, и саму лошадь еще не загнали гномам по дешевке. – А, прости, я не знала что это твое. – Лучница с фальшивым сожалением потупилась. – Наверное, там не все… – Un`cazzo, mia bella. Ничего стоящего и не было. Он не хотел знать, кто позарился на пару склянок с зельями, запасной нож и свежую рубаху. Рубаха бы пригодилась, эта продрана, в крови и зелье… а, cazzarola. Постирать и зашить, не впервой. Игла и суровые нитки остались, точильный брусок остался, e grazie. Конечно, после того как Лу проделала в нем дырку, надо было б заменить наплечник полностью, но два золотых остались у денеримской проповедницы, а в долг гном не дает. Ха. Стоит признать, что в компанию нищих idiota ощипанный Ворон вписывается просто отлично. Ну да если взяться с умом, то finanza лучшей банды головорезов во всем Ферелдене можно поправить весьма быстро. – И доспехи латать ты тоже умеешь, – вскоре раздалось рядом. – Во мне таится еще множество достоинств. – Он закончил стежок и поднял взгляд на Лу. – Тебе бы не мешало пришить застежку, скоро совсем оторвется. Она встряхнула непросохшими после мытья в ручье волосами и отогнала первую весеннюю муху, прилетевшую на запах пота. – Потом. – Как ты жестока! Mia luce, потом будет темно и мне не удастся на тебя насмотреться без этой тяжелой сбруи. Кстати, сорочку тоже можно развязать… – он мечтательно вздохнул. Лу рассмеялась. – Все антиванцы такие?.. – Такие очаровательные? Нет, только твой покорный слуга. Зевран куртуазно склонил голову и кинул на Luce лукавый взгляд из-под челки. – Да уж, таких наглых эльфов… В тоне ее послышалось: мой отец учил плетью на конюшне. Brasca. Ударив лошадь каблуками, Luce пустила ее в галоп и догнала едущего в авангарде Лиса. В седле он, кстати, держался куда хуже нее – что-то местный король упустил в воспитании своего bastardo. О чем они разговаривали, Зевран не услышал, как ни прислушивался. Лишь по жестам убедился еще раз: хоть Стражи и не ссорятся, но напряжение между ними – тронь, и шарахнет. Что ж, это внушало ottimismo. И что остальные из банды обходят его стороной – тоже. Не убивают же. На ночлег они остановились в какой-то деревушке. Гномы остались торговать на площади, а добросердечные селяне выделили банде крытый сеновал, а за три серебрушки накормили чечевичным супом и серым хлебом с черемшой. За какую такую роскошь Luce отдала три монеты, когда довольно было одной, Зев не понимал, но вмешиваться не собирался. Она командир, ей виднее. Его дело – найти столько денег, чтоб хватило на ее аристократические привычки. Подумать только, платить два золотых puttana, когда приходится обирать трупы до нитки и продавать негодный доспех на мотыги! За ужином соратнички разговорились. У Лелианы вдруг проснулось любопытство, и она принялась расспрашивать об Антиве – по большей части о модах и светских сплетнях. Под шумок начала расспрашивать и Luce – моды ее не заботили, а вот Антиванские Вороны – да. Скрывать от Luce что-то, кроме одной маленькой подробности… нет, двух маленьких подробностей, Зев не собирался. – Попал к Воронам? Как все. Родился в борделе, в восемь меня купили… Как ни странно, она слушала с интересом, спрашивала – и не жалела. Те дамочки, что слышали его историю, чаще восклицали «ах бедняжка, ах сиротка!», и Зевран чувствовал себя одноногой собачкой, залитой унижением по самые уши. Зато унижение так хорошо смывается кровью, non è vero? Но Luce спрашивала об обучении, правилах Гильдии и антиванской политике, кивала, где надо – усмехалась. Похоже, ее спутников не мучило любопытство: прикончив похлебку, они расползлись. Кунари, ведьма и Лелиана – спать, Алистер в компании пса – на первую стражу. А Luce все расспрашивала и кидала задумчивые взгляды на его уши и косички. – И как, легко было нас выследить? Он не хотел задумываться, почему отчаянно не хочет, чтобы Лу связала его со вчерашним постельным приключением, но привык доверять чутью. И потому сказал правду, но не всю. – А вы что, прятались? – Он пожал плечами и отхлебнул остывшего травяного настоя, заваренного на весь отряд ведьмой. – За вами след, как за… хм… хороший след, si. Чистый. От самого леса Брессилиан. – Значит, ты набрал этот сброд не в Денериме? – Отовсюду понемногу. В последнее время мне не хотелось быть в Денериме. То ли дело Антива… в Антиве если ты Ворон, то король. Вино, любовь женщин и мужчин, все что пожелаешь. – Если у Воронов было так хорошо, почему ж ты сбежал? – Хорошо? Ну да. Отличная, крепкая позолоченная клетка. Grande! Шаг в сторону – измена, прыжок без команды считается попыткой улететь. Пока не знаешь, как бывает иначе, это может нравиться. Все это воровское братство, романтика, традиции… Ты бы сбежала куда раньше. – Редко кому удается выбирать, Зевран. Но если ты хочешь свободы… – Нет-нет. – Зевран поднял ладони. – Выгонять меня не надо, per favore? Хотя бы сегодня! – Вот именно сегодня? – Уже темно, холодно и мокро. И если