Рыжий, честный

Наутро, едва рассвело, в окошко поскребся давешний шустрый гном. Выскользнув из постели, — тихо, чтоб не разбудить сопящего на соседней койке Лиса, — Зевран забрал с подоконника две записки. «Гадюка и Жнец пришли сегодня. Сирена здесь до послезавтра. Одноухий вышел из Кирквола на той неделе, будет на днях», — торопливым почерком, без подписи, на аккуратном квадратике дешевой бумаги. «Жемчужина, на закате», — кривыми буквами, на обрывке книжной страницы, вместо подписи рыба в три штриха. Спрятав записки, Зевран потянулся, показал язык спящему Лису, оделся в штопаную рубаху и полосатый дублет без рукавов, как одеваются местные эльфы-слуги — и пошел будить Luce. Конечно, он мог бы наведаться в порт и один, но comandante не поймет. Или поймет, но он не собирается отказывать себе в удовольствии показать ей денеримское дно. Королевам, между прочим, очень полезно знать, как живет их народ. Ну, будущим королева. Qual è la differenza? Будущая королева спала, свернувшись клубком и подложив руку под щеку. Так захотелось устроиться рядом, обнять и поспать еще час-другой, а проснувшись — взять ее, мягкую, теплую и послушную… Вот только этого comandante точно не поймет. И к капитану Гадюки надо идти сейчас, пока не успел все продать. — В порт? — переспросила Luce, мгновенно проснувшись. — Ладно. Возьмем с собой Морри. Зевран хотел возразить, зачем им сдалась ведьма? Но, припомнив милую привычку Гадюки обещать один товар двум покупателям, кивнул. Денеримский порт мало отличался от антивского. Та же соленая рыбная вонь, которую не способны заглушить ни имбирь и перец, ни подгнившие апельсины, ни разлитый прямо на доски пирса черный ром. Тот же скрипучий лес мачт, плач чаек, матросская ругань на всех языках Тедаса, грохот бочек и повозок, толкотня, воришки… Отличие было лишь в том, что денеримский порт заполонили беженцы, и сквозь деловой гам ползло одно склизкое, воняющее скверной слово: «Мор». Каждый свободный клочок пристани занимали измученные женщины с детьми и узлами. Вдоль причала сновали двое с добрыми улыбками и цепкими глазами: только сегодня, только для вас – шхуна до Стархевена, почти даром, да-да, вон та, и не смотрите, что название на тевинтерском, а иллюминаторы зарешечены. У нас и бумага от эрла Денерима есть, это гуманитарная помощь ферелденскому населению от дружественной Марки! Luce одновременно с Зевом вычленила из разрозненного шума «бумагу от эрла». Напряглась, словно невзначай обернулась в сторону обхаживающего крестьянское семейство тевинтерца: простое, располагающее лицо, выверенные жесты «доброго дядюшки». Селянка с четырьмя детьми и стариком-отцом уже лила слезы благодарности и обещала молиться за благородного сэра Хоу. А другой работорговец, что помоложе, углядел рассматривающих корабли двух здоровых женщин в сопровождении слуги-эльфа – тоже молодого и здорового. Спрятанных под плащами кинжалов он не заметил, ведьминскую корягу принял за дорожный посох. Что ж, оставалось только похвалить себя, хорошо вошли в образ. – Ищете корабль до Марки, леди? – вкрадчиво осведомился он, ощупывая взглядом Морриган. – Ищем. Вы нам поможете? – тоном наивной дурочки спросила Luce, оглядывая пристань в поисках подельников доброхота. – Увы, сейчас не лучшее время для путешествия. – Работорговец обвел широким жестом кучки беженцев. – Но вам повезло. Один денеримский купец отказался от места, а отплываем сегодня. В Стархевен через Кирквол. Шхуна «Надежда», у третьего западного пирса. Как раз каюта на двоих… вы без багажа? – О, нам как раз в Кирквол! Всего один