выгонишь, придется снова тебя убивать. – Он поймал взгляд Лу и добавил серьезно: – Не хочу. – О, только не говори, что хочешь бросить ремесло и открыть бакалейную лавку! – Я не знаю, чего хочу, Luce. Может быть, побродить по Ферелдену, выпустить кишки сотне-другой порождений тьмы, подрезать хвост Архидемону, или чем там еще занимаются Серые Стражи. – Еще подставляются под стрелы, мерзнут, тонут в болоте, бегают от войск Логейна, делят одного тощего зайца на всех, спасаются от наемных убийц, подряжаются бить медведей за пару монет, хлещут целебные зелья вместо эля… И да, гарлоки к нам очень неравнодушны. – Grande! Именно этого мне всегда и не хватало. Вороны убивают слишком редко, а чтоб тощего зайца, да в болоте, да с десятком лучников Логейна в засаде, да еще на закуску какой-нибудь огр! Никогда не жарил огра с гарниром из гарлоков. Si! Где тут записываются в Серые Стражи? К концу тирады Luce засмеялась. С горчинкой, но засмеялась же! – Ты невозможен! Он пожал плечами и протянул ей скрещенные руки, не переставая улыбаться. Но она глянула с недоумением: – Зев? – Надеюсь, ты умеешь вязать крепкие узлы. – Я умею, – отозвался из своего угла кунари. Зев усмехнулся про себя: кто бы сомневался, что вся компания насторожила ушки. Но Luce покачала головой. – Это разумная предосторожность, Luce, – объяснил он ласково, словно ребенку. – Не хочу, чтобы твой Лис проткнул меня своей оглоблей, если я не так повернусь во сне. И не хочу, чтобы ты сегодня не спала, ожидая удара в сердце. – Я не… – Сначала убедишься, что мне некуда деваться. Вместо ответа Luce сердито фыркнула, вскочила и убежала с сеновала. Зевран повернулся к кунари. – Если тебя не затруднит. – Ничуть, – ответил тот, вырастая рядом уже с веревкой в руках. Вязал он быстро и надежно. Подергал узлы, спросил, не жмет ли, и, накинув Зеврану на плечи плащ, вернулся в свой угол. – Благодарю, – пробормотал Зев, устраиваясь в сене. Засыпать со связанными за спиной руками было неудобно, и что-то такое скребло на душе, но лучше так, чем не проснуться. Но заснуть не удалось. Едва он закрыл глаза, в сарай влетела Luce. Глаза ее горели алым, в руках был сверток, подозрительно похожий на его, Зеврановы, клинки и его же пропавшую рубаху. Следом за Luce шел очень сердитый Лис; его глаза тоже отсвечивали краснотой. Остановившись в трех шагах от Зеврана, но не глядя на него, Luce заговорила. О да, он не ошибся вчера в борделе. Так может говорить королева – или гильдмастер. – Милостивые сэры, прошу минуту вашего драгоценного внимания! Милостивые сэры в лице одной сонной лучницы, – очень похожей на орлесианскую шпионку, – одной болотной ведьмы, одного кунари, одного мабари и одного королевского bastardo шустро собрались вокруг командира и приготовились внимать. Но вместо того чтобы продолжить, Luce сгрузила сверток Стену, подскочила к Зеву и, с совсем не женской силой схватив его за плечо, вздернула на ноги. – Мы, – тихо, глядя в глаза Лису. – Все, – чуть громче, лучнице. – Здесь, – еще громче, кунари. – Одна, – в полный голос, ведьме. – Команда! – генеральским рыком, Зеву. Зев вздрогнул и тяжело сглотнул. От нее пахло смертью, желанием, безумием битвы и жизнью, и этот запах заставлял дрожать ноздри и забывать о разуме. – Кто из вас не доверяет мне, как самому себе? – она развернулась к нему спиной и снова обвела взглядом отряд. – Кто не доверяет другу? Может быть ты, Морриган, не повернешься спиной к Алистеру, потому что он храмовник, а ты отступница? А ты, Лелиана, не доверишь Стену прикрывать тебя, потому что он кунари? Может быть, Алистер, ты сдашь меня властям, как дочь продавшегося Орлею предателя, а Лелиану – как шпионку? Может быть, нам надо было оставить Стена в клетке, Лелиану в церкви, а Морриган на болотах? Первым, как ни странно, опомнился Лис. – Ты права, Лу. Мы Стражи. – Лис со свистом вытащил меч, шагнул к Зеврану и, сорвав с него плащ, разрезал веревку. – Добро пожаловать в банду, брат. Сунул меч обратно и подал руку. Пожатие у него было крепким, а улыбка – светлой. Кунари обошелся молчаливым кивком, Морриган – бурчанием «может, хоть этот умеет готовить», Лелиана выдала что-то возвышенное о воле Создателя. – Это твое, Зев. – Лу отдала ему, наконец, клинки, рубаху и склянки с ядом и зельями, потом сняла с руки браслет. – Тебе. Морри не всегда осторожна с заклятиями льда, так что защита пригодится. – Ты сумасшедшая, – сказал он, пока Лу надевала ему браслет. Хотелось поймать ее, притянуть к себе, снова попробовать на вкус и поверить, что вчера ему не приснилось, что сегодня – она рядом, живая, что все теперь будет как надо. Но вместо этого Зев лишь повторил: – Matto. – Я приняла твою клятву, Зевран Араннай, – объяснила она, как маленькому. – Graci, mia luce. Sarò sempre parte di te. (Спасибо, мой свет. Я всегда буду твоим. (итал) Он все же поцеловал ее. Руку. Став на колено, как положено вассалу. И это было правильно.