короб, мы оставили его в таверне. Но это же не помешает? – Каюта маленькая, а у вас еще и слуга… – работорговец изобразил сомнение. – Сколько? – Ну, вы же понимаете… – Конечно, понимаем. Так сколько? – По золотому с леди, слугу бесплатно. Но мы уходим с дневным отливом, лучше вам подняться на борт прямо сейчас, а слуга принесет багаж. – Прямо сейчас? О… – Лу растерянно пожала плечами. – Деньги тоже в таверне. Мы не решились брать их в порт. – Мудрое решение, леди. Помните, «Надежда» отплывает с отливом. Я смогу придержать для вас место до полудня, не дольше. – Вы так добры! Напоследок одарив новых жертв улыбкой, торговец пошел искать следующих. А Зевран, уже высмотревший знакомые вымпелы «Змейки», – ее капитана не зря прозвали Гадюкой, – вполголоса спросил: – Надеюсь, мы не собираемся втроем лезть на две дюжины отлично вооруженных пиратов? Учти, портовая охрана будет на их стороне. – Не собираемся. Но и смотреть, как моих людей продают в Тевинтер на мясо – тоже. Это «моих» прозвучало так, что Зев во второй раз за последние два дня понял, какой он idiota. Шуточки, значит, про королеву? А ничего подобного. Если подумать, то и состав банды, включая Антиванского Ворона – подобран в самый раз. Держать при себе шпионов двух враждебных держав, изучить их, расположить к себе, перевербовать… И Ворон ей нужен как воздух, потому и не убила. И Лиса она будет защищать до последней капли крови любого из банды – без Лиса короны ей не видать. Все правильно, все логично. И то, что она не пошла к Эамону слабой – правильно. Серый Страж может просить помощи, а королева – лишь брать то, что по праву ее. Ведьма фыркнула: – Позволяют себя продать, туда им и дорога! Но Luce пропустила мимо ушей и продолжила: – Нам нужна эта бумага от Хоу, – тихо, сохраняя на лице маску домашней дурочки. – Не думаю, что она у капитана «Надежды», и не думаю, что там есть хоть слово про помощь беженцам. Но он слишком уверенно говорил – значит, что-то есть. Нам хватит одной буквы его почерком! – Как скажешь, mia luce, – так же тихо ответил Зевран. – Но, если не возражаешь, сначала мы поговорим с Гадюкой. Беря ведьму с собой, Лу была права. Одного волчьего прищура и наведенного ужаса старому жлобу хватило, чтобы вспомнить о правилах честной контрабанды. Разумеется, он согласился на деловую встречу с серьезным бизнесменом, у которого в порученцах Серый Страж, Антиванский Ворон и ведьма, чем-то неуловимым смахивающая на древнюю и очень страшную легенду. Сегодня же, за обедом, в «Оверкиле» отличные браньи ребрышки, – и сырный пирог, добавил Зевран, – и не думайте даже ходить к Жнецу! Этот выскочка привез фальшивые ликеры и гнилые шелка, в корице у него мошка, а доверять ему будет лишь пьяный бронто! – Не беспокойтесь, достопочтенный, – впервые за весь разговор открыла рот Лу. – Мессир Бодан прекрасно разбирается в качестве корицы. Как вы могли заметить, в нашей скромной компании каждый – профессионал высшей пробы. – Ни мгновения не сомневаюсь, миледи. – Гадюка поклонился так низко, что Зев испугался: не посадил бы в нос занозу с пола. Разговор со Жнецом Luce тоже предоставила Зеврану, лишь задала несколько вопросов, странноватых для Стража, но в самый раз для королевы. Вторую встречу назначили на следующее утро – и не в «Оверкиле», а в «Покусанном Дворянине». Покидая порт, Лу лишь раз глянула в сторону тевинтерской «Надежды», вызвав у Зеврана острое желание поторопить отлив. Вот только он, idiota, не прислушался к собственной заднице. Торговец уходит в отлив, больше они не встретятся, ничего ж опасного, non e vero?